Архив рубрики: Без рубрики

Общественность vs власть: кто лучше защитит город

Председатель совета по наследию Союза архитекторов России Ирина Маркина курировала программу фестиваля «Архитектурное наследие»16+. Карен Априянц обсудил с ней градостроительную культуру и здания, становившиеся предметом ожесточённых споров, – Дом Советов и Кройц-аптеку

— В Калининграде широко обсуждают снос Дома Советов. Как вы считаете, городу нужно сохранять подобные символы, ставшие элементом массовой культуры?
— Однозначного ответа нет, вопрос очень сложный. Он связан и с тем, как развивался город в конце XX — начале XXI века, и с эмоциональным состоянием жителей — они привыкли к Дому Советов. Не менее важно, как к проекту относится профессиональное сообщество, насколько здание соответствует его представлениям о композиционном акценте в центре города. Знаю, что на недавнем градостроительном совете архитекторы обсуждали, можно ли воспринимать Дом Советов как какой-то вид наследия, нужно его сносить или нет. Мнения разошлись.

— Одно из мнений: здание нужно законсервировать и реконструировать как памятник советского модернизма.
— На этот счёт есть несколько позиций. Дом Советов как архитектурное сооружение 70-х годов — безусловно, интересный проект, это отмечают все специалисты. Здание неординарное, хоть и недостроенное, однако ему дали совершенно неподходящую площадку. С точки зрения сохранения исторической среды здание вообще не должно здесь находиться — у его подножия расположены остатки Королевского замка. Кроме того, Дом Советов построен в отрыве от градостроительного исторического окружения. Его высотные характеристики не позволяют сформировать адекватную застройку, которая находилась бы в балансе с архитектурой старого города. Включить Дом Советов в реестр объектов, обладающих признаками культурного наследия, невозможно ни по дате постройки, ни по критерию завершённости.
Если говорить об опыте других стран, пострадавших во время войны, можем взять Германию и Польшу, где хорошо развито движение по восстановлению национальной и градостроительной культуры. В Варшаве воссоздан Stare Miasto, с него начал развиваться город. Теперь центр Варшавы интересен разнообразием качественной архитектуры. Советская там тоже присутствует.

— Многие архитекторы критиковали проект застройки территории Дома Советов питерской «Студии 44». Ключевые претензии — слишком громоздкие здания, грубое отношение к археологическому наследию, нарушение исторического рельефа сети улиц. Вы с такой оценкой согласны?
— Я впервые вижу проект, но передам Никите Явейну (архитектор, руководитель «Студии 44». — Ред.), что он не подходит этому месту. Будущее этой территории должно решаться с учётом исторической основы, парцелляции кварталов, системы улиц и площадей; сложившаяся масштабность должна стать законом. Начинать нужно не со зданий, а с качественных пространственных исследований и ландшафтного анализа. Они подскажут, как максимально использовать то, что осталось от истории.

Гость

Ирина Маркина
Председатель Совета по наследию Союза архитекторов России. Эксперт государственной историко-культурной экспертизы Министерства культуры РФ. Член Учёного совета Российской академии архитектуры и строительных наук (РААСН). Академик и член Президиума Академии архитектурного наследия. Член Международного совета по сохранению памятников и достопримечательных мест (ИКОМОС) и Международного совета музеев (ИКОМ).

— Общественность тоже считает, что проект неплохой, но не для этого места.
— Мы привыкли к традиционной архитектуре — вертикаль, горизонталь. Тут же — скосы и срезы, они дают совершенно другой образ. Похожее решение реализовано в центре Москвы, на улице Яузской, рядом с двухэтажными купеческими домами. Это не выглядит гармонично, но я знаю современных архитекторов, намеренно добивающихся конфликта, чтобы показать себя. Контрасты ищут не только в России, но и, к примеру, в Великобритании. Возвращаясь к Калининграду: здесь очень серьёзное наследие, ведь кто только не строил. Например, на Московском проспекте можно увидеть торговый комплекс с черепичными крышами, построенный литовцами. Когда есть такое наслоение веков и культур, нужно сто раз подумать, какую архитектуру формировать в общественном пространстве в центре города.

— Желание жителей города воссоздать на месте Дома Советов хоть какой-то намёк на историческую застройку оправданно?
— Думаю, что да. Для начала нужно понимать, кто эти жители, сколько им лет, — скорее всего, это люди среднего возраста, выросшие в Калининграде. Мне кажется, они устали от определённых, не совсем хорошо сформированных кварталов застройки XX века. Те, кто выступает за воссоздание исторической застройки, возможно, не являются специалистами в градостроительстве и архитектуре, но им хочется вернуться к каким-то основам. В таких вопросах главное — не принимать скоропалительных решений. На печальном примере Москвы можно многое предотвратить. Приглашённый для работы над Крымской набережной Норман Фостер (архитектор из Великобритании, лауреат Притцкеровской премии, яркий представитель стиля хай-тек. — Ред.) предложил решения на контрасте, отрицании традиций. Проект не прошёл по настоянию общественности. Мнение жителей города — серьёзная сила. Архитекторы должны его спрашивать, но, увы, порой этим пренебрегают.

