Архив рубрики: Персона

Заряд уверенности в себе


Елена Плахута

Более 20 лет в бизнесе

Начинала с продажи кожгалантереи и бижутерии в прикассовых зонах супермаркетов «Виктория». Сегодня владеет шестью магазинами модной одежды в Калининграде и Светлогорске

Портфель брендов: Patrizia Pepe (Италия), Rich&Royal (Германия), Diego M (Италия), Duno (Япония), Baronia (Германия), Frandsen (Германия), Karl Lagerfeld (Германия), Campione (Германия), Navigare (Италия), Barbara Lebek (Германия), ASH (Италия), Mac (Германия), Franzen (Дания), Normann (Дания), Robell (Дания)

Образование: MBA


– Елена, знаю, что вы задумались о создании собственного бренда одежды. Расскажите.

– Мой бизнес не обошли стороной проблемы, связанные с падением импорта: некоторые поставщики отказываются продолжать работать с российскими дистрибьюторами, другие – отменяют наши заказы. Мы оказались в ситуации тотальной неопределённости, никто не может знать наверняка, останутся ли европейские марки и как долго ещё можно будет отправлять платежи в Европу. Ясно в этих обстоятельствах только то, что ни в коем случае нельзя останавливаться. Я вижу один из выходов в разработке коллекции одежды из высококачественных тканей. Думаю, что двадцатилетний опыт работы с премиальными европейскими брендами станет хорошим подспорьем новому проекту.

– Вы планировали создавать бренд ещё до 24 февраля? Или идея появилась только сейчас, на фоне нестабильности?  

– Мы давно планировали разнооб­разить бизнес, но только проектом, не связанным с индустрией моды. В нынешних условиях мне показалось правильным поддержать то, что есть, а не идти в новую нишу. Когда ситуация начнёт хотя бы немного стабилизироваться, рассчитываем вернуться и к другим планам.

– Вы начали заниматься бизнесом, когда вам было немногим больше двадцати лет.

– Скорее, в то время мои проекты начали приобретать очертания бизнеса. А продавцом я стала ещё в четырнадцать – во время каникул на пляже в Светлогорске продавала немцам янтарь.

– Немцам?

– Я заметила, что им нравится, когда с ними говорят на немецком, под­учила язык – и  все покупатели пошли ко мне (смеётся). Было весело, но непросто: каждый день приходилось подниматься в гору с тяжёлым рюкзаком, набитым камнями, когда одноклассники в это время безмятежно загорали. Зато у меня появились деньги.  

– Это было главной мотивацией?

– В то время да. Хотелось заработать немного денег, начать путешествовать. Когда мне было двадцать пять, я впервые оказалась в Италии – без преувеличения, это была любовь с первого взгляда. В какой-то момент поймала себя на мысли, что хочется бывать здесь как можно чаще. Но не выйти замуж за итальянца, как обычно загадывают молодые девушки, а регулярно приезжать в Италию с деловыми поездками. К тому времени у меня уже был небольшой бизнес – магазины с кожгалантереей и бижутерией в прикассовых зонах супермаркетов «Виктория». По приезде стало очевидно, что пора задуматься о развитии.

– Что было дальше?

– Я убедилась в том, что мысли материальны, потому что дорога привела именно в Италию (улыбается). Верю, что нужно правильно формулировать свои мечты, и тогда начнут находиться возможности для их воплощения. Мне удалось познакомиться с лидерами текстильного бизнеса, узнать, как всё устроено, как работает логистика. Сделала вывод, что для того, чтобы был толк, заказы нужно размещать на фабриках и исключать из цепочки посредников. Вскоре стало понятно, что успех бизнеса напрямую зависит от того, владеешь ли ты торговыми площадями – аренда требует колоссальных затрат. Поэтому все силы были брошены на то, чтобы хотя бы раз в три года приобретать новый объект коммерческой недвижимости. Когда ты не зависишь от договора аренды, у тебя больше возможностей экспериментировать с марками.

– На каких брендах вы остановили выбор?

– Из первой поездки в Италию привезла Diego M, сегодня верхняя одежда бренда представлена в бутике Concept и магазине 7 seasons в Светлогорске. Также, пока изучала ассортимент итальянских брендов, удалось договориться о сотрудничестве с немецкой маркой Concept. Считаю это большой удачей.

– Почему возможность сделать заказ у Concept – это удача?

– В ассортименте бренда были куртки, чей характер подходит российским женщинам: качественные ткани, красивая фурнитура, яркие оттенки. Наши женщины любят яркое, поэтому закупка оказалась стопроцентным попаданием в цель. Особенной популярностью эти куртки пользовались у туристов, прилетающих на Балтику с чемоданом, набитым купальниками, и тут они сталкиваются с нашей непредсказуемой погодой. Уже через год мы вышли на самые большие в Калининградской области объёмы продаж. После этого я стала эксклюзивным представителем бренда, немцы начали выдавать товарные кредиты, что значительно упрощает работу. Поэтому я называю сотрудничество с Concept большой удачей. Но, к сожалению, бренд закрыли – владельцам к тому времени было уже за семьдесят.

– Для вас это стало ударом?

– Могло бы им стать, если бы в магазинах не были представлены другие бренды. Я на своём опыте не раз убедилась в том, что диверсификация снижает риски, придаёт бизнесу устойчивость. Вскоре после ухода Concept с рынка мы увеличили объём продаж одежды, обуви и аксессуаров других немецких производителей, с кем прежде работали небольшими заказами.

– Что вам дало образование MBA?

– Управленческий опыт, который сразу же удалось применить на практике. И, конечно, заряд уверенности в себе. Сотрудничество с европейскими брендами также многому научило – немцы известны своей пунк­туальностью и строгими требованиями к партнёрам по бизнесу, нам следовало им соответствовать.


– Вас знают в Калининграде прежде всего как владелицу монобрендового бутика Patrizia Pepe. В какой момент вы заполучили Patrizia в свой марочный портфель?

– Patrizia Pepe – мой самый любимый итальянский бренд. Мы не сразу открыли монобрендовый бутик, всё начиналось с небольших заказов для магазинов в Светлогорске. Открытие монобрендового бутика оказалось непростой задачей, но, несмотря ни на что, мы на это решились.

– В этом году бутику Patrizia Pepe исполняется пять лет – вам всё-таки удалось не расстаться с брендом.

– Patrizia Pepe – марка с перчинкой. Одежда этого бренда создана для сильных, самодостаточный и успешных женщин. Женщина в Patrizia Pepe – красивая, деловая, стильная, сексуальная и всегда в центре внимания. Работать с таким брендом было мечтой, но в то же время открытие магазина на арендованных площадях противоречило моим принципам. Если бы не супруг, всецело поддержавший идею, я бы, наверное, на это не решилась.

Понять, что нужно нашим клиентам, удалось только методом проб и ошибок. После этого мы стали действовать, опираясь не на интуицию, а на статистические данные и непроданные остатки – в нашем деле это один из важнейших показателей. Выяснилось, что покупатели предпочитают повсе­дневную одежду: удобную, в стиле спортивный шик. При этом в спортивном костюме от Patrizia Pepe можно пойти и на деловую встречу, а если вы случайно окажетесь в ресторане, будете выглядеть ярко и уместно.

– Я слышала, что вы лично знакомы с Патрицией Бэмби. Расскажите о встрече.  

– Меня пригласили в Милан, на тусовку в честь открытия нового формата бутика Patrizia Pepe Club. Во время презентации я познакомилась с Патрицией. Когда стала рассказывать ей о своём бутике, оказалось, что она прекрасно осведомлена о нашей работе – было очень приятно.

– Вы обсуждали с представителями бренда текущую ситуацию? Думают ли они о приостановке деятельности?

