Архив автора: Кит Стрекачинский

Энергия марафона

Евгений Дячкин пробежал 42 километра в Амстердаме без специальной подготовки

Евгений Дячкин, ПАО «ВТБ»

^* Евгений Дячкин, ^** Марафон, ^*** Марафон фото

Бегом я начал заниматься три года назад и делал это регулярно, летом — пробежки на свежем воздухе, зимой — в спортивном зале. Серьезно спортом никогда не занимался, если не считать тренажерного зала, куда стараюсь ходить регулярно. Почему именно бег? Тут есть философия, которая распространяется на все сферы моей жизни. Когда я формирую команду, то опираюсь на воспитание и внутреннюю энергию человека — это умение радоваться жизни во всех ее проявлениях. Но чтобы это случилось, необходимо не только брать, но и отдавать. И я как человек бескомпромиссный, уверен, что только при полной отдаче происходит необходимый взаимообмен. Бег как раз позволяет высвободить массу энергии и получить новый заряд.
Вначале, конечно, тяжело— многие сдаются, когда начинают бегать. Самое главное — пройти начальный этап. Бег, в принципе, занятие скучное и монотонное. Пока ты бежишь, тебя гложет мысль о том, что тебе непросто, организм сопротивляется. Я, чтобы отвлечься от изнуряющих мыслей, начал слушать уроки английского языка. Мозг автоматически переключается на другое, перестаешь замечать, как пробежал намеченный маршрут. Говорят, что только через три недели занятий процесс становится понятным и превращается в привычку. И это действительно так, но придется потерпеть.

^* Калининградская команда,
^** Без боли нет побед

Бег изменил меня: вечером мне было тяжело проводить совещания — я жаворонок, рано просыпаюсь и энергично начинаю день, вечером менее продуктивен. После утренних пробежек я перестал засыпать на вечерних планерках и в течение дня энергия меня не покидала. Когда бегаешь, меняется парадигма — ты становишься более стрессоустойчивым, и мир вокруг преображается. Организм человека просто сбрасывает весь негатив, когда у него появляются эндорфины, вызванные аэробной нагрузкой. Если бегаешь, то счастья в жизни прибавляется, это увидят окружающие. Нужно прийти к такому состоянию, когда начинаешь получать удовольствие: проснувшись утром, захочется бежать, и неважно, какая погода за окном.
В Калининграде я бегал в Центральном парке, по выходным выезжал на Куршскую косу. К сожалению, много спортсменов не видел, несмотря на то, что спортивный ритейл процветает. Этот парадокс меня поразил. Если сложить всех бегунов, наберется человек сто, еще столько же бегают в залах. Это ничтожно мало по сравнению с количеством жителей Калининградской области.

Ежегодный марафон в Амстердаме стал для меня первым подобным мероприятием. Это событие входит в десятку самых популярных марафонов в мире. Каждый год в нем участвуют 50 тысяч человек, бегут либо 24 километра, либо 42. Есть опция для начинающих, но мечтающих стать частью этого события — за день до марафона можно сделать пробежку по маршруту с гидом, заодно вам покажут все достопримечательности.
Процесс организован очень качественно — стартуешь с полученным регистрационным номером. Время считывается на каждом отрезке дистанции, на финише сразу получаешь результат, видео и фотографии. Но по-настоящему меня поразило большое количество болельщиков. Видно, что для всего города марафон — большой праздник, к которому готовились: наряжались, придумывали плакаты и кричалки, чтобы подбодрить участников.

Первые 15 километров прошли для меня с улыбкой на лице — любимая музыка, улицы старинного города и настроение болельщиков наполняли энергией. На всем маршруте были организованы пункты питания, где каждый марафонец мог подкрепиться энергетиками, бананами, печеньем, специальными гелями, освежиться с помощью губки с водой. После того как меня перестала драйвить музыка и болельщики, я начал сбавлять скорость. После 35-го километра ускоряться было сложно, не мог найти в себе силы. Последние километры были самыми тяжелыми. Я совершил ошибку — остановился у пункта питания и начал закидывать в себя еду, думал, это прибавит мне тонуса — оказалось, совсем наоборот. Уже думал, что не смогу бежать, настолько сильной была боль в ногах. Но понимал, что последние два километра должен преодолеть, даже если на зубах себя протащу. Разогнал себя и пробежал.

