Архив рубрики: Без рубрики

В одной лодке

Накануне концерта «Ночных снайперов» бессменный лидер группы Диана Арбенина ответила на вопросы Софьи Сараевой о приметах времени и силе любви

— В этом году «Ночным Снайперам» исполняется 25 лет. Как оцениваете пройденный путь и что считаете главной победой? Что нового в программе юбилейного тура?
— Время пролетело абсолютно незаметно, вероятно, потому, что все эти годы мы чем-то занимались, пытались делать что-то новое, совершенно непохожее на то, что делали до. Все эти годы группа остается верна своему курсу, думаю, это главное достижение коллектива. Личной победой считаю то, что продолжаю писать песни и по-прежнему люблю это. Программа юбилейного тура состоит исключительно из хитов — мне хочется, чтобы человек, который верен нам на протяжении 25 лет, придя на концерт, был с нами в одной лодке, чтобы не было песен, которых он не знает. Для этого существуют другие программы, а юбилей бывает один раз в жизни.

— Что помогает «снайперам» справляться с кризисами, вдыхает в группу новую жизнь?
— Я требовательный человек, сама руковожу всем, что происходит в группе, и если вижу, что какой-то фланг проседает и перестает быть эффективным, принимаю жесткое решение. Музыканты, которые стоят со мной на одной сцене, — это преданные своему делу люди, которые хорошо звучат и хорошо понимают, чем живет музыкальный рынок. Я всегда вижу, когда человек горит музыкой, а когда он ее просто отрабатывает, отчасти поэтому в нашей группе нет сессионных музыкантов, которые приходили бы на один сезон. Убеждена, что коллектив должен быть единым организмом — именно это помогает преодолевать кризисы, двигаться вперед и быть интересным публике.

Я стараюсь думать не о прошлом, мне интереснее то, что происходит сейчас, в этот момент, в эту минуту, потому что то, как мы живем сегодня, определяет то, как мы будем жить завтра

— Когда мы общались с лидером группы «Чайф» Владимиром Шахриным, он рассказывал, что формат альбома уже не востребован.
— На мой взгляд, группа должна сначала выпускать сингл, затем второй, смотреть, как на них реагирует публика, и только после третьего или четвертого садиться писать альбом. Думаю, что Володя Шахрин, которого я очень люблю и считаю самым интеллигентным рок-музыкантом, имел в виду то, что люди живут клиповым мышлением. Это примета времени, в которой нет ничего страшного — жизнь ускорилась, и, мы, конечно, стремимся постигать все быстрее. Поэтому и формат одной песни слушателю ближе, чем полноценный альбом.

— Вы принимали участие в известных телевизионных проектах, таких как «Главная сцена» и украинский «Голос страны». Что дает вам участие в совсем не рок-н-ролльных проектах и коллаборациях с такими музыкантами, как Григорий Лепс или группа «Баста»?
— Я хочу помочь людям, которые выходят на сцену, поэтому, сидя в судейском кресле, всегда даю советы. В музыке должна быть преемственность, меня катастрофически не устраивает, что на нашей сцене выступают лишь 25-30 всем давно известных артистов. Нужны молодые лица, новая музыка, потому что без них невозможно развитие. Если мне нравится исполнитель, с удовольствием делаю коллаборацию, даже если он работает в другом жанре. Григория Лепса безумно уважаю, это один из самых сильных музыкантов в нашей стране, а на сцене — самый настоящий рок-н-ролльщик. А когда Вася (Вакуленко, выступающий под псевдонимом Баста. — Ред.) предложил спеть «Сансару», согласилась молниеносно — это потрясающая песня, понятная каждому, у кого есть дети.

— Вы говорили: «Каждый ребенок, на мой взгляд, должен получить начальное музыкальное образование. Не играть условные этюды Черни, хотя это самое простое, между прочим, а постичь азы музыкальной грамотности». Ваши дети занимаются музыкой?
— Я считаю, что у всех детей должна быть возможность получить музыкальное образование, при этом мы не должны заставлять их учить ноты, нужно прививать любовь к музыке в игровой форме. Мои дети ходят в музыкальную школу, я довольна их преподавателями, тем, как они идут по программе. Сама с ними музыкой не занимаюсь — пробовала несколько раз и поняла, что лучше, если их обучат профессиональные педагоги. У меня педагогический подход отсутствует на корню, поэтому я катаюсь с детьми на лыжах, а музыке их учат другие люди.

— Если говорить о женщинах в российской рок-музыке, то громких имен не так много: скорее всего, назовут Арбенину, Сурганову, Земфиру. С чем это связано? Не обижает ли вас сравнение с ними?
— Вы правы, в современной российской рок-музыке женщин немного. К этому списку я бы добавила еще Настю Полеву и Машу Макарову. Меня не огорчает сравнение с моими коллегами Светланой Сургановой и Земфирой Рамазановой, меня огорчает, что такие имена можно пересчитать по пальцам. Хочется, чтобы среди новых музыкантов появились и девчонки, которые продолжили бы то, что делаем мы.

