Дирижёр Ансамбля «Мелодия» Овагем Султанян рассказывает
о фанке, пользе для музыки технического образования,
и устройстве биг-бэндов
Отметивший 50-летие Ансамбль «Мелодия» Георгия Гараняна хочется назвать пафосным словом вроде «институция». На протяжении своей истории биг-бэнд исполнял и записывал стандарты, озвучивал кинофильмы и мультфильмы, работал с топовыми артистами советской эстрады – Высоцким, Герман, Ободзинским, Мироновым и Толкуновой. Жить в России, ни разу не соприкоснувшись с «Мелодией», едва ли возможно: музыка, произведённая под руководством создателя ансамбля Георгия Гараняна, проникла повсюду, в самые различные ответвления культуры. В 1992 году после закрытия фирмы «Мелодия» оркестр распустили, однако спустя двадцать с небольшим лет он собрался снова и с тех пор неустанно записывается и гастролирует.
Сейчас ансамблем руководит саксофонист Овагем Султанян – уроженец Ростова-на-Дону, выросший на биг-бэнде Кима Назаретова и успевший поиграть в ансамбле под руководством маэстро Гараняна. Мы встречаемся с музыкантом после саундчека в Центральном парке – вечером ансамбль «Мелодия» собирается играть для посетителей фестиваля Kaliningrad City Jazz. Звук, площадку и мероприятие Султанян оценивает высоко:
– Фестиваль интересный, выходит за рамки джаза. Вчера тут были ребята из «Меджикул», жалею, что не получилось сходить на их выступление – когда мы приехали вечером, они уже отыграли, – отмечает он.
Рассказывая о нынешней программе, с которой оркестр гастролирует в честь 90-летия Георгия Гараняна, он подчёркивает, что ансамбль старается держать курс маэстро и его супруги Нелли Гаранян.
– Программа, которую мы играем сейчас, подчёркнуто гараняновская. Это советский джаз, музыка из советских фильмов. Это его произведения, аранжировки.
Но в то же время дирижёр отмечает: несмотря на то, что биг-бэнды неразрывно ассоциируются с такими фигурами, как Дюк Эллингтон и Каунт Бейси, ничто не стоит на месте, и биг-бэнды сейчас совсем не то же самое, что тогда:
– Биг-бенды начались как оркестры, сопровождавшие танцевальные вечера. Они исполняли танцевальную музыку: их задача состояла в том, чтобы люди хотели танцевать. Со временем это направление развивалось, в него добавлялись другие: классика, барокко, латиноамериканские элементы. Различные лидеры, смельчаки, постоянно экспериментировали.
Овагем Султанян рассуждает о преемственности в джазе:
– С одной стороны, это экспериментальная музыка, с другой – джазмены гордятся своими корнями. Они постоянно подчёркивают, на ком выросли, кто на них повлиял, чью творческую линию они продолжают. Это часто слышно. Бывает удивительно: человек новатор, но всё равно эллингтоновская линия у него прослеживается. Взять, к примеру, кларнетиста Эдди Дэниелса. Он виртуоз, может играть классику, но в то же время в его игре чувствуется влияние Бенни Гудмана. Хотя ноты другие.
– Насколько сложно управлять музыкальным коллективом?
– Сложность заключается в каких-то бытовых вещах, в том, что, к примеру, необходима база для репетиций. Если это бюджетная организация, можно что-то требовать. Если всё держится на энтузиазме, то он может быстро закончиться. Люди будут отваливаться от концерта к концерту. Хотя существует немало примеров, когда за счёт энтузиазма достигались высоты. Всё-таки в первую очередь надо любить музыку и быть фанатом. Без этого никуда.
– Расскажите о своей карьере. Как из саксофониста вы стали дирижёром?
–Окончил Гнесинскую академию в 2006 году и сразу же попал в оркестр Лундстрема под руководством Георгия Гараняна – он как раз тогда дирижировал. Вскоре он сообщил о том, что воссоздаёт свой оркестр и кто хочет, может присоединиться. Я пошёл. Во время учёбы успел поиграть в оркестре Анатолия Кролла – «Академик-бэнд». Очень интересный опыт. Это титаны советского джаза – Кролл, Гаранян. Считаю, что мне повезло. А дирижёрство получилось естественным образом. С годами состав оркестра сильно обновился, и тех, кто играл с Гараняном, можно пересчитать по пальцам. Сейчас в основном выступают молодые ребята. Дирижёры менялись, и в этот юбилейный год Нелли Закирова (вдова Георгия Гараняна. – Авт.) предложила стать руководителем оркестра мне. Конечно, это большая честь.
– Как вам дался переход
за дирижёрский пульт?
