Архив рубрики: Тренд

Когда по долгам фирмы придётся отвечать лично

Erid: 2VfnxvzyijA

Авторская колонка Вадима Иванова


Продолжаем разбирать актуальные вопросы юридической поддержки бизнеса и проблем, требующих участия обеих сторон.

Если вы являетесь учредителем (участником) общества с ограниченной ответственностью (ООО) или же директором, то большинству из вас известно существование риска отвечать своим личным имуществом по долгам фирмы. Разбираемся, как такое возможно.

Конфликтные ситуации могут возникать между:

1) учредителем фирмы и директором;

2) собственником фирмы и кредиторами.

Рассмотрим первый случай – конфликт между учредителем фирмы и её директором.

Часто бывает, что собственники фирмы недовольны работой наёмных директоров компаний. Такие конфликты могут длиться годами. Директор, поняв, что его труд не оценили по достоинству, может пользоваться деньгами компании по своему усмотрению, и после его увольнения эта ситуации вскрывается.

Если будут установлены факты нецелевого использования денежных средств или снятия их под отчёт без предоставления «закрывающих» документов, то в таком случае через суд можно взыскать долг лично с директора.

Так, в практике нашей юридической фирмы «Иванов и партнёры» был похожий случай, когда собственник фирмы перевёл на счета компании целевой заём на закупку оборудования, а директор потратил почти все деньги на личные нужды и ушёл в закат, уехав в другую страну.

Мы подготовили и подали в суд исковое заявление, и суд всю сумму растраченных денег взыскал лично с директора. После ограничения выезда за границу и ареста имущества, средства были полностью возращены в собственность фирмы.

Второй пример разбирательств часто происходит между собственником фирмы и кредиторами.

Обычное дело – вас подвёл контрагент, не выполнил свои обязательства, и вы остались должны подрядчикам кругленькую сумму. «Принимаю решение закрыть бизнес. А фирма пусть болтается с долгами, мне за это ничего не будет». Знакомо? Так рассуждают многие предприниматели.

Но в законе есть рычаги влияния на такой случай. Почему же лучше его не допускать? По нескольким причинам.

Кредитор, которому ваша фирма должна денег, может инициировать процедуру банкротства вашей компании. В этом случае будет назначен арбитражный (конкурсный) управляющий, получающий доступ ко всей информации о фирме. Он будет выполнять функции директора юридического лица.

При определённых обстоятельствах он сможет привлечь вас к личной ответственности по долгам фирмы. Если вы откажетесь передавать финансовую документацию или передадите ложную документацию, если вы сами долго не подавали заявление о банкротстве, если вы распоряжались деньгами фирмы недобросовестно и в момент возникновения долгов переводили крупную сумму денег своей жене. В таких случаях через механизм субсидиарной ответственности все долги фирмы могут взыскать с вас лично.

Если же процедуру банкротства завершили из-за отсутствия её финансирования (банкротство стоит приличных денег), то также можно привлечь собственников фирмы к личной ответственности по долгам компании.

Если вы бросили фирму, не проводили денежных операций в течение года, уволили бухгалтера и не сдавали отчётность, то налоговая признает компанию недействующей и ликвидирует её самостоятельно. Однако после этого руководство фирмы привлекается к ответственности по долгам закрытой фирмы.

Бросать ситуацию с долгами крайне опасно. Даже если фирму закроют или признают банкротом, высокий риск состоит в том, что вас заставят отвечать личным имуществом по её долгам.

Главный совет – не затягивать процесс. Проявите бдительность и приходите на консультацию. Мы сможем оказать услуги по закрытию бизнеса с долгами с минимальными рисками.

Телеграм-канал Вадима Иванова, руководителя юридической фирмы «Иванов и Партнёры» и арбитражного управляющего

Реклама. ИП Иванов Вадим Сергеевич ИНН: 390407299277

Красота глазами хирурга

Erid: 2VfnxxCZ6Jc

«Королевские ворота» задали вопросы ведущему пластическому хирургу клиники «Новые технологии» Алексею Игнатенко


Алексей Александрович Игнатенко
Пластический хирург, общий хирург, член РОПРЭХ
Возраст: 43 года
Образование
В 2004 году окончил Северный государственный медицинский университет (Архангельск) по специальности «хирургия».
Стаж
Около 20 лет. До того, как прийти в пластическую хирургию, оказывал медицинскую помощь на всех уровнях: в скорой помощи, поликлинической амбулаторной хирургии, работал врачом. Затем получил специализацию по пластической хирургии.
Как отдыхает от работы?
Посвящает время семье. Старается совершать поездки, путешествовать. Любит рыбачить с сыном.
Какую книгу читал последней и что выбирает: профессиональную литературу или художественную?
Любит историческую, приключенческую литературу. Из последнего читал мемуары сыщика Аркадия Кошко «Очерки уголовного мира царской России. Воспоминания бывшего начальника Московской сыскной полиции и заведывающего всем уголовным розыском Империи»16+. Постоянно обновляет и дополняет знания изучением книг по анатомии, также читает журнал «Пластическая хирургия и косметология».

– На что похожа красота по мнению пластического хирурга?

– Это гармония. По Антону Павловичу Чехову: всё должно быть прекрасно в человеке. Всё взаимосвязано. Мы помогаем улучшить внешний облик, и пациент становится более уверенным, чувствует себя органично. Мне кажется, в этом и есть красота: когда внутренний и внешние миры взаимосвязаны между собой.

– Вы когда-нибудь видели человека настолько непривлекательного, что полагали, что не сможете его исправить?

– Дело не в том, чтобы «исправить». А в том, чтобы подчеркнуть, улучшить некоторые особенности внешности. Это помогает человеку раскрыться, стать более уверенным, стимулирует, преображает его. Адаптирует в социальной среде.

– Слово «исправить» – это вообще неправильное слово в медицине?

– Да, я убеждён, что каждый человек индивидуален и выглядит интересно. Если это не мешает здоровью, то ничего радикально исправлять не нужно.

– Оцениваете ли вы людей в своём воображении, когда идёте по улице?

– Нет, никогда так не делаю. Все имеют свои особенности, которые делают их привлекательными и единственными в своём роде. Когда пациент приходит на консультацию, мы вместе пытаемся определить, что можно улучшить, подкорректировать. Но я не стараюсь навязать свою точку зрения.

