В январе 2024 года в Калининградской области появилась новость,
что на месте «Малых Бобров» открылся новый горнолыжный комплекс «Горка».
Прошёл ровно год. Зима отступает.
Но мы всё равно решили познакомиться
с авторами рискованного проекта
Вопросов о локальном горнолыжном курорте до нашей поездки в Озёрск накопилось много. На них ответил Андрей Логиновский, управляющий спортивно-туристической деревней «Горка» (обратите внимание — именно деревней, а не горнолыжным курортом). Он сын и полный тёзка владельца и главного инвестора проекта. Андрей Логиновский-старший, бывший директор Черняховского райавтодора и компании «Балт-Ойл-Трейд».
— А кто инициатор создания «Горки»: вы или отец?
— Изначально это была исключительно его идея. Я даже не думал в этом направлении — слишком амбициозно, слишком дорого. Но он знал, что это возможно. Понимал, что проект можно реализовать, что есть финансовая подушка для этого. Проект оказался действительно сложным и масштабным, но, без сомнений, это детище отца, его задумка.
Мне тоже нравится идея дать людям возможность заниматься горными лыжами в Калининграде. Что-то вроде гештальта, который хочется закрыть. Кроме того, у нас здесь хороший пляж, вкусная еда, самый вкусный кофе на востоке области, и мы постепенно создаём программы активностей.
— Про кофе серьёзная заявка.
— Считаю, в топ-10 кофеен точно входим. Я просто сам дикий кофеман, поэтому строго могу судить.
— У вас что-то осталось от прошлого «Малых Бобров»?
— Да, единственная вещь — избушка в её первозданном виде. Мы её вообще не трогали, и есть некоторые планы, чтобы её облагородить и продавать там кофе и глинтвейн.
— Не боитесь, что ваш проект может столкнуться с той же участью, что и «Малые Бобры»?
— Владелец, который был самым заинтересованным человеком в этом деле, умер. Он действительно двигал проект, а для остальных всё сводилось к заработку денег в моменте, без мыслей о будущем. У нас же ситуация совершенно другая: мы вложили много и хотим развивать туристическую отрасль в регионе. Зимняя часть проекта в каком-то смысле альтруизм. Вы ведь сами видите: в наступившем году нам не повезло.
— А если не будет больше снежной зимы, если ближайшие пять лет сезон выдастся тёплым, для бизнеса это критично?
— Это критично, но не пиковая точка. В бизнесе всегда присутствуют риски, и никаких гарантий быть не может. Сказать, что мы много зарабатываем или уже что-то серьёзное заработали, конечно, нельзя. Идёт этап становления, поэтому вкладываем деньги в рекламу и развиваемся шаг за шагом. Но сказать, что страха нет, тоже неправильно. Конечно, есть. Бизнес может закрыться, открыться, продаться…
Я как-то спросил отца: «Хорошо, мы вложили деньги, потратили нервы, всё сделали. Вот, допустим, вложили 300 миллионов. А завтра придёт человек и захочет купить дороже. Деньги мы олучим, но что с ними делать? Открывать новый бизнес? Да вот же он, бизнес для души».
У отца есть несколько других проектов, но этот он делает не ради заработка, а потому, что ему действительно интересно. Он — горнолыжник с детства. Сначала занимался беговыми лыжами, потом перешёл на горные. Мы много ездили по разным курортам и хотели создать нечто подобное здесь, в Калининградской области. Дать людям возможность заниматься горными лыжами и тратить на это меньше, чем на поездки в другие регионы.
— Хотелось бы понять, как вы себя позиционируете? Где-то вы значитесь как туристическая база, где-то — горнолыжный курорт, а сами себя называете туристической деревней. Так кто вы?
— Мы позиционируем себя как туристическая деревня. Однако в разных источниках встречаются другие определения: туристическая база, горнолыжный курорт. Это связано с тем, что наше предложение включает множество разнообразных услуг, и пока наше позиционирование ещё не полностью сформировано. Тем не менее понятие «туристическая деревня» наиболее точно отражает концепцию. У нас широкий выбор активностей для разных категорий посетителей — детей и взрослых.
— Нигде не нашла информации: за какую сумму вы купили эту территорию?
— Здесь сложно назвать одну сумму, потому что территория состоит из множества разных участков. Но общее вложение в проект составило около 300 миллионов рублей.
— А на окупаемость когда планируете выйти?
— Сложная и далеко не быстрая история, особенно с нашей нестабильной зимой. Мы стараемся компенсировать «погоду» за счёт летнего сезона: есть пляж на озере, глэмпинги, верёвочный парк. Но, конечно, заработок летом не сравнится с доходами зимой.
— Некоторые считают, что у вас дорого.
— Да, нас за это критикуют. Но люди часто не понимают, что нельзя просто сравнить цены разных курортов. У нас сезон — месяц-полтора, в лучшем случае — два. А там, где дешевле, сезон длится пять-шесть месяцев. Естественно, у них больше возможностей делать цены ниже.
— Зимы всё же бывали, какая у вас максимальная выручка случалась?
— Прошлой зимой, в сезон, когда работала «горнолыжка», выручка была 800 тыс. рублей за один день. И тогда у нас ещё не было открытого отеля и полноценного ресторана.
