Какое место Калининградская область занимает на архитектурной карте страны, почему некоторые памятники культуры обречены
и где живёт Дом Советов — об этом «Королевские ворота» побеседовали с российским краеведом и главным редактором телеграм-канала «Архитектурные излишества»
Павлом Гнилорыбовым

---

— Первый вопрос нетактичный и радушные хозяева его никогда не задают, но любопытство сильнее этики. Вы стали частым гостем в Калининградской области. С чем это связано?

— Это связано с природным любопытством и желанием узнать получше. До конца 2024 года я был в Калининградской области несколько раз, но за пределы условного острова Канта и раскрученного побережья почти не выезжал, вёл себя как типичный турист. В конце прошлого года Александр Быченко пригласил прочесть лекцию в Доме китобоя. И завертелось. Тут наш, российский кусочек той самой хрестоматийной Европы с фахверками, замками, дюнами, гнёздами аистов. В Калининградской области культурный ландшафт абсолютно другой. Когда после поездок по Ивановской и Владимирской областям немного устаю от наличников, церковных куполов и берёзок, лечу в Храброво. Да, это знакомство несколько напоминает ревность неофита, но в Калининградской области у меня много друзей и товарищей. Не всё гладко, но количество активных граждан, которые в весьма непростых геополитических условиях заботятся о родной области, здесь крайне велико — от владельцев небольших гостиниц до «Хранителей руин». Это подкупает. И вот даже последняя поездка. Медитативный Озёрск с десятками старых зданий, ухоженный Гусев, где глава округа хвастается тем, что сохранил советскую мозаику, классный Неман, который Артюх (Иван Артюх, бизнесмен, восстанавливающий замок Рагнит. — Ред.) старается поднимать, Правдинск со сводами кирхи цвета синего неба, очаровательный Славск с его бабулями, уже в 10 утра толпой стоящих возле бассейна с минеральной водой, прибрежная полоса Янтарного. На востоке местами печально, но многое меняется.

— Что вы помните из тех визитов, когда «вели себя как типичный турист»? Приятные и неприятные моменты?

— В 2017 году побывал в Светлогорске. Поразило море, мозаичные часы на променаде, тишина, тогда ещё дикие склоны в районе современного лифта. В Калининграде побывал в 2018-м: «Стрелка» проводила урбанистический фестиваль, я прочёл лекцию на берегу Верхнего озера. Ходил по Амалиенау и в районе Тельмана, смотрел на старые памятники, был заворожён традицией красить яйца зубрам (уже не традицией, ок), дал интервью Ване Маркову (Иван Марков, калининградский журналист. — Ред.) Это был, конечно, совершенно другой Калининград, но так же причудливо сочетающий в себе довоенное и советское. Про неприятное не могу сказать — у меня правда оптимистичный взгляд на вещи («в одно окно смотрели двое»), и даже откровенную хтонь я нахожу немного эстетичной. Да, было обшарпанно, но все эти гидранты, брусчатка, четыре вида мощения на Красной всё перевешивают.

— Метафора «город-текст» избитая, но когда начинаешь читать конкретные города, то всегда открываешь новые страницы. Какие тексты (города) вы любите читать?

— Абсолютно все — от классических древнерусских девятого века до молодых нефтегазовых городов на севере Тюменской области. Люди начинают осмыслять пространство вокруг себя сразу после получения ключей от квартиры, и конечно, это всё становится стихами и дневниковыми записями. Вот есть дневники нижегородского водителя Николая Казакова. В 1950-1960-е годы он скрупулёзно записывал в тетрадку маршруты автобусов, цены на колбасу и содержание радиопередач. Разве это менее ценно, чем записки иностранцев о Московии 17 века? Да ничуть. Сейчас мы более ленивы и нелюбопытны и почти не фиксируем быт, только выкладываем в запрещенные соцсети напыщенные неестественные фотографии. Так что любой текст нужно немедленно привязывать к местности и вводить в оборот.

— Как научиться читать город и пространство?

