Архив автора: Кит Стрекачинский

Приходи и получай

Губернатор Антон Алиханов в интервью «Королевским воротам»¹⁶⁺ о том, что помощь придёт, что вирус надолго, с ним предстоит жить и работать, и о преимуществе коллективистских ценностей

— В интервью изданию «Медуза» 16+ вы сказали: «Наша задача — спасти тех, кто платит налоги». Об этом и предлагаю поговорить. Начнём с того, что в пожелании президента, высказанном вчера (28 апреля. — Ред.) снова прозвучали слова о сохранении зарплат в условиях самоизоляции ещё на две недели. Вот как это выполнить бизнесу, когда нет работы?
— Есть разные виды бизнеса, и пострадали они по-разному. Мы достаточно быстро вернули к работе практически все промышленные предприятия. И для них, наверное, большой проблемы выполнить эту задачу нет, потому что самоизоляция их почти не коснулась. Довольно быстро мы разрешили работать строительному комплексу и много кому ещё. С сегодняшнего дня (29 апреля. — Ред.) работает непродовольственная розница: автозапчасти продаются, сервисы открылись. Для тех, кто не работал, есть несколько вариантов. Например, кредиты от крупнейших банков под 0% годовых. Не сразу все корпоративные документы у банков были готовы, но сейчас они уже активно выдают эти кредиты. Мы выдаём деньги под 0,1% годовых от Центра «Мой бизнес». Эти деньги тоже можно направлять на заработные платы. Отдельно приняли программу для прямого субсидирования микропредприятий. В мае начнутся эти выплаты [для пострадавших отраслей] — за март, условный МРОТ — по 12 с лишним тысяч рублей на каждого сотрудника при условии сохранения 90% персонала. Плюс федеральное правительство по поручению президента разрабатывает уже третий пакет мер поддержки.

— Льготный заём под 0,1% — есть ли и там условия о сохранении рабочих мест? Ведь понятно, что бизнес оптимизирует всё, что можно сейчас оптимизировать, и в первую очередь — фонд оплаты труда.
— Требования сохранять 90% персонала нет, условия лояльные для предпринимателей. Даже можно иметь небольшие задолженности перед бюджетом и всё равно получить эти средства. Уже одобрены заявки на 131 миллион рублей — мы достаточно оперативно реагируем.

— По отсрочке налоговых платежей. Она распространяется на пострадавшие отрасли. Будет ли такая возможность для тех же микропредприятий, для ИП? Или только «пострадавшие» получают отсрочку?
— У меня возникает встречный вопрос: «А вы документ читали?»

     — Читала, но, честно скажу, не документ, а изложение документов в медиа.
     — Вы-то ладно, а предприниматели? Если не прочитал документ, ну, родной, что ж теперь делать-то мне? Как в анекдоте про еврея, который сидит, читает Тору, вокруг потоп, за ним и вертолёт прилетал, и лодка приплывала, а он утонул и спрашивает: «Господи, ну почему ж ты никого не прислал меня спасти?»
     Современные люди живут в Инстаграме. Я веду там аккаунт ровно для того, чтобы просвещать. Но это очень тяжело — отвечать на один и тот же вопрос по нескольку десятков раз. Да, есть список наиболее пострадавших отраслей, он пересматривается, расширяется, туда уже попала и непродовольственная розница, и торгово-развлекательные центры. Очень многим предпринимателям доступна поддержка. Мне задают вопросы: «Что мне делать? Как мне платить аренду, налоги?» Никак не платить. По аренде вам обязаны предоставить отсрочку до 1 октября, налоги — если вы закрыты, тоже не должны сейчас платить, у вас перенос срока уплаты более чем на полгода. Как не платить ЖКХ? Ну, если не из чего платить, то, во всяком случае, пени и штрафы начислять на просрочку не будут. Будете расплачиваться постепенно, по мере возвращения к работе.

     — Тем не менее продолжу про расширение списка. Есть бизнесы, сопряжённые с самыми пострадавшими — туризмом и ресторанами, — но оставшиеся за бортом поддержки.
     — Наиболее пострадавший, в моем понимании, — общепит, хотя он может зарабатывать хоть что-то на доставке, и многие перестроились. Другой вопрос, что общепит зарабатывает на напитках, а когда заказываешь еду домой, обычно не заказываешь питьё. И в этом смысле, конечно, рентабельность упала, плюс общее сокращение доходов — это ясно. Гостиницы тоже пострадали. Вопрос: «Нужно ли брать кредиты и получать деньги на выплату заработных плат?» Нужно и можно! Такая опция открыта. Мы встречались с ассоциацией рестораторов и отельеров, и у наших министерств — культуры и туризма, социальной политики — было несколько встреч, они проводили эту работу по моему поручению. Рассказывали рестораторам о том, как можно персонал заявить — как находящийся под угрозой увольнения и получать на него выплаты! То есть: предусмотрены специальные средства в региональном бюджете, — федеральные средства, которые к нам пришли, — позволяющие либо переобучать персонал, либо выдавать дополнительные субсидии за то, что предприниматель платит часть зарплаты [своим работникам]. Я пришёл к выводу, что однозначно работу министерства социальной политики нужно не то чтобы оптимизировать, а делать более информационно продвинутой, дабы предприниматели больше знали. Потому что, как выяснилось, подавляющее большинство, почти 100% рестораторов и отельеров, не знали даже о существовании таких программ, о том, что можно обойтись без увольнений и получать не кредитные, а прямые выплаты от министерства социальной политики.
     Понимаю, что достаточно большое количество людей работает в неформальном секторе или не оформляется. Это тоже проблема, и кризис высветил её очень сильно. Мы предусмотрели на первое время 15 миллионов рублей для так называемых самозанятых, тех, кто работал, но не регистрировался. По 50 тысяч рублей выдаём с обязательством зарегистрировать ИП. С 1 июля по региональному закону будет возможность зарегистрироваться самозанятым и платить 6% [подоходного налога], получая те же возможности, что есть сейчас у малого и среднего бизнеса, пользоваться всеми мерами поддержки.
     Очевидно, что этот кризис носит характер шока. Сжатие спроса огромное, и в этом смысле налоговые льготы — конечно, замечательно, но одними налоговыми льготами не обойтись, и они даже не играют первостепенной роли. Первостепенная роль — у обстоятельств, позволяющих как можно скорее вернуться к работе. Прямые субсидии и дотации помогут пережить эту ситуацию и продолжить деятельность, избежать опасности депрофессионализации.
     Вирус с нами надолго. Из месяца в месяц слышу — период восстановления займёт год. То есть, в январе был год до вакцины, в феврале был год, в марте — год, а в апреле — уже год-полтора. Может, секундомер кто-то забыл запустить? Понятно, что все устали. Но здесь всегда будет два лагеря: тех, кто в эпидемию не верит, и тех, кто говорит, что надо продолжать самоизоляцию и даже сделать её жёстче. Наша основная задача в том, чтобы медицинская система была готова, чтобы она справилась с поступающими больными, а задача самоизоляции — сгладить пики. Думаю, мы во многом добились своего.

Очевидно, что этот кризис носит характер шока. Сжатие спроса огромное, и в этом смысле налоговые льготы – конечно, замечательно, но одними налоговыми льготами не обойтись, и они даже не играют первостепенной роли. Первостепенная роль — у обстоятельств, позволяющих как можно скорее вернуться к работе

— Про торговлю давайте поговорим. Кто-то даже не надеется: «Да и ладно, мы никогда ничего не получали и ничего не получим». Понятно, что надо поддерживать спрос. Но удар по предложению тоже сильнейший — торговля может на что-то рассчитывать?
— С учётом прогнозируемого падения собственных доходов, нам бы справиться с перечисленными мерами поддержки. Те же самые отсрочки, объявленное президентом снижение в два раза страховых взносов, аренда, которая должна быть отложена по федеральному закону. Есть много примеров нормальных арендодателей, понимающих ситуацию. Многие арендодатели пережили ряд кризисов вместе со своими арендаторами — и 2008–2009 годов, и 2014 года, у них долгая история отношений, все понимают, что, выгнав арендатора, в нынешних условиях не всегда найдёшь нового.

— Есть ли данные по налоговым поступлениям
в бюджет за первый квартал? И ваш прогноз на второй квартал.
— Результаты более или менее хорошие. Январь и февраль шли с опережением плановой динамики, март — динамика практически обнулилась по отношению к прошлому году, в апреле мы уже чуть меньше зарабатываем, чем в апреле прошлого года. Апрель прошлого года был лучшим апрелем за всю историю в плане собираемости налогов.

— А дальше?
— Прогноз — порядка 7 миллиардов потерь, это существенно. Но честно вам скажу, я не сильно унываю. Понятно, что всё было хорошо в последнее время, но, к сожалению, не накопилось запасов. Налоговую нагрузку мы снизили, и в абсолютных, и в относительных цифрах. Но сейчас придётся занимать. И я уже просил президента удвоить для нас объём казначейских кредитов, надеемся, нас поддержат. Другой вариант — обращаться в банки.

— Будете ли вы выступать в Госсовете как глава рабочей группы по малому и среднему предпринимательству за продление ЕНВД, за увеличение максимальной суммы выручки, за то, чтобы отложить продажу товаров с маркировкой?
— Готов по этим трём вещам высказаться. У нас действительно планируется в мае президиум Госсовета по МСП. В Госдуме находится законопроект, практически полностью переводящий все виды деятельности, на которые распространялся ЕНВД, на патентную систему. Регион сможет самостоятельно принимать решения относительно объёма налоговой нагрузки, её повышения или неповышения на тех, кто работал на ЕНВД. ЕНВД однозначно надо отменять, патентная система вполне может заместить ЕНВД. Что касается увеличения объёма доходов по упрощёнке, мы это поддерживаем. Были достаточно радикальные предложения поднять объём доходов до 800 миллионов, но я думаю, здесь не нужно исходить из принципа: проси больше, получишь, что хотел. Мы будем просить об удвоении.

— Это какая цифра, 300 миллионов?
— 300 миллионов, да.