– Большинство марок ищет любые возможности, чтобы остаться на российском рынке. Если Rich&Royal допускает возможность ухода – у нас уже не получилось выкупить свой заказ на зиму, – то Patrizia Pepe, напротив, разработала меры поддержки российских партнёров. К примеру, бренд зафиксировал валютный курс на уровне 75 рублей. Весной евро бил исторические рекорды, мы же продолжали делать заказы без оглядки на эти скачки. Когда посыпались логистические цепочки, Patrizia нашла новый маршрут через Республику Беларусь. Сейчас прорабатываются варианты доставки грузов через Китай.

– Почему Patrizia Pepe важно остаться в России?

– Потому что Россия – огромный рынок сбыта, причём не только у Patrizia Pepe. Для Diego M потеря российских покупателей равноценна банкротству. С итальянским брендом с японскими корнями Duno мы работаем недавно, но чувствуем с их стороны поддержку.

– Как, на ваш взгляд, происходящие события отразятся на ценности дорогих, люксовых вещей?  

– Я могу поделиться только собственными ощущениями. Неопределённость появилась не вчера, крайне напряжёнными были последние несколько лет. За это время желание купить новую сумку Gucci ушло на дальний план. Но Gucci – это люкс, а мы работаем с марками уровня премиум. И мне кажется, что этот сегмент станет востребован. Сегодня, когда многие из нас не могут свободно путешествовать по миру, шопинг может заменить радостные эмоции, которые мы получаем, бывая за границей. Покупка качественной, модной одежды – отличный способ поднять настроение и самооценку.

 

– В начале нашего разговора вы сказали, что первое время главной мотивацией было желание зарабатывать. Что вас мотивирует сегодня?

– Моя семья – двое детей и муж (улыбается). Мне хочется, чтобы у наших детей был немного другой жизненный путь. Может быть, они захотят стать врачами или спорт­сменами – для меня важно дать им все возможности для этого. Поэтому вдохновение и идеи не заканчиваются. Особенно сейчас, когда каждые пару лет приходится адаптироваться к новой ситуации.

– Супруг работает с вами?

– Да, ему всегда были интересны мои проекты. Раньше мы вместе ездили на выставки в Дюссельдорф и Милан: муж за рулём, я в это время придумываю что-то новое – уже тогда действовали как команда. Поэтому я не удивилась, когда муж решил присоединиться к бизнесу. Наверное, в тот момент он понял, что это давно не просто работа, а наш образ жизни. То, что он взял на себя огромное количество задач, связанных с поставками товаров и ведением документации, позволило мне сфокусироваться на творческих задачах и уделять семье и близким больше времени. Очень важно сохранять баланс между работой и личной жизнью. Был период, когда я настолько погрузилась в достижение целей в бизнесе, что всё остальное перестало радовать и приносить удовольствие – это неправильно. Как много внимания ни требовал бы бизнес, нужно уметь не уходить в дела с головой и вовремя переключаться.

Способность к адаптации

 

Как перфекционизм и психологическое образование помогли Ирине Громовой создать экосистему интеллектуального и личностного развития, которая меняет рынок.

Мысли по-крупному

– «Английская школа #1 Ирины Громовой» больше не школа английского языка, а школа личностного развития. Когда и почему решили переформатировать бизнес?

– Трансформация началась довольно давно, с тех самых пор, когда мы впервые стали инкорпорировать в уроки элементы личностного развития. Нет никакого смысла в том, чтобы просто учить иностранный язык. Максимум, что это даст – хорошие отметки и умение самостоятельно сделать заказ в ресторане где-нибудь за границей. В Английской школе углубленное изучение языка и, соответственно, каждый наш урок – это, в первую очередь, средство эмоционального, интеллектуального и личностного развития. Высочайшая квалификация наших преподавателей позволяет через изучение языка учить детей думать, развивать эрудицию, воспитывать в них чувство эстетики, эмпатию и эмоциональный интеллект.

– Вы говорите, что заниматься личностным развитием позволяет квалификация преподавателей.

– Да, именно так. Только преподаватель, обладающий высочайшей квалификацией, развитым интеллектом и современным взглядом на мир, находящийся в курсе всего, что в нём происходит – от новейшего музыкального трека до актуальных спортивных событий, – может погрузить ученика в правильный контекст, в котором ребёнок сможет максимально развить свои навыки. Это один из принципов гуманистической психологии, на которую мы опираемся.

Приведу пример. Наша команда уже несколько лет предоставляет образовательным учреждениям услуги профессионального аудита. Мария Князева (директор Английской школы #1. – Ред.) сейчас находится в очередной командировке, где присутствовала на уроке английского языка. Один ученик опоздал. Когда учитель спросил, с чем связано опоздание, ученик на хорошем английском ответил, что зачитался книгой, а по дороге слушал любимого исполнителя, поскольку урок посвящён музыке. Отвечая на вопрос о любимом исполнителе, он назвал оперного певца Пласидо Доминго. Учитель спросил: «Кто это?» Для меня такой вопрос – профессиональное самоубийство. В нашей школе подобная ситуация невозможна. Если ученик спросит, что происходит в мире или кто является основоположником того или иного музыкального направления, каждый из преподавателей сможет дать развёрнутый ответ. Создать контекст, располагающий к получению знаний, может только адекватный взрослый, с которым у детей налажены доверительные отношения. Наших преподавателей дети уважают не из-за статуса учителя, а потому, что видят в них ролевую модель. Мы создаём для ребенка образ адекватного взрослого, который понимает, принимает, развивает и заботится.

– Три года назад я брала у вас интервью (см. № 232 за октябрь 2019 года. – Ред.) и спрашивала, находите ли вы рост школы – к учёбе приступали рекордные 900 учеников – закономерным. Вы ответили, что в отношении вашей компании нет никаких закономерностей. Завершив трансформацию, вы сработали на опережение. Это снова не закономерность?

– В этом отношении мне близка философия индивидуализма Айн Рэнд. Я считаю, что если каждый делает свою работу идеально, то результат этой работы будет востребован и мир станет лучше. Очевидно, что в нынешних экономических условиях образовательный рынок просядет, поэтому мы заранее просчитали, что будет с показателями компании при 10-, 20-, 30-процентном сокращении числа учеников. Я понимала, что ни при каких обстоятельствах падение не превысит трети. Однако в итоге мы не потеряли ни одного ученика. В листе ожидания на следующий год – 260 человек. Наверное, можно назвать случайностью. Но я думаю, что это всё-таки закономерный результат нашей качественной работы.

– В 2020 году, до начала пандемии, вы анонсировали амбициозный проект – Лингвистический лицей для учащихся 10-11-х классов, предполагающий обучение на двух языках. Он должен был стать важным этапом трансформации из языковой школы в школу интеллектуального развития. Но открытия не было.  

– Лингвистический лицей – это единственный проект, который мы задумывали, но не реализовали. И я этому рада. Рособрнадзор не выдал разрешения на образовательную деятельность только потому, что у нас не было отдельного здания. К слову, я купила здание в центре города, на улице Чайковского, которое через два года превратится в классическую Английскую школу. Но общего образования в школе не будет.

– Почему?  

– Когда родители обращаются за дополнительным образованием, они понимают его ценность. А когда отдают детей в частную школу, особенно в дорогую, ценность образования начинает уходить на второй план. На первый план выходит получение отличного аттестата и золотой медали. Так вот моя задача – не бодаться с родителями за оценки, а дать максимальное количество знаний и компетенций. Поэтому мы будем преподавать литературу, обществознание и другие предметы школьной программы на английском языке, но не будем выдавать аттестат – это останется прерогативой общеобразовательной школы.

Стань первым среди равных

– Хочу подробнее поговорить с вами о личностном развитии. Мне кажется, что с появлением большого числа инфопродуктов стало непонятно, что это такое.