— Сначала читаете классические тексты про город — улица Пушкина, дом Колотушкина. Потом краеведческие труды советского времени. Торжественные альбомы брежневской эпохи с однолетниками в парке и вымытым асфальтом. Гуглите всех почётных граждан, мелкие персоналии. Интерпретируете. Гуляете. Сопоставляете. Выкачиваете все старые фотографии города с «Паствью». Разговариваете с бабушками у подъезда и алкашами у подворотни, с таксистами и кондукторами, рыбаками и поч­тальонами. Получаете сто срезов одного и того же места. Обычно помогает.

— Места, которые вы не смогли прочесть, есть?

— Если не прочёл, значит, недостаточно внимательно читал и ещё вернусь. Не все же города открываются с первого раза. Часто читаю поверхностные отчёты сумасшедших блогеров, которым в Калининграде всё не так — недостаточно кантовское, недостаточно лакированное, недостаточно настоящее. Это не город виноват, это ты виноват. Два, пересдача, осенью приходи.

— Если о городах типа Калининграда говорить, то, наверное, в условной двойке читающего и сам текст виноват. Столько межъязыковых и межкультурных наложений! Конечно, не «Улисс» Джойса, но трудности и у отличника могут возникнуть. Какие у вас, кстати, слабые места в Калининградской области?

— Таких мест пока нет. При должном усердии можно найти достаточно большое количество любых текстов — от дневников Первой мировой до современных районных газет.

— Кто, на ваш взгляд, сегодня редактирует «текст» — власть, застройщики, активисты или случай?

— Это настолько пёстрый и разноязыкий мир, что все вместе. Вплоть до автора телеграм-канала на 200 человек. Понятно, что провластный «текст» зачастую самый топорный и неаккуратный — там замазали, там брусчатку убрали, там фасад обезобразили.

— Елизавета Лихачёва так сформулировала главную проблему сохранения культурного наследия — равнодушие общества. Не деньги, не официальный статус. Как только всем становится безразлично — памятник обречён. Согласны?

— Знаете, проходишь через это сам. Смотришь на десятки заброшенных храмов в Тверской, Вологодской, Владимирской областях. Сердце болит, да. Но потом включаешь здравый смысл. Деревню не спасти, люди в 20 веке отсюда ушли, вваливать сотни миллионов рублей в реставрацию руин вдали от человеческого жилья нецелесообразно. Так что надо, наверное, сфотографировать и достойно проводить в последний путь. Мне очень близка позиция «Хранителей руин» — поставить стенды, очистить от сорной травы, привести в порядок кладку. И пусть будет молчаливое свидетельство своей эпохи. Что касается равнодушия к архитектуре вообще, тут всё по пирамиде Маслоу. Будем богаче — будем сильнее заботиться о памятниках. Когда человеку нужно прокормить семью, он меньше всего думает о камнях вокруг. С другой стороны, забота о зданиях приподнимает над серой действительностью. Сложный вопрос.

— Помните, у вас в тексте «Я хотел бы переехать в Калининград», которым в прошлом году активно делились в соцсетях калининградцы, есть фрагмент: «Горевал бы по поводу возможного сноса виллы «Эдит». Прошло четыре месяца, и виллу, несмотря на обещания мэрии поставить вопрос на паузу, снесли. Скажите, как врач, она была обречена?

— Видите, она стала памятником цифровой археологии. Жалко, конечно. Обречённых зданий в принципе нет. За виллой «Эдит» стояли легенды о подземельях. А что стоит за обычным домиком под условным Багратионовском, разобранным на кирпичи? Они оба ценны, просто один нагружен смыслами, а другой нет.

— Примерно год прошёл, как не возвышается Дом Советов, и чуть больше, как руины Королевского замка опять оказались засыпаны землёй. Как вы отнеслись к первому и второму событиям?

— Прошёл через разные этапы восприятия. Теперь стал, наверное, реалистом. Если честно, часть отечественной интеллигенции слишком уж сильно начала радеть за советский модернизм. Но кто сказал, что здания 40-летней давности нужно охранять так же, как замок Бальга или новгородские храмы? Понимаю, что многие калининградцы скучают по спящему скелету, на фоне которого целовались, танцевали на выпускной и пили портвейн. Но, кажется, Дом Советов и так живет — в сувенирах, в барах (сразу двух!), в татуировках, в массиве старых фотографий. Руины хотелось бы видеть, конечно. В виде, достойном экспонирования.