— И по маркировке.
— По маркировке позиция простая, мы будем просить государство, — и члены рабочей группы это предложение поддержали — в течение этого года решения по маркировке приостановить, а в перспективе — рассмотреть возможность компенсации какого-то процента разовых затрат бизнеса на приобретение оборудования для обслуживания системы маркировки. Условно говоря, если оборудование обошлось в миллион рублей, в течение двух лет можно получить прямую субсидию до 500 тысяч — половину. Почему надо это сделать? Я еще работал в Министерстве промышленности и торговли РФ, когда разрабатывалась система маркировки для меховых изделий. Эта система позволила в десятки раз увеличить легальность производства, соответственно, в десятки раз увеличился объём налогов и сборов. И сейчас этот опыт используется для пропаганды системы на других рынках: лекарственных препаратов, обуви и так далее. Почему мы хотим, чтобы государство возвращало часть затрат? Это повысит качество предложений по включению тех или иных рынков в систему маркировки. О чем я говорю. Если государство качественно проанализировало и пришло к выводу, что да, в этом секторе есть большая теневая часть, много контрафакта, то введение системы маркировки даст серьёзное обеление рынка и серьёзный приток налогов. Часть денег с роста доходов можно отдать бизнесу, который вложился в это обеление. А если нет большого теневого сектора, то и решение о маркировке приниматься не будет. Опять же, легальный сектор тоже выигрывает — перестаёт конкурировать с огромным теневым сектором, что даёт возможность для дополнительного заработка. Думаю, система с обратным «кэшбеком» была бы справедливой.

Наша задача — максимальное использование ресурсов, выделяемых федеральным центром. Если есть возможность предприятиям участвовать в получении субсидии
на зарплату в размере 12 тысяч рублей на каждого сотрудника, мы должны так сделать, потому что это деньги, которые будут в регионе, будут в руках у людей

— Большое желание рынка — увеличить авансовые платежи по госконтрактам.
— Да, некоторые говорят, а давайте авансировать 50%, а давайте авансировать 80%. Мне кажется, что авансирование, допустимое сейчас, вполне приемлемо и надо искать какой-то баланс. Никто не говорит о сокращении капитальных расходов в рамках нацпроектов, финансирование сохраняется — и это тоже дополнительное стимулирование спроса. (Уже после подготовки интервью вышло Постановление Правительства РФ от 30 апреля 2020 года № 630 об увеличении аванса до 50% от цены контракта при выполнении работ и оказании услуг для госнужд. — Ред.).

— Вернемся к льготному кредитованию и личному поручительству. Не кажется ли вам жёстким это требование, ведь предприниматели сохраняют бизнес прежде всего? Будто бы сразу возникает подозрение, мол, ты, бенефициар, будешь в каких-то собственных интересах использовать меры поддержки.
— Если не будет личного поручительства, то может произойти так, что деньги, которые мы даём на зарплаты работникам, пойдут на зарплату гендиректора в полном объёме. Согласитесь, это не исключено, и это наша принципиальная позиция. Банки решают проблему через зарплатные проекты, они могут такие вещи сами администрировать. Я — не могу. Это не мои деньги, это ваши деньги — ну, мои тоже, в той части, в какой я плачу налоги со своей зарплаты.

— Окей. Вы приняли программу по субсидированию ИП, хотя везде говорится, что именно ипэшники остались без господдержки.
— Механизм заявочный — по принципу шлагбаума: приходи и получай. Есть, правда, одно условие, но оно не страшное, на мой взгляд. В течение двух месяцев индивидуальный предприниматель должен заключить
с любым из банков соглашение по зарплатному проекту.

— Президент вчера сказал — цитирую по РИА Новости¹⁶⁺ — «проконтролировать получение выплат каждому предприятию, каждой семье, это уже персональная ответственность». Что это значит?
— Наша задача — максимальное использование ресурсов, выделяемых федеральным центром. Если есть возможность предприятиям участвовать в получении субсидии на зарплату в размере 12 тысяч рублей на каждого сотрудника, мы должны так сделать, потому что это деньги, которые будут в регионе, будут в руках у людей, и они будут их тратить. Придётся заняться разъяснительной работой. У меня в шапке профиля в Инстаграм есть ссылка на сайт, который делал Кирилл Лило (директор Центра «Мой бизнес». — Ред.) вместе с Анжеликой Майстер (министр социальной политики Калининградской области. — Ред.), там все меры поддержки: федеральные, региональные, краткие разъяснения, телефоны горячих линий, всё на свете.

— В целом, как вы считаете, стратегия защиты предпринимателей, их работников — достаточная, адекватная?
— Оценивать её адекватность будем постфактум. В этом году — по уровню безработицы.

— Кстати, бизнес говорит, что во время прежних кризисов вообще ни о какой поддержке и помощи речь не шла.
— Но и с тотальной заморозкой и обнулением спроса фактически по всем направлениям никто никогда не сталкивался. Когда экономика — обмен денег на товары, денег на деньги через кредиты и так далее — останавливается, то один вырванный из года месяц без денежного оборота может стать катастрофой. Много споров и критики в адрес ЦБ, Германа Оскаровича Грефа вызвали высказывания против вертолётных денег. Но это на самом деле большая разница — вертолётные деньги и деньги целевые, выданные тем, кому они нужны. Не секрет, что в такие периоды встают в очередь и те, кому они особо не нужны, или, например, пострадавшие, но не от кризиса, а от каких-то других вещей.

— Российский министр экономразвития Решетников сказал, что V-образного отскока экономики не будет. Одновременно есть экономисты, которые говорят, что проявится отложенный спрос, и как только мы выйдем на свободу, всё забурлит и заколосится. Вы какую теорию поддерживаете?
— Больше согласен с министром. Просто потому, что ограничения в один момент сняты точно не будут, нам с вами придётся соблюдать требования безопасности, дистанцию и всё прочее. Это перелицует рынок очень серьёзно, я тут не большой оптимист. Думаю, восстановление произойдёт постепенно и плавно. Еще раз повторю: очень важно не потерять структуру экономики. Смотрел статистику, у нас налоги от торговой деятельности впервые в 2019 году перекрыли налоги от производственной деятельности и переработки. Поэтому я понимаю, что торговля — очень важный фактор, структура занятости сильно завязана на услуги и на торговлю.

— Мы часто ссылаемся на своё уникальное географическое положение. Мне кажется, с одной стороны, оно нам помогло в ситуации с эпидемией. Вы закрыли область, как банку, и локализовали здесь все процессы, включая распространение вируса. На ваш взгляд, какие у нас есть преимущества и какие риски в связи с «уникальностью»?
— Плюсов немного.

— Почему?
— Объясню. Упал курс рубля. Регион в плане производства — это импортозависимая сборочная площадка, значит, упали доходы сборщиков и переработчиков, упала их покупательская способность. Экспортоориентированные предприятия, наверное, приобрели, но сейчас, например, наложен запрет на экспорт зерна и сельхозпродукции зерновиков. Это плохо, у нас профицит производства зерна в регионе, придётся искать потребителей на основной территории Российской Федерации. Насколько там будет равновесная цена, пока понять сложно. В этом смысле, конечно, хотелось бы, чтобы для нас были какие-то паллиативные решения, мы всё-таки несколько в другом находимся и статусе, и географии. Что ещё? Транзит не остановился, хотя сократился. Мы завязаны на внешнюю торговлю, страдаем иногда больше, чем остальные. При этом падение курса сыграет нам на руку, если откроются с 1 июня все отели, и, вероятно, это будет лучший сезон для калининградского отельного бизнеса, потому что у российского населения сократились валютные доходы, выгодным станет отдых внутри страны. Мы — регион малого бизнеса, больше всего пострадавшего в плане внешнеторгового оборота, мы монообласть с двумя крупнейшими налогоплательщиками: один — крупнейший импортёр, другой — крупнейший экспортёр. Оба постоянно находятся на острие различных корпоративных атак, что не добавляет спокойствия.

— Говоря о крупнейших налогоплательщиках, вы имеете в виду Содружество «Соя» и «Автотор»?
— Да, 80% экспорта — это «Соя», 75% импорта — это «Автотор».

— У нас, слава Богу, всё-таки нет резкого эпидемиологического скачка. За счёт чего?
— Молодцы, конечно, врачи, и Министерство здравоохранения, и Роспотребнадзор. За счёт скорости выявления, качественных эпидрасследований и быстрого начала лечения у нас всё более-менее хорошо. В Храброво мы серьёзно ограничили приезд иногородних [через помещение в обсерватор на 14 дней]. Никто не говорит, что вируса вдруг не станет, — такого не случится. Надо привыкать жить с этим.

— Всегда жить?
— До вакцины, как минимум, а потом начать вакцинироваться.

— Для того чтобы снимать ограничения, имеет значение статистика заболеваемости, или смертельные случаи, или тяжёлая клиническая картина?
— Темп прироста заболевших, очаговость, способность её локализовать. Как только людей будет выписываться больше, чем поступать, появится сигнал к тому, что начался спад. Плюс в ближайшее время нам направят тесты на антитела. Они позволят понять, насколько у нас выработался иммунитет. К примеру, в Москве у 20% врачей присутствуют антитела.

— У губернатора Калининградской области есть план выхода из кризиса?
— Этапы открытия отраслей мы для себя определили. Это план, который периодически пересматривается в соответствии с рекомендациями нашего главного санитарного врача. Не хочу его озвучивать заранее, чтобы не давать излишних надежд.

— Как, вы думаете, изменится сама наша жизнь? То, что мы делаем с вами интервью по скайпу, общение через экраны, социальное дистанцирование, работа в онлайне, опустевшие офисы. Как вы представляете себе будущее?
— Мне кажется, что если мы в таком домашнем режиме не будем сидеть несколько лет, то на социальном поведении он вряд ли скажется. Наша тяга к человеку, друг к другу всё равно вернет всё на старые рельсы.

— Ой, спасибо, что вы так сказали, что мир всё-таки будет прежним. Потому что, когда слышишь фразу: «Мир никогда не будет прежним!», то и сам становишься, не знаю, каким-то пеньком, которому жизнь перестала быть интересной.
— Мы, конечно, адаптивные, но базисное желание общения не подведёт.