– Я абсолютно согласна. Понятие личностного развития нивелировалось благодаря тому, что все кому не лень сегодня продают курсы и так далее. Вредит ли это нам? Я считаю, что нет; мы в безопасности. Во-первых, у нас безупречная репутация. Во-вторых, мы используем лучшие методики из Санкт-Петербурга: я долго и упорно тестировала их, на протяжении последних полутора лет изучала их эффективность.

Когда мы говорим о личностном развитии, прежде всего имеем в виду личный пример. Я выстроила бизнес таким образом, что каждый преподаватель – это личность, которая становится ролевой моделью для ученика. Когда к нам приходит ребёнок, учащийся в третьем классе – предподростковый возраст, личность формируется очень мощно, – мы начинаем с того, что замеряем его личностный потенциал. У нас есть широкий набор инструментов, чтобы измерить его с точки зрения понятийного мышления, образно-логического – любого. Благодаря этому мы понимаем, откуда стартуем. И уже в процессе обучения видим прогресс ученика и определяем, как максимально эффективно реализовать его индивидуальный образовательный маршрут. Именно это мы называем личностным развитием посредством изучения языка.

– Международные мониторинги TIMSS, PIRLS и PISA* говорят о том, что наша школа сильна в формальных знаниях, но слаба в практических. Согласны?

– Нет, я категорически не согласна с таким разделением. Российское образование никогда не было ремесленным, оно фундаментальное – в этом сила нашей страны. Перед школой не стоит задача дать детям практические знания. Задача школы – на базе таких серьёзных предметов, как биология, физика и химия, развить понятийное мышление. И только когда ребёнок увидит картину мира, основанную на серьёзном теоретическом знании этих предметов, он сможет приступить к развитию практических навыков.  

– Какие вызовы перед вами сегодня?  

– Главный вызов – расти самим. Чтобы заниматься личностным развитием ребёнка, каждому преподавателю нужно очень серьёзно повышать свою квалификацию. Весь этот год мы работали на то, чтобы получить дополнительное психологическое образование. Каждую неделю читала лекции своим преподавателям, мы очень подробно говорили об эмоциональном интеллекте, разбирали кейсы. Приглашала двух специалистов из Санкт-Петербурга, чтобы разобрать методики сказочной песочной терапии. Теперь инкорпорируем эти техники и другие терапевтические элементы во все уроки.     

 

– В связи с последними событиями наблюдали растерянность в команде?

– Подобных настроений нет. Я сразу сказала преподавателям, что они могут ни о чём не волноваться: контракт заключен на год, подушка позволяет всё это время обеспечивать их финансовую безопасность.

– Стоимость обучения изменилась? Какова сейчас цена знаний?

– Мы повысили стоимость приблизительно на 20 процентов, теперь обучение стоит от 10 тысяч до 13 тысяч рублей в месяц (самая дорогая программа – Британская Школа 22 000). Разумеется, были переживания по поводу возможной потери учеников – но, как я уже говорила, они оказались напрасными.  

– Как ухудшение экономических условий повлияет на рынок образовательных услуг, темпы его развития?

– Мне кажется, никак не повлияет. Образование – единственная сфера, которая всегда будет востребована. За последние месяцы мы неоднократно слышали от родителей наших учеников, что они готовы урезать все статьи расходов, кроме обучения. Потому что именно образование даёт возможность управлять своим будущим.  

– В Казахстане недавно прошла конференция, идея которой – образование должно стать главным направлением. Почему вопросам образования сейчас уделяется внимание на государственном уровне?

– Потому что уровень образования напрямую влияет на качество экономики. Чем умнее собственники бизнеса, тем быстрее и точнее они принимают решения, а значит, тем выше будет экономический потенциал государства. Чем больше умных людей живёт в стране, тем выше требования к тому, что здесь происходит – начиная от обслуживания в ресторане, заканчивая политической стратегией. А чем выше запрос, тем выше качество жизни.

Успех начинается здесь

– Три года назад вы рассказывали о дочери Марии: стала первой студенткой школы, затем присоединилась к преподавательскому составу. Сегодня она – директор программы British School**. Что ещё изменилось?

– Во-первых, Маша получила степень магистра. Она училась по совместной программе БФУ им. И. Канта и Третьяковской галереи, две недели проходила практику в музее. Мы не преувеличиваем, когда говорим, что «Искусство» в British School преподаёт первоклассный специалист. Во-вторых, в прошлом году Маша вошла в жюри Всероссийской олимпиады для школьников – это очень серьёзный опыт. Ещё одно достижение – приглашение разрабатывать тесты для нового учебника по английскому языку издательства «Просвещение». Маша – выпускница Сорбонны (Париж), университета NILE (Великобритания) и программы FLEX (США), где вошла в тройку лучших студентов. Что касается психологии, она официально имеет право проводить и интерпретировать цветотест Люшера и интеллектуально-личностную диагностику детей от 6 до 17 лет.  

– Повышение квалификации – инициатива Марии или ваша?

– В свои двадцать пять лет Маша существенно меня опередила. Как преподаватель английского языка она уже достигла пика карьеры. Однако амбиции у неё не такие, как у меня, поэтому приходится помогать и направлять.

– Сложности из-за этого не возникают?

– Нет, я остаюсь для неё авторитетом. И хотя она и росла в тени звёздной мамы, у неё всё в порядке с самооценкой. Маша прекрасно осознаёт своё интеллектуальное превосходство. Я каждый день говорю ей, что горжусь.

– Вы относитесь к ней как к равноправному партнёру?  

– Нет, потому что пока ей не интересно управлять бизнесом. Я тридцать лет посвятила тому, чтобы у моего ребёнка была возможность заниматься тем, от чего он кайфует. Было бы неправильно что-то навязывать.

– Мы много говорим об обучении детей. Программы для взрослых тоже есть?

– Да, у нас учатся около 120 взрослых – это немало. В последнее время мы стали больше заниматься корпоративным обучением, одна из новых групп – команда тату-студии Molotov Tattoo. Ребята замечательные, все получают огромное удовольствие от процесса. Чтобы взрослым было интересно, важно не объяснять им, что такое пассивный залог, а дать возможность общаться в кругу людей с таким же социальным и интеллектуальным уровнем.

– Умение найти подход к самым разным людям – залог вашего успеха?   

– Безусловно. Если ты умеешь общаться только с людьми одного круга, ты никогда не выйдешь за его пределы. Гибкость – важнейший навык в бизнесе и в жизни. Поэтому мы уделяем большое внимание развитию адаптивности, учим детей смотреть на события не с двух сторон, а с шести. Кстати, когда я пришла в психотерапию, супервизор сказал, что ещё не встречал людей с такой адаптивностью, как у меня. Это качество очень помогает в бизнесе и в жизни.

– Что ещё открыли в себе за время обучения?

– Я поставила перед собой серьёзный челлендж – за три года стать лучшим психоаналитиком в Калининграде, – обычно на это уходят десятилетия. Это было важно ещё и потому, что с возрастом начинаешься бояться потерять живость ума и гибкость. И когда во взрослом возрасте у меня получилось с нуля освоить новую, сложную профессию, я поняла, что с гибкостью мышления всё в порядке – это стало приятным открытием (улыбается).

* TIMSS  мониторинговое исследование качества математического и естественнонаучного образования, PIRLS   международное исследование качества чтения и понимания текста, PISA  международная программа по оценке учебных достижений.
** – «Британская школа» – флагманская программа Английской школы #1. Ученики изучают определённый набор предметов на английском языке в дополнение к основной школе.