     — У вас не было мысли последовать примеру исполнителей, которые перестали ездить в туры, чтобы, в том числе, больше времени проводить с семьей?
     — Юбилейный тур будет продолжаться два года — впереди много городов и стран, в которых нас ждут. После него я, конечно, сделаю перерыв, потому что невозможно и неправильно гастролировать круглогодично. Людей нужно удивлять новыми песнями и программами, поэтому после тура будем писать новый альбом.
     Мне удалось найти баланс, и даже такой плотный гастрольный график не мешает общаться с детьми. Если выпадает свободный день, мне не слабо слетать в Москву, чтобы сходить с детьми в цирк, покататься на гироскутерах, вместе поужинать, просто посмотреть на них и обнять, а на следующий день вернуться обратно.

— Знаю, что вы привыкли начинать день очень рано. Что помогает включиться в работу и не растерять энергию к вечеру, когда обычно проходят концерты?
— Да, я рано встаю, около 6-7 часов утра. Если нахожусь дома, готовлю детям завтрак и сама отвожу их в школу. Справляться с напряженным концертным графиком помогает любовь к сцене. Я понимаю, зачем выхожу на нее, понимаю, ради чего приходится идти на жертвы, поэтому стараюсь бережно относиться к своему организму, соблюдать режим. А в туре учишься избегать негативных эмоций и ложиться спать, как только выдается такая возможность.

— Ваша книга и ее аудиоверсия называются «Дезертир сна», а свои стихи вы зовете «антипеснями». Вы намеренно выбираете названия, с одной стороны, созвучные названию группы, с другой — отчасти провокационные?
— Когда 15 лет назад я назвала книгу «Дезертир сна», я не думала ни о каких провокациях. Так же «Антипесни» и другие слова — я использую их не для того, чтобы обратить внимание или смутить кого-то — мне всегда ближе содержание, чем фантик. Мой вокабуляр сформировали исключительно литература и тот образ жизни, который веду все эти годы.

— Последнее время вы часто говорите, что ваша жизнь приобрела правильное течение: работаете над собой, преодолеваете страхи, становитесь спокойнее и мудрее. Что помогает вам меняться?
— Моя жизнь действительно стала спокойнее. Я поняла, что главное в ней — это любовь. Любви никогда не бывает много, и любой человек стремится к тому, чтобы его любили. Не к деньгам, не к положению в обществе, как принято думать, а к этой теплоте, которая возникает между любящими людьми. Для меня очень важна моя семья, она мотивирует становиться лучше. Рок-н-ролльный образ жизни, который я вела, очень быстро закончился бы вместе со мной, если бы у меня не было семьи.

     — Еще одна ваша цитата: «Слово — это практически приговор». Жалеете о сказанном в прошлом?
     — Все, что я когда-либо делала, я делала, потому что не могла поступить по-другому. Да, совершала много ошибок, и, безусловно, были какие-то вещи, которые можно было переиграть, но жизнь — это сослагательное, не знающее наклонений. Я стараюсь думать не о прошлом, мне интереснее то, что происходит сейчас, в этот момент, в эту минуту, потому что то, как мы живем сегодня, определяет то, как мы будем жить завтра. И я все чаще прихожу к выводу, что молчание — золото, поэтому молчания в моей жизни и душе стало на порядок больше.
     Концерт группы «Ночные Снайперы» состоится 20 апреля в клубе «Вагонка».

Софья Сараева

Фотографии Беллы Рич

Геометрия ковра

График Евгений Печерский о ремесленных традициях тюрков и своих играх в цвет

Попадая в мастерскую к художнику Печерскому, чувствуешь себя старым другом — тебя радушно приглашают за стол, где уже ждут чашки с горячим травяным чаем. Евгений, улыбаясь, называет себя старовером: травы собирает сам, следуя рецепту, переданному бабушкой. Чай мы будем пить долго — как только чашки пустеют, художник поднимает киргизскую шапку, которая не дает чайнику остыть, и заботливо наливает еще.