— Хотела спросить про градостроительную политику. Перестанем ли мы так скученно жить, как на той же Сельме? Сможем ли растащить многоэтажки и целые микрорайоны с огромным количеством людей, собранных в одном месте, не имеющих пространства для прогулок? А прогулки по нынешним временам должны пропроходить на безопасном расстоянии.
— Для того чтобы решить эту проблему, нужно сделать богатым наше население. Как только оно станет богатым, появится запрос на другое жильё. Но это глобальный ответ. А если говорить про Сельму, то удалось спасти от застройки зелёную зону по Челнокова и дальше — вдоль Окружной. Кусок этот в своё время забрали в аренду, а потом перевели под строительство. Вернули его в зелёную зону, сделаем парк. Мы тут все урбанистами стали за последнее время, но заниматься этими вопросами, думаю, должны городские власти. Деревья свои сажаем — новые аллеи на нормативном расстоянии от кювета, последний пример — пятьдесят клёнов вдоль трассы на Полесск.

— Вообще, как вы думаете, какие уроки мы извлечём, извлечём ли?
— Из коронавируса?

     — Да, видно же, что часть народа жёстко изолировалась месяц назад, а выйдешь на улицу, и становится очевидно, что очень много людей забили на всякий вирус.
     — Какие-то выводы делать сложно. У народа было такое количество ограничений личных свобод в советский период, что любое наступление на свободу, которой упивались, начиная с девяностых годов, свободу перемещения в том числе, очень болезненно воспринимается. Может быть, и поэтому ещё наши люди так к этому относятся.
     Мне не кажется, что глобальные уроки кто-то вынесет. Самое главное для бизнеса будет это: «Создавай резервы!» Библейскую притчу про семь тучных лет и семь худых никто не отменял. Надо создавать подушки безопасности, помогать друг другу в сложной ситуации. Потому что коллективистское общество преодолевает такого рода проблемы гораздо проще, чем общество индивидуалистов. Не надо забывать про коллективистские ценности и возвращаться к ним в тот момент, когда они наиболее перспективны.

Любовь Антонова
Фотографии Виктора Гусейнова

Зировейстер

Учредитель магазина товаров без упаковки Zero Waste Татьяна Анисимова об экобизнесе и жизни без мусора

В моей жизни было два ключевых момента, которые привели к осознанному потреблению. Первым толчком стал переезд из-за крайне тяжелой экологической обстановки в родной Кемеровской области — шахты, уголь, мало чистого воздуха. В Калининграде я получила более качественную окружающую среду и задумалась о том, что это должно быть нормой. Второе открытие случилось в Южной Корее. Мы поехали туда как дауншифтеры, путешествовали по стране и на месте находили подработку. Чаще всего она была связана с сельским хозяйством — работали на земле и в море, перебираясь с острова на остров. Во время этой поездки у меня исчезло так называемое «слепое пятно» в отношении мусора, я стала везде видеть мусор, произведённый людьми. Например, когда сажала чеснок и вытаскивала из почвы кучу пластиковой упаковки —находясь в деревне, а не в мегаполисе. По возвращении в Калининград проблема [избытка отходов] стала ещё очевиднее, и я стала переводить свой быт на экологичный.

Первым экошагом стало использование тканевых мешочков вместо полиэтиленовых пакетов, вторым — покупка бамбуковой зубной щётки и так далее. Самое сложное — всё это найти. На поиск информации об экологичных предметах быта, местах, где можно купить еду в свою тару, уходило очень много времени — я не могла убедить собственную семью, что трачу его не зря. Тогда же нащупала точку боли: в Калининграде нет такого места, где были бы собраны экологичные товары и можно получить исчерпывающую консультацию.

Решившись на осознанное потребление, нужно понимать, что придётся столкнуться с теми или иными ограничениями. В моём случае камнем преткновения стала перловка. Наш кот безумно любит перловую кашу, но до открытия Zero Waste в Калининграде нельзя было купить эту крупу без упаковки. Разве что заказывать огромный 50-килограммовый мешок, который негде хранить в небольшой квартире.

Впервые магазин с экологичными товарами без одноразовой упаковки я встретила в Англии, спустя некоторое время подобные проекты стали появляться в России. Часть из них открылась одновременно в разных городах — но это не франчайзинговый проект, как многие могли подумать, просто пришло время. Я долго наблюдала со стороны и ждала, когда магазин zero waste появится в Калининграде, но никто не торопился. Тогда я решила попробовать сама.

Пока мне комфортнее называть свою деятельность самозанятостью, хотя развиваю Zero Waste как полноценный бизнес-проект. В перспективе планирую увеличить количество магазинов и руководить командой.

Не представляю, как люди идут в бизнес, не имея за плечами опыта в маркетинге. Первое образование у меня филологическое. Там система воспитания строится на том, что всё мирское, связанное с финансами, не есть хорошо — в первую очередь нужно питаться духовной пищей. Я очень долгое время мыслила так, считала, что зарабатывать нужно столько, сколько получается, и не стремиться к большему. Учёба в магистратуре и работа маркетологом изменили это и научили системному мышлению. Создавая Zero Waste, я следовала плану, не допуская стихийных поступков. Например, чётко понимала, что невозможно охватить всё и сразу: неправильно закупать в огромном количестве все-все-все товары, которые нравятся, разумнее постепенно расширять ассортимент по запросу покупателей. Думаю, благодаря системному подходу у меня получается строить бизнес более фундаментально.

Когда я приняла решение открыть магазин, попыталась наладить контакты с руководителями zero waste-проектов в других городах. Я выросла в семье интеллигенции и рабочих, в моём окружении нет никого из бизнес-среды. Хотелось познакомиться с предпринимателями, найти близких по духу людей, вдохновение. Откликнулась Татьяна Семёнова, владелица Zero Waste в Томске. Её советы и поддержка очень помогли.

У нас немного издержек. С поставщиками работаю по системе размещения в магазине. Благодаря этому мне не требуется большой бюджет на закупки, а у производителей есть площадка для продажи своих товаров. Мне такое партнёрское взаимодействие кажется эффективным.
У многих калининградских фермеров нет рынка сбыта, кроме, может быть, инстаграма — мы даём им площадку, помогаем получить сертификацию, побуждаем производить больше.

Zero waste
Концепция «ноль отходов» призывает снизить объём производимого мусора за счёт использования многоразовых предметов. Основные принципы — отказ от лишних товаров, уменьшение потребления и повторное использование, переработка, компостирование. Forbes¹⁶⁺ включил zero waste в подборку потребительских, индустриальных и идеологических трендов, которые меняют мир прямо сейчас. По подсчётам издания, в прошлом году в инстаграме появилось более 4,5 миллиона фотографий с соответствующим хэштегом, 73 процента миллениалов уже готовы платить больше за более устойчивые продукты.

Место будущего магазина удалось выбрать с третьего раза. В первом случае собственник помещения повысил аренду, потому что сделал ремонт, пока я оформляла ИП, во втором мне пришлось перенести дату подписания договора — в назначенный день помещение уже сдали. Я много раз встречала объявление о сдаче пространства на Ленинском, 18, где сегодня работает Zero Waste, но не рассматривала его — амбиции были выше. Но не зря говорят: нет худа без добра. Это помещение оказалось дешевле, чем первые два, сэкономленные деньги я смогла вложить в товар. Место оказалось неплохим — между «Плазой» и «Европой», здесь постоянный людской поток. То, что покупатели не заглядывают на нашу улочку (проход на улицу Больничную. — Ред.), поправимо дополнительной рекламой.

Zero waste не означает полный отказ от пластика, главный принцип — максимально использовать уже имеющиеся ресурсы. Многие начинают путь зировейстера с того, что избавляются от всего, что не эко, но гораздо правильнее использовать вещи повторно. Что касается сотрудничества с поставщиками, всё зависит от вида продуктов. Одни продукты мы закупаем в тканевые мешки, которые я шью сама, другие, например, фрипсы — в полиэтиленовые пакеты, которые остаются после других поставок.

Чтобы быть в плюсе, ежедневная выручка магазина должна быть не меньше 5 000 рублей. Большинство покупателей — уже сформировавшиеся зировейстеры и люди, заинтересованные в том, чтобы сделать свой быт экологичным. До открытия магазина я вошла в местную тусовку тех, кто заботится об экологии, наладила личные контакты — это люди, на чьи желания нужно ориентироваться в первую очередь. Очень радует, что за три месяца работы появились постоянные покупатели, прежде не знакомые с zero waste. Считаю это маленькой победой.

Лучше всего покупают различные аксессуары — кружки для кофе, тканевые сумки. Мне кажется, людям приятнее сначала показать, что они близки к zero waste, с помощью каких-то атрибутов, а уже потом вести соответствующий образ жизни. Не могу сказать, что это открытие было приятным, считаю, правильнее изменить быт, а уже потом покупать многоразовую бутылку для воды. Также популярностью пользуется косметика на разлив, её мало где продают в городе. Что касается продуктов питания, у большинства людей сильно убеждение, что раз еда не упакована, это негигиенично. У меня у самой были опасения, но они исчезли, когда изучила вопрос. Во-первых, согласно СанПиНу, то, как мы представляем товар в магазине, правомерно, во-вторых, Советский Союз предполагал такую же систему. Наши родители покупали продукты в свою тару, и никто из-за этого чаще не болел. Проблемы со стерильностью нет, идея, что чем больше упаковки, тем безопаснее и удобнее — эффект исключительно маркетинга.

Когда искала финансирование, выбрала самый худший из вариантов — кредитные средства. Можно было попробовать найти инвестора, но я не решилась. Инвестору требуется понимание, когда проект начнёт приносить прибыль, — у меня есть бизнес-стратегия, я ей следую, мы выходим на окупаемость, но отвечать перед другими я пока не готова. К примеру, невозможно было предвидеть происходящее из-за коронавируса — как в таких условиях доказывать что-то инвестору, не представляю.

Бизнес и ноль отходов
Тренд на устойчивое развитие поддерживают многие зарубежные ритейлеры. «Пионером» считается британская сеть Waitrose, где продаются неупакованные товары. Концепцию «ноль отходов» поддерживает французская сеть Day by Day — покупателям предлагают приходить с собственной тарой, можно купить одно яйцо или одну чайную ложку чая для заварки. В Европе первые zero waste-магазины открылись в середине двухтысячных, в России — в 2017 году, в Петрозаводске. Сейчас похожие проекты работают и в других городах, среди них Москва, Санкт-Петербург, Тюмень, Бийск, Самара, Калининград.
По данным Forbes¹⁶⁺, 90 процентов сырья становятся отходами ещё до того, как вещь покинула фабрику, а 80 процентов съедобных продуктов попадают на свалки в первые же полгода своего существования. По прогнозам издания, скоро мы увидим больше решений замкнутого цикла без потери ресурсов в разных индустриях — не только на уровне упаковки, но и всей цепи производства. К примеру, производители будут закладывать повторное использование ресурса в дизайн продукта — это позволит поддержать уже купленный товар вместо того, чтобы производить новый.