Завершить, а не заморозить

В свой юбилейный год владелец АО «Молоко» и создатель Русского центра искусства в Калининграде Рустам Алиев рассуждает о том, как сложно не принимать решения, упрощающие жизнь, какие потери принесли ему антироссийские санкции, и признаётся в ошибках, которые не хотел бы повторить

– Четыре года назад в интервью «Королевским воротам»16+ (см. № 212 за февраль 2018 года. – Ред.) вы впервые высказали намерение построить в Калининграде музей изобразительного искусства. Идея за это время трансформировалась, проект тоже претерпел изменения. На какой стадии вы находитесь сейчас?
– Время пролетело очень быстро. За четыре года произошли фундаментальные изменения. Главное, о чём мы говорили в том интервью, это о необходимости выделения земельного участка под строительство музея. В удобном – прежде всего для посетителей – месте. И это произошло, власть обратила внимание на мою идею. Надо заметить, что власть я подразумеваю в одном лице – губернатора Антона Андреевича Алиханова. Он проявил большую настойчивость, думаю даже, что половина заслуги в проекте ему принадлежит. Губернатор собирал совещания пять или шесть раз, наконец, не выдержал: «Сколько можно эту тему обсуждать, хватит разговоров». В хорошем смысле слова «рубанул шашкой», и дело сдвинулось. Корпорация развития Калининградской области выделила участок в Рыбной деревне – я, если честно, о таком отличном месте не мог и мечтать – и отдала в аренду Русскому центру искусства на 49 лет с целевым назначением.

– Ещё раз задам вопрос, что задавала в 2018 году. Действительно так уж нужен ваш музей Калининграду? Особенно сейчас.
– Убеждён, что нужен. Инициатива частного музея возникает не так часто в регионах Российской Федерации, да ещё такого масштаба, какой я запланировал. Вначале фасад музея был спроектирован в стиле неоклассицизма, а в итоге получился брутализм. Строительство ведётся на уровне третьего этажа. Внутренняя отделка общественных пространств будет из белого лицевого бетона. Мы потеряли много времени, экспериментируя с этим незнакомым прежде стройматериалом, который к тому же не производят в России. Пришлось нарабатывать новые компетенции – научиться делать этот бетон, заливать, работать с опалубкой и так далее. Я увидел пример использования белого бетона в Берлине, в галерее Джеймса Симона по проекту Дэвида Чипперфилда. Решил применить в Калининграде. По материалам отделки фасада – камень, мрамор, кирпич – ожидаю варианты макетов фасада от привлечённых итальянских архитекторов, чтобы принять решение. Это очень ответственный вопрос.

– Зацеплюсь за слово «брутализм». Этим стилем определяют Дом Советов, готовящийся к сносу. Не видится ли вам некой переклички? Будущего напоминания о том, чего, возможно, в Калининграде не станет?
– Вы правильно подметили, но никакого намеренного символизма в этом нет.

– Вы обозначали бюджет проекта в 1,5 миллиарда рублей. Каков бюджет сейчас, в условиях инфляции, подорожания стройматериалов и прочих обстоятельств?
– Вопрос финансов стоит остро. Тонна белого цемента стоит 24 000, обычный цемент вчетверо дешевле. Арматуру я покупал по 35 000-40 000, сейчас 110 000-115 000 за тонну и так далее. Конечно, бюджет увеличивается. Кроме того, я понёс финансовые потери, связанные с санкциями против России, заморозкой еврооблигаций российских компаний. Сегодня эти бумаги не стоят ничего. Думаю, что делать, как сокращать расходы. Но в моём случае это означает упрощение того, что я задумал. Не хочется упрощать. Стоит задача завершить объект, а не заморозить. Следующий уровень проблем – проблемы технического характера. Проект сделан с учётом поставок европейского оборудования – лифты, системы вентиляции, кондиционирования, котельная. Как сейчас это замещать, не готов сказать. Это реально пугает, есть вещи, которые уже нельзя переделать – конфигурацию лифтов, например. Такие моменты могут серьёзно отодвинуть срок сдачи в эксплуатацию.

– Простите, а откуда у вас деньги на музей?
– Как гражданин Российской Федерации, я воспользовался законом о легализации доходов и в 2018 году подал спецдекларацию, задекларировал все свои активы, дивиденды и денежные средства, находившиеся за рубежом. Большую часть, кстати, вернул в Россию, поэтому деньги абсолютно легальные. Замечу, что моя спецдекларация имеет номер 001, могу предположить, что легализовал здесь доходы первым, ну, или одним из первых.

– До культуры ли сейчас?
– Роль культуры только возрастёт. Люди продолжают нуждаться в душевной радости, чему служат культура и искусство. Меня беспокоит другое. Наблюдается хорошая тенденция, в прошлом году Калининград посетили два миллиона туристов. А как они будут добираться в нынешних условиях? Если власти решат вопрос транспортной логистики, я спокоен. Рядом строится культурный кластер, филиал Третьяковской галереи, недалеко Калининградский музей изобразительных искусств. Такие коллаборации очень хорошо работают в мире. Один музей другому не мешает, наоборот – дополняет.

– Знаю, что ваша коллекция пополнялась в том числе и на европейских аукционах. Аукционный дом Christie’s прекратил сотрудничество с российскими участниками. Повлияет ли это на вашу деятельность по расширению коллекции? Считаете её завершённой?
– В конце прошлого года я приобрёл на аукционах Sotheby’s и Christie’s двенадцать картин русских художников-шестидесятников на миллион евро. Это советские художники неформального искусства Эдуард Штейнберг, Эрик Булатов, Дмитрий Краснопевцев и другие. Мне не дают права работы забрать и вывезти в Россию. Говорят, храним до особого распоряжения. Около 50 предметов заморожено в Германии. Из них 30 – картины русских и кёнигсбергских художников. Не верю, что картины мне не отдадут, но то, что препятствуют, – это плохо, это шок. Культурный обмен отменить невозможно! Как невозможно завершить формирование коллекции. Коллекционер не может сказать себе: всё, точка. Он эволюционирует, продолжает изучать предмет коллекционирования. Понимая, что превратившись из частной коллекции в центр искусства, нельзя оставаться в рамках только классической живописи, я начал изучать соцреализм, стал его покупать, в результате у нас уже неплохое собрание. Дальше я стал собирать актуальное искусство, произведения современных художников.

– Какой триггер сломал собственные убеждения? Вы ведь говорили, что вам не нравятся модернистские течения, буквально: «Никогда не буду их покупать».
– Триггер был. Увидел в Питере огромную очередь в музей современного искусства и вдруг осознал, что раз это интересно публике, значит, и я должен обратить на это внимание. Субъективное мнение не должно влиять на формирование общедоступной коллекции в статусе музейной, где научная работа занимается изучением не покупательского, а эмоционального спроса современников. А они хотят видеть нечто необычное, то, что не увидят в своих смартфонах.
Каждый период и направление в искусстве – некий рассказ для посетителя. Мы должны иметь много рассказов, временные рамки экспозиции раздвинулись на три века примерно. Со второй половины 19-го – начала 20-го века, как было в первоначальном варианте, мы зашли глубже в 20-й век, а теперь и в 21-й тоже. Но тут надо быть очень осторожным. Мне говорят – надо ещё кого-то из авангарда, из мирискусников добавить. Риск в том, что покупка одной картины тянет за собой другие. Нельзя же повесить одну картину – зал должен быть логически завершён по содержанию, смыслу, периоду или направлению, иначе это непрофессионально.