— У нас была история со зданием Кройц-аптеки, его обсуждали на федеральном уровне. После реконструкции оно вызвало волну критики, к которой присоединились Олег Кашин, Илья Варламов. Могут ли, по-вашему, исторические объекты после реновации становиться китчевыми?
— Можно абсолютно всё, другой вопрос — зачем? Известны специалисты, изучающие примеры таких экстравагантных архитектурных решений. С этой точки зрения интересен опыт Голландии, где бережно сохраняют наследие, а экстравагантные решения присутствуют в небольшом количестве. На вокзале в Заандаме имеются весьма интересные объекты, построены современные гостиницы, в остеклённых фасадах которых прослеживаются силуэты традиционной голландской архитектуры. В Калининграде немножко по-другому. Конечно, здание, о котором вы говорите, надо было просто хорошо отреставрировать.

Гость

— От Кройц-аптеки остался только фасад: всё остальное обрушилось, с реставрацией долго тянули. В итоге решили использовать современные материалы, фасад почему-то покрасили в кислотный жёлтый цвет.
— Безусловно, так нельзя: грубо, плохой приём. Возникает вопрос, почему такие здания не поставлены на охрану? Сейчас они были бы защищены предметом охраны, никто не разрешил бы так свободно распоряжаться формой и цветом. В случае с Кройц-аптекой нужно было требовать от архитекторов полного воссоздания утраченного фасада. Другое дело, когда на пятиэтажках [на Ленинском проспекте] появились муляжи под XVIII век, якобы немецкая архитектура. Они не вызывают у меня отторжения, это всё-таки лучше, чем безликая стандартизация. Хотя в такой реновации тоже нет ничего хорошего.

— Почему?
— Пятиэтажные жилые дома были задуманы в 60-е годы. У них соответствующая архитектура, которая сегодня разрушает ткань старого города. Такой жилой фонд необходимо разбирать, строить на его месте нечто иное, а не совмещать приёмы советского примитивизма и лже-барокко. Вы смотрите на этот «шикарный» фасад, а потом заходите со двора в убогий подъезд с давно выработанными эксплуатационными качествами. Туристы об этом не думают, а тем, кто там живёт, наверное, неприятно. По мне уж лучше жить в простенькой пятиэтажке без муляжей. Это будет честно.

— В Калининграде особое отношение к наследию. Однако всё чаще в городе и области сносят дома с историей, порой не обращая внимания на мнение экспертного сообщества и горожан. Почему так происходит?
— Полагаю, есть разобщённость, недопонимание между людьми. Мы около тридцати лет живём в условиях плюрализма мнений, но, очевидно, это слишком малый срок для осмысления потребностей города. Слишком долго мы жили в отсутствие какой-либо архитектурной мысли. Тем не менее, даже за это короткое время выросли хорошие проектные организации и талантливые архитекторы. На мой взгляд, работы того же Никиты Явейна интересны, функциональны и соответствуют принципу тактичного включения нового в исторический контекст.

— Существует позиция, что такое отношение к исторической архитектуре связано с борьбой с германизацией. Это похоже на правду? Такое явление мешает сохранению наследия?
— Когда изучаешь историю места, соотносишь его особенности с другими территориями России, понимаешь, что быть противником всего «немецкого» — примитивно. Возьмём фортификационные сооружения. Сохранились крепости в старом Пиллау, Кронштадте, Смоленске, Ростове Великом и многих других городах. Кто строил эти крепости? Немцы, голландцы, шведы, русские. Хорошее знание фортификационного искусства не зависит от нацио­нальности. Недавно я работала по проекту зон охраны Королевского бастиона в Смоленске. Там никто не говорит, что это польская крепость. Прежде всего это историческое сооружение, на протяжении XVII–XIX веков участвовавшее в событиях российской истории. Что касается Балтики, то с XVII века по настоящее время истории стран и населяющих их народов переплетены во времени и пространстве.

У нас же привыкли действовать, никого не спрашивая, – этот атавизм нужно искоренять. А если, по мнению специалистов, в силу тех или иных причин историческое здание невозможно сохранить, его можно передать под опеку волонтёрам

— Но мы находимся на бывшей немецкой земле, и с этим возникают проблемы. Например, три года назад снесли лицей имени Гёте, который был в довольно неплохом состоянии. Жители писали петиции, но это не помогло.
— Такие вещи происходят из-за отсутствия культуры и исторического знания у чиновников и функционеров. Действительно, в определённый период существовала кайзеровская Германия. Немцы строили на прусской земле добротно и капитально, о чём до настоящего времени напоминают замки, водонапорные башни, маяки. На побережье Куршского залива жили разные народы — от литовцев и пруссов до немцев и русских. В Балтийске стоит памятник Елизавете Петровне, потому что эта территория находилась под юрисдикцией Российской империи. Архитектуру в Калининградской области нельзя воспринимать как чисто немецкую. Чтобы не было ситуаций со сносом, нужно вовлекать людей в изучение истории, менять их мышление.