— А на Королевской горе?

— Парк. Пусть там будет «Зарядье» на янтарный лад. Или — крамола жуткая — симпатичный среднеэтажный жилой комплекс. С двумя арт-объектами — один в честь замка, другой в честь долгостроя. Можно даже менять их, лунарные там, солярные. Ин, Янь. Гог, Магог. Два состояния Калининграда.

— Как бы вы определили место Калининграда в архитектурной картине России? Калининград — столица чего?

— Калининград — столица вилл, замков и кирх, столица философии, центр мягкого прохладного побережья, янтаря и песка, ветра, неплохой гастрономии, где строганина из пеламиды уже проникла даже в узбекскую чайхану. Не нужно играть в столичность, зачем? Будьте собой. Вы самодостаточные, взрослые и достойны восприниматься через приз­му себя, а не кого-то ещё. Город, где еноты бегают в 20 секундах от центральной улицы, и территория, где аисты гнездятся через каждый километр, прекрасен.

— Калининград полюбился киношникам, но эта любовь, к сожалению, скоротечна: приехали — сняли — уехали. Недавно вы размещали у себя в «Архитектурных излишествах» отличный пример из Ростова-на-Дону, как кино может стать частью ландшафта. Бывшие кинодекорации — маяк и лестница в небо — стали арт-объектами. Почему до Калининграда эти «архитектурные формы» ещё не добрались?

— Отрадно, что Калининград старается заманивать деятелей киноиндустрии. Но под Ростовом декорации строят потому, что историко-культурного наследия там не так уж много — степь да степь. А в Калининградской области и замки, и маяки настоящие, и этого хватает. Конечно, надо помнить о временах, когда кино памятникам вредило. Вспомните Рагнит и девять секунд взрыва в фильме «Двадцать дней без войны». Понятно, что тогда понимания ценности старых зданий не было.

— Наверняка слышали о том, что к 80-летию Калининградской области решили создать бренд. Можете объяснить, зачем вообще нужны бренды той или иной местности?

— Само брендирование может быть неудачным и не прижиться в народе, но объём мыслительных действий, совершённых в процессе создания бренда, положителен. Люди проводят некую инвентаризацию смыслов, ценностей, персонажей, природных и рукотворных красот.

— Интервью, начавшееся с нетактичного вопроса, пусть закончится наивным. Калининград будущего, каким он будет?

— Видится городом ответственных граждан, которые и брусчатку отстоят, и клумбу у подъезда разобьют. Городом интересной архитектуры, которая не только копирует Гданьск, но и заимствует из «большой России» (посмотрите, как интересно «села» в середине 2010-х новая церковь в Гусеве). Городом маленьких музеев и пекарен. Городом трамваев! Городом большого количества тактильных ощущений. Городом, где думают об эстетике, а не об экономике, хотя она тоже важна.

---

Светлана Шунейко
Фотографии предоставил журнал НН.Собака.ru

Erid: 2Vfnxx4GmHA

Авторская колонка Ольги Акоповой

Давайте поговорим по-взрослому: вы намечтали себе светлое будущее, значит, самое время оглядеться. А где, собственно говоря, я нахожусь? На горизонте припаркованный элитный автомобиль, а в реальности даже водительских прав нет. Такое часто встречается. Как же проложить маршрут в то самое светлое и праздничное завтра?

Чтобы перейти от мечты к делу, начните «со старта» и не то, чтобы задумчиво окиньте его взглядом, а облеките в письменную форму.

Легче, конечно, показать на примере.

Итак,  у вас есть некий образ себя. Так как я разочарована в капиталистической модели мышления, давайте поговорим о высоком, не скатываясь в мечту о новом «Мерседесе». Вот вы мечтаете стать учёным и написать научную работу на тему «революции духа» – красивая мысль, не правда ли?!  Но так случилось, что философия Николая Бердяева пока вам не знакома. С чего стоит начать? 

Определить точку А и назвать то, что отделяет вас от точки Б. Например, отсутствие знаний на выбранную тему. Тогда стоит ответить на вопрос: «Чего мне не достаёт, чтобы оказаться в точке Б?»