– Много ли к вам приходит молодых женщин, пытающихся выглядеть как модели и знаменитости в социальных сетях?

– Раньше такое бывало чаще. Мода меняется и это к лучшему. Уже меньше людей хотят быть похожими на кого-то. Сейчас больше пациентов хотят выглядеть естественно, сохранять свои особенности. В прошлое также ушла мода на перекачанные губы. Это радует.

– Какой процент ваших клиентов составляют мужчины? За какими операциями они обращаются?

– Мужчины всё чаще стали обращаться в пластическую хирургию, поскольку понимают возможности и эффект от операций. Чаще всего мы делаем пластику верхних и нижних век, ринопластику, липосакции в сочетании с абдоминопластикой.

– Почему так много клиентов приезжают к вам делать пластические операции из-за рубежа? Потому что дешевле? Или наши специалисты лучше?

– Наверное, работает сарафанное радио: кто-то из знакомых прооперировался и получил хороший результат, качественную услугу за оптимальные деньги. Среди соотечественников, которые проживают за рубежом, такая информация мигом разлетается. Рекомендации работают лучше всего. Кстати, языкового барьера мы в «Новых технологиях» не чувствуем, запросто можем поддержать общение на немецком и английском языках.

– Когда пластический хирург отказывает в операции?

– Когда к ней отсутствуют показания. Нет показаний – значит не будет эффекта или он будет совсем небольшой. Не стоит делать операцию ради операции. Также отказывать стоит, если у пациента есть завышенные, нереалистичные ожидания, не удаётся в ходе консультации прийти к общему знаменателю.

– Как вы относитесь к инновациям в медицине и пластической хирургии в частности?

– К инновациям мы относимся положительно, особенно к тем, которые позволяют нам ускорить реабилитацию пациента, сделать операции менее травматичными, проводить их быстрее и сократить время пребывания пациента под наркозом. Это касается и медицинского оборудования, и инструментария, а также лекарственных средств. Такие технологии мы приветствуем и прилагаем все усилия для того, чтобы внедрять их в свою работу.

– Какие пластические операции самые простые, а какие самые сложные?

– На мой взгляд, все операции стоит расценивать как сложные. Подход всегда должен быть самый тщательный. Простых операций не существует, все они требуют внимания и навыков.

– Как поступает хирург, если видит, что пациент пытается решить с помощью операции психологические проблемы?

– В той или иной степени любой пациент испытывает психологические проблемы и в некотором смысле обращается к пластическому хирургу за их решением. Здесь очень важно понять, насколько глубоки эти проблемы и связаны ли они непосредственно с внешностью или с чем-то другим, не имеющим к этому отношения. Например, если после беременности, родов и лактации у пациентки изменилась форма груди, она стала переживать по поводу этого, чувствовать себя неуверенно, стесняться, но на жизнь в семье это не накладывает отпечатка, то нужно сделать коррекцию, и всё будет хорошо. Если же мы видим, что пациентка при помощи пластической операции пытается, например, вернуть мужа или что-то в таком духе, то скорее всего её проблема решается другим путём, не хирургическим.

– Вы как хирург можете оценить такие вещи?

– Приходится пытаться быть психологом, насколько это возможно. Вникать в состояние пациента, подбадривать, узнавать какую-то информацию, объяснять. Бывает, что после консультации пациент понимает, что ему была необходима эта беседа с врачом, но операцию делать не стоит. Человек улыбается и осознаёт, что проблема заключается в другом и необходимо обратить внимание на иные вещи – не так всё плохо в жизни. А бывает, что мы говорим: не проблема, давайте всё сделаем и после операции вы будете чувствовать себя лучше и уверенней.

Московский проспект, 375
ул. Некрасова, 3
Тел.: +7 (4012) 332-332, 35-35-46  
newtechclinic_kld, newtech39.ru
Ло41-01157-39/00333346
Алексей Алеев
Фотография предоставлена компанией

Реклама. ООО “Клиника Новые технологии”, ИНН 3906190370

Вызов и ожидание Острова

«Королевские ворота» собрали за круглым столом архитекторов, застройщиков и чиновников и обсудили с ними настоящее и будущее главной стройки Калининграда – острова Октябрьский


Антонова: В Калининграде много лет идёт дискуссия по поводу застройки центра города, места, где пока ещё стоит Дом Советов. Но в то же время идёт великая стройка на острове Октябрьский. Фактически там строится новый город, о котором мы говорим гораздо меньше. Давайте это обсудим. Главный архитектор Калининградской области Евгений Костромин любезно предоставил нам визуализацию того, что планируется построить на Острове. Поэтому мне кажется логичным начать с вас, Евгений, и попросить прокомментировать слайды.

Костромин: То, что представлено на этих слайдах, – далеко не вся территория застройки. Здесь пока собраны одобренные объекты. Это музейно-театральный и образовательный комплекс, строительство которого практически идёт к завершению. В него входят общеобразовательная школа со специалитетами, жильё для преподавателей, здание интерната. Музей-филиал Третьяковской галереи уже фактически завершён. Высшая школа театрального и музыкального искусства формирует пул преподавателей и завершает строительство. Ну и, конечно, основной объект – уникальное здание театра. Оно уже в достаточно высокой степени готовности. Каждый объект рассмат­ривался на градостроительных советах, по каждому даны рекомендации, они были приняты и учтены разработчиками. Реализована часть благоустройства вокруг образовательного кластера. Все объекты, окружающие Остров, тоже подвергнутся фасадной реновации. Объекты жилого фонда, находящиеся со стороны набережной, за эстакадой – уже в программе фонда капремонта, сформирована единая концепция обновления. По Острову был разработан мастер-план. Под кураторством КБ «Стрелка» участие в его разработке принимали более восьмидесяти международных и российских организаций. Три кандидата стали финалистами решений мастер-плана. Конечно, мы понимаем, что территория очень сложная и при разработке мастер-плана были учтены не все нормативные параметры. Но так или иначе, мы получили достаточно понятный результат, который был в дальнейшем использован Корпорацией развития в разработке проекта планировки. В нём уже были учтены все нормативные параметры и регламенты. Мы видим значительную разницу между мастер-планом и теми решениями, которые предложено реализовать, но это не мешает нам рассматривать индивидуально заявленные проекты, как правило, нестандартные и уникальные.