— Не видя поддержки со стороны властей, горожане часто объединяются, чтобы защитить исторические здания от сноса. Например, активисты проводили субботники и пленэры рядом с бывшей поликлиникой на улице Расковой в Калининграде. Это привлекло внимание, власти решили сохранить здание. Как обществу выстраивать диалог, чтобы он был эффективен?
— В этом плане мы похожи на французов — «все на баррикады». Может показаться, что россиянам ничего не нужно, но такое мнение — пережиток обобществления собственности на протяжении века. В начале двухтысячных шведские специалисты на средства ЕС реализовывали проект, демонстрирующий опыт вовлечения населения городов Швеции в сохранение наследия. В нём участвовали Польша, Литва и Россия в лице Калининградской области. На конкретных примерах было показано, с каким уважением в Швеции относятся к мнению горожан. У нас же привыкли действовать, никого не спрашивая, — этот атавизм нужно искоренять. А если, по мнению специалистов, в силу тех или иных причин историческое здание невозможно сохранить, его можно передать под опеку волонтёрам. Почему бы и нет?

— Потому что на этом месте можно построить торговый центр.
— Или, того хуже, небоскрёб. В Москве из-за реновации возникло общественное движение, поскольку хорошая идея была опошлена дельцами — жильё сносили не из-за ветхости, а для того, чтобы освободить земельный участок в центре города. Многие выступили против, люди хотели остаться в старых домах. Некоторые стали собственными силами собирать деньги на ремонт. Тогда мэр Сергей Собянин распорядился не сносить ни один дом, не спросив перед этим мнения жителей. Так произошло с пятиэтажкой, где живу я, — 80 процентов жильцов отказались от сноса, с нами согласились. Поэтому, повторю, важно уважать и учитывать мнение горожан.

— В Калининграде осталось не так много аутентичных строений. В основном перед нами винегрет из советского, современного и немецкого. Как городу с таким непростым наследием найти баланс в архитектуре?
— Конечно, дисбаланс ощущается, но качественная архитектура всё-таки берёт своё. Торговый центр «Европа» сделан очень тактично: никаких вычурных форм, усреднённая европейская культура. Такое здание можно найти в Норвегии, Швеции, где угодно. Со строительством таких объектов город приобретает нечто универсальное и при этом сохраняет аутентичность. Однако работа профессиональных советов и общественных слушаний нужна обязательно. Чиновники плохо слушают специалистов. Чтобы не допустить ситуации, когда приходят инвесторы с большим кошельком и уродуют объекты наследия в угоду бизнесу, нужно показывать властям примеры, рассказывать, что можно делать, а что нельзя.

Гость

— Вопрос ещё вот в чём: есть ли у нас понимающие специалисты?
— Есть прекрасные специалисты, есть реставрационные научно-проектные институты с историей, как московский «Спецпроектреставрация». Чего греха таить — все орденские замки, Кёнигсбергские ворота были восстановлены российскими реставраторами. Поэтому удивительно, что некоторые чиновники не верят, например, в восстановление замка Бальга и считают, что необходимо привлекать немецких специалистов.

— Зачем нужен статус памятника регионального значения? Есть мнение, что он стал некой фикцией.
— Он помогает сохранить наследие прошлого. Есть критерии, отличающие памятник от просто старого здания. Мы можем иметь дело с непримечательным, на первый взгляд, домом, но, оказывается, в нём заседал военный совет под руководством Кутузова, решивший исход войны 1812 года. В таком случае неказистый с виду домик становится объектом культурного наследия федерального значения. В реестр памятников здания попадают и по архитектурным особенностям, и благодаря тому, кто именно их проектировал. Всю застройку сохранить невозможно, поэтому в реестр включают наиболее интересные и исторически значимые объекты.

— Разве это не путает людей, потому что здания вроде бы однотипные?
— Путает, но только тех, кто не обладает достаточной информацией.

— Правильно ли я понимаю, что статус памятника не может защитить все здания от сноса?
— Если просто поставить объект под охрану и не инвестировать в него, он не сохранится. Финансирование ограничено. Поэтому ещё в конце 90-х годов я предлагала почистить списки, убрать из реестра объекты, которые разваливаются и не несут исторической ценности. Сделав это, мы потеряем какой-то пласт, но лишь ради того, чтобы сохранить другие, более ценные здания. Плюс ко всему не закончился процесс приватизации объектов наследия, хотя другие страны социалистического лагеря давно эту стадию прошли. Мне кажется важным вернуться к этому процессу на современной законодательной базе, с определённым предметом охраны, баз риска утраты объекта культурного наследия. Отдать тем, кто готов заниматься. Вот сыпучий объект, с ним государство никогда ничего не сделает, — возьмите и делайте вы.

— Но ведь нет механизма, чтобы «возьмите и делайте». Инвестор может прийти с деньгами и запросить площадку под строительство, а инициативной группе с улицы никто её не даст.
— Это большая проблема, в том числе законодательная. Когда я была молодым специалистом и не имела весомого голоса, многие искусствоведы и историки упрекали меня, твердили, что нельзя открывать приватизацию памятников архитектуры, мол, всё изуродуют, разломают, перестроят. К чему мы пришли? Тех защитников обобществления уже не найти. Уходят, разрушаются и старые здания. Если бы доверяли людям, желающим заняться консервацией и реконструкцией, таких монстров, как Кройц-аптека, не было бы. Нужно поощрять инициативу. Чем больше собственников, тем выше ответственность.