Выписывайте всё, что приходит в голову: знания, компетенции, свободное время и одновременно – любые ограничения, которые всплывут в сознании. В момент такого анализа я бы рекомендовала убрать любые раздражающие факторы и весь информационный шум.

Кстати, позвольте мне вернуться ещё раз к теме мечты. Ваша мечта прошла проверку методом SMART? Суть метода в том, чтобы проверить мечту на соответствие пяти критериям, зашифрованным в аббревиатуре SMART:

*   S – specific, конкретная;
*   M – measurable, измеримая;
*   A – achievable, достижимая;
*   R – relevant, релевантная;
*   T – time bound, ограниченная по времени.

Ваша цель – иметь степень кандидата наук, для этого требуется окончить аспирантуру и защитить научную работу, кандидатскую диссертацию. Опачки! Кандидат наук – вполне конкретная, измеримая цель. Критерий на достижимость и релевантность придётся оценить самостоятельно. Статус кандидата наук вам нужен к 2030 году. Вполне себе! Мечту перевели в цель, а теперь время сверки. 

Поезжайте на берег Балтийского моря, открывайте блокнот, ставьте таймер и луну на телефоне и вот вы уже движетесь к своей гармоничной и наполненной смыслом жизни.

Вообще, этап от мечты к плану реализации включает два этапа:

1. 1. Определить точку А и найти различия с точкой Б.
   2. Накидать план движения от точки А к точке Б (желательно два-три варианта). Совет: между этими двумя этапами рекомендую вставлять сон, тренировку, уборку квартиры или любую рутинную, желательно, физическую активность, но не будем забегать вперёд.

Итак, вы сидите на берегу и перёд вами блокнот, ручка и 25-40 минут разговора с самим собой. Этакий критический анализ: смотрите на светлый образ, на себя, на светлый образ и снова на себя. Вроде игры «Найди десять отличий». При этом вы всё конспектируете, что пригодится нам для второго этапа.

Когда будильник сообщит, что лимит критики исчерпан, прежде, чем отправиться гулять, окиньте взглядом список отличий и задайте себе вопрос: КАК Я МОГУ ЭТО СДЕЛАТЬ?

Сразу, как загрузите этот вопрос в голову, переключайтесь на другую деятельность. Если удастся сделать это упражнение перед сном – будет отлично, за ночь подсознание накидает варианты ответов.

Затем вы просыпаетесь и приступаете ко второму этапу. Садитесь в тишине у окна. Лучшее место для творческой генерации идей – место, откуда виден горизонт, так, чтобы можно было смотреть или вдаль, или быть на высоте птичьего полёта. Технически всё то же самое: будильник и режим «не беспокоить». Только теперь мы накидываем идеи о том, как проложить маршрут из точки А в точку Б. Поступить в аспирантуру, для этого записаться на подготовительные курсы; чтобы на них записаться, изучить рынок образования, затем составить табличку с названиями вузов, и тому подобное. Крупными мазками. Главная задача – найти несколько вариантов достижения цели. Разрешите себе любые, даже, на первый взгляд, бредовые идеи.

Затем запишите все маршруты и составьте план действий.

Вот! У вас уже есть план от мечты к реальности! ДЕЙСТВУЙТЕ!

Когда мы увидимся в мае, я расскажу, как не сдаться и сохранить приверженность своей цели.

Фотография предоставлена автором

Телеграм-канал: Каверзный взгляд из Акопа

Реклама. ИП Акопова Ольга Ивановна, ИНН 312823449142

На чём зарабатывают пункты выдачи заказов, почему кто-то хочет от них избавиться, а кто-то на них заработать, как повлияют на их деятельность нововведения маркетплейсов? «Королевские ворота» пообщались с владельцами ПВЗ и узнали о том, как устроен этот бизнес

Количество покупок на маркетплейсах в прошлом году выросло на 63% – такие цифры приводит аналитический центр АО «Тинькофф Банк». Виртуальные торговые площадки аналитики называют локомотивами отечественной онлайн-торговли. При этом Wildberries и Ozon стали катализаторами совершенно новой формы бизнеса, не существовавшей ранее, – пунктов выдачи заказов.