Если бы повторилась эта ситуация — с достаточным количеством снега и при полностью работающей инфраструктуре, можно было выйти на два миллиона рублей в день или больше.
— У вас же есть специальные пушки для искусственного снега.
— Есть шесть пушек, и одна из них может работать при температуре от минус четырёх градусов, остальные — от минус шести. Но, к сожалению, в этом году было недостаточно холодно, чтобы мы могли их запустить и насыпать много снега. Мы катались на ватрушках где-то месяц, но полноценный горнолыжный сезон открыть не удалось — снега недостаточно.
— А как это работает?
— Нам нужен стабильный минус, хотя бы ночью. Например, если температура опускается ниже, мы можем засыпать трассы снегом, а днём, даже если будет небольшой плюс, это не проблема. Главная задача — как можно больше насыпать снега и сразу его уплотнить. Если снег уплотнён, то покрытие держится лучше.
В прошлом году, например в феврале, несмотря на дожди и плюс пять градусов, наше уплотнённое покрытие оставалось в рабочем состоянии. У нас есть специальная техника — ратрак. Вот он сейчас стоит накрытый синим полотном. Именно ратрак занимается уплотнением снега, чтобы покрытие было прочным и устойчивым к погодным изменениям.
— А какая высота у горы? Где именно находится лыжная часть?
— Высота над уровнем моря — 150 метров. Протяженность спуска превышает 330 метров. Рядом есть маленький склон для катания на ватрушках и учебный. Мы его делим пополам, чтобы было удобно, особенно в хорошую погоду. С ватрушками приходится уделять много внимания безопасности: всегда дежурят люди сверху и снизу склона, следят, чтобы все спуски проходили корректно.
— Знаю, что гора раньше называлась «Драконья». Почему не оставили это название? Звучит эффектно, в духе «Игры престолов».
— Звучит интересно, но пришлось бы менять всю концепцию. А мы, если посмотрите на основное здание, больше ориентировались на альпийский стиль. Хотели передать этот дух. Мы много путешествовали по Альпам, катались в разных местах, видели всё своими глазами. Хотелось привнести настрой сюда, в Россию. Потому что, если честно, курорта с таким ощущением, как в Европе, у нас нет.
— Но ведь у нас есть курорты вроде Шерегеша или Сочи.
— Да, есть хорошие места, но там всё другое. Например, в Сочи роскоши слишком много, даже избыточно. Всё очень дорого, теряется ощущение уюта. А в маленьких альпийских деревушках вайб горной жизни сохраняется.
— Вы имеете в виду камерность, уютность, элитарность?
— Именно. Не элитарность, её у нас как раз хватает, а камерность и уют. Мы, когда катались в Европе, старались выбирать маленькие деревушки. Там сохраняется особая атмосфера — рождественское настроение, тёплая аутентичность. Люди говорят, например, на итальянском, и ты объясняешься на пальцах, чтобы купить булочку. У нас всё немного иначе. «Горнолыжка» — дорогой спорт, и часто создающие курорт не понимают, как правильно развивать инфраструктуру. Например, есть ресторан, выглядит красиво, но еда невкусная. Или сервис хромает. В итоге получается диссонанс: внешне красиво, а внутри — не так, как должно быть.
— Ваш подъёмник бугельный, верно?
— Да, итальянский, хорошего европейского качества. Правда, не новый — новый был бы слишком дорогим. Поскольку наш проект полностью частный, такие траты нам не по карману. Мы не подпадаем под государственные субсидии для горнолыжных курортов, слишком маленькие.
— У вас достаточно много активностей, а на что вы больше делаете ставку? Что будет хорошо монетизироваться?
— У нас примерно 15 услуг в общем счёте. Приносить больше всего прибыли должен зимний сезон. Но если рассматривать комплекс без зимы, то, наверное, это всё-таки проживание — в глэмпинге и отеле. Ещё есть комплекс для всесезонной подготовки горнолыжников, включая тренажёр SkyTech. Он подходит для горнолыжников и сноубордистов любого уровня. Занятия проходят с тренером перед зеркалом, ошибки исправляются сразу, что эффективно. А ещё мы вторые в России, кто запустил травяные лыжи.
— Травяные лыжи — что это вообще такое?
— Это специальные лыжи, которые называются «грозки». Мы их окрестили «травяными». Это способ катания по траве, без снега. Ведь проблема одна: курорт есть, а снега нет. Травяные лыжи работают по гусеничному принципу. Они не скользят, как обычные, по снегу, а едут по траве. Сверху крепление для обычного ботинка.
— Это сложнее, чем на обычных лыжах?
— Сложнее, есть своя специфика, но для лета очень интересный опыт. Обычно рекомендуем первое занятие с тренером, чтобы избежать травм и негативного опыта. В прошлом сезоне у нас были гости, которые увлеклись и приезжали снова и снова. Это экзотика, а у каждой экзотики есть свои ценители.
— Сколько нужно занятий, чтобы научиться спускаться с горы?
— Обычно двух-трёх занятий на тренажёре хватает, чтобы чувствовать себя увереннее и съехать на прямых лыжах. Но лучший эффект достигается, если совмещать тренажёр с реальным катанием на склоне.