– В целом плавно. Я всё ещё многое для себя открываю. Я в биг-бэндах играю с 2000 года, больше двадцати лет, специфику хорошо знаю.
– Это обычная история, когда участник оркестра становится его дирижёром?
– У меня специального образования нет. Но у Гараняна, к примеру, изначально музыкального образования тоже не было – он оканчивал Московский станкоинструментальный институт. Саксофон освоил сам, до всего дошёл самостоятельно. Это потом окончил дирижёрские курсы. Он также создал прекрасную школу по аранжировке больших оркестров, его труд «Основы эстрадной и джазовой аранжировки» переиздавался несколько раз. Книгу раскупают: очень доступным языком написано, как делать практические вещи. Человек пришёл из практики, теория даётся минимальная, её ровно столько, сколько нужно.
– Как думаете, это следствие инженерного образования?
– Он практик. Сразу начал писать для оркестров, сразу начал сочинять для биг-бэндов. Человек уникальный, можно сказать, гениальный. К его юбилею мы начали поднимать архивы, чтобы обновить репертуар и показать с разных сторон. Нашли его авангардные произведения, там уже музыка, которую обычный слушатель вряд ли поймёт. Такая страница в его творческой биографии тоже имеется.
– У ансамбля «Мелодия» колоссальное наследие, огромное количество записей – и джаз, и эстрадная музыка, и саундтреки для кино с мультфильмами. Как происходит подбор репертуара для выступлений?
Существует немало примеров, когда за счёт энтузиазма достигались высоты. Всё-таки в первую очередь надо любить музыку и быть фанатом. Без этого никуда
– Мы играем не только то, что вы перечислили. У Гараняна, к примеру, была программа, посвящённая Гленну Миллеру. Есть много аранжировок известных зарубежных джазовых композиций, очень много его собственной музыки. Стараемся сочетать. На фестивале играем подчёркнуто советско-песенную программу, популярную. Если играем в джазовом клубе, то делаем подчёркнуто джазовый концерт. Туда приходят подготовленные люди. В прошлом году было столетие советского джаза, мы тогда серьёзно копнули, нашли много интересного. Сделали целую программу и тур «Джаз 100». Ездили по Сибири, были на Камчатке, на Дальнем Востоке, в Калининграде играли в филармонии.
– Биг-бэнды ассоциируются с золотым периодом в джазе, пиком популярности этого жанра. Но музыка всегда идёт по пути упрощения: её становится всё легче записывать и выпускать. Как вы к этому относитесь? Ведёт ли это к деградации или открывает новые возможности?
– Мне кажется, что творчество – не массовая штука в принципе, оно держится на личностях. Если инструменты, которые доступны сейчас, попадают в руки к талантливому человеку, то это звучит талантливо. Если это просто конвейер, то им он и остаётся.
– Вы современную музыку слушаете?
– Стараюсь для себя открывать, мониторю в соцсетях, общаюсь с друзьями-музыкантами. Но не могу сказать, что нашёл исполнителя, которого могу слушать целыми альбомами. Есть отдельные симпатичные треки. Я как-то сделал программу по Дэвиду Сэдборну – это саксофонист, скончавшийся в прошлом году. Вроде считается, что он играл смус-джаз – что-то буржуазное и фоновое. Но когда начинаешь изучать, понимаешь, что там такой драйв, там саксофон временами звучит на пределе – как гитара с примочкой. Когда смотришь на молодых музыкантов из его состава – они все потные, отдача огромная. Отсматривая видео Сэдборна, я вышел на Ди Энджело (R&B- и соул-музыкант. – Авт.). Попал на запись, где он исполняет композицию «Spanish Joint» огромным составом. Это что-то грандиозное: там Пино Палладино на басу, Крис Дейв на ударных. Я это видео, наверное, тысячу раз посмотрел. Ещё мне нравится последний электронный альбом Jamiroquai «Automaton».
– Слышал, что к 50-летнему юбилею ансамбля вы готовили пластинку. Расскажите.
– Она записана давно. Это музыка Георгия Гараняна. Нашим оркестром исполняем «Дивертисмент» – его трёхчастное авангардное произведение, построенное на диссонансах. Записали «Кроссворд», тоже довольно современное произведение. На пластинке также играют «Виртуозы Москвы», они как раз исполняют музыку из кино. Ещё включены восстановленные записи самого Гараняна. Пластинка скоро появится.
– Лично у вас какой любимый период ансамбля «Мелодия»?
– Помню, мы играли какой-то концерт, на который пришёл Алексей Козлов, они с Георгием Арамовичем дружили. Козлов говорил, что Гаранян всегда немного опережал время. Он первым использовал передовые технологии, различные примочки для саксофона, компьютеры. Думаю, сыграло роль техническое образование, это слышно в записях «Мелодии».