Команда Zero Waste — я, сестра с мужем и мой молодой человек. Они поддерживали меня с самого начала, вместе со мной делали ремонт в магазине, периодически помогают с закупками и другими делами. К ремонту я подошла ответственно: мне не хотелось, чтобы возникало ощущение склада. Наша задача — показать покупателям, что zero waste — целая культура, причём эстетическая.

Конкуренция в нашем деле сильно переоценена. Если в Калининграде откроется ещё несколько магазинов zero waste, мы поделим аудиторию, а не будем за неё бороться. Спрос превышает предложение, нашего масштаба не хватает, чтобы его удовлетворить.

Институты поддержки очень важны, но пока помощь предоставляется избирательно, в основном её получают производители, а не ритейл. Обращалась в Центр занятости: сначала говорили, что пришла рано, мол, денег ещё нет, потом — поздно, денег уже нет. Слежу за новостями «Центра поддержки предпринимательства Калининградской области», надеюсь получить от них поддержку на рекламу.

У меня по-прежнему есть внутренняя потребность заниматься экологическим просвещением. Периодически читаю лекции по экологии, проводим на территории Zero Waste акцию «Экодвор» 6+ по раздельному сбору отходов — она традиционно привлекает большое внимание. В будущем хотелось бы создать в Калининграде что-то вроде ассоциации экологичных и этичных предпринимателей. Городу зачастую не хватает объединённости в работе над движением в защиту экологии, а предпринимателям — компетенции. Калининград — второй город в России по количеству вегетарианцев, при этом у нас всего два вегетарианских кафе — получается, что при наличии спроса предложение не может развиваться. Сильное комьюнити может это исправить. Мы со своей стороны готовы делиться опытом и помогать другим экокомпаниям.

Софья Сараева
Фотографии Светланы Андрюхиной

Рисковать и верить

«Редакция Елены Шубиной» в издательстве АСТ выпускает книги самых популярных современных авторов. Любовь Антонова поговорила с Еленой Шубиной во время Второго Балтийского культурного форума¹⁶⁺ о том, делает ли писателя редактор и почему надо доверять читателю

— Когда-то в Калининграде было приличное издательство, выпускавшее всё, — от газет до альбомов по искусству. Сейчас на его месте магазин и рестораны. Как выживает издательство, и какое издательство выживает?
— В моём случае — издательство под названием «Редакция Елены Шубиной»: это часть (импринт) большого издательского холдинга АСТ. У меня есть собственные издательские планы, но есть и экономика, которую я согласовываю с интересами холдинга. Вопрос выживания — скорее вопрос стратегии: да, я достаточно свободна в выборе книг, которые буду издавать, но появлению книги на полках книжных магазинов предшествует серьёзная работа: определение тиража, работа со СМИ, всё, что называется словом «продвижение». Авторы бестселлеров начинали с небольших тиражей — значит, надо уметь рисковать и верить. Сейчас лидеры продаж Алексей Иванов, Людмила Улицкая, Захар Прилепин, Гузель Яхина, Евгений Водолазкин…

— Вы издаёте новых русских писателей.
— Не только. Ещё и мемуары, и биографии. В основном — русские. Иностранные — в виде исключения. Издание зарубежной литературы — отдельное направление. Но переводные книги, тем не менее, у нас есть, с так называемым «русским следом». Воспоминания дочери Татьяны Яковлевой (возлюбленной Владимира Маяковского) Франсин дю Плесси Грей — книга называется «Они» ¹⁶⁺. Роман Курцио Малапарте «Бал в Кремле» ¹⁶⁺ — о посещении итальянским писателем Москвы в конце двадцатых годов.

— Что случилось с институтом редакторов?
— А что с ним случилось?

— Иногда кажется, что он умер.
— Никто не умер. Если бы у меня не было очень хороших редакторов, мы бы не выпускали 70 новинок в год. Вся «Редакция Елены Шубиной» — это четыре редактора, я и бренд-менеджер. Как правило, претензий к уровню редактуры не бывает.

— Может быть, вы исключение?
— Ну почему же. Я могу назвать и других своих коллег. Нет, я не согласна с тем, что институт редакторов умер. Десять лет уже со мной работают мои редакторы, авторы к ним очень привязаны. Есть редакторы старшего поколения, зубры издательского дела, с ними я сотрудничаю на договорных началах. Они ведут наиболее сложные книги. Сейчас издательство построено таким образом, что каждый редактор — это ещё и издатель, менеджер. Он просчитывает риски, продумывает тираж, отвечает за книгу в полном объёме. Редакторы вносят вклад в продвижение — одно из самых важных в издательском деле. То, что к нашим книгам, не побоюсь сказать, достаточно много внимания, в первую очередь — заслуга качественного текста и дарования писателей. Но и мы делаем всё, чтобы книги не оставались невидимками.

— Всегда ли автор позволяет работать, скажем так, над «улучшением» своих текстов?
— Насколько допустимо вторгаться в авторский текст — это вопрос доверия между автором и редактором. С рукописью можно ознакомиться бегло и понять — да, интересно было бы издать. Но когда приступаешь к работе — ты должен знать текст так же хорошо, как автор. Практически наизусть. Тогда и предложения об изменениях — скажем, сокращение длиннот, исправление неточностей — принимаются. Конечно, любому автору его детище дорого. Я ни одной минуты не поддерживаю мнение, что какого-то писателя сделал редактор. Родитель всё-таки автор, издатель — только «родовспомогатель». Когда меня спрашивают, кто побеждает, автор или редактор, всегда отвечаю: текст должен победить. Нужен ли редактор всем и каждому? Считаю, что профессиональный взгляд, профессиональное чтение нужно всегда. Другое дело, что кто-то из писателей пишет быстро и говорит что-то типа: «Главное мысль разрешит». А есть такие, кто тщательно работает. Роман в пять лет. Выверяют до последней буквы. Но даже и в этом случае книга готовится вместе. Это процесс, игра в одни ворота. Классический пример, который повторяют все, кому не лень, тем не менее, я его назову, — отношения редактора Максвелла Перкинса и писателя Томаса Вулфа в конце двадцатых годов прошлого века. История легла в основу фильма «Гений»¹⁶⁺. В кабинет редактора приходит Джуд Лоу (Томас Вулф) и спрашивает Колина Фёрта (Максвелл Перкинс): «Рукописи принимаете?» Тот протягивает руку и отвечает: «Давайте». Вулф поворачивается к дверям и говорит: «Заносите». Заносят пять ящиков. Из этих пяти ящиков после долгой совместной работы автора и редактора родился роман «Взгляни на дом свой, ангел» 16+, ставший классикой американской литературы. Возможно, эпизод спародирован, но в моей практике тоже были рукописи в пятьдесят авторских листов, а роман выходил вдвое меньше. Чтобы не потерять ни одного героя, ни одну сюжетную линию, нужна тонкая ювелирная работа, талант в известном смысле. Хороший редактор — это талант. За хороших редакторов все держатся.

— В чём феноменальность Евгения Гришковца, нашего современника и жителя Калининграда?
— В наблюдательности, рефлексии современного человека, в правильном понимании жанра, в котором работает. К тому же он сам замечательный исполнитель своих текстов. Гришковец крупный писатель. Сожалею, что не сотрудничаю с ним.

— Как сделать популярного писателя? Вы упоминали, что, издавая "Лавра«18+ Евгения Водолазкина, полагали, что это книга для узкого круга читателей. Я бы тоже так подумала: очень тяжёлый текст.
— Тяжёлый? Неужели? Мне кажется, он «поймал» своего читателя именно изобретательностью, необычным языком, элегантным построением. По сути, это роман-травелог (роман-путешествие. — Ред.), а это уже на одну треть успех. Герой пребывает в постоянном изменении, передвигаясь из одной сферы в другую. Это держит сюжет. Ну и одно из условий успешного романа — то, что называется «перемена участи». Когда перед героем ставятся какие-то задачи экстремального плана, как в «Лавре». И он их решает.

     — Но вы не верили?
     — Я не то чтобы не верила, я считала, что это высокая литература для достаточно узкого круга гуманитариев. Всегда привожу этот пример, говоря о том, что мы нашего читателя недооцениваем. Если бы «Лавр» был просто историческим романом, вряд ли бы он имел такой успех. То, что он так изобретательно построен, и зацепило. Конечно, это «высокая литература», но и демократичная вместе с тем.
     Или Гузель Яхина, «Зулейха открывает глаза» 16+. Роман, от которого отказалось немереное количество издателей. Толком не прочитали, просто взглянули, увидели странное название, что-то из «литературы народов СССР».
     Мы издали, и вот, пожалуйста, — читатель проголосовал «за», принял сердцем.

— Представим: кто-то ноунейм приносит вам текст. При помощи ваших технологий он может стать знаменитым писателем?
— Итак, приносит текст. Первое, на что я смотрю, есть ли там история с интригой, написано ли это языком, адекватным намерениям автора. Если — да, это тот случай, когда рукопись надо издавать, рисковать, работать над ней. А работать над ней означает «привлекать к ней внимание». Пресс-релизы, рассказы о книге в магазинах, на встречах с читателями, в библиотеках, сотрудничество с медиа. Причём я очень не люблю слово «раскрутили», — с каждой книгой нужно р а б о т а т ь. В том направлении и с тем читателем, кому она предназначена. Вот, скажем, совсем молодой писатель Павел Селуков из Перми. Мы выпустили его книгу, называется «Добыть Тарковского. Неинтеллигентные рассказы» ¹⁸⁺. Очень странную. Риск? Да. Оправданный? Да, я вижу за ним будущее. Евгения Некрасова пришла к нам из премии «Лицей». Ее роман «Калечина-Малечина» 18+ сразу попал в шорт-листы премий «Национальный бестселлер» и «Большая книга». Игорь Савельев и Константин Куприянов издали у нас остроактуальные романы, с ними интересно работать. Вообще, в смысле выбора тем молодежь сейчас смелая. Иными словами — вот рукопись, она тебе нравится, ты видишь в ней что-то новое, видишь аудиторию, которую можешь привлечь, а дальше в игру вступают технологии продвижения. То, чем занимаются издатели во всём мире, если хотят, чтобы книга продалась.