«Архитектурный ландшафт»

На другом конце стола лежат знаменитые геометрические фроттажи Евгения: некоторые он неоднократно выставлял в Калининграде и за рубежом, над другими продолжает работать годами. Справа стоит огромный книжный шкаф: чтобы разглядеть корешки на верхней полке, приходится делать несколько шагов назад. Среди множества альбомов с репродукциями известных мастеров можно встретить томик Пелевина «Чапаев и Пустота», вдохновивший художника на цикл «Цвет пустоты». Рядом — проигрыватель с усилителем, спрашиваю у Евгения:

«Кааба»

— Слышала, что вы всегда включаете Баха, приходя в мастерскую. Когда появилась эта привычка?
— Наверное, это был конец восьмидесятых, перестройка. Я еще жил в Сибири и даже завел в мастерской телевизор, где смотрел прямые трансляции съездов. Это было любопытно, работать было некогда. Мне казалось, что я во всем этом участвую. Когда академик Сахаров попытался пробраться на трибуну и ему не дали слова, я понял, что это очередная игра, очень большая и сатанинская. Тогда я все выключил и больше никогда не включал, — вспоминает художник. — Проигрыватель же всегда был поблизости, и потихонечку я начал собирать коллекцию пластинок. Вскоре заметил, что Бах для меня — самая демократичная музыка, под которую, как и под любой джаз, можно работать. А вот под Бетховена не получается (смеется). Под Бетховена — только садиться и слушать.

зеркало, которое в семье художника передавали из поколения в поколение на протяжении ста лет

Печерский родился в Петропавловске, учился в Омске, откуда в 1996 году перебрался в Калининград. В доставшейся ему мастерской, которая расположена на заднем дворе Дома художника, можно найти массу вещей, напоминающих Евгению о родине. Например, старинное зеркало в роскошной резной оправе — художник, замечая мой взгляд, рассказывает, как в его семье передавали это зеркало из поколения в поколения на протяжении ста лет.
Трепетное отношение Печерского к этническому наследию сильнее всего проявляется в его картинах, в которые он вкладывает глубокий символизм. Так, в «Тотеме», «Битпесе I» и диптихе «Сары арка» угадываешь элементы орнамента, а в геометрических фигурах на работах «Окно», «Скрижали» и «Веха II» встречаешь интуитивно знакомые образы.

подарки друзей

— Однажды я возглавлял научную группу, которая занималась восстановлением тюркских ковров. Казахи, в отличие от киргизов, до начала двадцатого века были кочевым народом. Когда это прекратилось, очень резко, и, возможно, искусственно, их ремесленные традиции пос-тепенно утратились. Юрты, где жили кочевые казахи, традиционно утепляли шерстяными коврами, которые еще с древних лет выполняли информационную функцию и, как наскальная живопись, передавали историю, — рассказывает Печерский. — Во время экспедиции я был поражен ее богатством.
По словам художника, несмотря на то, что утилитарно эта древняя культура потеряла актуальность, дошедшие до нас фрагменты вдохновляют изучать ее наследие. Начав эту большую работу во время научной экспедиции, Печерский продолжает ее и спустя многие годы, повторяя кистью узоры, будто бы сошедшие с войлочных ковров, или рисуя солярные знаки.

«Тотем»

— Мне повезло, что я смог отказаться от конъюнктуры. Мое образование позволяет красить все — и лютики-цветочки, и пейзажи морские, — но я всегда, как бы ни было сложно материально, категорически отказывался от таких вещей. Попробовал однажды, но это было насилием. Главная беда в изобразительном, да и в любом искусстве — врать самому себе, — убежден мастер.
Работы Печерского также отличает удивительная полифония цвета: художник наносит несколько слоев разной краски, после чего кропотливо, слой за слоем, соскабливает верхние. Об авторской технике, которую вскользь называет «игрой в цвет», говорит охотно, объясняя тонкости на примере начатой работы.

— Я благодарен небу, Господу, что всю жизнь занимался работой, которая мне в кайф. Это уже не труд, а скорее форма существования и образ жизни. В мастерской работаю по 10-12 часов в день, это неистребимо, — тихо говорит художник, показывая холст, который грунтовал накануне. — Если что-то получается, я живу. И чем больше получается, тем дольше, наверное, проживу.

Софья Сараева Фотографии Боки Су

Мир сквозь призму еды

Кэролин Стил прочла лекцию о том, как еда влияет на жизнь человечества, и рассказала о том, почему каждая бабушка — большой эксперт в области правильного питания