Филиал Третьяковской галереи

Антонова: Есть объекты федеральные, вроде филиалов Большого театра и Третьяковской галереи. Но есть часть территории, которая выделяется частным застройщикам. И вот эту часть интересно обсудить, потому что это terra incognita, о ней мы практически ничего не знаем. Что там предполагается строить и какая ведётся деятельность?

Толмачёв: Начать хочу с того, что Корпорация развития, пожалуй, является самым крупным арендодателем коммерческих помещений, предоставляемых компаниям, принявшим решение редомицилироваться на эту территорию. У нас более 300 компаний, имеющих обязательства по размещению офисов. Сотрудники холдинговых структур занимаются хозяйственной деятельностью и снимают отдельные коммерческие помещения. И мы уже чувствуем на острове Октябрьский дефицит административных и коммерческих помещений. Рыночная стоимость аренды квадратного мет­ра здесь даже несколько выше, чем в городе, что обусловлено спросом. Хочу напомнить: эта территория является для Калининградской области «проектом-маяком». Это значит, что мы говорим не только о развитии девелопмента, но ещё и о развитии другой экономики – новой, сервисной, экономики услуг. Мы проводим целенаправленную работу по приглашению сюда не только холдинговых компаний, но и тех, кто оказывает бухгалтерские, консультационные, финансовые услуги. Мы разделили Остров на отдельные земельные участки, сформировали лоты на семидесяти гектарах. Практически все участники этого круглого стола принимали участие в корректном формировании этих лотов. Учли все наработки, сделанные ранее КБ «Стрелка», учли текущие корректировки в отношении уже построенных объектов, а также градостроительные нормы. Безусловно, самое значительное изменение коснулось размещения социальных объектов. Для того, чтобы корректно сформировать инвестиционное предложение, мы с помощью студии Александра Владимировича [Башина] на каждый земельный участок сформировали объёмно-планировочную модель с выводом технико-экономических параметров. Инвесторам дали картинку, каким образом может быть застроен конкретный земельный участок вплоть до размещения парковок и квартирографии. Вся информация находится на сайте ostrov39.ru в открытом доступе.

Антонова: Я правильно понимаю, что территория для частных инвесторов насчитывает 70 гектаров, поделённых на лоты?

Толмачёв: Вся территория составляет 70 гектаров, в том числе в неё входит и застройка социальных объектов, строительством которых занимается государство.

Антонова: А какое количество лотов выставлено на продажу?

Толмачёв: Около пятнадцати-двадцати. Земельный участок формируется в различных объёмах – от 0,6 гектара до 2 гектаров. При необходимости мы объявляем конкурс на определённый земельный участок. Информирую, что для всех желающих принять участие в развитии Острова сегодня объявлен очередной конкурс на очередной земельный участок в 1,7 гектара, находящийся в непосредственной близости от культурно-спортивного кластера с уникальной пешеходной и транспортной доступностью. Наша ценовая политика – 250 миллионов за один гектар. Кто готов, инвестируйте.

Антонова: Можете сказать, сколько лотов продано?

Толмачёв: В настоящее время мы продали три земельных участка. Компании уже активно занимаются проектированием.

Антонова: Я помню интервью с архитекторами Вячеславом Генне и Александром Башиным. В них мы говорили, ссылаясь на опыт европейских коллег, о том, что хорошо бы предлагать инвесторам участки, включающие в себя готовую инфраструктуру. Ситуация с Островом похожа на это?

Толмачёв: Магистральная инфраструктура там имеется. Безусловно, в зависимости от размещения и расположения участков, есть необходимость проведения дополнительных работ. Я нахожу, что это абсолютно нормальная практика: мы по-честному говорим, что на Острове находятся магистральные сети водоснабжения, водоотведения, электроснабжения. Корпорацией заказана работа по корректировке схемы газоснабжения.

Башин: Стартом развития Острова был 2018 год, чемпионат мира по футболу. До этого делалось несколько концептуальных разработок. Сначала я работал с Жаном-Мишелем Вильмоттом, мы сделали достаточно интересное решение с каналами на воде. Потом Агентство по архитектуре, которое я возглавлял, представило новую концепцию, которая позволяла провести чемпионат мира, создала транспортную инфраструктуру. Мы расширяли, делали дополнительные съезды, Восточную магистраль, подъездные пути, спуски, всё в соответствии с необходимой на тот момент логистикой. Дальше был проект КБ «Стрелка» и новая концептуальная разработка. Параллельно начали строиться объекты: театр, школа, комплекс общежитий, музей и школа балета. Потом опять произошла трансформация. Началась разработка проекта планировки для того, чтобы утвердить правила землепользования и застройки, привести строительную документацию в нормативное состояние. Затем очередная трансформация: немного увеличились кварталы, изменилась транспортная схема. Некоторые, более дробные кварталы стали более крупными. Если у «Стрелки» мы видели достаточно плотную квартальную застройку со средней этажностью 8-10 этажей, то сейчас видим картину с более активной застройкой и большей этажностью. После того, как был выполнен проект планировки, мы действительно сделали объёмно-пространственную композицию. И вот сегодня есть готовый продукт, которым торгует Корпорация развития, созданы земельные лоты. Хотелось бы обсудить итоги трансформаций, то, где мы сейчас находимся, что нас ожидает в будущем, какие объекты будут появляться и какой будет конечный продукт Острова. Все мы хотим получить интересную, качественную, уникальную среду. Для этого есть предпосылки: мы видим, что театр претендует на то, чтобы быть значимым объектом не только калининградского, но и российского уровня, может быть, даже мирового. Вокруг него тоже есть достаточно интересные объекты. При этом надо понимать, что мы имеем совершенно другую концепцию.

Антонова: А какова концепция? Может кто-то сформулировать?