Открыть ПВЗ может любой желающий – сами маркетплейсы напрямую этим не занимаются и предпочитают держать некоторую дистанцию. Для того чтобы начать, необходимо подать заявку на сайте маркетплейса. У каждой из компаний имеется карта, помогающая сориентироваться и подобрать подходящее место для пункта. После оформления и загрузки необходимых документов, а также выполнения поставленных условий (оформление интерьера в фирменные цвета площадки, установки специального электронного замка для курьеров), пункт выдачи появляется на карте маркетплейса. Пользователи площадки, проживающие по соседству, получают уведомление о том, что рядом открылась новая точка.
– За два с лишним года работы человеческий голос с той стороны я не слышал ни разу. Всё автоматизировано, – рассказывает про взаимодействие с Wildberries Артур, попросивший не раскрывать полного имени и адреса пункта выдачи. В управлении у него выдача заказов Wildberries и Ozon.

Артур открыл ПВЗ в 2022 году. До этого, по его словам, он руководил предприятием в Калининграде. Предприниматель признаётся, что его всегда влекло чувство свободы и не хотелось продолжать трудовую деятельность в качестве наёмного работника.

– Офлайн-торговля отмирает, это факт. Я хорошо это вижу, потому что имею в собственности коммерческую недвижимость, сдаю её и сталкиваюсь с арендаторами, которые постоянно съезжают, – рассуждает он. – За интернет-торговлей будущее, поэтому я решил попробовать открыть пункт выдачи заказов. Почему бы нет: вкладывать средства практически не надо, условия очень заманчивые. Но по факту попадаешь в рабство. Пока что я терплю, но свободы так и не получил.

По словам Артура, в том, чтобы иметь всего один пункт выдачи, мало смысла. Для успешной деятельности их должно быть несколько, лучше не менее пяти. В его случае ситуация несколько иная:

– У меня по одному пункту выдачи, потому что я открыл ПВЗ в помещениях, находящихся в собственности. Также у меня не работают наёмные люди: за стойками стоят члены моей семьи. Если помещение в аренде, а в пункте выдачи заказов трудятся наёмные люди, то с одного пункта получится иметь около 30-40 тыс. рублей в месяц. Смысла напрягаться из-за такого дохода нет. С пятью пунктами выручка может достигать 150-200 тыс., и за это уже стоит побороться.

В чём же тогда заключается «рабство», о котором говорит предприниматель? Дело в том, что условия работы для владельцев пунктов меняются по ходу дела и в одностороннем порядке.

– Открывая пункт выдачи, я заключал с Wildberries договор оферты, – рассказывает Артур. – Мы работаем за проценты от стоимости выдаваемых товаров, которые клиенты приобретают через маркетплейс, и за те два с небольшим года, что существует мой ПВЗ, этот процент сократился в два раза.

Вкладывать средства практически не надо, условия очень заманчивые. Но по факту попадаешь в рабство

Артур начинал сотрудничество с Wildberries с 5% от стоимости каждого выдаваемого заказа, сейчас эта цифра составляет 2,75%. То есть если его пункт выдаёт товара на 4 млн рублей, то точка получит 110 000 рублей дохода. Оферта, по его словам, без конца меняется. Бизнесмен смеётся:

– Кажется, что [генеральный директор Wildberries] Татьяна Бакальчук посмотрела на владельцев ПВЗ, зарабатывающих по 150 тысяч, и решила: пускай получают, как обычные работяги, по 50. И начала душить.

В конце 2023 года в Госдуму был внесён ряд поправок к законам «Об основах госрегулирования торговли» и «О защите прав потребителей», которые должны были восполнить пробелы в правовом регулировании цифровых платформ. Законопроект определял, что такое маркетплейс, уточнял порядок применения договорных неустоек в отношении контрагентов и вводил запрет на одностороннее ограничение доступа к личному кабинету продавца или владельца пункта выдачи заказов. В Ozon тогда отреагировали на предложения и предупредили, что принятие поправок уравняет маркетплейсы с торговыми сетями и может привести к тому, что агрегаторы будут нести ответственность за каждый проданный товар, а все партии придётся проверять до продажи. По словам компании, это противоречит самой бизнес-модели маркетплейсов. В итоге поправки так и не были приняты, дальнейшая судьба их туманна.