Кэролин Стил — автор книги «Голодный город. Как еда определяет нашу жизнь», вышедшей в 2008 году и получившей массу наград, среди них — премии Джервуда за научную литературу. С лекции Кэролин в Калининграде началась весенняя образовательная сессия #откройгород, которая организована в рамках подготовки форума «Среда для жизни: все о жилье»¹⁶⁺ (пройдет 18-19 мая). В нее вошла Неделя «Стрелки» с лекциями и воркшопами, а также «Школа городских экскурсий». Британка Кэролин считает, что еда — один из главных факторов, который не только формирует городскую среду, но и позволяет ей развиваться. Любой город в своем развитии опирался на пути поставки, производства, доставки и потребления продовольствия — это формировало пространство и уклад горожан. Сельское хозяйство и градостроительство идут рука об руку, город не может жить без деревни. Сейчас процесс производства питания индустриализирован, глобализирован, а люди все больше и больше живут в городах: в XIX веке только три процента жителей планеты жили в городах с населением более 20 тысяч человек. Кэролин проследила развитие городов сквозь призму еды начиная с первых поселений в Месопотамии и вывела закономерности, которые оставались верны для городов вплоть до ХХ века и только сейчас стали меняться.
     Согласно типологии Стил, Город 1.0. — поселение, где фермерская деятельность очень важна. Cамое важное событие — сбор урожая, жизнь была организована вокруг сезонности сельского хозяйства. Все события проходили в храме, который отвечал за духовную жизнь, организацию сбора, хранения и распределения урожая.
     Город 2.0. — это Рим, население которого к 300 году достигло миллиона. Как его прокормить? Экспортировать продукты из далеких стран. У Рима был доступ к морю, это был критический фактор, а транспортировка по воде стоила в 50 раз меньше, чем по земле. Рим колонизировал практически все Средиземноморье, но к закату империи его провинции были практически истощены. Рим, в принципе, сожрал сам себя.
     Согласно модели города по фон Тюнену, в радиусе 15 километров от крупных поселений должны расти овощи и фрукты — их сложно транспортировать на большие расстояния, они быстро портятся. В радиусе 20-30 км от города — производство зерна, для которого нужна большая площадь, его также неудобно перевозить. Внешняя окружность должна быть заполнена животными, потому что они могут прийти в город сами и для их выведения требуются большие площади. Если город расположен на реке, то он может расти, поскольку река упрощает транспортировку еды. Лондон — родной город Стил — как раз построен по этой схеме. Но все изменилось, когда появились поезда и способность транспортировать продукты с удаленных территорий. Таким образом, возникло перепроизводство зерна, им начали кормить животных, в результате появилось много дешевого мяса.
     На смену поездам пришли автомобили и появились городские ландшафты, где даже не ступала нога человека. Вы садитесь в машину и едете на воображаемый рынок — супермаркет за пределами города, там вы ходите под кондиционерами и покупаете все, что вам нужно. Еда больше «не проходит через город», распределяясь на разные рынки и места продажи. И это изменило отношения города и еды, которая оказалась заперта в жестяной банке. Кроме того, индустриализация процессов питания привела к снижению стоимости еды и ее качества. ООН говорит о том, что 75 процентов людей на Земле будут жить в городах. Как кормить эти города?

     — Когда я читала вашу книгу, во вступлении меня поразили слова о том, что проблемы, которые вы описываете, стары как сама цивилизация. Мне показалось, что вы нашли ответы на эти вопросы, и они лежат в плоскости осознанного отношения к еде. Правильно ли я рассуждаю?
     — Я по профессии архитектор и чувствовала, что в градостроительном дискурсе чего-то не хватает. Город состоит не только из зданий, которые придумывает архитектор, его суть в людях и в том, как они живут и что едят. Как описать город через питание? Когда я начала это делать, то была шокирована, потому что, описывая города, я описывала развитие цивилизации. Все кончилось глобальными вопросами о том, как кормить современные города, не уничтожая себя?
     Еда — это самая важная вещь в нашей жизни, мы производим продукты питания, чтобы выжить. Каким же образом мы оказались в обществе, культуре, которая говорит, что еда должна быть дешевой? Ведь это очень странно. Вот что такое еда? Это простая вещь, три раза в день появляющаяся на нашей тарелке, но что она из себя представляет? Мало кто из нас задавал себе такой вопрос. А ведь это послание из деревни или из другой страны, откуда ее привезли. Часто на тарелке оказывается чудо, которое требует труда тысячи людей. Еда — это живые существа, которых мы убиваем, чтобы выжить. Когда говорим, что это должно быть дешево — мы обесцениваем жизнь. И в книге я пытаюсь рассказать, как мы пришли к этому, как жизнь в городах и попытка их прокормить привела к этой проблеме. Почти у каждого из нас урбацентрический взгляд на жизнь, и мы, как в монтаже, вырезали другую часть жизни, без которой на самом деле не можем выжить — сельскую местность. Отвечая на ваш вопрос, скажу, что мы должны заново наполнить еду ценностью. И это революционная идея! Потому что если вы по-настоящему наделяете еду ценностью, то для человека все меняется. В моей следующей книге я говорю об этом подробнее. Экономика основывается на истинной стоимости еды. Все может измениться: то, как мы обитаем на Земле, как строим города. И я думаю, что мы обязаны на это пойти.