Башин: Я попробую. Мы перешли на такой американский или китайский подход, когда каждый объект, каждый участок работает сам на себя. То есть мы создаём новую архитектуру на каждом объекте. Они все интересные, значимые. Но общей концептуальности, которая была в проекте «Стрелки», уже нет. Есть очень интересные проекты, есть спорные. Для меня спорным является попытка «под Сингапур» сделать мост на высотном здании. Это достаточно урбанистичный объект с верхним стилобатом (20-этажный ЖК, который планирует возвести застройщик из Санкт-Петербурга «Смоленское». – Ред.). Его, кстати, не было в нашей концепции. Поэтому возникает некоторый диссонанс. Если мы идём таким путём, то подобных объектов у нас может появляться всё больше, и в конце концов получится плотно урбанизированная, перенасыщенная объёмными элементами территория. И тогда надо понять, готовы мы это принять как общество и профессионалы.

Михайлин: Позволите строителю высказаться? Для любого застройщика, который будет заходить на Остров, возникает большая ответственность. Это и по себестоимости другие деньги, и реализация непростая. Хочется построить красиво, на века. Если вам что-то не нравится, вы можете на градостроительном совете сказать, поправить. Думаю, это будет красивый Остров и строить там будут красиво. Конечно, себестоимость квадратного метра жилья будет гораздо выше, чем в Светлогорске, Зеленоградске или в Калининграде. Одни фасады по 10-12 миллионов евро. Мы прекрасно понимаем не хуже архитектора, красиво это или некрасиво. Я, конечно, буду прислушиваться. Но моя задача построить быстро, хорошо, сдать и гордиться.

Ли: Наш разговор начинает уходить в частности. Почему-то отчёт ведётся от концепции КБ «Стрелка». Но хотелось бы ещё отмотать назад и вспомнить другие концепции, которые предлагались. Наш город стоит на воде. Все города в мире, имеющие счастье или несчастье стоять на воде, получают определённую специфику, которая выражается в наличии причалов, яхт-клубов, марин. В Калининграде это тоже достаточно популярно. Посмотрим от Острова налево-направо и увидим множество эллингов фантастического облика. С моей точки зрения, огромное упущение не использовать водный потенциал. Ранние концепции предполагали создание на территории Острова дополнительных каналов, которые могли бы обрастать постройками. Думаю, что застройщики были бы первыми, кто заинтересовался бы такой инфраструктурой. Это повысило бы привлекательность их объектов, стоимость квадратного метра и норму прибыли. Второй момент касается этажности. Концепция «Стрелки» предполагала этажность среднюю и в отдельных случаях чуть выше средней. Но, наверное, застройщики лучше понимают, что при тех сложных инженерно-геологических условиях на этом грунте сваи выходят метров по 30, наверное…

Михайлин: 24 метра. И сети тоже на сваях. Всё это в копейку влетает.

Ли: Понятно, что это повысит этажность, но, вероятно, и подход к планировке должен был претерпеть изменения. Но у нас все проекты планировки делаются по нормам. Двухэтажный детский садик – а он не может быть больше двух этажей по нормативам – строить на такой территории, на мой взгляд, расточительство. Потому что для него нужны будут такие же 24-метровые сваи. Современные нормы позволяют делать встроенные детские садики: высотную застройку со встроенными детсадами. Школу встроенную сделать нельзя. Но нужны ли они на Острове? Сколько их нужно? Может быть, рассмотреть какую-то другую территорию, рядом? Масса вопросов.

Черненко: Моя проектная группа разрабатывала проект планировки территории Острова. Заказчиком была Корпорация развития Калининградской области. Обязательным условием было сохранение того, что возможно, из концепции «Стрелки». Изменения пошли уже в ходе работы, когда анализировали ситуацию и стали поступать определённые требования по сохранению объектов. Остров изначально был объектом чемпионата мира по футболу, инфраструктура, которая на нём строилась, была решена исключительно под стадион. Она не может обслуживать жилую застройку, у них разные задачи. Тем не менее основные магистрали, основные примыкания, пересечения в виде колец были построены – это то, что не учитывала концепция «Стрелки». К этому моменту уже пришло понимание, что представляет собой остров Октябрьский с точки зрения инженерной геологии. Сваи 24 метра – это мы сейчас говорим про слайд на западной части Острова, рядом с эстакадой. В восточной части всё ещё хуже. Стало понятно, что мы не можем сохранить часть решений «Стрелки», которые касаются социального устройства. Детский сад в наших условиях оказался либо невозможным к реализации, либо создающим условия, при которых квартал терял среду. Мы пробовали рассчитать детский сад по нормативу на квартал: под него уходило до 85 процентов территории всего квартала. Почти вся она становилась огороженной, с ограниченным доступом, и жильцы не получали ничего. Было принято решение возвращаться к существующей нормативной практике строительства детских садов. Строительство на сваях повлекло за собой требования к повышению экономической тяжести, в свою очередь это вылилось в требования к изменению размера кварталов.

Антонова: То есть один детский садик поломал всю концепцию «Стрелки»?

Черненко: Это сильное упрощение. Концепцию «Стрелки» поломала социалка, существующая улично-дорожная сеть. И необходимость изменения этажности, соответственно, изменения планировочной единицы в структуре самого квартала. Это комплекс факторов.

Башин: Концепция это главный маркер, из которого и формируется основная идея застройки. Если мы её постоянно трансформируем, меняем, ломаем, переделываем, уширяем, увеличиваем, то от концепции ничего не остаётся. Когда была представлена концепция, её одобрили, похлопали, сказали: окей, нам всё нравится. А строится другое.

Черненко: Я позволю себе не согласиться в этой части, потому что концепция «Стрелки» не была разрушена, она была трансформирована. Были определённые условия, которые этого потребовали. Концепция была представлена городу и миру, потому что проект планировки выносится на пуб­личные слушания. Концепция сейчас существует не в виде картинок. Визуализации там нет, но сама она существует, потому что это планировочная структура, заложенная в утверждённом проекте планировки, и объёмно-планировочное решение, которое заложено вами, в том числе при определении этажности по кварталам. Всё это мы городу продемонстрировали. Теперь вопрос. Какой интерес город и горожане проявили во время демонстрации проекта? На публичных слушаниях по острову Октябрьский было три человека, из которых двое были представителями Корпорации развития и один – представитель проектировщика.