     — Что вы думаете по поводу цифровых и бумажных книг? Есть между ними противоречие?
     — Надо быть современным человеком и принять это как факт. Ну конечно, какое-то количество продаж бумажных книг «цифра» на себя оттягивает, а иногда и наоборот. Прочитают книгу в электронном виде — захотят взять в руки бумажную. Ничего страшного. Писатели к этому относятся по-разному. Издательство, как правило, берёт права на издание электронной книги тоже, но некоторые авторы действуют независимо. А есть писатели-классики, например, Милан Кундера, который подписывает договор только на бумажное издание. Таким образом он сражается за КНИГУ.
     Мы как-то эксперимент провели. Выпустили книгу достаточно популярного писателя сначала в электронном виде и только через два месяца — в печатном. Хотя обычно делается наоборот. Продажи были одни и те же. Другое дело, что если бы не было электронной версии, печатный тираж увеличился бы вдвое. Но эксперимент лишь подтвердил, что кто-то читает электронную книгу, кто-то — бумажную.

— Сегодня на культурном форуме выступал ректор Литературного института имени Горького Алексей Варламов, а раньше, в интервью нашему журналу, литературный критик и издатель Александр Гаврилов высказал похожую мысль. Что писатель в России абсолютно свободен, что он вольноотпущенник, не подвергающийся никакой цензуре властей. Вы согласны?
— Алексей Варламов, очевидно, имел в виду, что если сравнивать с цензурными условиями при СССР, то, конечно, сейчас цензура — это, в основном, ¹⁸⁺ на книгах. Что касается цензуры другого рода, то в художественной литературе я с этим практически не сталкиваюсь. Наверное, в СМИ, в публицистике другие нюансы. Я издаю писателей совершенно разных взглядов. Большинство коллег и читателей относятся к этому с пониманием.

— Получается, до литературы государству в принципе нет дела. Это потому, что литература перестала «владеть умами»?
— Я бы такими понятиями, как «владеть умами», сейчас не оперировала. Но в каком-то смысле, да.

— Как вы относитесь к толстым журналам? Им надо меняться, как считаете?
— Толстые журналы в трудной ситуации. Если раньше автор выпускал своё произведение в толстом журнале, а потом ждал полгода-год, даже больше, когда выйдет книга, то сейчас издательства мобильнее. Я могу выпустить книгу за три месяца со всей подготовкой.

— А книги, «изданные миллионными тиражами», как любили говаривать в Советском Союзе, выпуская в свет «Малую землю» ⁰⁺, существуют?
— Что называть миллионными тиражами? Отдельный роман? Тираж около 200 тысяч — это прекрасный тираж для тех имён, что я назвала вначале. Миллионный тираж около десяти лет назад был у романа Людмилы Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик» ¹⁶⁺. Наша обычная практика — следить за динамикой продаж и допечатывать. Очень подстёгивает внимание к книге кино. Скоро выйдет сериал «Зулейха открывает глаза» ¹⁶⁺, в главной роли Чулпан Хаматова, играют также Юлия Пересильд, Сергей Маковецкий. Мы сделаем допечатку с постером фильма на обложке. Хотя иногда кино и не выстреливает. Несколько лет назад вышел фильм по рассказу Ивана Бунина «Солнечный удар» ¹²⁺. Мы сделали книгу, но фильм не сработал так, как мы рассчитывали. Замахнуться на Бунина — непростая задача.

— При каких условиях можно прожить писательским трудом?
— Во всём мире очень мало кто живёт писательским трудом, разве что мегаизвестные писатели: Стивен Кинг, Дэн Браун, Пауло Коэльо. Очень многие преподают в университетах, ведут свои писательские курсы, чем-то другим занимаются. Прожить можно, если книга стала бестселлером.

     — А как написать бестселлер?
     — Вообще, не всегда понятно, что срабатывает. Знаете такой голливудский фильм «Мосты округа Мэдисон» ¹²⁺? Мэрил Стрип в главной роли и Клинт Иствуд. Этот пример приводила в своей толковой статье «Как написать хороший текст» ¹⁶⁺ Татьяна Толстая. Книгу написал школьный учитель, который всю жизнь преподавал в школе и мечтал написать роман, причём большой и философский. А написал роман на грани с трэшем, если судить по сюжету. И он очень полюбился читателям, потому что это была в хорошем смысле беллетристика. Ну и плюс Мэрил Стрип с Клинтом Иствудом дело доделали, хотя и позже. Мы часто говорим: читатель полюбил или не полюбил. Последняя книга из моих авторов, которую читатель беззаветно полюбил, «Дни Савелия» ¹⁶⁺ Георгия Служителя, роман, где главный герой — кот.
     Но бывает иначе. Читатели идут за известными именами, а очень хорошие книги очень хороших авторов не покупают, несмотря на все наши усилия. Замечательный историк Эйдельман в книге о Муравьёве-Апостоле говорит, что Пушкин, конечно, гений, поцелованный Богом человек, но если бы не было вокруг него молодых генералов, героев 1812 года, будущих декабристов — то есть ЕГО читателей, то, может быть, литературная судьба сложилась бы иначе. В девяностые годы ХХ века, в перестройку, хлынул поток литературы — так сказать, снятой с полки, подцензурной — с одной стороны, и переводного трэша — с другой. Хорошо помню, как наши современные писатели испытали шок, их практически не издавали, новые издательства ударились в коммерцию. Ведь издать Платонова тогда тоже была коммерция, хотя и с другой мотивацией. Я чувствовала эту растерянность, работая тогда в издательстве «Вагриус». Мы стали выпускать так называемую «Чёрную серию» — серию современной прозы, в ней были писатели как известные, так и начинающие. Невозможно исключить литературу из ситуации конкретного времени, и востребованность писателя диктуется и временем тоже.

— Вы ещё сказали в своём выступлении на форуме, что русская литература зациклилась на переживании исторических травм.
— Да, это продолжается. Мы знаем целый пул книг, связанных с революцией, сталинизмом, раскулачиванием. Писатели говорят о том, что не сказали историки и наука. Но читатели сейчас, мне кажется, устали, они уже хотят читать о другом, близком им времени. Поэтому появились переживания молодых людей, детей девяностых. Я уже называла имена ранее. Добавлю еще роман Анастасии Мироновой «М-а-а-ам!» ¹²⁺.

     — Литературный критик Галина Юзефович в книге «О чём говорят бестселлеры» ¹²⁺ замечает, что американские писатели пишут для аудитории в Америке и не стремятся покорить мир. Наши писатели всегда мечтают о мировой славе. Почему так?
     — Западная литература, особенно американская, достаточно структурирована. Вот эта книга для массового читателя, эта относится к высокой литературе и так далее. То, что у нас мало хорошей беллетристики, семейного романа — факт. А потребность такая есть, и на этом поле замечательно работают Марина Степнова, Анна Матвеева, Яна Вагнер.
     Что касается успеха и неуспеха за рубежом, то русских писателей переводят небольшими тиражами, их читают люди, ориентированные на интерес к русской прозе. Людмила Улицкая очень популярна в Германии, известность её достаточно высока. Литагенты, работающие с зарубежными издателями, говорят, что отношение к русской литературе достаточно косное — от нас ждут или чего-то экстремального, или «толстойдостоевскийчехов» в одно слово. Или конкретный повод — вдруг возникает новый перевод на фоне активной политической ситуации. Например, в начале перестройки такой интерес снова возник к роману Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» ¹⁶⁺. "Мастера и Маргариту«¹⁶⁺ перевели заново в Польше, и это очень хорошо сработало. Но в целом русская литература варится в собственном соку. С другой стороны, зарубежные бестселлеры таковыми в России не становятся. Во всяком случае, по сравнению со «страной происхождения». Вышла «Маленькая жизнь» ¹⁸⁺ Янагихары. Многие у нас, что называется, подсели на этот роман, но тиражи в России были всё равно несравнимо меньше.

— Дайте, пожалуйста, рекомендации для чтения.
— Любителям Людмилы Улицкой порекомендую её новую книжку, называется «О теле души» ¹⁸⁺. Есть такое понятие — питерский текст, мне нравится Андрей Аствацатуров, очень петербургский писатель. Последний его роман называется длинно — «Не кормите и не трогайте пеликанов» ¹⁸⁺. В работе новый роман Марины Степновой, ждём новые тексты Евгения Водолазкина, Михаила Гиголашвили, Алексея Иванова.

— Алексей Иванов пишет его на калининградском материале.
— Кстати, да.

Фотографии из архива Елены Шубиной

Когда есть бульдозеры и понимание

В придании территории статуса исторического поселения есть плюсы и минусы. Плюсы в том, чтобы уберечь центры прибрежных городов от уродующей дома «реконструкции». В минусах – риск потерять даже то, что сохранилось. Об этом мы поговорили в редакции «Королевских ворот»¹⁶⁺

Участники:

Евгений Гришковец, писатель, драматург
Вячеслав Генне, архитектор, советник губернатора Калининградской области
Александр Антонов, урбанист (Москва)
Сергей Чечин, архитектор
Алексей Заливатский, глава администрации Янтарного городского округа
Владимир Бондаренко, глава администрации Светлогорского городского округа
Любовь Антонова, главный редактор журнала «Королевские ворота»

Антонова: Мы хотим поговорить на тему сохранения исторических центров наших прибрежных городов.