— Но изменения в таких фундаментальных вещах, как правило, вызывают у людей страх и неприятие. Это своего рода защитная реакция.
— Да, и это интересно. Привычки питания формируются в возрасте трех лет, и, казалось бы, поменять их абсолютно невозможно, но мы видим людей, которые способны сделать это в сознательном возрасте. Помните, несколько лет назад в Европе был скандал по поводу того, что в начинке пирогов оказалось мясо лошадей. Из-за этого очень многие отказались от употребления мяса, но через пару месяцев потребление вернулось на прежний уровень.

— Люди часто бывают сентиментальны. Знаю историю, когда один местный шеф-повар попросил своих поставщиков привезти ему сердце коня — все отказались со словами: «Я буду плакать, если оно окажется у меня в машине». Но он все-таки нашел того, кто это сделал.
— Да, у нас есть такой когнитивный диссонанс: мы любим домашних животных, но при этом брутально едим бекон. Мы хотим есть то, что ели с самого детства, но надежда есть: растет новое поколение, и оно внимательно следит за изменением климата, бережнее относится к природе. В Англии полмиллиона вегетарианцев, это в 10 раз больше, чем 10 лет назад. Привычки меняются в больших масштабах.

У нас была тысяча лет на то, чтобы вырастить лучшую еду из земли и расцвести как цивилизация, мы долго воспитывали традиционную культуру питания, но избавились от этого знания взамен на то, что называем дешевой едой

— Как и в любом сложном социальном процессе, в данном случае проблемы могут возникать на этапе того, кто будет определять, что такое здоровая еда.
— Общество структурировано вокруг того, что людям не нужно много платить, потому что еда стоит дешево. В свое время правительство намеренно отпустило контроль пищевой отрасли, и теперь этим занимается бизнес. Предприниматели не думают о качестве, они думают о прибыли. У нас была тысяча лет на то, чтобы вырастить лучшую еду из земли и расцвести как цивилизация, мы долго воспитывали традиционную культуру питания, но избавились от этого знания взамен на то, что называем дешевой едой. И многие проблемы возникают из-за этого. С одной стороны, дешевая еда — это прекрасно: могут поесть все, независимо от дохода, но нормальная дешевая еда не может существовать — это иллюзия, которая не учитывает все побочные эффекты своего существования.

— Но что такое «здоровая еда»?
— Наука питания очень молода — человечество только в начале XX века открыло витамины, — и она развивается: мы понимаем, как функционируют микробы и ферменты, которые влияют на процесс переваривания еды. Я могу съесть одно, а вам, после того как вы съедите то же самое, станет плохо, поэтому глупыми кажутся истерики по поводу глютена и утверждений, что хлеб — это яд. Хлеб кормил городскую цивилизацию тысячелетиями, а теперь люди думают, что им нельзя есть глютен. Но на самом деле непереносимостью глютена страдает очень маленькое количество людей. Некоторые решили есть только авокадо, киноа и кокосовое масло. Знаете, что в Мексике дефицит авокадо, потому что в Европе его употребляют слишком много? И все с ног на голову, до идиотизма доходит. Но мне кажется, это все немножко утихомирится со временем. У нас просто сейчас такой шторм: звезды и социальные сети продвигают эту культуру, хотя, конечно, нормально, что они хотят быть красивыми, но иногда все слишком зацикливаются на этом. Девушки учатся у бабушек и мам, именно они должны рассказывать, что им есть — у них сформировано традиционное и локальное восприятие процесса питания через огромный опыт поколений.

— Многие, прочитав вашу книгу, сделали вывод о том, что мы должны вернуться к сельскому хозяйству. Это так?
— Нам нужно сделать очень много вещей. Мы должны выбирать локальные продукты, научиться производить продукты по законам природы, уважая ее. Конечно, сегодня мы сильно зависимы от политических вопросов. В Англии на носу выход из Евросоюза и никто не знает, что случится после этого с нашим питанием. Мы исторически импортировали еду из разных стран, как и положено морской империи, очень рано прошли процесс индустриализации, оставили деревню 250 лет назад и только сейчас возвращаемся к ней. Тридцать лет назад вы могли купить только один вид сыра — это был «Чеддер», который был сделан в Канаде, а сейчас видим на прилавке 500 авторских сыров ручной работы, но посещать фермерские рынки способны только обеспеченные люди. Те, кто находится в худшем состоянии, чем другие социальные группы, раньше были бы фермерами и напрямую соприкасались бы с более чистой культурой питания, а теперь некачественная еда сосредоточена в очень бедных социальных слоях. Но проблема и в том, что на культурном уровне мы воспринимаем еду как нечто дешевое. Связь с едой очень важна, и локальная культура питания способна это обеспечить. Например, в Италии у каждой деревни своя собственная паста, а у каждой бабушки — свой лучший рецепт, но это все может исчезнуть, если мы не будем прилагать усилия для того, чтобы это сохранить. Нет, я не предлагаю женщинам снова стать только домохозяйками у плиты, просто об этом нужно задуматься.

