Какое место Калининградская область занимает на архитектурной карте страны, почему некоторые памятники культуры обречены
и где живёт Дом Советов — об этом «Королевские ворота» побеседовали с российским краеведом и главным редактором телеграм-канала «Архитектурные излишества»
Павлом Гнилорыбовым
— Первый вопрос нетактичный и радушные хозяева его никогда не задают, но любопытство сильнее этики. Вы стали частым гостем в Калининградской области. С чем это связано?
— Это связано с природным любопытством и желанием узнать получше. До конца 2024 года я был в Калининградской области несколько раз, но за пределы условного острова Канта и раскрученного побережья почти не выезжал, вёл себя как типичный турист. В конце прошлого года Александр Быченко пригласил прочесть лекцию в Доме китобоя. И завертелось. Тут наш, российский кусочек той самой хрестоматийной Европы с фахверками, замками, дюнами, гнёздами аистов. В Калининградской области культурный ландшафт абсолютно другой. Когда после поездок по Ивановской и Владимирской областям немного устаю от наличников, церковных куполов и берёзок, лечу в Храброво. Да, это знакомство несколько напоминает ревность неофита, но в Калининградской области у меня много друзей и товарищей. Не всё гладко, но количество активных граждан, которые в весьма непростых геополитических условиях заботятся о родной области, здесь крайне велико — от владельцев небольших гостиниц до «Хранителей руин». Это подкупает. И вот даже последняя поездка. Медитативный Озёрск с десятками старых зданий, ухоженный Гусев, где глава округа хвастается тем, что сохранил советскую мозаику, классный Неман, который Артюх (Иван Артюх, бизнесмен, восстанавливающий замок Рагнит. — Ред.) старается поднимать, Правдинск со сводами кирхи цвета синего неба, очаровательный Славск с его бабулями, уже в 10 утра толпой стоящих возле бассейна с минеральной водой, прибрежная полоса Янтарного. На востоке местами печально, но многое меняется.
— Что вы помните из тех визитов, когда «вели себя как типичный турист»? Приятные и неприятные моменты?
— В 2017 году побывал в Светлогорске. Поразило море, мозаичные часы на променаде, тишина, тогда ещё дикие склоны в районе современного лифта. В Калининграде побывал в 2018-м: «Стрелка» проводила урбанистический фестиваль, я прочёл лекцию на берегу Верхнего озера. Ходил по Амалиенау и в районе Тельмана, смотрел на старые памятники, был заворожён традицией красить яйца зубрам (уже не традицией, ок), дал интервью Ване Маркову (Иван Марков, калининградский журналист. — Ред.) Это был, конечно, совершенно другой Калининград, но так же причудливо сочетающий в себе довоенное и советское. Про неприятное не могу сказать — у меня правда оптимистичный взгляд на вещи («в одно окно смотрели двое»), и даже откровенную хтонь я нахожу немного эстетичной. Да, было обшарпанно, но все эти гидранты, брусчатка, четыре вида мощения на Красной всё перевешивают.
— Метафора «город-текст» избитая, но когда начинаешь читать конкретные города, то всегда открываешь новые страницы. Какие тексты (города) вы любите читать?
— Абсолютно все — от классических древнерусских девятого века до молодых нефтегазовых городов на севере Тюменской области. Люди начинают осмыслять пространство вокруг себя сразу после получения ключей от квартиры, и конечно, это всё становится стихами и дневниковыми записями. Вот есть дневники нижегородского водителя Николая Казакова. В 1950-1960-е годы он скрупулёзно записывал в тетрадку маршруты автобусов, цены на колбасу и содержание радиопередач. Разве это менее ценно, чем записки иностранцев о Московии 17 века? Да ничуть. Сейчас мы более ленивы и нелюбопытны и почти не фиксируем быт, только выкладываем в запрещенные соцсети напыщенные неестественные фотографии. Так что любой текст нужно немедленно привязывать к местности и вводить в оборот.
— Как научиться читать город и пространство?
— Сначала читаете классические тексты про город — улица Пушкина, дом Колотушкина. Потом краеведческие труды советского времени. Торжественные альбомы брежневской эпохи с однолетниками в парке и вымытым асфальтом. Гуглите всех почётных граждан, мелкие персоналии. Интерпретируете. Гуляете. Сопоставляете. Выкачиваете все старые фотографии города с «Паствью». Разговариваете с бабушками у подъезда и алкашами у подворотни, с таксистами и кондукторами, рыбаками и почтальонами. Получаете сто срезов одного и того же места. Обычно помогает.
— Места, которые вы не смогли прочесть, есть?
— Если не прочёл, значит, недостаточно внимательно читал и ещё вернусь. Не все же города открываются с первого раза. Часто читаю поверхностные отчёты сумасшедших блогеров, которым в Калининграде всё не так — недостаточно кантовское, недостаточно лакированное, недостаточно настоящее. Это не город виноват, это ты виноват. Два, пересдача, осенью приходи.
— Если о городах типа Калининграда говорить, то, наверное, в условной двойке читающего и сам текст виноват. Столько межъязыковых и межкультурных наложений! Конечно, не «Улисс» Джойса, но трудности и у отличника могут возникнуть. Какие у вас, кстати, слабые места в Калининградской области?
— Таких мест пока нет. При должном усердии можно найти достаточно большое количество любых текстов — от дневников Первой мировой до современных районных газет.
— Кто, на ваш взгляд, сегодня редактирует «текст» — власть, застройщики, активисты или случай?
— Это настолько пёстрый и разноязыкий мир, что все вместе. Вплоть до автора телеграм-канала на 200 человек. Понятно, что провластный «текст» зачастую самый топорный и неаккуратный — там замазали, там брусчатку убрали, там фасад обезобразили.