Финишировал на Амстердамском стадионе в полной эйфории, несмотря на дикую усталость. Мой результат — 3 часа 58 минут. Считаю, что к марафону нужно обязательно готовиться, чего я не делал. Лучше всего проконсультироваться с инструктором, который проведет занятия до мероприятия, подскажет, как себя вести и поможет чувствовать себя уверенно, избежать ошибок. Если бы я пошел к инструктору, выступил бы лучше.
После такой нагрузки еле добрался до отеля. Все рекомендуют принимать ванну с солью и массаж, я обошелся лишь первым. Еще четыре дня испытывал яркие ощущения в ногах, но самое главное не это, главное, что этот момент останется со мной на всю жизнь.

Екатерина Вострилова
Фотографии из архива Евгения Дячкина

Бегом за стилем

Вкус к жизни особенно ярко проявляется, когда мы выходим из офиса и проводим время с семьей или занимаемся собой. Каких правил стиля придерживаться в этот момент, рассказывает Алина Максимова

Когда возникает желание сделать что-нибудь полезное для себя, то первым в списке стоит тонус и физическое здоровье. Спорт всегда был в почете, а крепкое тело — объектом уважения. Девяностые и нулевые стали культом мускульного тела. Отчасти это связано с периодом перестройки и сложных социальных взаимоотношений, где физическая сила имела решающее слово. Повлияла и эра голливудских боевиков, где не обходилось без перестрелок, погонь, взрывов и мускулистых героев. За последнее десятилетие много поменялось, и объектом желания стала не гипертрофированная мышечная масса, а просто хорошая физическая форма. Война слабому и скудному телу объявлена на глобальном уровне. Занятия в зале теперь не рассматриваются как модное хобби или способ быстро сбросить пару килограммов, теперь это один из способов быть в хорошей физической форме. Если у вас есть сомнения насчет того, стоит ли тратить свое время на изнурительные тренировки и начать придерживаться физической активности, то загляните в инстаграм бизнесмена Джанлуки Вакки, который может похвастаться отличной формой.

Портрет джентльмена с лошадью. Английская школа

Когда заходит разговор о спортивном стиле, сразу воспоминаются джинсы или брюки из джерси, мешковатая кофта, иными словами, одежда, ориентированная на удобство. Одежда для спорта всегда подразумевает спортивную экипировку для определенного спортивного направления — плавания, бега, футбола. Как вы успели догадаться, спортивный стиль пришел именно отсюда.
До середины XIX века спорт был увлечением английской знати и вращался вокруг лошадей, стрельбы и охоты. К примеру, охота на оленей или куропаток требовала специальных сапог для защиты ног, а одежда для верховой езды должна была быть заметной и удобной. Самыми лучшими для этих нужд оказались твидовый пиджак, красное пальто и сапоги для верховой езды.

Первый олимпийский марафон, 1896 год

Быстрое развитие промышленности влекло за собой урбанизацию: сельское население стало отказываться от аграрного прошлого и переезжать в города, создавая резервную армию труда и новые массы потребителей. Но позже выяснилось, что они либо работали, либо выпивали за тяжелую работу. В эпоху сдержанности и умеренности в среднем классе приходилось искать другие, более безопасные активности для бедных классов. Зрелищные и активные виды спорта помогли заполнить этот пробел, появились игры на открытом воздухе, а с ними — физические упражнения и культура здоровья. Одежда для активной деятельности была более комфортной, чем одежда для улицы, и состояла из рубашки и брюк.