— Как работа над книгой повлияла на ваш образ жизни?
— Я мыслю через призму еды, для меня все еда, даже если я не ем. Искренне расстраиваюсь, когда вижу плохую еду и то, как люди вредят сами себе, съедая ее. Стараюсь избегать мяса, если не знаю, откуда оно появилось на прилавке. Я покупаю лучшую еду, какую только могу найти, и плачу за нее много. Полуфабрикаты не ела уже пятнадцать лет. Готовлю каждый день и ухаживаю за небольшим палисадником возле дома. Стараюсь есть больше овощей, пью вино, как же без него?

Екатерина Вострилова
Фотографии Егора Сачко

Серая изнанка зеленых банкнот

Иллюзия ответственности за судьбы мира так неоднозначна, что решения, принимаемые под действием этого заблуждения, могут быть продиктованы личными предпочтениями и обоснованы постфактум, но не перестают быть иллюзиями — новый экотренд объясняет консультант по брендингу Александр Пронин

Авторская колонка

Демонстративное, или статусное потребление —
непременный атрибут успешности представителей старшего поколения. При всем разнообразии выбора для самоопределения некоторых членов общественных сообществ все так же используются классические маркеры: часы, трусы и автомобиль — они должны быть дорогими. В священную троицу финансового благополучия добавился и смартфон. Как сакральный хрусталь «на праздники» в пыльном серванте, большая часть статусных приобретений может так и не дождаться руки обладателя, но их наличие будет греть душу.
     В пику окостеневшим представлениям о материальном успехе в 1980‑е годы зародилось движение ответственного (или этичного, зеленого) потребления. Его манифестом стало издание Ethical Consumer, демонстрирующее альтернативу привычным паттернам покупательской активности. Сейчас по опросам различных исследовательских организаций (например, Nielsen) доля потребителей, руководствующихся принципом «Не навреди», достигла 55 %. Активные молодые мамы с экологически чистыми товарами, представитель ЗОЖ с органической едой, различные зоозащитники и борцы за права — все это люди, решившие сделать мир лучше.
     Способ, по их мнению, существенно улучшающий отдельные экологические и социальные показатели, вполне традиционен. Сделать выбор в пользу несколько более дорогих товаров, базирующихся на зеленых принципах природопользования, направляющих часть прибыли на решение проблем местных сообществ, создающих блага для населения в беднейших странах за счет отчислений из оборота… Просто искусственный мех и кожа вместо натуральных изделий или рис вместо картошки.
     Иллюзия ответственности за судьбы мира так неоднозначна, что решения, принимаемые под действием этого заблуждения, могут быть продиктованы личными предпочтениями и обоснованы постфактум.
     Ежегодный прирост рынка органических товаров в России колеблется за последние три года в пределах 5–10 %. Увеличение производства сельскохозяйственной продукции позволило продемонстрировать успехи и на ниве Organic food. Несмотря на скептические заключения специалистов, 21 % населения страны стремится приобретать продукты данного сегмента, порой существенно переплачивая за наклейку. Обоснованные сомнения в способности обеспечить такие объемы соответствующих товаров отметаются на основании классического довода: «Ну там же написано».

Сейчас 85 процентов решений, связанных с приобретением вещей, принимается женщинами, а это более 20 триллионов долларов в год. Потеря женской аудитории, как случилось, например, с продюсерской компанией небезызвестного Харви Вайнштейна, — гарантированный крах организации