Антонов: В Российской Федерации есть законодательная основа регулирования исторической застройки. Есть понятие об исторических поселениях. Схема примерно такая: сначала нужно обозначить города с историческими поселениями регионального значения, что в компетенции правительства Калининградской области. После этого сделать проект внутренних границ. Ведь понятно, что не вся территория города является исторической. И разработать регламент охраны. Правила землепользования и застройки позволяют занести это в дополнительную информацию, которая на территории исторического поселения регулирует уже материалы, цвет, архитектурный облик, помимо того, что правила сегодня и так регулируют: высоту и плотность застройки. Это общая схема, многие сейчас ею пользуются. В Татарстане перечень исторических поселений регионального значения утверждён постановлением кабинета министров в 2015 году. В Московской области перечень исторических поселений утверждён десять лет назад. Там 22 исторических поселения, причём два из них не очень-то очевидны. Например, город Чехов, где есть усадьба, но она даже не в городе. В Ростовской области шесть исторических поселений, где такой перечень является приложением к закону Ростовской области о памятниках истории культуры Ростовской области. Я вчера пытался разобраться, как у вас. В Калининградской области есть закон об объектах культурного наследия, в котором статья 16 очень детально и дельно описывает основания для придания статуса исторического поселения конкретному населённому пункту. Но в 2020 году в Калининградской области нет ни одного исторического поселения.

Антонова: По каким критериям город может обладать статусом исторического поселения?
Антонов: На этот вопрос ответило Министерство культуры РФ письмом от 24 октября 2019 года, просто перечислив критерии. Прибрежные города вряд ли можно отнести к поселениям, сыгравшим значительную роль в отечественной истории. Тем не менее, все остальные критерии соответствуют: уникальное поселение или его часть, являющаяся исключительным свидетельством исторической градостроительной деятельности и культурных традиций. Традиции использования приморских городов не изменились — как они были курортными, так и остались. Со дня возникновения прошло не менее ста лет — всем уже больше. Выраженная историческая идентичность и историко-культурный потенциал — имеются. Наличие исторически сложившейся части поселения, поддающейся четкой локализации, — есть. Наличие значительного числа ценных исторических зданий и сооружений, формирующих историческую планировочную структуру, переводя на русский язык, — наличие установленных законом официальных памятников и объектов культурного наследия регионального значения. Тоже имеется.

Антонова: Кто может быть инициатором придания городу статуса исторического поселения?
Антонов: Местное самоуправление, общественные организации — достаточно широкий перечень инициаторов.

Зеленоградск

     Антонова: Однако, имея перечень охраняемых памятников культуры, похоже, никто не озабочен сохранением целой территории, даже небольшой.
     Антонов: В Светлогорске в Правилах землепользования и застройки (ПЗЗ) есть граница исторического поселения, которую город хотел бы сохранить.
     Бондаренко: Да, есть граница, установленная с целью согласования внешнего вида любых объектов, строящихся в этом месте.

Антонова: Сколько у вас объектов, обладающих статусом объектов культурного наследия?
Бондаренко: Несколько десятков.

Зеленоградск

Антонова: Все они находятся в границах старого города?
Бондаренко: Нет, конечно, они есть и за пределами его границ. Проект конкретной реконструкции согласовывается со службой охраны памятников, в том числе и по применяемым материалам. Примеров [хорошей реконструкции] в Светлогорске немало, самый яркий — перекресток улиц Октябрьской и Гагарина, вилла Хартман. Отель воссоздан в первоначальном виде, надеемся, начнёт работать. На той же улице, в самом центре, идёт реконструкция ещё двух гостиниц. К сожалению, более медленными темпами, чем хотелось бы.

Зеленоградск

Антонова: Кто следит за тем, насколько адекватно происходит реконструкция? Я специально перед этой встречей съездила в Зеленоградск. Примеры реконструкции исторических зданий в Зеленоградске могут повергнуть в шок не только туристов, но и любого, кто примерно представляет, каким был и мог бы быть этот город. Рубероид вместо черепицы, вместо брусчатки — жёлтенький кирпич, башни из серебристого нержавеющего металла, пенопластовые «архитектурные излишества». Не нужно быть профессиональным архитектором, чтобы сказать: «Это ужасно». Кто это контролирует и кто на это влияет?

Заливатский: Ну как — кто? Мы сейчас реконструируем Дом культуры, памятник местного значения. Проектирование началось с того, что приехали подрядчики сделать трёхмерное сканирование здания. Предполагается, что они его полностью разберут и соберут из новых материалов. Мы, то есть муниципалитет, ставим техническое задание создать внутренние помещения под наши нужды: детские кружки, сцена, зал в соответствии с нормами пожарной и санитарной безопасности. Внешне фахверковое здание должно остаться прежним. То есть, муниципалитет — заказчик, он выставляет требования. Когда же заказчиком выступает частник, формально на него повлиять очень сложно.

Зеленоградск

     Антонова: Алексей, подождите, одно дело — строить в поле, где кончается старая застройка, другое — на променаде, в исторической части города. Наверняка же должны быть ограничения, обременения.
     Заливатский: В Градостроительном кодексе таких обременений не указано.
     Антонов: Только при условии попадания территории в зону охраны, как памятник истории или культуры. Если в зону попал — обременение есть. Если не попал — всё, делай что хочешь, и не важно, что до исторического дома 50 метров.

Зеленоградск

     Антонова: Поэтому я и спросила, кто является инициатором получения статуса. Муниципальные власти, вероятнее всего, не заинтересованы в том, чтобы какая-либо подчинённая им территория обладала статусом исторической застройки.

     Гришковец: У меня куча вопросов. Регламент, цвет, заборы и прочее — это ладно. А вот какой статус приобретает город сейчас? Он приобретает его и будет сохраняться в таком виде, в каком находится? Понимаете, я столкнулся с этим. Дом, в котором я живу, — памятник архитектуры, построенный в 1934 году, а взят под охрану в 1974 году. И был курьёз. В доме были заложены окна, частично перестроена крыша, утрачена часть пристроек. И меня обязали его воспроизводить в том виде, в котором он был взят под охрану в 1974 году. С какими-то решётками нелепыми. То есть абсолютно изуродованный дом. У нас не было экспертов в Калининграде, я привёз эксперта из Санкт-Петербурга. В итоге мне предложили заплатить 200 тысяч рублей, чтобы просто вывести дом из реестра охраняемых памятников. И хоть сожри его после. А я хотел как раз заниматься домом, выяснить исторический цвет. А он был в совершенно невозможном состоянии, этот дом. Мы сейчас говорим про какие-то части того же Зеленоградска. Исторические дома сейчас в настолько переделанном состоянии, что в том виде, в котором они находятся, они уже не являются объектами исторического наследия. Или их нужно заставлять переделывать? А если это частная собственность. И как?
     Антонов: Это и есть тема правильной и тщательной разработки предмета охраны и регламента. То, что вы говорите: поставлен на учёт в виде 1974 года. Это просто низкое качество разработки предмета охраны! По идее, паспорт памятника должен был привести к историческому состоянию. Для остальных зданий, одноэтажных, например, с деревянными балконами, не являющихся памятниками, регламенты должны устанавливаться менее жёсткие. Но это вопрос квалификации. Понятно, что в России специалистов по деревянному зодчеству чуть побольше, чем специалистов по католической архитектуре.

Светлогорск

     Антонова: Одно дело — дать территории статус исторического поселения, и тогда в Зеленоградске никто больше не построит такое убожество, не «отреставрирует» гостиницу с железными блестящими куполами. Другое — идти по пути сохранения отдельных исторических объектов, не претендуя на сохранение всей территории. Что реальнее?

     Генне: Статус исторического поселения — это футуристическая перспектива, к которой, надеюсь, мы когда-нибудь придём. У нас в стране очень много неразвитых институтов, включая отношение к объектам культурного наследия. Плюс есть ещё такой специфический фактор: наше наследие — не российское. Калининград — единственный город [в России], где есть остатки тевтонского замка. В других городах в центре города обычно стоит кремль. Любые попытки архитекторов и политиков эти темы обсуждать ничем не заканчиваются. Потому что сразу же появляется политический аспект.
     Я когда-то приводил статистику о количестве архитекторов на душу населения в Калининградской области, это приблизительно 13-15 человек на 100 000. Часть из них не практикует. Сколько у нас специалистов в области охраны объектов культурного наследия? Я знаю трёх. На 1 500 памятников у нас, грубо говоря, три эксперта, которые могут что-то профессионально подготовить. Это частично относится к развитию общества, частично — управленческая тема.
     Охраны объектов культурного наследия касается 73-й федеральный закон. Его исполнение в первую очередь связано с учётом, во вторую — с охраной. На 1 500 объектов — пять человек в штате [службы охраны памятников]. Это глобальная и колоссальная работа, которой реально никто не занимался. Поэтому необъективно за неё спрашивать.
     По поводу качественной или некачественной работы. Любая проектная документация будет называться не реконструкция, не строительство. Она будет называться «сохранение объекта культурного наследия». В штампе на обложке вы увидите именно такую лексику. Но даже некачественная реконструкция — плохо отреставрированное здание — будет законсервировано и когда-нибудь общество его переоценит и к нему вернётся, — намного лучше, чем средовое преступление. Все объекты находятся в контекстной среде. Если рядом происходит что-то неадекватное, с той же этажностью, то, конечно, [историческую среду] это гробит. Если рядом возникнет и будет узаконена какая-то чумбасня в стиле «романтический капитализм», произойдёт непоправимое. Напротив Кафедрального собора построили здание, несопоставимое по объёму и масштабу, и собор превратился в церковную лавку. Если мы получим статус исторического поселения с нашей неготовностью всё это обработать, погибнут последние памятники.

Светлогорск

Антонова: Но есть же примеры! Например, улица Красная в Калининграде, на ней достаточно домов — памятников архитектуры, их стали ремонтировать по обычной программе капитального ремонта. И отремонтировали блестяще. В том же Зеленоградске капитальный ремонт памятника архитектуры превращается в издевательство над ним. Может быть, есть какие-то способы это регулировать?
Генне: Я много раз об этом говорил и общался с руководителями Зеленоградского района, на что они отвечают: «А у нас другое мнение».

Светлогорск

Антонова: Об этом и речь. Может быть, есть какие-то способы на это мнение повлиять?
Генне: На современном этапе надо работать с регламентами отдельных городов. В Светлогорске очень хорошая практика, как говорит губернатор [Антон Алиханов], — новых демократических традиций Калининградской области. Светлогорск показал себя и остановил несколько [градостроительных] ошибок.