– Судя по тому, что вы говорите, ваша цель – создать Русский центр искусства в Калининграде на момент мая 2022 года – осталась прежней. Вы всё так же считаете её главной в своей жизни?
– Была небольшая паника из-за неопределённости. У многих была. Сейчас моя цель состоит в том, чтобы реализовать проект. Что греха таить, была мысль на этаж уменьшить здание. Но сегодня утром, перед нашей встречей, прочитал интервью с директором Третьяковской галереи Зельфирой Трегуловой. Она говорит, что музею всегда не хватает помещений, если музей развивается. И я понял, что если буду мыслить сегодняшним днём, упрощу, сэкономлю, чтобы было легче вырулить, это неправильно в перспективе двадцати-тридцати-сорока лет. Надо сразу думать о том, как музей будет жить после меня, после нас. Я создал фонд, куда будут передаваться картины. Чтобы и после жизни учредителя музей работал. Конечно, если бы у нас были законы, регламентирующие передачу личного собрания городу, чёткие правила о том, как город должен следить за зданием, за коллекцией, тогда можно было бы спокойно спать. Промышленник Генри Фрик передал свою коллекцию Нью-Йорку, и город выполняет взятые на себя обязательства, имея один из лучших музеев в стране, а то и в мире. У нас вопрос не решён. А сегодня думаешь только о том, чтобы вернуться к нормальной жизни, чтобы спецоперация на Украине как можно быстрее завершилась, чтобы перестали гибнуть люди.

– Вы успешный бизнесмен, создавший важную для экономики компанию, прочный и узнаваемый бренд. За 30 лет существования частного бизнеса в России было несколько серьёзнейших кризисов. Что вам помогало их преодолевать?
– Молочным заводом я владею 27 лет. Когда-то кризисы давали возможности, когда-то – потери. Доллар подскочил с шести рублей до двадцати четырёх в 1998 году – для меня это была возможность, потому что нашим конкурентам-литовцам невыгодно стало возить сюда продукцию. Финансовый кризис в 2008-м, девальвация в 2014-м меня сильно не коснулись. Всегда старался работать без кредитов, пожалуй, это главное условие, помогавшее выходить из трудных ситуаций.

– Молочные продукты – то же самое, что хлеб или лекарства, на них при любом кризисе будет спрос. Выходит, у вас беспроигрышный бизнес?
– Да, но не забывайте, сколько у нас было молочных заводов, и сколько из них обанкротилось. Несмотря на то, что молоко действительно продукт первой необходимости.
К сожалению, АО «Молоко» не входит в сферу интересов калининградского министерства сельского хозяйства. Вот, к примеру, министерство рапортует: теперь у нас будет новый завод в Черняховске по производству сухого молока и масла. Чем вызывает у меня недоумение. Как минимум потому, что в проект инвестирует государство. Готовит площадку, подводит коммуникации, тратит на это сотни миллионов, а потом ещё вкладывает миллиард рублей. Логичный вопрос – какова экономическая обоснованность проекта? Сейчас излишек молока, – то есть сверх норм, обеспечивающих продовольственную безопасность калининградцев, – перерабатывается на АО «Молоко». Одна из наших крупнейших производственных компаний поставляет около 2 000 тонн молока ежемесячно. Мы перерабатываем его в сухое молоко и масло, продукция отправляется за пределы Калининградской области. При этом загруженность мощностей завода составляет 60%, следовательно, есть резерв для переработки ещё больших объёмов.
Понятно, что у нас глава района – самый умный в районе, министр – самый умный в отрасли. Дальше с этим сравнением я не пойду, но есть же специалисты узкого профиля, – кем я и являюсь, – знающие вопрос глубоко.

– Не боитесь делать такие резкие заявления? Они не приняты в отношениях власти и бизнеса.
– Можете списать на ворчание без пяти минут пенсионера. А если серьезно, то, начиная с 2004 года, когда был введён в оборот тезис «равноудаление власти и бизнеса», они были как два атлета, где каждый упражнялся в экономике. Власть создавала госкорпорации, бизнес занимался своими привычными делами. После 24 февраля ситуация изменилась, и теперь два атлета должны работать вместе и максимально помогать друг другу, в том числе оптимально использовать ресурсы, отбрасывая дурные инициативы. Как мне видится, необходимы условия по возвращению мозгов в страну и создание уже реального импортозамещения, а не потёмкинские деревни, когда в продукте сидит от 30% высокотехнологичного импорта.

– Когда случилась пандемия, многие предприниматели осознали необходимость финансовой подушки для бесперебойной работы бизнеса. Не у всех она была, многим помощь оказало государство, они признали её полезной. Как было у вас? И что сейчас происходит с бизнесом?
– Не я это придумал, так ещё русские купцы поступали. Зарабатывая рубль, 50 копеек тратили, 50 копеек откладывали в резерв. Я всегда вёл бизнес по этому принципу. Да, за пандемию предприятие проело очень много денег, около ста миллионов. Сегодня кризис другой. Если раньше ломались некие финансовые схемы и расчёты, их можно было скорректировать, сейчас ломаются связи. Новое норвежское оборудование компании «ЭлоПак» простаивает, оно ни на что не годно без поставок упаковки, которую отказались нам поставлять. Шведский «ТетраПак» сократил ассортимент, сузив его до социальных позиций. Кризис более фундаментальный, требующий пересматривать парадигму работы. Если все заявленные ограничения останутся, мы начнём понимать проблемы чуть позже. Пострадают самые развитые компании, те, что развивались быстрее других. Мы сделали запасы на шесть-семь месяцев, переходим на работу с белорусскими и российскими производителями упаковки и оборудования. Да, у них появился шанс. Развиваться, улучшать качество, но опять же при условии, что в структуре их материалов не было импорта. А, скажем, отсутствие чипов, программного обеспечения попросту может свести на нет все преимущества.

– Немногие знают, что вы коренной калининградец.
– Папа закончил в Махачкале рыбный техникум, в 1960 году семья переехала в Калининград. Папа ходил в море, мама работала в инфекционной больнице. Я родился в 1962 году (14 мая Рустаму Алиеву исполнится 60 лет. – Ред.). Жили мы в семейном общежитии в нынешней мэрии Калининграда на площади Победы. По этим этажам я ездил на трёхколёсном велосипеде. Потом папа получил квартиру в новостройке на Московском проспекте. Кругом была разруха, развалины, начиная от Литовского вала.

– Вы что, помните Королевский замок?
– На моих глазах работал кран, огромным железным шаром разбивавший стены Королевского замка. Помню, как по Московскому проспекту в течение нескольких дней шли колонны машин и танков в Прагу. Я с балкона видел. Когда колонна останавливалась, мы с пацанами бегали просить у военных звёздочки с пилоток. Страшно не было. Только мама говорила папе что-то тревожное. Школ поменял несколько, закончил 14-ю, рядом с Вагонкой. Мы уже жили на проспекте Победы. После окончания Калининградского мореходного училища в 1983 году получил направление в Ригу Латвийской ССР. Работал на рыбоконсервном заводе, в море ходил. Одновременно учился в КТИ – в Риге был филиал. Экономика, организация, планирование промышленных предприятий. Очень пригодилось это образование.

– Каким ветром вас занесло в молочную отрасль?
– В 1995 году появилась идея купить акции молочного завода. Это уже была не приватизация, а скупка акций на вторичном рынке. У коллектива был 51%, 49% – у сельхозпредприятий. В то время люди не понимали, для чего эти акции, что с ними делать. А кто понимал, всё равно продавал. Постепенно количество акций выросло до 100%, примерно к 2003 году.

– Вы передали управление компанией своему старшему сыну. Поступок, к которому приходят ваши ровесники-предприниматели. Или не приходят. Как вы принимали это решение?
– Сложная тема. Руслан получил финансово-экономическое образование в Англии, закончил колледж, университет. При желании мог остаться там работать. Но он сам изъявил желание работать у меня. Хотя я всегда говорил, что в штатном расписании должности «сын хозяина» нету. Он прошёл много этапов. Пока учился за границей, каждое лето проходил практику на заводе… Ему непросто, нужно соответствовать моему уровню, ведь в нём видят преемника.
В начале двухтысячных было модно отправлять детей учиться за границу, модно было перевозить туда жён, любовниц с детьми. Большая ошибка, моя в том числе. Потому что иностранное образование для россиянина ничего не даёт. Даёт связи, знание языков, понимание менталитета. Но если возвращаешься домой и начинаешь работать в русской компании, в данном случае на молочном заводе, должно быть понимание русского человека…

– Оно разве испаряется за время учёбы?
– На заводе способ вести себя по-английски интеллигентно не всегда работает. К рабочему нужен один подход, к инженеру – другой, к бухгалтеру – третий.
Ужас, что другие мои дети живут в Лондоне. Одна из главных моих ошибок. И связь с ними потеряна, и отношения испорчены. У них уже ментальность западная. Когда младший сын рассказывает, как им говорят на уроках, что однополая любовь – это нормально, и я начинаю на эту тему скандалить, он не находит ничего лучшего, чем написать жалобу, мол, папа его притесняет. Я за традиционные ценности, это раз. Во-вторых, я против того, чтобы это насаждали. Может быть, если бы ему это не рассказывали, не объясняли, он бы и не узнал до определённого возраста. Если у него есть физиологические отклонения от естественных, сам разберётся, когда вырастет.