Гость

Проект «Студии 44»

— В последнее время власти задумываются о ревитализации промышленных объектов в Калининграде и превращении их в новые городские пространства. Насколько это верная стратегия, отвечает ли она современным тенденциям?
— Отвечает. Развитие промышленности в европейских и российских городах происходило в XIX и начале XX века. Сейчас те, кто занимается городами, прекрасно понимают, что промышленные производства разрушают экологию. Поэтому развиваются ревитализационные процессы, когда мы меняем функцию, не изменяя фасад. В Москве общественность борется за Бадаевский завод: не за производство, а за прекрасную архитектуру конца XIX века, которой придали статус объекта культурного наследия. Горожане резко возражают против строительства на этом месте 50-этажных «монстров».

— А как реки влияют на архитектуру города? Калининграду нужно концентрироваться на Преголе?
— Вода всегда включалась в городскую среду как элемент ландшафта, во многих городах мира с участием воды формируются архитектурные ансамбли. В Калининграде водные артерии используются преимущественно в производственных целях. Многие постройки никак не соотносятся с Преголей, не формируется система набережных и архитектурных ансамблей, включающих водную поверхность. Исключение — остров Канта. Со специалистами Музея Мирового океана мы обсуждаем проблему противоположной стороны Преголи, замусоренной складскими, ремонтными и хозяйственными постройками. Важно разрабатывать проекты, в которых архитектура будет гармонично участвовать в речном пейзаже. В этом смысле хорошо сформирован квартал Рыбной деревни — стилизация, но новодел новоделу рознь.

Фотографии Александра Подгорчука и предоставлены Союзом архитекторов России

Сенатор в тренде

Персона

Алексей Коротков оценил эффективность своей работы в Совете Федерации, рассказал о предпринимательском опыте и о том, как в Калининград пришёл международный бренд World Class

— Вы занимались бизнесом, ушли в политику. Теперь, будучи сенатором, выпустили книгу «Совет Федерации»*. Зачем вам это?
— Книга имеет узкую направленность, рассказывает, чем сенатор занимался последние четыре с половиной года. Я не впервые говорю об этом. Через год после того, как Калининградская областная Дума наделила меня полномочиями, выпустил короткометражный фильм**, где показал, с помощью каких инструментов отстаивают интересы Калининградской области сенаторы, представляющие регион в Совфеде. По согласованию с Мариной Оргеевой (депутат, председатель Калининградской областной Думы шестого созыва. — Ред.), мы продемонстрировали его на заседании облдумы. Это ни в коем случае не было самопиаром. Моя мотивация в следующем: ни электорат, ни широкая общественность зачастую не понимают, в чём состоит работа депутатов и тем более сенаторов, почему это важно. Короткометражный фильм и книга дают ответы на эти вопросы.

— При этом вы практически не даёте интервью, где могли бы ответить на эти вопросы.
— Для освещения своей деятельности я выбрал фейсбук: представляю законопроекты, касающиеся Калининградской области, докладываю, что происходит в стенах Совфеда. Мне кажется, за последние несколько лет депутаты и сенаторы несколько потеряли свою значимость как источник информации. Если раньше депутат Госдумы или сенатор был одним из немногих поставщиков новостей, то сегодня можно в прямом эфире увидеть и услышать всё, что происходит на заседании. Когда посредством тех же социальных сетей журналисты обращаются за комментариями, я не отказываю. Информацию о своей деятельности я ежегодно предоставляю депутатам Калининградской областной Думы, а в книге — подвожу некоторую черту, оцениваю проделанную за всё это время работу.

— В чём заключается ваша работа в Совфеде?
— Она состоит из двух частей — региональный блок и федеральная повестка. Что касается федеральной повестки, я работаю в комитете по экономической политике, руковожу рабочей группой по вопросам малого и среднего предпринимательства (МСП), отвечаю за направление свободных и особых экономических зон (ОЭЗ), территорий опережающего развития. Все новые законопроекты проходят через комитет, получают оценку. Чтобы принимать правильные решения и советовать сенаторам, как поступить на голосовании, важно быть в тренде, понимать, что происходит в государстве. Чтобы быть в курсе тенденций, ведём диалог с деловым сообществом, тесно сотрудничаем с Торгово-промышленной палатой, Российским союзом промышленников и предпринимателей, «Опорой России» и с другими объединениями.

Теперь о региональном блоке. Я соавтор закона, продлившего функционирование калининградской ОЭЗ. Участвовал в работе над поправками в Налоговый кодекс, обеспечивающими укрепление экономического и научного потенциала Калининградской области. В 2018 году президент подписал пакет законов о создании специальных административных районов (САР) на острове Русский в Приморье и на острове Октябрьский в Калининграде — работал над каждым из семи законов. Для решения вопросов, с которыми обращаются представители региональной власти, инициировал проведение круглых столов с участием сенаторов, учёных, предпринимателей, представителей Минэкономразвития, Минфина, ФНС и других ведомств.

Подчеркну, что верхняя палата не имеет никакого отношения к партиям. Сенаторов выбирают местные законодательные и исполнительные власти, всего нас 170 человек, по два человека от каждого из 85 субъектов. Непредвзятое отношение с точки зрения партийной дисциплины проходит красной нитью по всем принимаемым решениям. Большую роль играет Валентина Матвиенко (председатель Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации. — Ред.) — её огромный опыт, энергичность и напористость придают сил.