Ozon, по словам Артура, продолжает выглядеть намного симпатичнее Wildberries. Во всяком случае, комиссия с продажи товаров, выдаваемых через пункты, у Ozon по прежнему составляет 5%, а в технической поддержке работают живые люди, а не роботы. Владелец ПВЗ предполагает, что продолжаться это будет до тех пор, пока маркетплейс не завоюет свою долю рынка:

– Как только это случится, они будут действовать так же, как Wildberries и, быть может, даже хуже.

В начале марта РБК со ссылкой на ФАС сообщал, что доля Wildberries на рынке составляет 47%, а Ozon — 35,5%. Wildberries, по словам Артура, «страшные люди» и постоянно душат владельцев ПВЗ штрафами:

Не хочется – не работай. Это оферта. Тебе предложили, ты согласился. Закрыться никаких проблем. Но получается, что ты несвободный человек и постоянно на нервах

– Приходит брак – штрафуют пункт выдачи. Какие-то якобы подмены – штрафуют пункт выдачи. Рейтинг пункта 4.96 – это штраф, потому что рейтинг должен быть 4.97. Для этой компании четвёрка – это как кол в школе. Причём я уверен, что отрицательные оценки ставят не люди, а сама программа, чтобы получать за это штрафы.

Он приводит и другой пример: в случае, если покупателям не подошёл товар и они возвращают его в пункт выдачи, то ПВЗ затем отправляет его обратно маркетплейсу. В пути он может потеряться, в таком случае штраф всё равно получит ПВЗ.

– Это только кажется, что цвет Wildberries – розовый. По факту там всё чёрное. Зарабатываешь-зарабатываешь, но тебя постоянно минусуют, – возмущается Артур.

– Получается, как ослик за морковкой бежишь. Но не хочется – не работай. Это оферта. Тебе предложили, ты согласился. Закрыться никаких проблем. Но получается, что ты несвободный человек и постоянно на нервах.

Штрафы, по его словам, съедают минимум 10% выручки. Вкупе со снижением комиссии ПВЗ с 5% до 2.75% это ведёт к ощутимым потерям в доходах.

Другому спикеру, владеющему пунктами выдачи, также пожелавшему остаться анонимным, удаётся, по собственному признанию, оспаривать до 80% штрафов. Однако этот процесс может отнимать до пяти часов в день и множество душевных сил:

– Сидишь и часами вырезаешь записи с видеокамер наблюдения, которыми по условиям маркетплейса должен быть напичкан ПВЗ.

Он убежден, что штрафы – серь­ёзный источник дохода для маркетплейсов и развитием этого направления они занимаются засучив рукава:

– Представьте: человек заказал белую футболку, на складе перепутали и отгрузили чёрную. Покупатель возвращает её в ПВЗ, мы отправляем обратно на склад. Действует принцип коллективной ответственности – выписывают штрафы всей цепочке, от нашего пункта и курьера до склада и поставщика. Плюс маркетплейс сохраняет товар за собой. Сплошная прибыль!

Артур соглашается:

– Сама торговля как бизнес, скорее всего, им уже не интересна. Они зарабатывают миллиарды на штрафах.

Несмотря ни на что, Артур считает, что желающих открыть ПВЗ не убавится, ведь для только что открывшихся пунктов процент с выдаваемого товара гораздо выше, чем для старых.

– Это они так заманивают. Если закроюсь я, на моём месте вырастет ещё два ПВЗ, – говорит он.

«Королевским воротам» удалось пообщаться с владелицей ПВЗ, которая как раз продаёт свой пункт выдачи. Дарья, пожелавшая также сохранить анонимность, занимается этим бизнесом более полутора лет. У неё, как и у Артура, помещение пункта в собственности, которую её семья решила использовать под ПВЗ.

– Поначалу мы открыли Wildberries, но затем перешли на Ozon. С первыми очень некомфортно работать, отношение к пунктам у них разительно отличается от того, что демонстрирует Ozon, – рассказывает Дарья. – У Wildberries много потерь, возвратов, постоянные штрафы, сбои программы, некорректная работа службы поддержки, обратная связь практически отсутствует.