     H&M, Hugo BOSS, Adidas, Unilever, IKEA, McDonald’s, Starbucks, Toyota, Audi и сотни других производителей создают целые кластеры специализированных производств. По оценкам специалистов, движение ответственного потребления за несколько десятилетий существенно повлияло на рынок, перераспределив потоки потребителей в том числе между теми, кто взял на себя ряд экологических и социальных обязательств, а так называемый зеленый маркетинг стал непременным атрибутом современных стратегий. Согласно Forbes, смена триггеров покупательского интереса продолжится, акцентируя внимание на компаниях, возглавивших волну актуального движения по защите окружающей среды и перераспределения доходов в пользу малообеспеченных групп населения.
     Так, H&M утилизирует старые вещи, Adidas делает кроссовки из мусора, поднятого со дна океана. McDonald’s и IKEA строят цепочки поставщиков из местных производителей, минимизируя вред от доставки и дополнительной обработки продукции, Unilever транслирует идею о социальной ответственности бизнеса, демонстрируя рост продаж брендов данной тематики на уровне около 30 %.
     Нужно отметить, что меняется не только потребительская активность и связанные с ней аспекты производства. Исследователи неоднократно отмечали, что eco-friendly образ жизни и ответственное потребление носят ярко выраженный гендерный оттенок, а многочисленные рекламные кампании этой направленности ориентированы преимущественно на женщин. Именно они читают этикетки с описанием вклада производителя в построение империи счастья планетарного масштаба, чаще переживают за судьбу вымирающих мух или голодающих детей Нью-Папуасии. Сочетание экологического, социально ответственного и гендерно ориентированного аспектов рекламных концепций становится толчком к развитию бренда, как это случилось с H&M. Чуть ранее сеть обвинялась в сознательной эксплуатации концепции быстрой моды с ежесезонной заменой гардероба при помощи тонн дешевого ширпотреба, большая часть которого моментально становится отходами. Теперь модный гигант стоит во главе брендов, пропагандирующих ответственное потребление. И все так же наращивает производство.
     Покупательские тактики в рамках реализации сте-реотипов этичного потребления демонстрируют ярко выраженные черты женского поведения, и даже визуальные решения экологичных товаров зачастую выглядят отнюдь не маскулинно, а эксплуатируют все признаки изначально «женских» продуктов. Смещение акцентов в рекламе и продакт плейсменте достигло вполне зримых масштабов. Гендерный вопрос стал неотъемлемой частью ответственного поведения, вобрав в себя не только социальные взаимодействия, но и напрямую влияя на полоролевую модель.
     Проще говоря, теперь в охране и заботе нуждаются не только голодающие и вымирающие, но и просто демонстрирующие «женское» поведение. Чувства этой категории населения могут быть оскорблены разнообразными способами и методами, что, в свою очередь, строго осуждается и карается отлучением от перечня брендов, соответствующих зеленому канону. Сейчас 85 % решений, связанных с приобретением вещей, принимается женщинами, а это более 20 триллионов долларов в год. Потеря женской аудитории, как случилось, например, с продюсерской компанией небезызвестного Харви Вайнштейна, — гарантированный крах организации.
     Но что же стоит на самом деле за всей этой пропагандой? Как пишет один из идеологов этичного потребления, экожурналист Джордж Монбио: «Ответственное потребление отвлекает нас от коллективных действий». Покупка товаров с зеленой атрибутикой лишь увеличивает объем личного потребления из-за классической ошибки мышления: раз товар, по заверениям производителя, не только не наносит ущерба, но и приносит относительную пользу, то увеличение продаж такого продукта ее максимизирует. Более того, альтернатива привычным продуктам зачастую на самом деле приводит к росту ущерба. Так, при производстве риса в атмосферу выделяется вдвое больше метана, чем от пшеницы.
     Отдельный пункт — производство псевдоэкологичных электрокаров. При сравнительной простоте конструкции производство аккумуляторов для таких автомобилей сложно назвать хоть сколько-нибудь зеленым: совокупный объем выбросов при производстве одного авто со стандартным двигателем ниже соответствующего для машины с электромотором минимум на 15 %, а в некоторых случаях разница достигает почти 70 %.
     Исследования организации ЮНЕП «Содействие и поддержка устойчивого образа жизни: принципы и практика» показывают, что истинной причиной урона окружающей среде и деградации экосистем выступает избыточное потребление. Рост продаж товаров, промаркированных любым видом eco-friendly наклеек, ничуть не снижает эффекта. Забота о себе под эгидой ответственного потребления — лишь еще один вид статусного маркера, а «зеленый» — всего лишь «новый черный».

ICO против IPO

На конференции, посвященной перспективам цифровой экономики, криптоевангелисты поспорили с традиционными финансистами

Роман Кауфман

Биткоин и блокчейн — это переход к новой цифровой экономике. Да что говорить, в Москве взятки дают в биткоинах