Светлогорск

Антонова: В Светлогорске же есть идеальный пример. Жители не дали построить на променаде многоэтажную гостиницу под простонародным названием «стакан». Это пока самый выдающийся пример влияния общественности на градостроительную политику муниципалитета. Во что вылился этот опыт?
Бондаренко: Мне кажется, это вылилось в ряд системных решений. Вся градостроительная политика ушла под управление правительства области. Градостроительные планы земельных участков и разрешения на строительство выдаются там. Второй момент. Собственно, мы с него начинали. Есть градостроительный совет при губернаторе Калининградской области, можно по-разному к нему относиться, но в его составе архитекторы, принимающие решения о внешнем виде новых зданий. Отрегулирована этажность. Есть уже охранные зоны у многих объектов, включая водонапорную башню и органный зал. На мой взгляд, за последние несколько лет много сделано в Светлогорске.

Светлогорск

     Антонова: Где граждане в этой работе?

     Бондаренко: Мы с правом совещательного голоса ввели в состав градосовета активного жителя Светлогорска. Это Ольга Аверина. За последние полгода точно, каждый раз, получая материал от градостроительного совета, она обсуждает его с другими жителями Светлогорска, собирает замечания, а потом озвучивает позицию на том же градостроительном совете.
     Гришковец: А факт получения статуса исторического поселения разве не зафиксирует то состояние, какое есть, и не остановит строительство тех самых чудовищных зданий?
     Генне: Ограничивать строительство убогих зданий можно и без статуса. Через правила застройки землепользования, установление регламентов на конкретной территории. Плюс в Светлогорске есть конкретные территории, являющиеся историческим центром. Все, что там происходит, — строительство новых зданий или реконструкция — должно в обязательном порядке проходить через градостроительный совет.
     Но это если собственник — не «физлицо». Тогда облик будущего здания — его личная ответственность.
     Гришковец: Вспомним этот чувствительный объект на улице Чапаева (в Калининграде). Японское консульство так называемое, его хозяйка живет где-то на Сахалине, и ей дела нет… Сколько у нас примеров, когда в частных руках находятся памятники архитектуры, которые разрушаются уже много лет.
     Генне: Огромное количество. Часть из них стала примером некачественной приватизации, спекуляций и так далее. Вся улица Тельмана скоро просто рухнет. Зачем это покупалось? Точно не для восстановления. У службы по охране объектов культурного наследия одна из основных функций — надзор. Пугать штрафами, чтобы [частные владельцы] что-то делали, консервировали, разрабатывали проектную документацию. Работа почти шерифская, мощная практика большого полицейского подразделения. При имеющихся ресурсах — работа невозможная.
     Заливатский: Регламенты есть в каждом муниципалитете. Там четко прописана, например, высота забора, его прозрачность не менее 70 процентов и так далее. Но когда приходишь выписывать предписания, тебе говорят: «А я уже построил». Регламенты не все решают. Действительно, попробуй найди на этой Камчатке или Сахалине хозяина виллы, в которую он приезжает раз в году на неделю.
     Мы собираемся делать реконструкцию центральной улицы Янтарного — улицы Советской. Уже всех уведомили, что заборы придется сносить.

Антонова: Что говорят?
Заливатский: Как всегда. Пусть сначала сосед снесёт, потом я подумаю. Но это всё решаемо, потому что есть бульдозеры и понимание необходимости.
Чечин: На мой взгляд практикующего архитектора, всё получается, когда соблюдается несколько условий: грамотные архитектор, исполнитель, понимающий заказчик. И когда есть деньги, которые не кончаются в самый неподходящий момент. Мне везло с такими заказчиками. Хотя разговаривать с ними очень сложно: они определили для себя сумму строительства и не хотят тратить ни копейки больше. Они слушают, что говорит архитектор, но готовы добиться своей цели любой ценой. Поэтому лучше пытаться переубедить на начальном этапе. Иногда это получается, и человек начинает смотреть другими глазами.

Янтарный

     Антонова: Хотите сказать, что есть хорошие архитекторы и плохие архитекторы?

     Чечин: Есть архитекторы, осознающие свою ответственность, а есть не осознающие. И это не связано с их компетентностью.
     Гришковец: Воля должна быть у архитектора.
     Чечин: Но чаще всего воли у архитектора нет.

     Антонова: Давайте поговорим о новом строительстве. Градосоветом одобрено строительство гостиницы под условным названием «Летящая чайка» на променаде в Зеленоградске. И новый комплекс в Светлогорске, правда, не в исторической части. Ничем принципиально новым эти проекты не отличаются.
     Генне: Я считаю, первая линия в Зеленоградске просто не сформирована. Там то советская постройка, то полуразрушенные здания, то довоенные здания. Вот эти незаполненные места стоит заполнять через некую концепцию. Как и Курортный проспект. Никто этим, правда, не занимается. А я считаю, что это личная ответственность руководства администрации и архитектора.
     Антонов: Застраивая свободные пятачки некими достаточно стандартными объектами в прибрежных городах, никто не делает оценки их экономического эффекта и целесообразности. Строят жильё, а не объекты современной медицины, например. Я не слышал, чтобы обсуждали проекты с экономической точки зрения.
     Заливатский: Полтора года назад мы реализовывали на аукционе прекрасные участки вдоль парка Беккера. Я вчера прогулялся, посмотрел, как и что люди строят. Цены на участки были довольно высокие. И что мы видим? Коробка, три этажа, крыша. Удивляешься: человек вложил большие деньги в землю, в коммуникации, в строительство — добавил бы денег архитектору! Но я не имею права и слова сказать: нет нарушений Градостроительного кодекса, высота разрешённая.
     Антонов: Институт «Стрелка» разработал объёмно-пространственный регламент. По сути, это попытка внести в Градостроительный кодекс возможность дополнительного регламентирования застройки. Кроме основных объемных параметров, попытаться регламентировать визуальные характеристики. Вроде процента остекления фасада, угла наклона кровли и так далее. Законопроект обсуждается, дойдёт ли до реализации, неизвестно. Но есть вероятность, что какие-то дополнительные легальные инструменты появятся.
     Гришковец: Единственное, что нужно — законодательные инициативы. Мы, здесь собравшиеся, можем признать, что это необходимо сделать как можно скорее.
     Заливатский: Глав [муниципалитетов] избирать только из числа тех, кто получил художественное образование.
     Гришковец: Многие искренне считают мой дом на Верхнеозёрной некрасивым. Но не у всех есть вкус. Некоторые считают некрасивым стиль «баухаус», нашу архитектуру называют приземистой, невыразительной, но это же невозможно — взять и переубедить.

Любовь Антонова
Фотографии Александра Подгорчука

Образование будущего

В сентябре Английская школа #1 открывает первый в Калининграде лингвистический лицей для учащихся 10-11 классов, предлагающий качественное обучение на двух языках. О том, как будет организована
его работа, рассказывает учредитель компании Ирина Громова

— Прошлой осенью в интервью«;Королевским воротам»16+ вы говорили, что в другом контексте и масштабе возвращаете спецшколу, предусматривающую изучение общеобразовательных предметов на английском языке. Это и есть Лингвистический лицей #1?
— Не совсем так. В нашей школе есть программа дополнительного образования, которая называется Британская Школа: дети изучают определённый набор предметов по уровням на английском языке в дополнение к основной школе. При этом спецшкола не заменяет общеобразовательную. Лингвистический лицей #1 — настоящая частная школа премиум-класса, по окончании которой выпускники получают аттестат государственного образца. Открывая её, мы делаем огромный шаг вперёд, к которому шли очень давно. В этом учебном сезоне набираем один профильный десятый класс, где будут учиться 12 человек. В следующем — два десятых и, соответственно, один одиннадцатый. Ученики будут изучать все предметы, предусмотренные программой 10-11 классов, гуманитарные — на английском языке.

     — В чём принципиальные отличия лицея от общеобразовательной школы, кроме того, что большинство занятий будут проходить на английском языке?
     — Помимо стандартов и принципов, отработанных Английской школой #1, — лингвистический профиль лицея. Комплексная программа рассчитана на тех, кто в дальнейшем планирует получить лингвистическое или другое достойное гуманитарное образование. Совершенно не согласна с мнением, что лингвистика — узкая специальность: человек с сильной лингвистической базой и знанием законов, по которым работает язык как система, может быть преподавателем, переводчиком, редактором, коучем, брендмейкером, заниматься политикой, бизнесом, маркетингом и не только. Я всегда говорю студентам: человек, владеющий языком, владеет миром. Он обладает всеми необходимыми компетенциями топ-специалиста, способен грамотно донести свои мысли, мотивировать других людей. Поэтому упор сделан на такие предметы, как русский и английский языки, литература, обществознание, история, второй иностранный язык. В сокращённом виде, но на английском языке, будем преподавать естествознание, химию, биологию и физику; математику — на русском и английском языках.
     Кроме того — и это входит в стоимость обучения — предлагаем занятия по дополнительным дисциплинам. Ученики прикоснутся к программе лингвистических вузов — в рамках дополнительных модулей на английском будем читать лексикологию, теоретическую грамматику и фонетику, иностранную литературу. Есть и педагогические дисциплины, в 11‑м классе ученики сдадут Кембриджский экзамен TKT*. Благодаря этому, окончив школу, они смогут подрабатывать по специальности — заниматься репетиторством, пробовать себя в журналистике: квалификации будет достаточно. Есть курсы по пиару, публичным выступлениям. В перспективе планируем создать проектные лаборатории на базе гуманитарного института БФУ имени Канта, где преподаватели университета читали бы нашим ученикам введение в ту или иную профессию. Мы хотим каждому ребёнку дать возможность потрогать руками dream job^**, увидеть подводные камни, чтобы не ошибиться с выбором университета.

— Почему набираете только 10-11 классы?
— Вначале хотели набирать детей в профильные классы с седьмого, как это делают в лицее-интернате ШИЛИ. Но в седьмом и даже девятом классе дети ещё далеки от понимания, что с ними происходит, не говоря уже о том, чтобы правильно выбрать профиль. В десятом классе такое понимание есть.