Идрис Эльба на уличной тренировке

С развитием спортивных игр одежда для спорта становилась необходимостью. Любители футбола и хоккея все больше нуждались в защите тела от повреждений и в одежде, которая позволяла телу дышать и легко двигаться. Например, в конце XIX века для игры в футбол использовали брюки из тонкой кожи и пуловер из джерси^*. Эта ткань стала основным материалом, из которого делали одежду для спорта, и так продолжалось до 1959 года. Спасибо нужно сказать Джозефу Шиверсу из компании DuPont. Именно он изобрел синтетическое волокно, без которого сегодня не обходится ни одна компания по производству одежды для спорта. Тогда одежда для спорта сильно изменилась, она стала эластичной, удобной и комфортной. Во второй половине XX века в продаже появляются первые купальники из стрейча, костюмы для конькобежного спорта и катания на лыжах. К 1980‑м годам отрасль спортивной одежды уже полностью сформировалась, занимая промежуточное место между модой и спортом.

^*Джерси — трикотажное, обладающее эластичностью полотно из шерстяных, хлопчатобумажных, шелковых или синтетических нитей.

Арнольд Шварценеггер, 1982 год

Для каждого вида спорта в Adidas, Nike, Speedo разрабатываются разные модели с учетом нагрузок и динамики. Конкуренция строится на основе превосходства в материалах и дизайне. К примеру, Speedo в купальных костюмах использует ткань, имитирующую кожу рептилии. В 2002 году Adidas выпускает кроссовки с технологией ClimaCool 1 — это первая дышащая обувь, вентилируемая через отверстия в подошве, задник, мысок и бока. Затем эту технологию стали использовать и в одежде. Nike сделал прорыв в технологических тканях, используя технологию Dry-FIT, которая отводит влагу на поверхности ткани.

Кроссовки Nike Air Max 2017

Если вам предстоит купить новую форму, убедитесь, что она предназначена для выбранного вами вида спорта. Это касается не только одежды, но и обуви. Откажитесь от покупки простой хлопковой футболки: в ней вы будете только сильнее потеть, да и больше двадцати стирок она не проживет. Лучше сделайте выбор в пользу профессиональной формы: она прослужит долго, и в ней вы будете чувствовать себя комфортно.

Фотографии из архива редакции

Портрет в интерьере

Чаще всего мы не замечаем тех, кто элегантно ставит блюдо на стол, а между тем официант — личность красивая и обаятельная. Перед вами четыре примера, это доказывающие:

Анастасия Руденко и шарлотка с мороженым, кафе «Мадам Буше»

Алина Шевчук и семга на гриле с картофельным пюре, гастропаб «Лондон»

Катарина Булатова и салат с семгой и авокадо, кафе «Бо Бо»

Ирина Демина и чизкейк «Соленая карамель», Port-o-coffee на ул. К. Маркса

Екатерина Вострилова
Фотографии Александра Любина

В союзе двух

Художник Ксения Шереметова-Благовестная о новой выставке «Диалог» и необходимости делиться

С Ксенией мы встречаемся в Доме художника: здесь расположена мастерская Шереметовой-Благовестной, а в выставочном зале на первом этаже с конца ноября работает ее выставка «Диалог». В экспозицию вошли около двух десятков работ, в центре которых — обнаженная женская фигура. На картине «Обнаженная I», с которой начинается знакомство с выставкой, она сидит, поджав колени к груди. Правая рука обхватывает ноги, а левая, с поднятым вверх указательным пальцем, застыла в движении. В этой картине, написанной, как и большинство работ серии, черной темперой и масляной пастелью, глубокая чувственность форм граничит с непоколебимой твердостью характера. Двигаясь по залу против часовой стрелки от работы к работе, чувствуешь, как нарастает и раскрывается внутренняя сила героини. На картинах «Движение I» и «Движение II» женщина, попросившая художника остаться неизвестной, меняет позу: волевой профиль, расправленные плечи и строгие, тонкие линии, сменившие широкие и мягкие, которыми написаны «Обнаженная» и «Обнаженная с пледом».

«Движение I», «Движение II»

— В какой-то момент я поняла, что соскучилась, захотела вернуться к натуре. У меня академическое образование, — рассказывает Ксения, окончившая Санкт-Петербургскую академию Штиглица, бывшее Мухинское училище, — и меня учили, что если ты хочешь расти и развиваться, нужно возвращаться к основам. А рисунок — это основа всего.

