На фоне позитивных трендов 2024 года ожидания года 2025 выглядят завышенными и не оправдываются. Эксперты всё чаще говорят об охлаждении экономики и предвестниках кризиса. Власти заявляют, что Калининградская область с вызовами справилась. Мы поговорили с представителями реального бизнеса и науки о том, как ситуация выгладит по их мнению
Абсолютный рекорд по строительству жилья в Калининградской области поставлен в 2022 году, когда в эксплуатацию было введено 1,319 миллиона квадратных метров. В прошлом году этот показатель едва превысил миллион «квадратов». Что связывают со снижением спроса, отсутствием программ льготного кредитования и высокими кредитными ставками. Меньше стали строить и в государственном секторе. При этом решилась проблема с нехваткой строительных материалов. Об этом в опросе BFM-Калининград сказал генеральный директор компании «КалининградСтройИнвест» Павел Макаров:
— Дефицита стеновых материалов и цемента не наблюдается. Но это, правда, связано с тем, что меньше стали строить. Сохраняется дефицит по персоналу. Проблема стала не такой острой, какой была в прошлом году. Ну и то, что беспокоит — спрос сильно зависит от внешних факторов: ключевой ставки, субсидирования государства по льготным кредитам. В любой момент может произойти падение, если отменят семейную ипотеку.
В сфере оптовых поставок продуктов питания тоже не всё гладко. Крупный игрок рынка — сеть «Пятерочка» — привёз в регион своих трейдеров и работает по прямым контрактам. Остальные ретейлеры тоже стараются искать прямые пути доставки продуктов питания. Это осложняет рынок дистрибьюторов, считает основатель компании «Агротрейд» и директор компании «Арсмедика» Олег Гергель:
— Плечо подвоза сильно удлиняется, его стоимость увеличивается, товар приходится возить с более высокими издержками на логистику. Оборотно-инвестиционные кредиты сейчас дороги и приходится очень сильно взвешивать каждый шаг. Тяжело сейчас бизнес решается на какие-то серьёзные инвестпроекты. Давление [федеральных торговых] сетей очевидно. С учётом масштабов, они имеют закупочную силу от поставщиков, от российских производителей. Им, по сути, местные дистрибьюторы не нужны. То же касается и наших региональных сетей. Как только какой-то из контрактов начинает продаваться больше, чем на 1-1,5 миллиона рублей, менеджеры связываются напрямую с поставщиками и пытаются эту поставку забрать. И зачастую им это удаётся.
Что касается медицинского бизнеса, то мы наблюдаем, что пациенты стараются более рационально тратить деньги на медицину. Больше стали востребованы услуги в рамках ОМС. К сожалению, диспансеризицию, чекапы начали откладывать на потом. Машины мы гоняем на сервис, а на здоровье экономим. Мы поддерживаем парк техники, обновляем аппараты УЗИ. Тут рассрочка, как одна из форм финансирования, выручает. Есть ожидание снижения ключевой ставки, хотя снижение на 1-2%, конечно, ничего не решает.
Некогда мощный мебельный бизнес в Калининградской области медленно умирает, а тот, что остался, смотрит в сторону «большой России», чтобы локализовать своё производство там. Такое мнение высказал генеральный директор мебельной фирмы «Дедал» Игорь Герасимчук:
— В Калининграде из отрасли осталось пять игроков, так как нас лишили всех льгот после начала СВО. Естественно, мы терпим экономические затраты по вывозу и ввозу сырья. Мы продавали достаточно много на экспорт, экспорт закрылся. Почему три года на плаву оставались? Надеялись всё-таки, что будет выполнено поручение президента в части, касающейся выделения средств на субсидии бизнесу по ввозу-вывозу сырья. К сожалению, в прошлом году мы пользовались льготой два месяца, в этом году — три недели. Ресурсов нет, поддержки бизнеса нет. Поэтому, мягко говоря, [мебельный] бизнес умирает.