— Хотела поговорить с вами о МСП. В Калининградской области в 2020 году, несмотря на пандемию, занятость в малом и среднем бизнесе, включая индивидуальных предпринимателей, выросла на 2,6%. Согласно рейтингу «РИА Новости» 16+, Калининград — лидер по вовлечённости населения в малый бизнес. Эти данные были озвучены в мае на Всероссийской конференции инфраструктуры развития предпринимательства16+. Прокомментируете?
— Я, наверное, не смогу разделить этот оптимизм. Некоторые отрасли действительно получили шанс во время пандемии — бизнес, связанный с медициной, строительством, производством строительных материалов. Нужно сказать, помогло решение Марата Хуснуллина (заместитель Председателя Правительства Российской Федерации. — Ред.) — без программы льготной ипотеки в строительном секторе, являющемся локомотивом экономики, случился бы застой. Однако малый бизнес, работающий в сфере услуг, из-за вновь наступающих ограничений сегодня находится в незавидном положении.

Персона

Алексей Коротков 44 лет
Родился в Калининграде, в семье моряка.

В 1998 году окончил экономический факультет КГТУ. В дальнейшем окончил ИБДА РАНХиГС по программе Executive MBA «Стратегическое управление и лидерство» в Москве и Лозанне (Швейцария). Получил диплом одной из лучших экономических швейцарских школ — IMD.

В марте 2011 года избран депутатом Калининградской областной Думы пятого созыва, где работал в двух постоянных комитетах: по бюджету, налогам и финансам, по экономической политике и развитию инфраструктуры.

В сентябре 2016 года вновь стал депутатом облдумы, через месяц был избран сенатором Российской Федерации — представителем от Калининградской областной Думы. Является членом комитета Сената по экономической политике.

До избрания в Совет Федерации занимался бизнесом, входил в совет директоров Корпорации развития туризма в Калининградской области.

В 2016 году получил из рук Патриарха Кирилла медаль ордена святого благоверного князя Даниила Московского. В 2019 году награждён медалью «За заслуги перед Калининградской областью». В 2020 году указом Президента награждён медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

— Став сенатором, вы также вошли в состав временной комиссии по подготовке к ЧМ-2018 6+. Расскажите об этом.
— Контроль за городами, принимавшими матчи чемпионата, осуществляла делегация Совфеда. В её составе я наблюдал за ходом строительства, анализировал, давал советы, на федеральном уровне помогал с решением тех или иных проблем. Вопросов была масса — не только по строительству, но и по организации работы объектов. Самые большие споры касались того, как будет использован стадион «Калининград». Было ясно, что нельзя повторить опыт московских «Лужников», когда в девяностые годы территория комплекса была застроена павиль­онами для оптовой торговли. Спортивные площадки такого уровня не являются коммерческими и окупаемыми, их задача — популяризация здорового образа жизни, спорт высоких достижений. То, что 17 июля на калининградском стадионе прошёл Суперкубок России по футболу6+, — хороший показатель.

Я был очень рад, когда Калининград вошёл в число городов, принимающих матчи чемпионата, поскольку наследие ЧМ-2018 — не только здание стадиона, но и вся сопутствующая инфраструктура. Был почти во всех городах-участниках мундиаля и нигде не видел такого объёма инженерных и строительных решений, как здесь. Несмотря на временные неудобства для жителей, они с лихвой окупились современным аэропортом, новой сетью дорог, реконструированными и новыми спортивными объектами, туристической инфраструктурой, включая отели. Без федеральных вложений Калининград и область не смогли бы освоить эту подтоп­ленную территорию в центре. Сегодня рядом со стадионом строится музейный кластер — уверен, что в ближайшие пять лет это место станет новой точкой притяжения. Мне хочется, чтобы в будущем Калининград не был для туристов городом одного дня. Для того чтобы они задерживались и отдыхали здесь неделю, нужны как раз такие интересные локации.

— Судя по этому лету, мы вновь бьём все рекорды по количеству туристов.
— Это объяснимо спецификой пандемии: закрыты границы, Краснодарский край переполнен. Важно, чтобы турпоток в Калининград сохранился хоть в каком-то виде и после снятия противоэпидемиологических ограничений. Почему это важно? Если вспомнить историю, одна из первых ОЭЗ в стране была создана именно здесь — это послужило мощным толчком для развития в Калининградской области производств. Самое крупное — сборка автомобилей. Однако затем почти в каждом субъекте появились свои экономические, производственные и другие зоны; некоторые из них создавались специально под большие промышленные проекты. Калининградская область постепенно теряла свою привлекательность как ОЭЗ. Сегодня развитие производства сдерживают непростая логистика и другие экономические причины, поэтому я полагаю, что именно туристическая отрасль должна стать драйвером развития экономики области. Команда губернатора Антона Алиханова ведёт большую работу в этом направлении.

— Введение курортного сбора для этого нужно?
— Мы в пилотном режиме принимали его в Краснодаре и в ещё нескольких регионах. Я читал отчёты, согласно которым курортный сбор показал себя эффективно. Это не российская практика, а общемировая — практически на всех крупных курортах сбор есть в том или ином виде, чаще всего при заселении в отель. Думаю, что если грамотно пользоваться плодами курортного сбора, он станет хорошим подспорьем.