Жилой комплекс по проекту студии «4+»

Генне: Мастер-план не бьётся с проектом планировки. Но принципиальная структура осталась: проезды, магистральные улицы. И квартальная структура, она просто немножко укрупнилась. Проб­лема необходимости корректировки проекта планировки связана с социалкой. У нас встроенная социалка – школы, детские садики, поликлиники – вообще никак не регламентируется с точки зрения безопасности. Даже пристроить корпус к глухому торцу жилого дома – нет такой практики. Поэтому мы вынуждены были идти на эти корректировки. Теперь про идеологический момент. Помните 90-е годы, когда в полях появлялись дома с башнями? Вот это наше поле (смеётся). То есть мы находимся на довольно хорошем экономическом подъёме, хорошо развита конкуренция среди девелоперов, застройщиков. Мысль архитектурная тоже продвинулась за эти годы. Мы ожидали от этой территории, что это будет такой «Плезантвилль»: нет ничего ограничивающего. Нет никаких памятников архитектуры, археологии, деревья рубить не надо! Мы привыкли строить на шести сотках и проектировать в тесноте. А тут – поле, размах. И всё сорвались. Визуальный ряд (представленный Евгением Костроминым. – Ред.) мне симпатичен, он мне нравится. Конечно, есть проблемы с контролем объёмно-пространственных сюжетов. У нас в проекте планировки не формулируется среда. Мастер-план передавал атмосферу. Основные общественные пространства, набережные, какие-то сюжеты, площади и так далее – вот они там были. Хотел сказать несколько слов о том, что тревожит. С чем мы можем столкнуться и чего желательно избежать. Как нам сделать так, чтобы застройщики, неважно, кто это будет – город, государство, частники, придерживались общей концепции, которую мы дадим. Второе: нужно задуматься о дизайн-коде среды. Кто-то начнёт покупать пушкинские фонари, кто-то современные. То же и с урнами, лавками, мощением. Потом это может превратиться в какофонию. В принципе, уже есть такие тенденции. Третье: для наших энергоснабжающих, ресурсоснабжающих организаций вся эта застройка стала огромным сюрпризом. Они были не готовы к реальной активности, то есть они не поспевают за девелоперами, не успевают за торгами, за корпорацией, им нужна помощь. Если этим не заниматься, у нас впереди огромное количество повторных вскрышных работ по благоустройству, несоблюдение решений по вертикальной планировке, соседи будут топить друг друга, будут ставить насосы, подпорные стенки. Это всё очень важно, и это как раз решается на уровне подготовки общего девелопмента.

Многофункциональный комплекс по проекту архитектурного бюро «Студия 44»

Гулевский: Вот смотрите: есть концепция «Стрелки». И она, на мой взгляд, правильная. Далее эту концепцию отдают Петру Чернёнко и говорят: нам нужен проект планировки. Появляется проект планировки, где структура сохранена. Но где-то что-то изменилось. Дальше нарезаются, как Андрей Сергеевич [Толмачёв] сказал, лоты. И лоты продаются заказчикам. А заказчику, видимо, надо ещё сказать, что мы хотим получить в результате. Ведь Остров – это уникальная среда. Там появились знаковые, уникальные объекты. И эту заданную планку надо попытаться удержать. Приходится надеяться, что отдельные застройщики сделают красивые дома и в результате получится гармоничная среда. Нам нужна идеология пространственного развития, а её сейчас нет. Идеологией надо заняться. Кто это контролирует? Корпорация развития? Министерство градостроения? Где нет ни одного архитектора. Есть главный архитектор, который почему-то не в структуре министерства, занимающегося градоустройством.

Михайлин: Это правильно.

Гулевский: По моему мнению, первым замминистра должен быть главный архитектор Калининградской области со всеми полномочиями. И он должен нести персональную ответственность за будущий образ Острова. А то получится так, как в интермедии у Райкина про пиджак. Кто сшил пиджак? Сейчас это три ведомства. Корпорация развития, министерство градостроения и главный архитектор. Один рукава пришивает, другой пуговицы, а третий деньги собирает за эти пиджаки. Ещё не сшитые.

Антонова: Хочу обратиться к директору «Калининградстройинвеста» Павлу Макарову и поговорить по поводу себестоимости, очень интересно.

Макаров: Себестоимость будет высокая, да. Это риски строителей, застройщиков. Мы берём их на себя. Застройщик не заинтересован себестоимость снижать по следующим причинам. Самый крупный землевладелец на сегодня на острове – Корпорация развития. Она может заниматься контролем тех объектов, которые возводятся по инвестконтракту. И это первый сдерживающий фактор. Второй – высокая конкуренция, огромное количество участников в одной локации. При этом ёмкость рынка невелика. В Калининградской области строится и продаётся около миллиона квадратных метров. Из них по 150-200-250 тысяч за квадратный метр реализуется вообще-то немного – может быть, 100-150 тысяч квадратных метров. В основном на побережье. И это все клиенты, которые есть на данный момент. Откуда взять других? Как, чем их привлечь? Остров будет конкурировать за них явно не удешевлением материалов в отделке, плоскими фасадами и какими-то дешёвыми кустиками. Нет, это будет качественное конкурирование.

Антонова: Хотела бы, чтобы высказался Олег Васютин. Что вы думаете?

Жилой комплекс по проекту студии «4+»

Васютин: Когда внимательно смотришь на проект «Стрелки», то обнаруживаешь, что художественно-строительный принцип, который заложен ими, – это пригород. А речь идёт о центре города. В итоге возникает когнитивный диссонанс. Тогда не было ещё центра силы, не было театра. «Стрелка» работала на пустом месте. На самом деле хорошо бы, чтобы все понимали, что функционал этого острова состоит в том, чтобы «сшить» северную часть города с южной частью. Такой «пазл», чтобы не повторилась ситуация, как с островом Кнайпхоф, который пересекает эстакада. Под эстакадой никакой жизни быть не может. Поэтому хорошо бы, конечно, ещё раз проанализировать все упущенные возможности. Например, каналы. Это другой тип среды, который продаётся. Это не Сельма сухопутная. Это другой принцип: квартира наверху, лодка внизу, у подъезда. Это уже другая экономика, инновационного типа, другие люди. Там ведь специальный административный район, другая субкультура. И для этой другой субкультуры возможны совершенно другие средовые предложения на рынке. А у нас всё равно получается типизация. Вот всё равно нас из советского времени тянет в типологию. Планировки типовые, типовая среда, с лавочками, светильниками и так далее. Может быть, все-таки понятие инновации городской среды обозначить как главенствующее для этой территории? Из этой особенности найти элементы, маркеры комфортности, предложить их как новый тип среды и продавать его. И тогда у нас может действительно быть какая-то трансформация. Ссылаться на «Стрелку» вообще нельзя, её нет. У нас есть разрушенная концепция «Стрелки», а новой нет на самом деле.