«Обнаженная I»

С женщиной, которая согласилась позировать, художник познакомилась на занятиях йогой. Ксения рассказывает, что большую часть картин писала с натуры в мастерской, и только над теми, в которых присутствует цвет, — глубокий синий, холодный, почти что серый, коричневый и теплый охристый, — работала по фотографиям.

Посмотрев выставку, поднимаемся на второй этаж, в мастерскую Шереметовой-Благовестной. Минуя темный узкий коридор, вдоль стен которого расставлены холсты, попадаем в небольшое светлое помещение с высокими потолками. Слева и справа от двери — лестницы, которые можно было заметить на заднем фоне некоторых работ на выставке. По одной лестнице можно подняться к стеллажам, где в аккуратных папках хранятся работы, другая ведет на второй ярус. Посередине комнаты, возле большого окна стоит широкий стол, на котором ровной стопкой сложены работы Ксении. Рядом, возле книжного шкафа висит ювелирная бормашина. В прошлом году Шереметова-Благовестная изготовила небольшую коллекцию литых колец:

Иллюстрация для новеллы «Марио и фокусник» Томаса Манна

— После окончания учебы я осталась жить в Петербурге, в родной Калининград вернулась четыре года назад. Богемную жизнь, о которой там принято говорить, не вела: на это требуется много времени, я же воспитывала сына и занималась творческой работой. Однажды делала эскизы для небольшой ювелирной компании, после чего мне стало интересно попробовать себя в этом. Но чтобы заниматься этим профессионально, во‑первых, нужно учиться и покупать серьезное оборудование, а во‑вторых, понимать, где и как ты будешь реализовывать свои работы. В Калининграде, в отличие от Польши, это, увы, никому не нужно.

Работа из цикла «Гомосапиенс»
— Проектом, который состоит из десяти живописных полотен, я показываю форму духа в движении. На каждой работе изображаю человека, который совершает определенное действие: бежит, думает, кричит, танцует, толкает и так далее, используя два цвета — терракотовый и черный, как в керамике Древней Греции. Вместо кисти использую руки, чтобы передать живую энергию, нужное напряжение. (Комментарий художника)

Ксения показывает работы, хранящиеся в мастерской. Среди них не вошедшие в «Диалог» картины, графика из цикла «Еда», который художник символично пишет с того момента, как перешла на вегетарианское сыроедение, и черно-желтые иллюстрации для новеллы «Марио и фокусник» Томаса Манна, над которой писатель работал в Светлогорске.

Работа из цикла «Алфавит»
— Над этим проектом я работала пять лет. Каждой букве алфавита соответствует знак, архитектура которого строится на геометрии. В основе — эллипс, его орнамент вырисовывается в зависимости от фонетических особенностей буквы. Надеюсь, когда удастся организовать выставку этого цикла, зрители не только поймут закономерность, но и станут сами складывать слова. Мне кажется, этот проект предусматривает интерактивную составляющую. (Комментарий художника)

— Я люблю рисовать, люблю графику и люблю книгу, поэтому работать над книжными иллюстрациями мне всегда было интересно, — рассказывает Шереметова-Благовестная, перелистывая страницы небольшого томика. — В 2015 году, в год 140‑летия Томаса Манна, в историко-художественном музее открывалась большая выставка «Жизнь великого писателя в фотографиях». На ней я представляла графику, которая позже стала иллюстрацией для книги издательства «Живем».
Кроме этого, вот уже второй год Ксения преподает в детской художественной школе на улице Маршала Новикова. Признается, что когда пригласили работать, не сразу согласилась.

Литые кольца

— Не хотелось вновь сталкиваться с системой, где взгляды на преподавание и искусство не всегда совпадают с моими, — рассказывает художник. — Но все сложилось, когда я почувствовала необходимость что-то отдать. Наверное, в какой-то момент это происходит с каждым художником: приходит понимание, что для того, чтобы двигаться дальше, нужно делиться собственным творческим опытом, знаниями, которыми, в свою очередь, с тобой делились учителя.
Себя-преподавателя Шереметова-Благовестная называет максималистом.