— Туристическая привлекательность была одним из вопросов, обсуждаемых в 2018 году на «Днях Калининградской области» в Совфеде. Вы были инициатором мероприятия?
— Я пришёл на должность сенатора заряженным, погружённым во внутреннюю повестку, знакомым с тем, какие трудности испытывает область. Проработав четыре-пять месяцев, понял, какие инструменты могут помочь. Дни субъекта — один из них. Совфед регулярно проводит такие мероприятия, для регионов это хорошая возможность продемонстрировать потенциал и заявить о проблемах, требующих оперативного решения. В результате создаётся документ с перечнем задач, контроль решения которых — прерогатива сенаторов. Кроме туристической привлекательности мы обсуждали ряд других серьёзных вопросов: привлечение инвестиций, создание новых конкурентоспособных производств, транспортная доступность региона, вопросы социальной политики. Все они были решены в течение трёх лет. В частности, федеральное финансирование получила мелиорация. Недавно я был на востоке области, в Славском, Нестеровском районах: пообщался с главами, лично увидел, как бывшие в непригодном состоянии земли входят в сельскохозяйственный оборот.

— Вы говорите, что пришли заряженным. Какая была внутренняя мотивация? Вам легко дался выбор между политикой и бизнесом?
— Это был 2016 год. К этому времени мы пережили кризис 2014 года: обесценилась национальная валюта, затем всё постепенно сгладилось. Я видел, что команда способна вести бизнес самостоятельно, и, не сомневаясь в её профессионализме, передал компании в доверительное управление. Избрание в Совфед, безусловно, важный шаг для продолжения карьеры. То, что вновь избранный состав облдумы поддержал мою кандидатуру, стало определённым знаком, что в моих силах сделать ещё больше для развития Калининградской области.

Безусловно, было понимание, что характер работы сенатора интенсивный. Сомнения касались семьи — я многодетный отец, младшему сыну в тот момент исполнился год. Было важно, чтобы семья не чувствовала неудобств, пока я нахожусь в столице. Несколько вечеров обсуждали с женой Вероникой, как поступить. Моё решение она поддержала.

— Вам комфортен такой темп?
— До назначения в Совфед, будучи предпринимателем, много летал по России и другим странам, общался с партнёрами — разъездной характер работы был хорошо знакомым, если не сказать привычным. Представительства группы компаний «Вавилон-Вендинг» открыты в 17 городах, ещё в 50 регионах работают дилеры.

— Знаю, что предпринимателем вы стали ещё во время учёбы на первом курсе. Что это был за бизнес?
— Я поступил на экономический факультет в 1993 году, когда в стране активно шли преобразования. Как сейчас помню, преподаватель бухгалтерского учёта сказала: «Ребята, Налоговый кодекс изменился. Мы продолжим учиться по старому, сдадим экзамен по нему, но вы учтите, что всё это уже неактуально». Я из семьи моряка, к тому времени дальние рыболовецкие походы стали редкими, базы разваливались. Не хотелось сидеть на шее у родителей. С однокурсниками, с которыми и сейчас поддерживаю очень тёплые отношения, решили открыть своё дело. Мы поставляли окорочка и другие продукты питания в постсоветские гастрономы. Они располагались на первых этажах зданий — особенно мне запомнился центральный гастроном на площади Победы, где сегодня работает МФЦ. Позже занимались традиционным для Калининградской области автобизнесом. Также активно ездили в Германию, Польшу и Литву, перенимали опыт зарубежных предпринимателей. О системном бизнесе речи не шло, тем не менее, к окончанию университета был кое-какой накопленный капитал. В конце девяностых у моего старшего брата Сергея появилась идея создать развлекательный комплекс. Спустя два года, в 2000 году, двери открыл «Вавилон» — он стал одним из первых центров развлечений в городе.

Чтобы оставаться конкурентоспособным и успевать за изменениями, нужно совершенствоваться, учиться новому

— Вендингом занимались параллельно?
— Чтобы успешно развивать ресторанный бизнес, практически ничего не было, приходилось ездить в Вильнюс, покупать барные принадлежности, вплоть до мелочей. В одну из поездок я познакомился с одним из операторов вендингового бизнеса. В 2002 году открыл компанию, которая стала заниматься установкой кофемашин. Рынок только развивался, о сверхприбыли не было и речи. В 2007 году создали производство и стали эксклюзивным представителем испанского завода JOFEMAR S.A. — привозили из Европы запчасти, собирали торговые автоматы для вендинга, затем поставляли их по всей России. Параллельно создал ещё одно предприятие в структуре группы компаний — оно обеспечивает владельцев автоматов наполнителями для приготовления напитков. Логистический центр работает в Москве, налажены отгрузки в 70 регионов. Группе компаний «Вавилон-Вендинг» принадлежит довольно большой процент рынка. И что особенно приятно, она регулярно занимает первые места на международной выставке вендинговых технологий и систем самообслуживания Vendexpo 12+.