P.S.
Несколько важных моментов, на которые стоит обратить внимание. Первый. Действительно, территория острова Октябрьский наполовину – чистый лист. И там можно проявить безудержную фантазию без оглядки на археологию, памятники и другие ограничители, существующие в Калининграде, которому через год стукнет 770 лет. С другой стороны – сложнейшая геология, строительство на сваях, делающее себестоимость очень высокой, поэтому чтобы окупить стройку, всё выше растут этажи. Третье – архитекторов волнует соответствие будущей частной застройки той планке, что задана норвежским бюро Snøhetta при проектировании филиала Большого театра. Ответит ли на этот вызов общая концепция застройки, в отсутствии которой архитектурное сообщество упрекает чиновников? Вопрос без ответа. Возможно, ещё можно успеть над этим поработать. Пока что видится другой вариант: каждое здание должно быть по-своему уникально. Такие варианты развития территорий в мире тоже существуют. В любом случае публичное обсуждение лучше кулуарных решений. Редакция «Королевских ворот» благодарит всех участников круглого стола и надеется на продолжение разговора.
Алексей Алеев
Фотографии Татьяны Мозжухиной

Не двойка, а три с минусом

Доктор философских наук, профессор МГУ Вадим Чалый и филолог, автор телеграм-канала «Кеска для слов» Светлана Шунейко побеседовали о провале гуманитариев, внутренней эмиграции и судьбе Дома Советов


Вадим Чалый
Окончил экономический факультет КГТУ в 1999-м, аспирантуру на кафедре философии и логики КГУ в 2003-м.
С 2006-го – доцент кафедры философии и логики КГУ.
С 2012-го по 2016-й – заведующий кафедрой философии БФУ имени И. Канта.
С 2016-го по 2023-й – профессор Института гуманитарных наук БФУ имени И. Канта.
С 2023-го – профессор философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.
Играл на гитаре в группе «Бигуди», занимается саунд-артом.
Участник экспериментальных музыкальных коллективов König Semiconductors и Mood-O-Tronic.

– Мы встречаемся сразу после окончания Кантовского конгресса. Насколько ваши ожидания, связанные с ним, сов­пали с реальностью?

– Мои ожидания были очень долгими. Когда я оканчивал аспирантуру, а это середина нулевых, начались разговоры о том, что надвигается важная юбилейная дата, которую надо достойно встретить. Велись предварительные переговоры с потенциальными участниками, с немецким кантовским обществом, а последние 10 лет – чем ближе, тем интенсивнее – и вовсе прошли под сенью этой подготовки. Конечно, изменение международной обстановки внесло радикальные коррективы в мои ожидания и в ожидания уважаемых коллег. К сожалению, Кантовский конгресс по объективным причинам, от нас, философов, не особенно зависящим, не мог иметь того масштаба, на который мы надеялись.

– Просто у нас тут в Калининграде были ожидания, что будет что-то сродни чемпионату мира по футболу, только среди философов.

– Всё-таки футбол – это массовый спорт, зрелищный, понятный. А кантовская философия не очень понятна неподготовленному человеку. И не очень зрелищна. Приехали какие-то мужчины в пиджаках, дамы в платьях и начали с трибуны читать доклады, пользуясь какими-то непонятными словами. Но если ты в игре, если понимаешь правила, то конгресс – это очень увлекательно, смею вас уверить. Спорить на языке Канта обо всём: о международной политике, о науке, об этике, о современных технологиях – важное дело, ведущее к реальным подвижкам, изменению отношений, изменению понимания.

– Наверняка вы слышали мнение, что гуманитарным наукам можно поставить оценку «неудовлетворительно». Ведь человечество до сих пор выясняет отношения не с помощью слов, а с помощью пуль.

– Соглашусь, но было бы неправильно всё валить на самих гуманитариев. Наука в современном мире очень сильно зависит от государственной поддержки. От публичной поддержки. И если нет денег на гуманитарные науки, если другие приоритеты, если мы считаем важным – а это действительно важно – развивать инженерное дело, точные, естественные науки, то можем ошибочно решить сэкономить на области, которая занимается ценностями и смыслами. Мы потом, осознав это, кидаемся туда, начинаем судорожно искать ответы на какие-то накопившиеся и, может быть, уже превратившиеся в хронические болезни вопросы. А гуманитарии всё это время дёргали за полу пиджака и стучали по плечу сзади, но не получали требуемого внимания. Я согласен, что это провал именно гуманитарного знания и понимания. Но это ещё и свидетельство важности гуманитарных наук. Будем надеяться на то, что мы всё-таки не двойку получили, а хотя бы пока три с минусом и это можно исправить.

– Сейчас многим гуманитарным наукам сложно. У историков есть некоторые периоды, которых лучше не касаться. Литературоведам тоже рекомендуют избегать некоторых авторов. Как у философов?

– Я с запретами не сталкивался и не слышал, чтобы с этим сталкивались коллеги. Разве что гендероведение стало рассматриваться как вредная искусственная идеология. Но в целом времена изменились. В начале XX века, во времена «высокого модерна», казалось, что именно философия является ареной борьбы, что какая-то одна «истинная» философская концепция должна составить фундамент не только каких-то абстрактных построений, но и обыденного мировоззрения. И поэтому людей надо воспитывать… марксизмом-ленинизмом – у нас или какими-то позитивистскими доктринами – на Западе. Сейчас мы живём в иное время, и философия, к счастью, не рассматривается как претендент на такую функцию. У нас случилась плюрализация мировоззрений, сложилось понимание того, что интерпретировать мир можно разными способами.

– То есть философия – это островок свободы?

– Не исключено, что это временно. В советские времена был такой расклад: кто не хотел заниматься идеологической работой, отправлялся заниматься логикой и философией науки.

– Похоже на внутреннюю эмиграцию. Вам знакомо это состояние?