Литые кольца

— Я консервативно отношусь к классической школе и своей профессии, поэтому если учить, то учить основательно, — продолжает Ксения. — Какие-то вещи, которые мне давали в «Мухе», и я ими восхищалась, сегодняшним детям попросту не интересны. Приходится искать другой подход. На занятиях я стараюсь донести до учеников главное — когда есть то, что хочешь рассказать, навыки осваиваешь быстрее. А принципы, которые лежат в их основе, одинаковы в любом искусстве: и в живописи, и в музыке, и в танце. Думаю, во многом благодаря этому я и пробую себя и в скульптуре, и в книжной иллюстрации — изучая эти вещи с детьми, сам получаешь нужный толчок.

Софья Сараева
Фотографии Боки Су
и из архива героини

Жить, а не существовать

Директор Благотворительного центра «Верю в Чудо» София Лагутинская рассказывает о волонтерских проектах центра, детском хосписе и о том, почему важно бороться с неизлечимыми заболеваниями

— «Верю в Чудо» 10 лет. Как за это время изменился Благотворительный центр?
— «Верю в Чудо» начинался с волонтерской помощи детям, которые проходят лечение в отделениях областной больницы, и эти программы по-прежнему остаются для нас приоритетом. Второе важное направление в лечебно-профилактических учреждениях — профессиональная программа «Больничные дети-сироты». Мы приглашаем на работу медицинских специалистов и педагогов, которые в круглосуточном режиме оказывают адресную и паллиативную помощь. Третье направление — экспертная работа. Мы занимаемся экспертизой социальных инициатив, сами инициируем законопроекты в области детской онкологии, реабилитации и паллиативной помощи. Благотворительный центр поддерживает большое количество программ, оберегающих и помогающих нуждающимся детям. Это помощь не только больничным детям-сиротам и детям, находящимся на лечении в больницах, это и реабилитационный лагерь «Мираклион», и адресная помощь, и поддержка, осуществляемая за счет благотворительных пожертвований. Одно из направлений, которым верювчудовцы занимаются уже несколько лет, — строительство в Калининграде хосписа для детей и молодых взрослых.

— Вы не раз говорили, что волонтеры — основополагающий ресурс «Верю в Чудо», и все эти годы активно развиваете волонтерское движение. Кто эти люди?
— Да, и именно поэтому сегодня «Верю в Чудо» — самая крупная волонтерская организация в Калининградской области. Мы продвигаем идею социального волонтерства. Это совершенно другая история, чем когда ты пришел один раз в детский дом или больницу, подарил ребенку игрушку и вроде бы сделал доброе дело. Для нас волонтерство — форма социального служения, когда один человек испытывает потребность помогать другому, быть нужным. Тот, кто хочет стать частью «Верю в Чудо», должен ответить на главный вопрос — зачем ему это. Ответ «спасти мир» не будет честным. Каждый, кто начинает заниматься благотворительностью, в первую очередь делает это для себя. Поэтому мы не только учим наших волонтеров тому, как работать с детьми в тяжелом состоянии, но и оказываем им психологическую поддержку, потому что ежедневно общаться с детьми, которые могут умереть, очень сложно.
У нас есть «регулярные» волонтеры, которые готовы стабильно выделять от трех до семи часов в неделю, чтобы помогать детям. Эти 392 человека регулярно навещают детей в больницах, участвуют в благотворительных ярмарках и других мероприятиях центра. Кто-то не может приходить по графику, но готов помогать, когда появляется время. Мы всегда рады любой помощи, но именно благодаря первой группе волонтеров можем делать наши программы фундаментальными. Это основной принцип нашей работы — мы не заменяем государство, мы переводим добровольческую деятельность в системное русло. Когда люди один раз приходят в детский дом с игрушками — это нехорошо для всех: благотворитель не видит результат своей работы, а у детей формируется потребительское отношение, они воспринимают этот жест как еще один сигнал, что мир состоит из дарителей благ. Регулярность — основа всей жизни, и работа Благотворительного центра без нее немыслима.