— Вы учились в ИБДА РАНХиГС по программе Executive MBA «Стратегическое управление и лидерство» в Москве и Лозанне (Швейцария), получили диплом одной из лучших экономических швейцарских школ — IMD. Есть мнение, что образовательные программы не успевают меняться, поэтому реальному бизнесу можно научиться только на практике. Что думаете об этом?
— Я учился не только там. Скорость изменений невероятно высокая — это и российская, и мировая тенденция. Чтобы оставаться конкурентоспособным и успевать за изменениями, нужно совершенствоваться, учиться новому. Никто не может предсказать взлёт таких чёрных лебедей, как пандемия. В феврале прошлого года это казалось несерьёзным, мы не понимали масштабов происходящего. Однако в конце марта шутки прекратились. Для того чтобы вовремя реагировать на подобные вызовы, нужно иметь не только практический опыт, но и серьёзный багаж знаний, интуицию.

— В прошлом году в разгар пандемии открылся фитнес-клуб World Class. Команда реализовала проект без вас?
— Будучи сенатором, я не принимаю решения по делам компаний, которые передал в доверительное управление. Но спросить совета команда у меня может (улыбается). Прежде на улице Дмитрия Донского в Калининграде довольно успешно работал фитнес Orange Gold Gym, но более чем за десять лет проект себя исчерпал. Встал вопрос: либо мы реинвестируем в Orange и продолжаем работать под этой маркой, либо приходим к чему-то другому. Выбор был между строительством на этом месте полноформатного фитнеса с бассейном и передачей территории под жилую застройку, которая, учитывая месторасположение, имела бы все шансы на успех. Отчасти сработали сантименты — с открытием «Вавилона» в двухтысячные годы началась моя системная работа в бизнесе.

— Почему именно World Class, а не собственный бренд?
— Преимущества франшизы в том, что она позволяет постоянно поддерживать высокий уровень обслуживания гостей, даёт доступ к новейшим мировым разработкам. К тому же стояла задача сместить акцент с Orange. Это удалось благодаря новой команде, сформированной из высококвалифицированных специалистов, работавших в других филиалах клуба. У World Class жёсткие требования к оснащению современным высокотехнологичным оборудованием. В калининградском клубе используются последние разработки итальянского бренда TechnoGym — одного из мировых лидеров, который, в частности, поставляет оборудование в олимпийские тренировочные лагеря.

На данный момент клуб ещё не вышел на операционную окупаемость. Запуск пришлось отложить из-за локдауна: когда его объявили, всё было готово к открытию, команда уже прилетела в Калининград. Никто не понимал, насколько затянутся ограничения, затраты росли. Сегодня сложно давать прогнозы, ситуация с заболеваемостью всё время меняется. Но я верю в проект и, главное, вижу интерес к нему у жителей города.

* Книга «Совет Федерации. Алексей Владимирович Коротков»12+ вышла в свет в апреле 2021 года. Тираж – 1500 экземпляров. Издатель – ООО «Стартап».
** Ролик «Знакомьтесь, сенатор Алексей Коротков»12+ доступен на сайте Совета Федерации.

Софья Сараева
 Фотографии Светланы Андрюхиной

Переводчик русской кухни

Гастроли

Петербургский шеф-повар Илья Лазерсон провёл гастроужин на летней террасе The View в пятизвёздочном отеле Crystal House Suite Hotel & SPA и рассказал об особенностях национальных блюд

— Вы ведёте канал на YouTube, участвуете в телепередачах, проводите мастер-классы, пишете книги. Как связаны все эти виды деятельности?
— Конечно, всё связано. Я могу даже в картинной галерее найти идею. Вот приехал готовить на летней террасе The View: могу здесь что-то подсмотреть и внедрить у себя, а Денис (Новиков, шеф-повар отеля Crystal House. — Ред.) об этом даже знать не будет.

— Вы автор 150 книг. Как это возможно?
— Пару лет назад детская библиотека Санкт-Петербурга подсчитала мои публикации и обнаружила 153 книги. Я и сам не знал, что их столько. В это число входят и книжки размером со школьную тетрадку, и большие, весом в три килограмма. Градирую их по весу — так смешнее.

— Какие из ваших книг стали наиболее популярными? Почему именно они?
— Наиболее популярной стала последняя серия из трёх книг, которые называются КГБ16+, МВД16+ и ФСБ16+: «Как Готовят Бабушки», «Мгновенно, Вкусно, Доступно» и «Фирменные Секреты Бабушки». Больше не могу придумать аббревиатур из силовых структур, поэтому будет КГБ-2 — «Курица, Говядина, Баранина». Книга уже написана и отснята.

Илья Лазерсон 57 лет
Родился в украинском городе Ровно. Получил высшее кулинарное образование в Ленинградском технологическом институте холодильной промышленности. Работал шеф-поваром в гостинице Grand Hotel Europe в Санкт-Петербурге, позже — в ресторанах «Санкт-Петербург» и «Флора». В 2008 году открыл кулинарную школу-студию. Автор 153 кулинарных книг. Ведёт радио- и телепередачи, выпускает видео на YouTube-канале «Зона Лазерсона»16+ (800+ тысяч подписчиков).

— Насколько хорошо продаются?
— Книгоиздание умерило свои аппетиты. Тиражи уменьшены, соответственно, книга растёт в цене. Издательство может выпустить книгу тиражом пять тысяч экземпляров и допечатать, если будет спрос, чтобы не лежала на складе.

— Многие повара и блогеры пишут книги. Чувствуете конкуренцию?
— У меня нет времени замечать эту конкуренцию. Я хорошо отношусь к публичному показу приготовления еды, будь то от человека с кулинарным образованием, музыканта или поэта. Лариса Рубальская пишет кулинарные книги, Андрей Макаревич ведёт канал. Это нормально, потому что еда — общечеловеческая ценность.