– Отклонения?
– Для меня – отклонения. Бог создал человека с определённой миссией. Женщину и мужчину. Он не создавал двух Адамов. Без Евы.
Условия для жизни детей нужно формировать в России. Мы никому там, на Западе, не нужны. В двухтысячных многие переезжали, заработав деньги в России. Я себя тоже примерял в Америке, в Англии. Там хорошо, интересно проводить время. Но все-таки я хочу домой. Как бы ни старались, мы там чужие. Сейчас нам это чётко, ясно всем показали. Чужие, независимо от количества денег. Разве нет?

– Мы говорим о последствиях и не говорим о причинах.
– На Западе очень лицемерные люди. Говорят одно, думают другое. Сейчас просто сбросили маски, показали своё истинное лицо. Если бы они пытались разобраться в причине спецоперации, – одна история. Но под эту марку всех загребли, без разбора. Почему должны страдать простые люди, искусство, самолёты, то, другое. Будто ждали этого момента, чтобы сказать: мы вас ненавидим.

– Вы лично чувствовали ненависть?
– Скорее, ненужность. Мне комфортнее дома, в нашей ментальности – с матерком, с самогонкой, с неким даже нашим хамством. Это не искоренить.

– Что бы вы сказали тем, кто не знает, как сейчас жить, работать, заниматься бизнесом. Брать чемоданы, забирать ребёнка, жену и уезжать? Оставаться?
– Уезжать куда? Не будет ли там хуже. Здесь ты много что знаешь, хотя бы знаешь хорошие немецкие подвалы, где можно отсидеться, если что. Уезжать – последняя мера. Если ведёшь бизнес, советую больше думать, анализировать, жить сегодняшним днём. Горизонт планирования очень короткий. Начну сегодня, закончу через полгода – не годится. Начни сегодня – закончи через десять дней. Если есть деньги, подержи. А вообще-то я бы советовал единственную вещь – быть там, где твоя семья. Ситуация не навсегда. Когда-то же это закончится. И наверняка закончится.

– Вопрос в цене.
– Мы этого никогда не узнаем. Истинную цену.

Путь самопознания и секреты бизнес-молодости

В канун своего 50-летия основатель Балтийской Металлургической Компании, индустриального парка Штальверк и Балтийского Металлообрабатывающего Кластера Олег Чернов размышляет о предпринимательстве как пути самопознания и раскрывает секреты вечной бизнес-молодости.

Если вы связаны с бизнесом, то наверняка знакомы с четырьмя квадрантами Роберта Кийосаки, описывающими развитие человека в бизнесе. Автор этого труда вывел стройную концепцию, позволяющую каждому человеку определить для себя настоящее положение дел и перспективы в будущем. 

Так, согласно концепции Кийосаки, поначалу мы все пробуем себя в качестве наёмных сотрудников. Кто-то продолжает пребывать в этом статусе, а кто-то рискует сделать шаг в сторону самостоятельности и становится начинающим предпринимателем. 

Задумавшись о развитии своего дела, предприниматель неизбежно трансформируется в управляющего и превращает кустарное ремесло в полноценный бизнес-механизм. 

Четвёртой ступенькой в иерархии Кийосаки становится статус инвестора, который умеет заставить свои деньги работать. До этого статуса добирается всего один процент предпринимателей.

Олег Чернов, хорошо известный строительной отрасли Калининграда ещё со времен «БМК. Железно», уверен: схема Кийосаки как никакая другая отображает путь предпринимателя. Что, собственно, подтверждает карьера самого бизнесмена. Получив комбо, основатель индустриального парка Штальверк и Балтийского Металлообрабатывающего Кластера называет свой путь в предпринимательстве не иначе как самопознанием.

Квадрант № 1

К началу 90-х мечты суворовца Олега Чернова о блестящей карьере военного и генеральских звёздах на погонах окончательно рухнули — надо было учиться жить в новых условиях. Так что первой карьерной ступенькой молодого инженера стал отдел снабжения, где и случилось его близкое знакомство с металлопрокатом. 

— А в какой-то момент я подумал, что нельзя упускать возможность трансформировать уже приобретённый опыт во что-то своё, — вспоминает Олег Николаевич. — Само время вдохновляло пробовать: 90-е дарили предпринимателям огромное количество возможностей. А к тому же, когда ты молод, вообще нет чувства страха. Открыть своё дело стало вполне осознанным выбором. Вопрос был в другом: с чего начать? Помню, каким откровением для меня стали первые лекции и семинары, посвящённые коммерческой деятельности и частным кооперативам. Это сейчас государство активно способствует первичному росту предпринимательства, а интернет предоставляет любую информацию, нам же приходилось буквально по крупицам собирать знания. Но оттого ценнее становились эти знания: хотелось быстрее их опробовать, не расплескать, внедрить. Тогда и появилась мысль открыть нашу первую «железную» компанию. 

Квадрант № 2

Да, начинать бизнес в области металлотрейтинга в такой «чёрный» год, каким стал 1998-й для российской экономики, — это что-то вроде шоковой терапии для начинающего бизнесмена: пан или пропал. Это потом Чернов скажет, что любой кризис — время возможностей. А тогда, в 98-м, ему с командой друзей пришлось решать проблемы растущего бизнеса в рушащейся экономике страны.

— С самого начала мы были очень амбициозны, — размышляет Олег Чернов. — Завоевать позиции лидера, внедрить высокие стандарты обслуживания, организовать быструю доставку, обеспечить 100-процентную металлообработку! — такие слоганы легли в основу наших первых KPI. Бизнес рос, мы приобрели территорию тарного комбината, переоборудовали её в самый большой в Прибалтике крытый склад, наладили пути сбыта продукции, разрабатывали логистические схемы и алгоритмы работы с покупателями. И порой всё превращалось в непреходящий день сурка: работа, работа, работа. Сейчас я понимаю, что это была норма. Первый этап построения успешного бизнеса сродни спорту высоких достижений: только через преодоление и упорный монотонный труд. Только полностью инвестируя своё время и энергию (а глупые и невежественные бизнесмены, коими мы все поначалу являемся, ещё вкладывают и неприкосновенный запас — здоровье), можно запустить бизнес-машину. Амбиции и своего рода самоотречённость станут тем ядерным топливом, что выведет ракету на орбиту. Но наряду с радостью от первых побед с тобой постоянно будет зудящее недовольство результатом. 

Квадрант № 3

За первые 10 лет существования компании Чернов не остановился на торговле металлом, а решился на серьезную диверсификацию бизнеса. Состоялся практически одновременный запуск новых направлений — отдела металлообработки, собственного производства профлиста, металлочерепицы и арматуры, завода металлоконструкций, онлайн-торговли. Рывок себя оправдал благодаря элементам третьего квадранта: эффективной системе управления, инвестициям, сбалансированной задолженности и, конечно, команде.