Артем Калинкин с папой Виталием и Софией Лагутинской, лагерь «Дом Фрупполо»

Волонтеры и специалисты «Верю в Чудо» в формате 24 на 7 помогают детям и молодым взрослым с тяжелыми заболеваниями, малышам «без мам» в детских больницах и детям-сиротам из социальных учреждений

— Есть мнение, что благотворительные фонды существуют потому, что государство не может заниматься всем. Новые программы «Верю в Чудо» появляются как следствие существующих проблем?
— Когда десять лет назад мы впервые пришли в детские больницы, то увидели реальные проблемы и стали их решать. Например, отсутствие комфортных условий для детей, годами находящихся в стационаре. Мы понимаем, что дети проводят в больницах много времени, а значит, нужны игровые комнаты, пространство, в котором будут проходить творческие и школьные занятия и так далее. Важно работать над конкретной проблемой, включать в ее решение собственные инициативы, чтобы не было хаоса.
С 2008 года мы приступили к программе «Больничные дети-сироты», наши волонтеры стали в круглосуточном режиме ухаживать за детьми в больницах. В 2011 году мы поняли, что нужно не только следить, чтобы ребенок всегда был накормлен, обут и одет, мы также должны заботиться о его развитии и психическом состоянии. Это был переломный момент, уже с 2012 года мы приняли в штат профессиональных медиков и социальных нянь, которых называем «супермамы». Это доверительный взрослый, он работает с ребенком-отказником или социальной сиротой. Таким образом нам удается существенно влиять на решение главной проблемы детей, которые воспитываются вне дома, — депривации и нарушения привязанностей.

Варвара Блинова в бассейне, лагерь «Дом Фрупполо»

— С какими заболеваниями вы работаете по программам адресной помощи?
— Мы выделили наиболее тяжелые болезни — это онкология, генетика, гематология, орфанные заболевания, дети, находящиеся в паллиативном состоянии^*. Благотворительный центр «Верю в Чудо» занимается не только времяпрепровождением детей в стационарах, но и модернизирует больничную инфраструктуру. Где-то не хватает медикаментов и расходных материалов, где-то требуется медицинское оборудование. Мы обращаемся за помощью к специалистам федеральных центров, изучаем новые технологии, помогаем детям с тяжелыми излечимыми и неизлечимыми заболеваниями получить те лекарства и оборудование, которые не включены в государственную квоту, их невозможно получить бесплатно. Конечно, все это закупается за счет пожертвований неравнодушных калининградцев и жителей России.
Можно сказать, что с детьми с тяжелыми заболеваниями мы работаем по двум траекториям: за жизнь и за смерть. За жизнь — это когда ребенок с онкологией входит в ремиссию. Процесс лечения, который длился не три, не пять недель, а несколько лет, заканчивается, врачи отпускают его домой. Здесь важно понимать, что все эти годы его семья была вырвана из социума и связи внутри нее нарушены. Родители такого ребенка перестали быть супругами: мама не работает, она максимально сконцентрирована на помощи, папа становится единственным добытчиком в семье, братья и сестры мгновенно меняют свой образ жизни.

^* Паллиативное состояние — наличие неизлечимого прогрессирующего заболевания, которое ведет к сокращению жизни

София Лагутинская, прогулка на море с паллиативными детьми, лагерь «Дом Фрупполо»

— Получается, реабилитация требуется не только ребенку, но и всей семье, ей снова нужно научиться жить без борьбы?
— Именно. Даже когда заканчивается лечение, семье по-прежнему требуется помощь. За те несколько лет, сколько длилась борьба за жизнь, такая семья сама разучилась жить. У родителей появляется огромный страх, что рак вернется, поэтому они не готовы отпустить своего ребенка на улицу, запрещают ему ходить босиком по траве, ездить на море, назначать свидания. Если ребенок заболел, когда ему было восемь, а теперь ему 15 лет, он просто не понимает, как ему ходить в школу, в какой класс возвращаться, потому что он отстает от сверстников. Прибавьте сюда другие последствия болезни, такие как изменение внешности — ребенок испытывает жуткую неуверенность в себе, которая продолжает нарастать из-за дисбаланса в семье и непонимания родителей, как жить дальше. Поэтому «Верю в Чудо» продолжает быть рядом. Чтобы огромные усилия врачей и благотворителей, вложенные в выздоровление пациента, не пропали, у нас разработана авторская система реабилитации, в ней участвуют ведущие семейные и клинические психологи из Калининграда и Москвы. Мы организуем смены выездного реабилитационного лагеря «Мираклион» и смены адаптационно-оздоровительного социального лагеря «Погружение», участвуем во «Всемирных играх победителей», проводим «Закрытый клуб верювчудовских подростков», особые мероприятия для родителей. Круглогодичная психосоциальная поддержка длится на протяжении 2,5-3,5 лет, и за это время нам удается достичь хороших результатов.

