Два дня в компании рок-журналиста, писателя, пиарщика, продюсера и организатора выставок и фестивалей Александра Кушнира провёл Алексей Алеев и обсудил с ним мифотворчество в отечественном роке, внутреннюю свободу, исход артистов, а также узнал имена рок-героев текущего момента
Александр Кушнир на ногах с шести утра. На рассвете он прилетел из Москвы в Калининград, из аэропорта направился в Янтарный, где на фестивале «Классика на Балтике» прочёл лекцию о том, как андеграундному музыканту стать суперзвездой. Дал пару интервью, подписал несколько книг, среди которых недавно переизданный эпохальный труд «100 магнитоальбомов советского рока», а также впервые, по собственным словам, за семь лет побывал на море. Во второй половине дня он уже в Калининграде.
Мы встречаемся у входа в новый кампус Центральной музыкальной школы – академии на набережной острова Октябрьский. Невзирая на ранний подъём и плотный график, Кушнир пышет энергией. Он тут же просит отвести его в «какую-нибудь картинную галерею», строит маршруты посещения местных музыкальных магазинов и барахолок, готов знакомиться, общаться, делиться своим мнением и выслушивать чужое. За полтора дня в Калининграде он также собирается прочесть лекцию о Сергее Курёхине. Этим летом пианисту-авангардисту исполнилось бы 70 лет, к тому же вышло долгожданное переиздание биографии Курёхина авторства Кушнира. Пять лет назад автор уже приезжал в Калининград с шоукейсом своего старейшего смотра-конкурса независимых групп «Индюшата» в рамках которого отсматривал местных артистов и давал им советы по продвижению. Лекция – иная ипостась Кушнира: сам он называет её «реставрацией памяти», к подаче информации подходит совершенно не академично и обещает слушателям, что те покинут мероприятие с «иным мышлением».
В Музее изобразительных искусств, куда мы с ним отправляемся, он покупает билет сразу на все экспозиции, и за час («если больше, то перегруз») уверенной походкой пробегает все этажи. Одержимый коллекционер картин, скульптур, пластинок, бобин, самиздатовской прессы и литературы, он вспоминает своё детство и родителей, «собиравших всё на свете – от прижизненных изданий Велимира Хлебникова до картин Александра Тышлера», и размышляет о том, как их увлечённость передалась ему. Кушнир и сам проводит выставки – вдобавок к написанию книг, чтению лекций, организации фестивалей, продвижению артистов и мероприятий. В прошлом году в Екатеринбурге в экспозиции под названием «Поколение дворников и сторожей» он представил несколько сотен артефактов из истории отечественного рока: рукописи, бобины, фотографии, картины, плакаты, первопрессы. Выставку, проходившую в «Ельцин Центре» посетило 30 000 человек. В Уфе в этом году проходила его выставка «Герои времени колокольчиков», посвящённая русскому року восьмидесятых.
В Художественном музее Кушнир отпускает ремарки о понравившихся ему произведениях, прикидывает, сколько может стоить та или иная картина или скульптура, а оказавшись на экспозиции книжного иллюстратора Антона Ломаева, немедленно звонит знакомому издателю и расспрашивает о художнике. Получив ответ о том, что издатель с ним работал и отзывается положительно, кладёт трубку и хитро улыбается. Он любит, когда «мир тесен», а неожиданные пересечения и связи вызывают у него неподдельную радость.
Из музея мы отправляемся на барахолку возле универмага «Спутник». Там писатель с головой погружается в перелистывание расставленных в ящиках пластинок. Записи он выбирает, как и полагается по-настоящему страстному коллекционеру, исключительно по наитию, ориентируясь на яркие обложки и отдалённо знакомые имена. Пока он листает и откладывает находки в сторону, я по его заданию ищу в интернете, сколько «звёздочек» у того или иного издания, и озвучиваю результаты вслух. Между делом мы обсуждаем его прошлогоднюю книгу «Геометрия хаоса», посвящённую истории группы «Аквариум». По телефону накануне встречи он назвал её «опальной», я интересуюсь, почему.