Команда друзей

«Бизнесмен без команды — это ремесленник, ограниченный не только своими физическими возможностями, но и своим кругозором. Настоящий бизнес строится для людей и вместе с людьми» — с этой заповедью Кийосаки Олег Чернов согласен абсолютно.

— Думаю, мне просто повезло, что судьба подарила преданных друзей, на поверку оказавшихся профессионалами, умеющими прокачивать свои навыки иногда быстрее меня, — уверен предприниматель. 

Действительно, ключевые фигуры, стоявшие в своё время у истоков Балтийской Металлургической Компании, и по сей день рядом с её основателем — но уже в новом качестве. Олег Крамаренко возглавляет сейчас самостоятельный проект «Строительство и металлоконструкции» (СТРИМ). Артур Поляшенко руководит своим проектом «Гипермаркет металла БМК». Владимир Буров  полностью курирует «Металлообработку и металлоконструкции». Александр Зайцев, которого в шутку называют главным сенсеем БМК, раскручивает непростую историю индустриального парка Штальверк. А «железная леди» компании Ирина Грабовская уверенно руководит ещё одним самостоятельным проектом бренда БМК — «Строительные материалы БМК».

Когорту опытных руководителей пополняют предприниматели нового поколения. Илья Трофимов, начинавший в компании менеджером коммерческого отдела, возглавил производственный проект «Сервисный центр БМК» по обработке рулонной и арматурной стали.

— Мы всегда хотели быть компанией широких возможностей, где каждый сотрудник может открыть своё дело и реализовать свой проект, — говорит Чернов. — И я рад, что это удалось. По итогу десяти лет экспериментов могу смело резюмировать, что мы запустили шесть успешных и стабильных бизнес-проектов, а мои коллеги, рискнувшие их возглавить, стали собственниками своего бизнеса. Для меня эффективная бизнес-схема будущего — это вот такие содружества самостоятельных самоокупаемых проектов, объединённых общими взаимозависимыми целями. 

Квадрант № 4

Очередной виток трансформации настиг теперь уже промышленника Чернова в 2019 году. 

— В нашей компании сформировалась надежная команда, наработана клиентская база, функционируют бизнес-процессы, укрепились деловые связи, — говорит Олег Николаевич. — Казалось бы, твоя компания достигла в своём жизненном цикле долгожданного этапа, который известный бизнес-консультант Ицхак Адизес называет «стабилизация». Но именно в этот момент ко мне пришла мысль, что следующими закономерными шагами вполне могут стать «бюрократизация» и «смерть». И это не предчувствие, а статистика: средний срок жизни малого и среднего бизнеса в Японии и Европе всего лишь 12,5 года. Так что спустя 13 лет в бизнесе я осознал, что пришло время прощаться со стадией «Управляющий» и осваивать новый квадрант — «Инвестор». Настал период моей личной трансформации и поиска новых форм самореализации. 

Так появился новый проект Чернова — компания «Инвестиционный Металлургический Союз», где стали апробировать и тестировать бизнес-процессы, ставшие основой новых проектов под брендом БМК, в том числе и не связанных с металлотрейдингом. 

— Были эксперименты, которые не «заходили» с первого раза, — вспоминает Чернов. — Были и откровенные неудачи — один из проектов нам даже пришлось «заморозить» в силу ошибочной бизнес-ставки. Но были и весьма перспективные идеи. Именно в этот период появилась мысль создать первый в регионе индустриальный парк. 

В этот проект Олег Чернов заходил уже в новом статусе — инвестора. 

— Девять лет работы, более одного миллиарда рублей инвестиций в оборудование и инфраструктуру — мы строили эту площадку не торопясь и основательно, — говорит Олег Чернов. — Сегодня в нашем индустриальном парке Штальверк мы лишь помогаем резидентам превращать их бизнес-проекты в конкурентоспособные производства, делясь своим опытом и наработками. А своим названием мы хотели подчеркнуть, что на нашей территории развития прекрасно уживаются русская основательность и присущая немецкому промышленнику скрупулёзность.  

Принципы инвестора

Вот уже несколько лет Чернов осваивает четвертый квадрант инвестора. Признаётся, поначалу был большой провал в компетенциях по формированию пассивного дохода. 

— Это сейчас уже в школе начинают преподавать управление инвестициями, а мне пришлось приобретать компетенции в ускоренном порядке, — смеётся Олег Николаевич. — Помню, каким открытием стало трио правил инвестора: первоочередная задача — не потерять капитал, вторая задача — постепенно приумножить его, третья — заработать высокую прибыль. Я же, как и большинство, ставил третью задачу на первое место, не подозревая о существовании первой и второй. Пришлось всерьёз заняться прокачкой скилов по кейсам управляющих фондами СБЕРА, ВТБ и БКС. Теперь они не только основные менторы, но и одновременно соперники. Часть портфеля веду сам, другую отдаю в управление им. Основная задача — обогнать индекс. Соревнуемся в доходности наших портфелей. И пока моя умеренно-консервативная стратегия меня не подводила. Жалею только, что не приступил к этой увлекательной работе раньше, ведь как говорит Уоррен Баффетт, самое лучшее время инвестировать — вчера. Зато привлек к инвестированию семью — супруга и старшая дочка уже активно работают со своими инвестиционными портфелями.

— Вообще я всем рекомендую посмотреть, какую пенсию вы накопили, — переходит на серьёзный тон Олег Николаевич. — Сразу осознаёшь, что вопрос финансовой независимости в «золотые» годы полностью в твоих руках. А те возможности, которые тебе даёт государство при открытии индивидуальных инвестиционных счетов и платежей в негосударственные пенсионные фонды, — просто отличная дополнительная мотивация для работы с финансовыми инструментами. Могу посоветовать начинать с классического подхода: доля консервативных инструментов должна быть столько, сколько вам лет.

Статус инвестора заставил Чернова осваивать не только новые инструменты. Предприниматель отмечает, что за последние четыре года выработал для себя принципиально новые правила работы. В первую очередь в новом статусе поменялся его способ оценки эффективности проекта.

— Для меня стали важными не идея и способы её воплощения, не мои профессиональные компетенции бизнесмена, а управленческие способности потенциального руководителя и его умение собрать и сплотить команду, — говорит Чернов. — Если я вижу перед собой такую боевую единицу, которая осознаёт: основная цель бизнес-проекта — удовлетворять нужды клиентов и при этом оставаться прибыльной, то с готовностью рассмотрю возможность инвестиций.

Борьба с дефицитом — новый персональный вызов.

— В моей концепции у бизнесмена четыре ресурса: финансы, статус, энергия и время, — рассуждает Олег Николаевич. — Если бизнес растёт, то, как правило, вопрос с деньгами и статусом закрывается сам собой. А вот энергия и время уходят в дефицит. Как с этим быть? Один из способов – хорошо структурировать работу с разными видами капитала и ставить правильные временные рамки, жестко планировать и распределять время. 

Инвестор, по мнению Чернова, — это вообще путь постоянной прокачки навыков и борьба с внутренним невежеством.

— «У победы много отцов, лишь поражение — сирота» — помните эту поговорку? Раньше я мог себе позволить перекладывать часть ответственности за неудачи на обстоятельства. Людям свойственно снимать с себя ответственность в случае провала. Опасность в том, что аналогичную ошибку вы обязательно повторите в новом проекте. Для инвестора ошибаться на одном и том же месте — слишком дорого. Поэтому я взял за правило напоминать себе, что только я — причина и автор этой конкретной неудачи. Ну а второе правило — делать выводы из допущенной ошибки. Ведь успешные люди — это не те, у кого не бывает неудач, а те, кто не шагает по тем же граблям.

Про счастье и успех

Совместимы ли успех и счастье? А успех и спокойствие? Казалось бы, очевидный ответ, но позиция Олега Чернова озадачит поклонников гармоничного развития личности. 