Акция «Чудо-Елка»

— Что происходит, когда социальная реабилитация заканчивается?
— Как правило, когда семья перестает быть получателем благотворительной и волонтерской помощи, она сама становится дарителем, запускает дальше «бумеранг доброты». Когда человек много получил, он испытывает не только благодарность, но и потребность делиться, поэтому такие семьи становятся волонтерами «Верю в Чудо», продолжают участвовать в наших мероприятиях, ездить в лагеря.

— Насколько я знаю, проект «Фрупполо» появился как терапевтический лагерь для семей с паллиативными детьми и также стал регулярным — в этом году вы провели вторую смену. Это как раз траектория «За смерть»?
— Есть дети, которым, к глубокому сожалению, не может помочь ни российская, ни мировая медицина. Это целый спектр заболеваний: некоторые виды рака с метастазами, спинально-мышечная атрофия, непроходимость дыхательных путей. На протяжении многих лет мы вели таких детей по программам больничного и адресного волонтерства, и когда врачи говорили, что они бессильны, мы не знали, как на это реагировать. Не знали, как говорить с родителями, у которых ребенок умирает в жутких болях, организовывать ли для них благотворительные сборы на экспериментальное лечение, продолжать ли общение после смерти ребенка, ведь с одной стороны мы стали родными, а с другой — постоянно напоминаем об их потере. Тогда мы стали изучать мировой и российский опыт паллиативной помощи, анализировать работу коллег, которые уже активно развивали хосписы, и учиться. Уже более пяти лет мы стараемся, чтобы о паллиативе стало известно, а люди перестали бояться слова «хос-пис» и воспринимать его как дом смерти. Три года назад мы создали собственную выездную Благотворительную хосписно-паллиативную службу, которая, как и лагерь, называется «Дом Фрупполо». Ее сотрудники — профессиональные врачи, — стоматерапевт, педиатр, неонатолог, невролог, реаниматолог, — медсестры, психологи, волонтеры и даже канис-терапевты, которые работают со специально обученными собаками. Мы действуем уже не только как профессиональная психолого-социально-педагогическая команда, но и как профессиональная медицинская. Задача «Дома Фрупполо» — помочь детям, обеспечить им комфортные условия.

Ежегодно верювчудовцы поддерживают свыше 12 250 детей с недетскими проблемами. С момента основания центр помог 55 тысячам детей

— В прошлом году вы анонсировали новый глобальный проект — строительство центра паллиативной помощи для детей «Дом Фрупполо».
— Когда дети с неизлечимыми заболеваниями годами живут, а после в одиночестве умирают в реанимации, это неправильно. Больничные условия не приспособлены для них, поэтому нужны специальные учреждения, где профессиональная команда подбирает ребенку сопровождающую терапевтическую программу и предоставляет условия проживания. Наш центр паллиативной помощи будет уникальным не только для региона, но и для всей страны — мы хотим, чтобы он стал не только хосписом, но и образовательной площадкой для специалистов и родителей.
Строить центр будем поэтапно, первый корпус станет домом выездной хосписно-паллиативной службы. Сегодня у нас работают две бригады, они навещают 52 семьи с тяжелейшими заболеваниями, которым необходима ежедневная опека. Всего в Калининградской области в паллиативной помощи нуждается более 1000 детей, половине нужна специализированная комплексная помощь. Дом хосписной службы и новые бригады смогут охватить их и централизованно оказывать помощь. На втором этапе появится дневной стационар, потом — круглосуточный, в нем также будут предусмотрены палаты и для родителей, затем — большой реабилитационно-адаптационный центр, где семью будут готовить к тому, как жить, когда ребенок болеет, чтобы другие дети понимали, почему родители все внимание уделяют их брату или сестре.