– Знакомо, конечно. Думаю, с этим состоянием сталкиваются все, кто занимается философией. Когда ты обращаешься к абстрактным вещам, ты автоматически дрейфуешь в сторону от обыденного, от того, чем заняты люди вокруг тебя. И ты так или иначе оказываешься в некоторой изоляции, обосаб­ливаешься, выпадаешь. В годы каких-то массовых не то чтобы помешательств, но мировоззренческих смещений этот разрыв ощущается больше. Когда мало трезвости вокруг и много экзальтации, философский ум испытывает отчуждение. Здесь, кстати, Спиноза – прекрасный пример. Человек, который во внутренней эмиграции провёл всю сознательную жизнь. Его отовсюду гнали за то, что он мыслил слишком самостоятельно, и он нашёл для себя такую форму жизни, которая позволяла ему писать и как-то выживать. Он линзы шлифовал, зарабатывал этим и сочинял трактаты. При этом к нему ездили в Голландию самые лучшие умы того времени. Вот это была его республика, которая мало соприкасалась с окружающим миром. Это нормальная ситуация.

– Нормальная? То есть быть как Спиноза? Ждать, когда пройдёт массовая экзальтация?

– Нет, не ждать. Работать, накапливать знания, читать, думать, писать – этому ничего не мешает.

– В современной философии уже появились работы, которые бы осмысливали происходящее с нами сейчас?

– Я таких не знаю. У Гегеля есть знаменитое высказывание: «Сова Минервы вылетает в сумерки». Философия ретроспективна. Она может оценить только то, что уже как-то немножко остыло и отошло на дистанцию. Большое видится издалека. В то же время, если мы посмотрим на философию, которая сопровождает конкретные дисциплины: философия, например, биологии, где в генетике сейчас бурный рост, или искусственный интеллект – там, наоборот, постоянно идут дебаты о самом актуальном. Вышла статья, если она содержательная, следует отклик. Временной лаг минимальный.

– Есть такая шутка: любая книга о нейросетях устаревает, пока едет к вам со склада маркетплейса. Каково ваше отношение к нейросетям? Видите в них пользу или угрозу?

– И то, и другое. Польза огромна, они помогают, это великолепный инструмент. А угроза заключается в нас. Как и любая технология, нейросети могут служить и доброму, и злому. А что есть доброе и злое – это сугубо человеческий вопрос. У нас нет возможности – и это кантовская мысль – передать, делегировать ответственность какой-то внешней инстанции. Поскольку это технология огромной мощности, соответственно, возрастает наша мера ответственности. Готовы ли мы к этому? Или всё-таки у нас двойка по гуманитарным наукам? Это большой вопрос.

– Недавно гуляла по Калининграду и на улице Чернышевского, около БФУ, были припаркованы три машины. Первая была с украинскими номерами, за ней через одну стояла машина с буквой «Z» на зад­нем стекле, а ещё по диагонали – автомобиль из Германии с евросоюзовскими номерами. И они спокойно стояли на калининградской улице. Может, это метафора того, что именно у нашего города какая-то особая миссия?

– К сожалению, сейчас забыта история о том, что Калининград – это мост между Россией и Европой. Но при этом мы видим, что автобусы в Гданьск продолжают ходить по расписанию и они полны людей, что на границе стоят очереди. Получается, у Калининграда есть что-то, что может быть сильнее каких-то идеологий или сил момента – такой метафизический статус, поднимающийся над злободневным. В этом есть надежда.

– Есть у нас в городе одно здание, с которым слово «надежда» уже не связано. Вы как-то назвали Дом Советов «головой робота, в которую так и не вселилось сознание». Теперь и не вселится, получается.

– Я готов был философски принять любой поворот в интересной судьбе Дома Советов. Пока мы наблюдаем деконструкцию. И тут любопытный момент: многие усматривают в нынешнем развитии событий в нашей стране попытку реконструкции Советского Союза. Но вот разбор Дома Советов свидетельствует о том, что это может быть не совсем правильная интерпретация. Или свидетельствует о том, что эта попытка не может состояться. На словах и в желаниях может быть одно, а на деле происходит нечто иное, неподвластное желаниям и словам. Дом Советов сейчас у нас переходит из феноменального в ноуменальное. Из городского воображаемого он уже никуда теперь не денется, как и замок. И вот они будут теперь в виде двух странных субстанций где-то там сталкиваться. Раньше был один замок, а теперь рядом у него сосед появился. Как Кант говорил, «перешёл из времени в вечность». И это происходит на наших глазах.

– На наших глазах происходит ещё и туристический бум, который переживает Калининградская область. У вас в 2020 году была работа «Турист в Калининграде: соблазнение ужасом», в которой вы говорили о том, что Калининград привлекает туристов своим ничто, и это ничто надо признать и музеефицировать.

– Моя выборка туристов довольно специфична. В ней те, кого привлекает в нашей области столкновение цивилизаций, остатки немецкого и то, как они были интегрированы своеобразным образом в советскую культуру. Таких туристов редко встретишь в туристических местах, они не очень склонны покупать магнитики или «кантвейн», но им интересны «заброшки» и руины. То есть «ничто» – всё это их наталкивает на какие-то переживания и побуждает к новым мыслям.

– Любить «ничто» – это и калининградцам свойственно. Получается, мы не вперёд идём, а цепляемся за прошлое, пытаемся его как-то законсервировать или просто рядом с ним постоять.

– Человеку, чтобы жить сегодня и чтобы думать о завтра, нужна толща истории за плечами. Нужен какой-то опыт, глубина. И его можно наработать, только обращаясь к прошлому. В Калининграде с этим не очень просто, потому что… Толща советского прошлого, вот собственно нашего, она не очень глубокая. Дальше начинается прошлое, которое вроде как не совсем наше, но его тоже надо присваивать. Это важная работа, она расширяет мировоззрение. Мы начинаем видеть в себе людей, принадлежащих человеческой цивилизации вообще, которые умеют ценить наследие разных локальных культур, понимают его ценность и рассматривают его как свое собственное, причём по праву. Это сшивает историю и делает нас по-настоящему хозяевами этой земли.

– Так сложилось, что состав «хозяев» неоднороден. Вы понимаете, в чём причина нелюбви «титульных калининградцев» к тем, кто не родился в Калининграде?