Мир делится на оптимистов и пессимистов, правых и левых, а с некоторых пор еще и на тех, кто верит в биткоин, и тех, кто считает его мыльным пузырем. Условный москвич Роман Кауфман (условный — потому что постоянно в разъездах) относится к первой группе граждан, которых называют «криптоевангелистами», потому что кроме веры в биткоин их согревает вера в другие криптовалюты, а также в блокчейн, ICO — первичное размещение токенов (грубо говоря, цифровых денег), смарт-контракты, стартапы, в общем — в широкие перспективы цифровой экономики.
     Об этих перспективах шел разговор на конференции «Тренды в блокчейн-индустрии в 2018 году», организованной «РБК-Калининград» и компанией БКС. Роман Кауфман выступал одним из главных спикеров и, конечно, был настроен очень оптимистично и к блокчейну, и к биткоину, но начал все-таки с грустной нотки.
     — В нашей стране все загибается, все идет ко дну, — сказал Кауфман.
     Впрочем, тут же добавил, что мир блокчейна дает выход из этой крайне неприятной ситуации, а такая вещь, как ICO, позволяет собрать деньги, точнее, криптовалюту, «на свой проект и свою мечту».
     — Многие до сих пор считают биткоин финансовой пирамидой, — продолжил криптоэксперт. — Но послушайте: государства не меняли бы свое законодательство под пирамиду, и может, вы знаете, сегодня между Китаем и Северной Кореей идет дикий оборот в биткоинах. Почему? Потому что Корея под санкциями. Биткоин и блокчейн — это переход к новой цифровой экономике. Да что говорить, в Москве взятки дают в биткоинах! Мы видим сейчас, что люди переходят от традиционных инвестиций к ICO, из традиционных активов — в цифровые. В 2017 году на цифровых активах люди заработали больше, чем в 90‑е годы на залоговых аукционах. Сегодня, если нет цифрового бизнеса — это зашквар, и мир движется к полной легализации цифровых активов.
     Кстати, компания Романа Кауфмана, которая занимается информационным бизнесом (он сооснователь децентрализованной маркетинговой платформы. — Ред.), сумела собрать криптоинвестиций на 1,5 млрд рублей только за один месяц. Это мощно при всех раскладах.
     Впрочем, рынок находится сейчас на ранней стадии, среди проектов, собравших средства в рамках ICO, полно пустышек. Вернее даже, таких пустышек подавляющее большинство — около 90 процентов, по оценке Романа Кауфмана.

Виталий Багаманов

Уоррен Баффет считает, что инвестировать нужно только тогда, когда у бизнеса есть какая-то ценность. Есть ли она у биткоинов? У Баффета в инвестиционном портфеле биткоинов нет, и я склонен Баффету доверять

     — Моя личная позиция — вся цифровая экономика должна регулироваться, — отметил эксперт. — В Москве каждый день кого-то ловят, режут из-за биткоинов. Надо от этого уходить.
     В качестве оппонента Кауфмана выступил директор Калининградского филиала компании БКС Виталий Багаманов. Он честно признался, что является представителем «олдскульной финансовой школы» и сразу предположил, что биткоин, точнее, его стремительный рост в прошлом году — не более чем виток ажиотажного спроса.
     — В 2017 году был хайп, была мания, и пик ее пришелся на декабрь, когда цена биткоина доходила до 20 тысяч долларов. Причем этот хайп был по всем направлениям: и со стороны Грефа, и со стороны Лагард (директор МВФ. — Ред.), и даже блогера Варламова. Это все легко проследить с помощью аналитического инструмента Google trends. Мы увидим, что пик запросов на биткоин пришелся как раз на декабрь, то есть на то время, когда биткоин сильнее всего вырос в цене. Биткоин — это результат покупки и продажи, от этого зависит его цена.
     По словам Багаманова, примерно на это же время приходится пик запросов на ICO, а несколькими месяцами ранее Google демонстрировал еще один тренд, никак не относящийся к миру криптоиндустрии, но тоже показательный — это был пик запросов на спиннеры. Иными словами, рост цены биткоина жестко увязывается с ростом популярности этой конкретной темы. Интересный вопрос: что дальше?
     Виталий Багаманов считает, что на криптовалютах уже много не заработаешь, но ни биткоин, ни ICO, ни криптоиндустрия в целом, конечно, никуда не денутся, считает эксперт, тем более что в эту сферу пришли крупные институциональные игроки. Что касается ICO, то эта процедура уже сейчас начинает напоминать классический бизнес с его IPO. Впрочем, сам Багаманов вкладывать средства в криптоэкономику не готов, потому что в этих вещах следует советам авторитетного инвестора, гуру финансового мира Уоррена Баффета.
     — Уоррен Баффет считает, что инвестировать нужно только тогда, когда у бизнеса есть какая-то ценность. Есть ли она у биткоинов? У Баффета в инвестиционном портфеле биткоинов нет, и я склонен Баффету доверять.

P. S. Интересное наблюдение: пока я придумывал и писал этот текст, цена биткоина опустилась с 10 тысяч долларов до 7 800.

Алексей Денисенков
Фотографии Боки Су

Накануне концерта «Ночных снайперов» бессменный лидер группы Диана Арбенина ответила на вопросы Софьи Сараевой о приметах времени и силе любви

График Евгений Печерский о ремесленных традициях тюрков и своих играх в цвет

Кэролин Стил прочла лекцию о том, как еда влияет на жизнь человечества, и рассказала о том, почему каждая бабушка — большой эксперт в области правильного питания

На конференции, посвященной перспективам цифровой экономики, криптоевангелисты поспорили с традиционными финансистами

Здесь