– Все крупнейшие книжные магазины страны отказались брать её на реализацию. Московский «Дом книги» на Новом Арбате, самый крупный книжный на Невском в Питере, в доме Зингера, и ещё множество других. Книга вроде не запрещена, но распространяется исключительно в маленьких локальных полуподпольных магазинах. Получается, что сейчас она олицетворяет собой культуру чердаков, подвалов, коммуналок и дач.
Моё замечание о том, что большую часть тиражей всё равно раскупают на маркетплейсах, он парирует тем, что «это имиджевая история». Кушнир с упоением рассказывает о том, как своевременно придумал закрыть чёрным прямоугольником глаза лидера «Аквариума»* на обложке и написать на форзаце «эта книга либо создана иноагентом, либо упоминает иноагентов». Рассуждает о любимом периоде группы («за несколько месяцев до выступления на фестивале в Тбилиси в 1980 году, когда они жили в халупе на Васильевском острове»), вспоминает, как разваливалась группа в девяностые, когда он уже работал с ней в качестве пиарщика. В «Геометрии хаоса» восьмидесятые, в которые «Аквариум» запрещали, представлены как солнечное, светлое и полное надежд время. А долгожданные успех и признание девяностых – наоборот, мрачное, полное неопределённости и смуты.
– Ничто так не объединяет людей, как общий враг. В восьмидесятые, когда кто-то пел со сцены «Мы вместе», он это делал искренне. А тут такая неприятность – совок рухнул, враг пропал! И все разбежались.
Интересуюсь, правильно ли считал настроение безысходности, которым пропитаны описанные в «Геометрии хаоса» угарные алкогольно-наркотические гастроли по Волге времён альбома «Навигатор»?
– Как говорил Кит Ричардс из малоизвестной группы The Rolling Stones, песни, как цыганские дети, живут своей собственной жизнью. Я описал то, что видел и то, что мне поведали, вернувшись на берег, люди, пережившие это. Я просто даю стоп-кадр. А дальше в дело вступает личное восприятие читателя.
Барахолку мы покидаем с мистически обнаруженной среди развалов пластинкой совершенно не известной британской группы Throws. Коллекционерское чутьё не подвело: по информации в интернете, этих дисков напечатано всего 150 штук и конверт каждого из них оформлен вручную при помощи шелкографии. Интервью Кушнир предлагает провести в каком-нибудь максимально непафосном заведении. На пешеходном переходе за сто метров до пункта назначения он внезапно объявляет о том, что завтрашняя лекция, посвящённая Сергею Курёхину, станет последней, которую он прочтёт на эту тему. И снова хитрая улыбка в ответ на моё удивление: пиарщик, в значительной степени ответственный за всенародный успех «Мумий тролля» и ещё десятка топ-артистов, он знает, как правильно подогреть интерес.
У некоторых из тех, кого я приглашал на лекцию, личность спикера вызывает противоречивые чувства. Кушнир-пиарщик, любящий громкие и неоднозначные заявления и дотошный Кушнир-историк, берущий для своих книг сотни интервью и наполняющий страницы редчайшими артефактами, вступают в конфронтацию. Многие обвиняют писателя в том, что он любит приукрасить действительность и вообще занимается мифотворчеством. В прошлом году вышла «Книжка для Майка» – по сути опровержение биографии Майка Науменко в книге «Бегство из зоопарка», написанной Кушниром и выпущенной в том же издательстве парой годов ранее.
– Издательство «Выргород» спросило меня, не против ли я, что они её напечатают, я сказал: класс! Вот это мифология! Это что, выходит, я классик при жизни? Я подумал: что бы сказал об этом мой любимый Сергей Анатольевич Курёхин? Да он был бы счастлив, сказал бы: слушайте, а давайте два тома сделаем? Вообще, питерцы болезненно воспринимают, когда москвичи пишут про их рок-богов. Это питерские сакральные символы: через запятую идут Курёхин, Майк, Эрмитаж. Мне это ужасно нравится.
– Вы читали книгу-опровержение?
– Мне её дарили три разных человека, связанных с её производством. Но я сразу сказал: читать не буду. Мы все, так или иначе, топим за свободу: внутреннюю, внешнюю. Я окончил мехмат, нас учили рассуждать методом «от противного». Так что давайте порассуждаем: прикинь, я бы залез на памятник и объявил: так, книга против меня только через мой труп! Так что мне всё это нормально.