– Тут несколько причин. Во-первых, те, кто приезжает, обычно люди активные. Как из воды закипающий пар поднимается это самая активная молекула, так и переезжающие, они едут не для того, чтобы осесть на дно. К сожалению, не всякая активность этих людей идёт на благо среде, и это, конечно, не может нравиться местным. Потом всё слишком быстро меняется благодаря присутствию процента активных людей, а местные более консервативны и хотели бы сохранить что-то нетронутым. Иногда не нравится амбициозность и даже отсутствие вкуса. Но бывает и наоборот: там, где местные жители относятся равнодушно к чему-то ценному, что принимают как данность, человек приехавший видит нечто новое и стремится это поддержать, усилить, сохранить. Думаю, если мы пойдём к «Хранителям руин» и начнём задавать вопросы, откуда они, мы удивимся, сколько там переехавших в Калининград. У Локка, других классиков была идея: ничейное, брошенное становится твоим, если ты приложишь к нему свой труд и заботу.

– Опять у нас в разговоре о Калининграде появились руины. Снова прошлое. А хочется и в будущее заглянуть.

– В том-то и дело, что мера нашего участия в определении будущего не очень велика. Я сейчас копаю очень интересную историю, которая меня порази­ла, и мне в ней хочется разобраться. Петр Первый, когда в Европе был, встречался с Лейбницем. А Лейбниц – уже тогда великий философ – мыслил шире национальных границ, он считал, что надо объединиться всей Европе, всей европейской цивилизации, где и Россия. И вот Лейбниц консультирует Петра, пытается помочь ему с проектированием общего будущего и говорит, что Россия – это чистый лист, что это неподнятая целина, и в этом её преимущество перед другими странами, где строить новое мешает старое. И мы сразу тут Шолохова вспоминаем или Троцкого с «перманентной революцией». То есть наша архетипическая модель как минимум с Петра – это «перманентная пахота», переворачивание земли, не дожидаясь плодов, не ухаживая за посевами, спеша, кого-то догоняя. Эта ключевая метафора предполагает, что идеи сверху проецируются на не имеющую своей формы реальность. Так было с петровских времён, а может, и раньше – так остаётся и сейчас. Но у нас в этом отношении есть великий спасительный пример – это Кант, который тоже жил в провинциальном городе, вдалеке от принятия решений. Однако он нашёл в себе силы повлиять на ход развития мировой культуры и откликнуться на самые главные вопросы, заданные совершенно в других местах.

– Наша «перманентная пахота», она в итоге к чему приведёт, как думаете?

– Я думаю, всё будет хорошо. Может быть, у меня иллюзия или это послевкусие от Кантовского конгресса, куда приехали люди из стран, которые сейчас противостоят России. И учёные привезли с собой свидетельство того, что есть здравое стремление продумать и системно представить все трудности сложившейся ситуации. Никто не уверен, что полностью адекватно понимает ситуацию (вообще читающим Канта свойственно критически относиться к собственным убеждениям), но так или иначе люди видят резоны и в российской позиции, и в позиции западных стран, понимают украинские интересы. Все нацелены на то, чтобы по-гегелевски подняться над этой ситуацией и превратить противоречия, антагонизм в какой-то синтез, найти какой-то путь: сначала в идее, затем на практике. Мне кажется, это внушает надежду, что мы преодолеем разногласия, найдём какое-то мирное решение и оно будет достаточно прочным.

Фотографии Натальи Щелкуновой, из архива героя

Всё дело в изумруде

Erid: 2VfnxxcVf36

Ксении Пелипас, управляющая сетью салонов LORAGOLD

Продолжаю знакомить вас с удивительным влиянием минералов на людей разных знаков зодиака. Сегодня поговорим про изумруд.

Изумруд относится к минеральной группе бериллов. Это камень Тельцов. Украшения с этими минералами помогают Тельцам раскрыть лучшие грани своей личности, но кроме того, могут блокировать негативные черты характера. Считается, что изумруды – настоящие талисманы для своих владельцев. Если их носить постоянно, то они защищают от напастей судьбы и нежелательных взглядов.

Зелёные талисманы мая вселяют в сердце надежду, задают курс на процветание как в финансовом, так и в духовном плане, помогают раскрыть творческие стороны.

Кстати, 23 года супружеской жизни – это берилловая свадьба. А значит, украшения с такими камнями, как изумруд, аквамарин или морганит, будут прекрасным символичным подарком.

Поделюсь несколькими любопытными фактами про изумруды:

– Изумруд – один из четырёх признанных драгоценных камней. Три других – рубин, сапфир и алмаз.

– Первые известные изумруды были добыты в Египте около 1500 г. до н.э.

– Большинство этих минералов имеют включения. Изумруды без дефектов очень редки. Вместо термина «несовершенство» дилеры любят называть изумрудные включения внутренним jardin («сад» по-французски).

– В 2011 году ожерелье с изумрудным кулоном, принадлежащее Элизабет Тейлор, было продано за 6,5 млн долларов, по цене около 280 000 долларов за карат.

– Большинство этих минералов обычно обрабатывают, заполняя трещинки маслом, чтобы предотвратить непреднамеренное скалывание или растрескивание. В качестве дополнительной меры предосторожности, чтобы камень не стал слишком хрупким, можно покрыть изумруд детским маслом.

Второй по значимости камень для Тельцов в мае – бирюза. Особое значение астрологи придают цвету камня: зелёная бирюза отлично подойдет Тельцам и Скорпионам, белая рекомендуется Овнам, Рыбам и Девам, голубая хорошо взаимодействует со Стрельцами, Весами и Козерогами.

В значение минералов для знаков зодиака можно верить, а можно относиться к этому скептически. Но если человек выбирает вам подарок, опираясь на ваш знак, то он обязательно станет для вас талисманом и будет работать в определённом значении. При выборе ювелирных украшений в LORAGOLD наши опытные ювелирные консультанты подскажут, как сделать правильный выбор, подберут украшение под знак зодиака для которого вы ищете подарок, а также помогут точней передать эмоции, что вы вкладываете в подарок.

И помните, что ювелирное украшение, подаренное от души, обязательно станет оберегом для своего владельца.

Фотография предоставлена автором

Реклама. ИП Пелипас Ксения Олеговна