— Елизавета Лихачёва так сформулировала главную проблему сохранения культурного наследия — равнодушие общества. Не деньги, не официальный статус. Как только всем становится безразлично — памятник обречён. Согласны?
— Знаете, проходишь через это сам. Смотришь на десятки заброшенных храмов в Тверской, Вологодской, Владимирской областях. Сердце болит, да. Но потом включаешь здравый смысл. Деревню не спасти, люди в 20 веке отсюда ушли, вваливать сотни миллионов рублей в реставрацию руин вдали от человеческого жилья нецелесообразно. Так что надо, наверное, сфотографировать и достойно проводить в последний путь. Мне очень близка позиция «Хранителей руин» — поставить стенды, очистить от сорной травы, привести в порядок кладку. И пусть будет молчаливое свидетельство своей эпохи. Что касается равнодушия к архитектуре вообще, тут всё по пирамиде Маслоу. Будем богаче — будем сильнее заботиться о памятниках. Когда человеку нужно прокормить семью, он меньше всего думает о камнях вокруг. С другой стороны, забота о зданиях приподнимает над серой действительностью. Сложный вопрос.
— Помните, у вас в тексте «Я хотел бы переехать в Калининград», которым в прошлом году активно делились в соцсетях калининградцы, есть фрагмент: «Горевал бы по поводу возможного сноса виллы «Эдит». Прошло четыре месяца, и виллу, несмотря на обещания мэрии поставить вопрос на паузу, снесли. Скажите, как врач, она была обречена?
— Видите, она стала памятником цифровой археологии. Жалко, конечно. Обречённых зданий в принципе нет. За виллой «Эдит» стояли легенды о подземельях. А что стоит за обычным домиком под условным Багратионовском, разобранным на кирпичи? Они оба ценны, просто один нагружен смыслами, а другой нет.
— Примерно год прошёл, как не возвышается Дом Советов, и чуть больше, как руины Королевского замка опять оказались засыпаны землёй. Как вы отнеслись к первому и второму событиям?
— Прошёл через разные этапы восприятия. Теперь стал, наверное, реалистом. Если честно, часть отечественной интеллигенции слишком уж сильно начала радеть за советский модернизм. Но кто сказал, что здания 40-летней давности нужно охранять так же, как замок Бальга или новгородские храмы? Понимаю, что многие калининградцы скучают по спящему скелету, на фоне которого целовались, танцевали на выпускной и пили портвейн. Но, кажется, Дом Советов и так живет — в сувенирах, в барах (сразу двух!), в татуировках, в массиве старых фотографий. Руины хотелось бы видеть, конечно. В виде, достойном экспонирования.
— А на Королевской горе?
— Парк. Пусть там будет «Зарядье» на янтарный лад. Или — крамола жуткая — симпатичный среднеэтажный жилой комплекс. С двумя арт-объектами — один в честь замка, другой в честь долгостроя. Можно даже менять их, лунарные там, солярные. Ин, Янь. Гог, Магог. Два состояния Калининграда.
— Как бы вы определили место Калининграда в архитектурной картине России? Калининград — столица чего?
— Калининград — столица вилл, замков и кирх, столица философии, центр мягкого прохладного побережья, янтаря и песка, ветра, неплохой гастрономии, где строганина из пеламиды уже проникла даже в узбекскую чайхану. Не нужно играть в столичность, зачем? Будьте собой. Вы самодостаточные, взрослые и достойны восприниматься через призму себя, а не кого-то ещё. Город, где еноты бегают в 20 секундах от центральной улицы, и территория, где аисты гнездятся через каждый километр, прекрасен.
— Калининград полюбился киношникам, но эта любовь, к сожалению, скоротечна: приехали — сняли — уехали. Недавно вы размещали у себя в «Архитектурных излишествах» отличный пример из Ростова-на-Дону, как кино может стать частью ландшафта. Бывшие кинодекорации — маяк и лестница в небо — стали арт-объектами. Почему до Калининграда эти «архитектурные формы» ещё не добрались?
— Отрадно, что Калининград старается заманивать деятелей киноиндустрии. Но под Ростовом декорации строят потому, что историко-культурного наследия там не так уж много — степь да степь. А в Калининградской области и замки, и маяки настоящие, и этого хватает. Конечно, надо помнить о временах, когда кино памятникам вредило. Вспомните Рагнит и девять секунд взрыва в фильме «Двадцать дней без войны». Понятно, что тогда понимания ценности старых зданий не было.
— Наверняка слышали о том, что к 80-летию Калининградской области решили создать бренд. Можете объяснить, зачем вообще нужны бренды той или иной местности?
— Само брендирование может быть неудачным и не прижиться в народе, но объём мыслительных действий, совершённых в процессе создания бренда, положителен. Люди проводят некую инвентаризацию смыслов, ценностей, персонажей, природных и рукотворных красот.
— Интервью, начавшееся с нетактичного вопроса, пусть закончится наивным. Калининград будущего, каким он будет?
— Видится городом ответственных граждан, которые и брусчатку отстоят, и клумбу у подъезда разобьют. Городом интересной архитектуры, которая не только копирует Гданьск, но и заимствует из «большой России» (посмотрите, как интересно «села» в середине 2010-х новая церковь в Гусеве). Городом маленьких музеев и пекарен. Городом трамваев! Городом большого количества тактильных ощущений. Городом, где думают об эстетике, а не об экономике, хотя она тоже важна.
Светлана Шунейко
Фотографии предоставил журнал НН.Собака.ru