— Нужно быть в дисбалансе, — уверен предприниматель. — Успешный бизнесмен в моем понимании всегда недоволен своим положением и своим делом. Это мотивирует совершенствоваться, искать новые пути. Да, фактически это означает, что для того, чтобы добиться успеха, нужно быть несчастливым. Счастье — это стабильность, размеренность. Как балансировать между этими понятиями? На мой взгляд, тут поможет ступенчатый принцип построения жизни. На каком-то этапе ты жертвуешь хобби, дружбой, любовью. Достигнув уровня, который сам себе поставил (или не достигнув, но исчерпав время и энергию), переходишь к другой фазе: успокаиваешься, приводишь личные дела в порядок и наслаждаешься передышкой. Частая ошибка состоит в следующем: когда человек достиг успеха, он начинает думать о новом витке успеха. А нужно думать о новом витке счастья!

В цифре 50 очень много символизма. Что будет, когда перешагнёшь этот рубеж? Чернов ответил себе и на этот вопрос.

— Мне очень понравилась схема движения Джека Ма. До 20 лет будьте студентом, говорит основатель Alibaba. Подождите с предпринимательством, научитесь чему-нибудь. До 30 — следуйте за кем-то. Поработайте в компании. Важно, за каким боссом вы следовали. Хороший начальник научит важным вещам. С 30 до 40 лет — вы работаете на себя, если действительно хотите быть предпринимателем. С 40 до 50 лет — делайте то, что у вас хорошо получается, не пытайтесь перебежать куда-то ещё: для новой сферы уже поздновато. Сфокусируйтесь на лучших своих достижениях. С 50 до 60 лет — работайте на молодых людей. Они могут делать многое лучше вас, поэтому учите их, инвестируйте в них. После 60 лет — тратьте время на себя: вас ждёт пляж и солнце. 

Не уверен, что дойду до стадии пляжа, но водные виды спорта на всякий случай начал осваивать. На бизнес-пути неизбежно сталкиваешься с мыслью сохранения тонуса, энергии, позитивного мышления и физической формы. Это тот самый «философский камень», благодаря которому есть шанс немного, но перемещаться во времени и пространстве. Нынешние 40 лет тогда уверенно становятся новыми 30-ю, а 50 – это действительно время, когда жизнь — во всей её насыщенности и сочности — только начинается.

Ведь счастливый человек тот, кто с радостью идёт на работу и с не меньшей радостью возвращается домой, чего желаю и всем вам.

В приоритете – бескомпромиссное качество


Председатель совета директоров строительной компании «Мира»
Алексей Мартынец рассказывает о работе над первым в области ветеринарно-санитарным утилизационным заводом по заказу РБПИ Групп и о том, как будет развиваться бизнес

– Какими мотивами вы руководствовались, открывая строительную компанию?

– Будучи генеральным директором «АВ Технологии» (компания является соучредителем «Залесского фермера», доля – 24,5%. Ред.) и председателем совета директоров «Добринского фермерского хозяйства», я принимал непосредственное участие в строительстве промышленных объектов для наших производств: заводов и складских помещений. Можно сказать, у меня за плечами довольно большой опыт в строительстве. Разумеется, с любым опытом приходит понимание, как устроены процессы, как следует делать, а как – нет. В 2010 году, когда был основан «Залесский фермер», мы обратились к нескольким строительным компаниям, которые могли бы построить завод по производству и переработке молока. Но где-то нас не устраивало качество работ, где-то – цена. Впоследствии мы подумали, почему бы не попробовать строить предприятия своими силами, раз есть и опыт, и необходимые ресурсы.

– Однако теперь вы готовы строить не только для себя. Что изменилось?

– На рынке по-прежнему немного строительных компаний, готовых браться за строительство сложных промышленных объектов. Большинство предпочитает строить жильё, потому что в этом случае ты сам являешься и заказчиком, и подрядчиком. С промышленными объектами сложнее: цена контракта может быть пересмотрена только по соглашению сторон. Пока рентабельность в жилищном строительстве гораздо выше, чем в промышленных объектах.

– Получается, и конкуренция здесь ниже?

– Да, но это не было решающим фактором, когда мы решали, как будет развиваться «Мира». За прошедшие двенадцать лет компания накопила достаточно компетенций, чтобы заявить о себе, предложив свои услуги бизнесу. Мы выполняем комплексный генеральный подряд, строим объекты «под ключ», начиная от идеи и заканчивая получением разрешительной документации и вводом в эксплуатацию. Собственными силами выполняем строительство, в том числе достаточно сложных промышленных объектов, таких как очистные сооружения с полной технологией механической и биологической очистки. У нашей компании полный цикл производства монолитных работ, в собственности БСУ – завод по производству бетона. Отделочные работы выполняют высококвалифицированные специалисты, применяя самые современные технологии и материалы. Ещё одним направлением деятельности является монтаж металлических конструкций. Разве что мосты пока не строим (улыбается).

– Как вы формулируете миссию и принципы компании? Какие из них главные?

– Возможно, прозвучит банально, но нашим главным приоритетом остаётся высокое качество выполняемых работ. Не секрет, что некоторые строительные компании предпочитают идти путём экономии. Здесь компромисса быть не должно, нужно использовать только качественные материалы.

Как генеральный подрядчик, мы несём полную ответственность за реализуемый проект: основательно изучаем и анализируем каждый объект, начиная с геологии, привлекаем к работе надёжных и проверенных партнёров. Этичность – ещё один приоритет. Мы открыты и честны с партнёрами, уважаем конкурентов, ценим и выполняем обязательства перед сотрудниками. Вся деятельность осуществляется в строгом соответствии с действующим законодательством. Компания имеет все необходимые разрешения, сертификаты и лицензии.

– Расскажите о ваших партнёрах. Поставщики материалов – калининградские компании?

– Поскольку Калининградская область – анклав, мы ограничены в выборе поставщиков. Логистика очень дорогая. В основном работаем с местными производителями. У нас налажены крепкие партнёрские отношения с «Балтийской Металлургической Компанией». Плодотворно сотрудничаем с «Балтийской Бетонной Компанией» – это надёжное предприятие с хорошей репутацией.

– В прошлом году строительный рынок столкнулся с дефицитом и ростом цен на материалы.

– Это правда, год выдался тяжёлым. Из-за проблем с поставками цемента увеличились сроки строительства многих крупных объектов. Почти все строительные материалы значительно подорожали. Невозможно сдерживать цены на строительство, когда дорожают материалы, но это федеральная тенденция, сложившаяся на всей территории России. В таких условиях никто не сможет построить дешевле без ущерба качеству.

– Каким из объектов, построенных компанией «Мира», вы особенно гордитесь?

– В Калининградской области уже давно назрела необходимость в решении вопроса утилизации некондиционных животных. Прежде их просто вывозили на скотомогильник, что, мягко говоря, вызывало беспокойство экологов.

Благодаря поддержке областного правительства в лице губернатора Антона Алиханова и регионального министерства сельского хозяйства в лице Натальи Шевцовой, в прошлом году был построен очень важный для Калининградской области объект – ветеринарно-санитарный утилизационный завод. Заказчиком выступила компания РБПИ Групп (ей принадлежат пять свиноводческих комплексов в Калининградской и Нижегородской областях, два растениеводческих подразделения, четыре комбикормовых завода и предприятие по убою скота – Ред.). Строительство заняло десять месяцев. Завод уже введён в эксплуатацию, сейчас проходят пусконаладочные работы.

– Подобных предприятий в области ещё не было.

– Этот проект не только решит одну из актуальных экологических проблем, позволив полностью отказаться от захоронения биоотходов на территории области. Он также принесёт сельскому хозяйству дополнительную прибыль благодаря переработке отходов в мясокостную муку и технический жир. Мы видим социальную миссию нашего бизнеса в том, чтобы приносить пользу обществу. Поэтому наша команда вдвойне гордится быть частью этого проекта.