По её словам, на прибыли смена вывески сказалась не сильно. У Wildberries меньше процент (2,75% против 5% у Ozon), но выше оборот. На выходе заработок выходит практически одинаковый.

– Пункт мы продаём, потому что сейчас он не приносит прибыли, даже с учётом того, что у нас своё помещение, – говорит она. – Очень много расходов на постоянные обновления интерьера и зарплаты сотрудников.

В данный момент Дарья продаёт ПВЗ как готовый бизнес, но если не получится, просто закроет пункт. Впрочем, собственница сомневается, что другой хозяин сможет наладить работу так, чтобы превратить убыточную точку в прибыльную:
– Здесь нет зоны роста. Доход пункта зависит исключительно от количества товара, который на него закажут. А это обу­славливается проходимостью конкретной точки, количеством других пунктов вокруг. Ну и от контингента, проживающего на местности. У нас помещение находится на улице Горького, кругом пятиэтажки. Если говорить прямо, то на районе довольно много маргиналов, а это совсем не аудитория маркетплейсов.

В марте Ozon объявил о введении сервисного сбора с пунктов выдачи заказов. Начиная с апреля ПВЗ с оборотом более 2,2 млн рублей ждёт дифференцированная ставка сбора, её размер можно рассчитать на калькуляторе в личном кабинете владельца ПВЗ (если оборот меньше 2,2 млн, то сбор составит символический один рубль в месяц). Владельцы ПВЗ по всей стране уже заявляют, что это лишит их порядка 30-40% дохода и помешает развитию бизнеса. В Ozon же уверяют, что мера затронет лишь 10% партнёров, позволит обеспечить высокую рентабельность для новых и развивающихся пунктов выдачи, а все точки по-прежнему останутся прибыльными.

Forbes писал о том, что ассоциация участников рынка электронной коммерции (АУРЭК) провела опрос среди владельцев ПВЗ. На него откликнулись около 600 предпринимателей. 70% оказались собственниками одного-двух пунктов, ещё 25% – владельцами сетей от трёх до десяти ПВЗ, у 5% – больше десяти точек. 52% опрошенных указали, что по предварительным расчётам будут уплачивать сбор в размере от 20 до 70 тысяч рублей с одного пункта, то есть потеряют от 30-40% выручки, отмечает АУРЭК. Остальные 48% пока не будут затронуты сбором, но опасаются, что это временно: все стремятся к росту оборота, и когда он достигнет 2,2 млн рублей, сбор придётся платить.

В ситуацию с повышением сервисного сбора Дарья, по собственному признанию, глубоко не погружалась, потому как мысленно уже практически рассталась с этим бизнесом. Однако всё равно негодует:

– О каком сборе может идти речь? И так доходы не слишком высокие, а требований достаточно много: постоянные обновления интерьера, замена шторок, внешней рекламы – всего этого действительно много. Процент не такой большой, чтобы ещё какие-то сборы вводить!

Высокий сервисный сбор Дарье не грозит, но на деле это слабое утешение.
– У нас оборот около 1,5 млн, но это очень мало. Даже 2 млн – это мало. В среднем оборот должен быть больше 2,2 млн. Это конкретное грабительство, потому что с этой цифры начинается хоть какой-то заработок.

Другие спикеры, с которыми «Королевским воротам» получилось пообщаться на эту тему, отшучивались, что Ozon в надежде занять большую долю рынка переманивает к себе менеджеров из Wildberries.

– У Ozon ещё имеется какая-то адекватная поддержка, живое общение с менеджерами, ответы на вопросы, – говорит Дарья. – Нет этих безумных штрафов. Если где-то потерялся товар, то вполне реально это объяснить. Если потерянный товар находят сами, то выставленный штраф убирают. У них более честное отношение.

Тем временем доля интернет-торговли продолжает стремительно увеличиваться, а количество пунктов выдачи заказов расти – только в Калининграде у Wildberries уже более 130 точек.

– Кажется, что всё не так плохо, ведь тебе почти всё предоставляют – компенсируют стоимость вывесок, курьеры привозят и забирают товары, – рассуждает владелец ПВЗ Артур. – Но потом из тебя же всё выжимают. У меня пока ещё есть плюс, поэтому и держусь.

Алексей Алеев
Фотографии Татьяны Мозжухиной