Российская экономика балансирует на грани стагнации. Дисбаланс на рынке энергоресурсов, давление вторичных санкций и информационный хаос на рынках подрывают фундаментальные основы роста. Высокие процентные ставки, политика Центробанка и перекосы в финансовом секторе, выкачивающем ресурсы из реальной экономики, усугубляют ситуацию. На фоне сокращения роста промышленности и дефицита бюджета, несмотря на торговый профицит, 2025 год обещает новые вызовы, включая угрозу массовых увольнений и замедление роста. Об этом профессор кафедры экономики и управления предприятиями и производственными комплексами СПбГЭУ Елена Ткаченко говорила на бизнес-завтраке, организованном РБК-Калининград:
— Дисбаланс на рынке энергетических ресурсов и проблемы ОПЕК+ будут нарастать. Это тема для отдельного разговора — очень серьёзная и очень болезненная для наших реалий, когда мы зависим от баланса цен на нефть, от объёмов добычи и поставок. Это источник пессимизма во всем энергетическом секторе. Вторичные санкции давят наши попытки налаживать более или менее внятные отношения с зарубежными компаниями. Рост информационной энтропии — страшное название, но вполне понятное, потому что мы живём в информационном хаосе, когда поведенческие аспекты на рынках напрочь выбивают аспекты фундаментальные. Например, президент вчера прокомментировал события дня, рынки оживились и начали расти. У них есть для этого фундаментальные предпосылки? А были какие-то фундаментальные предпосылки для спада? Никаких! Рынки должны были находиться в позитивной зоне по фундаментальным факторам, но они все обрушились из-за событий, которые имеют психологическое воздействие.
Если внутренние вызовы 2024 года — импортозамещение, выстраивание новых логистических систем, переформатирование цепочек создания стоимости, восстановление объёмов промышленного производства и отсюда масса проблем с кадровым ресурсом, снижение нефтегазовых доходов, то внутренние вызовы 2025 года — это процентные ставки. Ключевая проблема. Проблема номер один. Кроме финансового сектора, у которого всё прекрасно. По Санкт-Петербургу были получены феноменальные цифры, на мой взгляд. На фоне 6% рентабельности в строительстве, 8% в обрабатывающих отраслях промышленности и 9% в добывающих отраслях, финансовый сектор показал 400% операционной рентабельности. То есть все деньги из экономики выкачаны в финансовый сектор и там вращаются, переливаясь из пустого в порожнее и генерируя сверхдоходы для финансовых организаций. Это ситуация, которую создаёт текущая политика Центробанка — замедление экономического роста, угроза стагнации и рецессии. Десять месяцев назад госпожа [председатель Центробанка Эльвира] Набиуллина прямым текстом заявила, что экономика России перегрета, нужно её охладить. А что значит охладить экономику? Это значит остановить ее рост. Тот процент роста, который мы видели в прошлом году, — это не перегретая экономика. Это еле-еле-еле-еле растущая экономика. Стандартный рост для экономики нашего типа — это 2,5-3% в год. Это норма. Мы на неё выползли. И вот сейчас мы активно охлаждаемся. В некоторых секторах промышленного производства наметился спад. Причем спад настолько серьезный, что, по нашим опросам руководителей компаний, сокращать персонал намерены 30% респондентов. Большинство из них в секторе машиностроения. Год назад мы говорили, что у нас катастрофический дефицит кадров, в некоторых отраслях он сохраняется до сих пор, а в некоторых пойдёт речь о массовом сокращении квалифицированных работников. Ситуация переломилась полностью.
Цены в Калининградской области в мае, по данным Росстата, выросли на 0,57% к апрелю. Годовая инфляция снизилась и составила 12,13%, но это всё равно намного выше, чем в целом по стране (9,88%). В мае наибольший рост показали цены на услуги. За год продукты и услуги подорожали сильнее, чем потребительская корзина в целом. Цены на непродовольственные товары в годовом выражении выросли меньше всего, а по сравнению с апрелем снизились. Годовая инфляция в России в мае продолжила снижаться, но осталась заметно выше цели. Регулятор намерен вернуть инфляцию к 4% в 2026 году и удерживать вблизи этого уровня в дальнейшем. Это потребует достаточно длительного сохранения высоких ставок в экономике.
Антон Хоменко, Лидия Лебедева