— Вы говорите, что первый корпус центра будет построен в 2018 году. На каком этапе сейчас находится реализация проекта?
— Земельный участок выделен администрацией Калининграда, документы мы получили только этим летом. Тогда выяснилось, что территория плановой застройки участка меньше, чем предполагалось в исходной документации и необходимо для размещения хосписного комплекса. Сейчас мы пытаемся разрешить эту ситуацию. Благодаря поддержке губернатора Антона Алиханова и председателя комитета архитектуры и строительства Артура Крупина вопрос рассматривается. Вторая большая проблема — участок на 70 процентов заболочен. Сейчас мы прилагаем массу усилий, чтобы разобраться с документами, осушить землю и заложить первый камень будущего центра паллиативной помощи уже в 2018 году.

Первый выпускной на «Мираклионе»

— Несколько лет назад вы говорили, что крупный бизнес неохотно помогает, потому что у многих компаний есть собственные благотворительные фонды, преимущественно откликается малый и средний бизнес.
— Мне кажется, мы пока не научились работать с крупным бизнесом. Когда благотворительные организации обращаются к предпринимателям, они должны не просить, а предлагать. Есть социально ориентированные компании, им нужно только показывать, как мы работаем с детьми, рассказывать о конкретных программах, а не умолять сделать абстрактный благотворительный взнос. Например, попечитель «Верю в Чудо» Максим Здрадовский, благодаря которому у нас появилась возможность сделать это интервью, показывает пример разумной благотворительности, развивая идеи корпоративного волонтерства внутри своей компании. Сотрудники ресторанной сети Britannica Project сами собирают средства для реализации верювчудовских благотворительных программ, принимают участие в мероприятиях «Верю в Чудо», в том числе проводят их на своей площадке. Кроме того, они взяли шефство над детьми с онкологией и воспитанниками интерната. Сейчас несколько его выпускников проходят практику в ресторанах, принадлежащих Здрадовскому. Благотворительность может быть разной — кто-то становится наставником, кто-то бесплатно предоставляет услуги, кто-то спонсирует наши проекты.

Лагерь «Мираклион», младшая группа

— Строить «Дом Фрупполо» планируете за счет пожертвований или правительство готово выделить какие-то средства?
— В правительстве нет денег на строительство детского хосписа, построить его можно только на внебюджетные средства. Поэтому команда Благотворительного центра «Верю в Чудо» взялась за этот проект. Стараемся привлекать компании, готовые поддержать нас в этом большом проекте, надеемся получить помощь крупных строительных холдингов. Общая стоимость строительства первых трех этапов — 320 миллионов рублей. Как только дождемся окончательного решения по проектной документации, пройдем экспертизу проекта, запустим презентацию центра. Мы готовы ходить на встречи к руководителям компаний, рассказывать о паллиативе и нашем центре. Мы больше пяти лет работаем в этой области, к нам обращаются за экспертным мнением чиновники и медицинские коллеги, поэтому уверены: нам можно доверить такой большой и важный для всего общества проект.

Получатель: Благотворительный центр «Верю в чудо»
ИНН/КПП: 3904095795/390601001
Расчетный счет: 40703810707160000134
БИК: 044030897
ОГРН: 1093900001777
Банк получателя:
Санкт-Петербургский филиал № 2
ПАО «БинБанк», г. Санкт-Петербург
Корр. счет: 30101810040300000897
Назначение платежа: «Благотворительное пожертвование, без НДС»

Благотворительный центр «Верю в Чудо» благодарит
учредителя Britannica Project Максима Здрадовского за помощь в организации интервью

Благотворительный центр «Верю в Чудо»
Тел.: +7 (4012) 37-66-23,
+7 (909) 779-82-00 — София Лагутинская
deti39@mail.ru
www.deti39.com

Софья Сараева
Фотографии Егора Сачко и предоставлены компанией