Школа языкового и личностного развития премиум-класса Ирины Громовой

Английская школа #1 – зонтичный бренд, объединяющий несколько направлений: классическую языковую школу для детей и взрослых, спецшколу, предлагающую обучение общеобразовательным предметам на английском языке (дополнительное образование, студенты получают внутренний диплом), и Лингвистический лицей #1 (выпускники получают аттестат государственного образца)

Является авторизованным центром по подготовке к Кембриджским экзаменам, включая YLE^***

Работает с 2012 года

— Справедливы ли опасения, что двух лет недостаточно для подготовки к экзаменам, если, к примеру, у ребёнка «просела» математика?
— На то, чтобы подтянуть базовую математику, — а именно её сдают с гуманитарным профилем — достаточно трёх месяцев. У нас нет задачи «натаскать» к тому или иному экзамену, это неэффективно. Вместо этого мы учим детей думать. Как и в Английской школе, будем индивидуально строить работу с каждым учащимся, грамотно развивать личность и раскрывать потенциал — при таком подходе дети сами хотят учиться. Это точечная, ювелирная работа.
Ещё одно радикальное отличие лингвистического лицея [от общеобразовательной школы] — преподавательский состав. Все преподаватели лицея обладают высочайшей языковой и методической квалификацией. Их знания и опыт гарантируют, что ученики сдадут Единый государственный экзамен на очень высокие баллы.

— Вы сами обучаете преподавателей Английской школы. С коллективом Лингвистического лицея получилось по-другому?
— Скрывать нечего: пришлось отступить от привычной схемы — я из тех руководителей, кто быстро принимает решения, поэтому работа над Лингвистическим лицеем проходила в короткие сроки. Ничуть не сомневаюсь в профессионализме новых преподавателей — это талантливые специалисты с блестящей репутацией, они работают в ведущих учебных учреждениях города. Английская школа уже закрепила лидирующие позиции на образовательном рынке, быть частью нашего коллектива престижно. Все, кто пришёл, сказали: «Ира, это вообще не про деньги». Преподаватели лицея разделяют наши ценности, они так же заинтересованы в том, чтобы дети получили качественное образование. Ещё одна мотивация — попробовать себя в новой роли, отличной от опыта в общеобразовательной школе.

     — Лингвистический лицей может заменить учебу за границей?
     — Наш лицей даст фундаментальное образование, прекрасную предметную базу на английском языке, которая позволит спокойно учиться за границей, если так решат выпускник и его родители. Если они примут решение остаться в России, на основе сформированной лингвистической базы можно будет без дополнительных усилий выстроить профессиональный язык.
     Экономить усилия — ещё одна задача. Сегодня большинство детей выпускных классов несут двойную нагрузку: ребёнок сидит шесть, а то и семь уроков, выходит из школы и идёт к репетиторам по нескольким предметам, а возвращаясь от них, садится за домашние задания, причём их задают как школьные учителя, так и репетиторы. Для нас важно, чтобы пребывание учеников в лицее было максимально эффективным. Без дополнительной нагрузки у них будет время заниматься хобби и просто получать удовольствие от жизни за эти действительно насыщенные два года.

— Как будет организована работа лицея?
— Пять-шесть уроков в день, большие и маленькие перемены. Пять дней в неделю посвящены общеобразовательным предметам, шестой день отведён на дополнительные предметы, проекты с университетом или подготовку к ЕГЭ. Будут домашние задания, электронный журнал, продолжаем работу над системой оценивания, чтобы она была максимально прозрачной.

— А физкультура?
— Обязательно. Мы заключили договор с фитнес-клубом MyGym, поэтому занятия будут проходить в комфортном зале с удобными раздевалками и душем, которого так не хватает в обычных школах. С классом будет индивидуально работать тренер, программа тренировок — составляться для каждого ребёнка, учитывая его возможности, состояние здоровья и множество других параметров.

— Уже есть желающие стать лицеистами?
— Трое учеников Английской школы. Пока не все наши родители знают, что в сентябре начнет работать лицей, презентация запланирована на май. Учитывая камерность, уверена: без проблем наберём один десятый класс. Чтобы стать лицеистом, нужно будет пройти собеседование со мной — важно понимать, что это за ребёнок, каков его эмоциональный диапазон. Бывает, родители хотят, чтобы он стал преподавателем, но при встрече видно, что эта профессия не для него. Когда в 16-17 лет человек не готов делиться своей энергией с другими, то не будет готов и в 30. Если он всё же выберет эту профессию, станет одним из тех среднестатистических учителей, которых дети ненавидят. Мы не можем этого допустить, наша миссия — воспитать поколение уважаемых преподавателей, которые станут ролевой моделью. Роль фигуры преподавателя огромная, это человек, который может как навредить, так и стать примером на всю жизнь.

— У вас грамотная отстройка от конкурентов: внимательные учителя, разумная нагрузка, тот же душ в спортивном зале — за отсутствие этих вещей чаще всего критикуют общеобразовательные школы.
— Это правда. При этом нужно понимать, что учеба в лицее недёшева, потому что элитарное образование не может быть таковым. Второй момент — камерный формат. Двенадцать или двадцать учеников — не та цифра, чтобы мы могли говорить о серьёзной конкуренции.

— Но это ведь вызов?
— Да, я чувствую азарт. Хочу сделать то, что не смогла, находясь в государственной структуре.

— Объясните.
— Я всегда работала честно, начиная с того момента, как в 1992 году впервые вошла в класс, и прекрасно понимаю, что один преподаватель, который на протяжении сорока минут хорошо ведёт урок, может изменить мир. В университете проработала 25 лет, но больше не вижу этом своей миссии. Мы много говорим о мотивации учеников, но не говорим о мотивации педагога. В нашей работе очень важна обратная связь: когда на лекции по основополагающей для лингвистов дисциплине из ста человек меня слушают от силы пятнадцать, становится очень грустно. Такое безразличие — черта поколения, сегодняшние студенты с трудом помнят, как зовут преподавателя. Я по-прежнему хочу отдавать и применять свои силы, но в другом контексте.

— Пока проект не докажет, что он работает, его называют экспериментальным. Вас не обижает слово «эксперимент» в отношении лицея?
— Наверное, нет. Всё, что мы делали до сих пор, даже будучи экспериментом вначале, стало устойчивой моделью. Когда мы решились [создать лицей], я задавала сама себе вопрос, будет ли мне обидно, если вдруг это не сработает.

— И?
— Я привыкла всё делать серьезно, поэтому даже не оставляю такой опции (улыбается). Перед нами стоит амбициозная задача сделать так, чтобы ученики на сто процентов освоили предметы, предусмотренные государственным образовательным стандартом, дополнительные дисциплины и предметы, которые входят в Кембриджский стандарт среднего образования. Это выполнимо, если выстроить грамотную систему контроля, правильно распределять силы и нагрузку и заниматься с детьми, у которых достаточная мотивация. Всё это мы умеем делать.

В каждый урок Английской школы и Лингвистического лицея в той или иной степени заложено развитие креативности, критического и дивергентного мышления, воспитание чувства эстетики, эмпатии и эмоционального интеллекта. Любовь к работе, к детям, грамотное измерение результатов того, что мы делаем, – лучшие технологии

— Когда ищешь похожие на Лингвистический лицей учебные заведения, встречается много материалов об экспериментальных спецшколах. Первые, как я поняла, появились еще в шестидесятые годы.
— Это так. Я хорошо изучала историю, потому что это то, что мы отчасти хотим повторить, — эксперимент был удачный. Даже несмотря на то, что в то время Россия была закрытой страной, образование было глубоким, выпускники спецшкол виртуозно владели иностранными языками. В советские годы даже троечники отличали подлежащее от существительного, а сегодня отличники не понимают разницу. Опыт советских школ нужно брать за основу. Та же Великобритания взяла учебники тех времен, скрупулезно их перевела и работает по нашей системе — уровень знаний математики там вырос в разы.

— По прогнозу EdtechX Global & IBIS Capital, в этом году мировой рынок образовательных технологий вырастет до 252 миллиардов долларов. Какие технологии применяются в Лингвистическом лицее?
— Если говорить о цифровых технологиях, мы ориентируемся на Оксфорд и Сорбонну. Они остаются офлайн. Мы не планируем внедрять высокие технологии, кроме виртуальных химических и физических лабораторий. Что касается новых технологий в обучении, это развитие компетенций двадцать первого века. Я не тот человек, который говорит, я человек, который делает. В каждый урок Английской школы и Лингвистического лицея в той или иной степени заложено развитие креативности, критического и дивергентного мышления, воспитание чувства эстетики, эмпатии и эмоционального интеллекта. Любовь к работе, к детям, грамотное измерение результатов того, что мы делаем, — лучшие технологии.

— В прошлый раз, когда я спрашивала о личном образовательном маршруте, вы ответили: «Понять, как сочетать стремление помогать людям с тем, что я делаю. Еще не разбивала его на шаги, но в любом случае это будет проект, делающий мир чуточку лучше». Вы уже тогда думали о создании лицея?
— Не-а. Открытие лицея — сложный и затратный проект. Мы делаем это не из-за желания заработать, а из-за азарта и внутренней потребности дать детям лучшее. Сделать мир чуточку лучше я собираюсь благодаря новым знаниям — сейчас получаю серьёзное дополнительное образование в Санкт-Петербурге по программе «Детская практическая психология». Хочу лучше понимать современных детей, их образ мысли, то, чем они живут; помогать, если необходимо.

— Что изменится в Английской школе к новому учебному году?
— Мы никогда не считали своей основной деятельностью обучение взрослых, но, как показали подсчёты, из 950 студентов — 90 взрослых, это достаточно серьёзный сегмент. У нас занимаются две категории — те, кто просто учит английский, чтобы не закостенел мозг, и те, кто нацелен на определённый результат, например, сдачу экзамена или повышение уровня знания языка. Для детей мы разработали стандарт обучения, отработанный на каждом этапе, во взрослых группах его не было. Теперь у преподавателей взрослых групп стоит задача за лето ввести этот стандарт.

* — Teaching Knowledge Test — экзамен для преподавателей английского языка как иностранного. Соответствует международному стандарту теоретических знаний профессионального преподавателя языка;
** — работа мечты;
*** — Young Learners — серия Кембриджских экзаменов по английскому языку, разработанных для детей в возрасте от 6 до 12 лет. Кроме возможности проверить знания в соответствии с международными стандартами, показывают, что сдавать экзамены совсем не страшно. Существует три уровня сложности

Софья Сараева
Фотографии предоставлены компанией и из архива редакции

Учредитель магазина товаров без упаковки Zero Waste Татьяна Анисимова об экобизнесе и жизни без мусора

Здесь