– Насколько вообще мифотворчество важно в рок-н-ролле? Как его нужно воспринимать?
– Как то, чего дико не хватает русским артистам. В питерском подпольном рок-журнале «Рокси» в своё время написали гениальную фразу: «В отличие от питерских, московские группы, за исключением разве что “Звуков Му”, очень тяжело обрастают мифологией». Но это обязательная часть рок-эволюции. Нет эволюции – нет жизни. Когда выходит артист и говорит: «Мне очень нравится работать для вас» – это что? Ты работаешь? А нам казалось, что ты с богом общаешься. Это как с Карлсоном. Ведь кто это по сути? Юный шведский бомж, которому Астрид Линдгрен – постмодернистка, которая врубается, что такое мифология, – придумала на спине <…> (штуку). И сразу миф полетел по Европе. Кому Карлсон интересен без пропеллера? Не было бы ни мультфильмов, ни субкультуры! Вот ты смеёшься, а так и напиши: я смеюсь, потому что увидел свежий взгляд на альтернативное шведское искусство!
По поводу отъезда из России музыкантов, случившегося в последние годы, он отшучивается, что если в европейском городе живёт больше пяти тысяч русских людей, то через месяц туда приезжает с концертом группа «Би-2»**. Я прошу Кушнира немного порассуждать на тему уникальной ситуации, в которой оказалась отечественная поп-культура, когда прежние, сложившиеся за десятилетия хедлайнеры резко покинули отечественную сцену. Открывает ли это возможности для молодых исполнителей?
– Это время тектонических сдвигов и перемен, поэтому надо просто впустить ветер в паруса. Когда такое будет в следующий раз? Сейчас стык эпох. Мы не знаем правил игры даже на ближайшее время. Поэтому необходимо максимально озвереть. Сейчас последний шанс пообщаться с боженькой, с космосом, с небесами. Создать какие-то новые, невиданные творения, расширить горизонты и сделать так, чтобы у красивых девушек ножки за эти горизонты улетали. И каждый концерт играть как последний. Как пел Олди (лидер калининградской регги-группы «Комитет охраны тепла». – Авт.), «завтра не будет <…> (ничего)». Я периодически жалуюсь: май, июнь, июль – столько мероприятий! Но затем понимаю, что я живу каждый день как последний.
Эту мысль Кушнир развивает, когда я включаю на телефоне концертные видео и прошу прокомментировать выступления калининградских групп, которые я посетил накануне. Мне они показались отличными и достойными большего успеха, чем они имеют сейчас. Чего им не хватает для того, чтобы «выстрелить»?
– Журналист слушает два куплета, два припева. На этом ознакомление с творчеством заканчивается. За это время там должна проскользнуть липкая строчка типа «На недельку до второго я уеду в Комарово». Или «Хлопай ресницами и взлетай». Или «В подворотне нас ждёт маньяк». Если такой строчки нет, то группа должна меня убедить, что они вышли играть последний концерт в жизни. Они вышли сдохнуть на сцене. Ведь творчество выражается в том, чтобы выбрать способ суицида. Выбирайте, как вы будете умирать! Мы же не в консерваторию пришли. Ну, или останьтесь живы, но тогда замочите всех нас! Если это худо-бедно рок, то это про саморазрушение. В другом случае это какая-то милая пластмасса, поп-музыка, развлечение.
Я прошу Александра Кушнира назвать рок-героев текущего момента. Он перечисляет: Shortparis, «Курара», Zerolines и «Бонд с кнопкой».
– Я написал немало дурацких книг про восьмидесятые и русский рок. Их объединяет то, что всегда был такой пик, когда Черненко, Андропов и ранний Горбачёв давили музыкантов, и в ответ озверевший андеграунд уходил в подвал и писал классные альбомы. То есть получается, что когда плохо, тогда хорошо. Поэтому я жду мощнейшего ренессанса.
*Борис Гребенщиков внесён в реестр иноагентов
** Лёва Би-2 (Егор Бортник) внесён в реестр иноагентов
Фотографии Елены Лосевой