— Есть мнение, что YouTube смотрит только молодёжь. Вы доказываете обратное. Как туда попали?
— Мой товарищ предложил сделать канал, поскольку это было перспективно. Потом мы разошлись, возник мой собственный канал. К тому моменту у меня уже появилась потребность помимо книг делать ещё и видео — эта методика проникновения в души людей эффективнее и быстрее. И доступнее, потому что книгу нужно купить, а смотреть можно бесплатно.

— Вы запустили канал «Зона Лазерсона» всего полтора года назад, сейчас на нём уже 800 тысяч подписчиков. За счёт чего он так быстро вырос?
— Во-первых, свою роль сыграл конфликт с предыдущим каналом. Всегда интересно начинать с хайпа или скандала. Во-вторых, возникло ожидание: на том канале перестали выходить видео, свой я ещё не запустил. В первом выпуске объяснил, что произошло. Считаю, что меня обидели: канал раскрутили, а меня выкинули. А у нас в стране любят обиженных, жалеть начинают. В итоге мы очень мощно стартовали: за неделю набрали 100 тысяч подписчиков.

— Зачастую шеф-повара, достигнув определённого уровня, открывают свой ресторан. Почему вы этого не сделали?
— Это бывает не так часто, как кажется. Наёмные повара зарабатывают недостаточно, чтобы открыть ресторан, поэтому нужны инвесторы. Мне неоднократно предлагали деньги, чтобы я сделал заведение под себя. Но я знал нескольких шефов, которые вложились, а потом их искали и пытались закатать в бетон, потому что ресторан не взлетел. Мне всегда было страшно брать чужие деньги. Чем дальше я двигался, тем больше понимал, что хорошо умею доносить до людей информацию, делиться знаниями. Поэтому пришёл к выводу, что нужно открыть кулинарную студию.

— Какой у неё формат?
— Частная кулинарная школа, где проходят занятия в группах для любителей и ведётся индивидуальная работа по созданию меню с профессионалами. Как все современные студии, она работает ещё и как ресторан самообслуживания. Человек может пригласить друзей отметить день рождения в студии, но еды не будет: её придётся готовить гостям под моим руководством.

— Если бы открывали свой ресторан, каким бы он был?
— Еврейским. Я на этой еде вырос, её готовила бабушка. В ресторане было бы очень маленькое меню, оно бы постоянно менялось, чтобы приблизиться к стилистике домашней еды. Возможно, меню вообще бы не было, и блюда каждый день писались на грифельной доске. Это позволяет иметь свежайшие продукты, отражать сезонность.

Гастроли

— Вы были своего рода амбассадором русской кухни: представляли её за рубежом, даже готовили для английской королевы. Считаете себя экспертом?
— Я понял главное: национальную кухню нужно правильно преподносить другим народам. Работая в крупном отеле в Петербурге, задался вопросом, почему в ресторане нет русской кухни. Менеджер ответил: «Да потому что вашу еду невозможно есть». Я понимал, почему он так говорит. Когда русскую кухню показывали иностранцам, это делали неправильно: её показывали, как она есть. А нужно учитывать кулинарные пристрастия других людей.

— Объясните.
— В европейской традиции готовить либо прозрачные супы, где мало что плавает, либо протёртые. Когда в тарелке много капусты и свёклы, они не могут это понять. Я предложил менеджеру ввести в меню пару переосмысленных национальных блюд. Мы сделали отдельную страничку в меню, и она разошлась, ведь иностранцам хочется попробовать русское. Я стал переводчиком русской кухни на международный язык. Потом меня звали в Париж, Лондон, Осло, Чикаго, и везде я показывал разную русскую кухню. Я понимал этих людей и каждый раз подстраивал нашу кухню под них, потому что иначе проникнуть в их желудки нельзя.

— Что готовили?
— В Париже я делал щи. Обычно это густой суп, в котором есть мягкая кислая капуста, грибочки. В русской традиции щи подаются с гречневиком — брусочками из вязкой гречневой каши. Для французов я сварил из капусты консоме. В нём плавали маленькие пельмешки, внутри которых была как раз тушёная квашеная капуста с грибами. А гречку спрятал в круассан. Таким образом, через блюда, понятные французам, показал им вкус щей.

— Нужно ли рестораторам в России менять французскую, паназиатскую и любую другую кухню, чтобы сделать её понятной для своих гостей?
— Так и происходит. Все говорят, что у нас суши не такие, как в Азии. Конечно, не такие, — это же Россия. Это абсолютно нормально, таков бизнес.

Благодарим за помощь в проведении интервью отель Crystal House Suite Hotel & SPA

Ольга Орлова
 Фотографии Александра Матвеева

Паста, буррата и тако

Ольга Орлова посетила два итальянских ресторана и латиноамериканский бар

Scarpetta
На территории комплекса RiverSide на улице Ялтинской в Калининграде открылся новый ресторан. Слово scarpetta дословно переводится как «туфелька», но в устойчивом выражении fare la scarpetta означает кусочек хлеба, который используют, чтобы собрать оставшийся в тарелке соус. У локации есть плюсы и минусы. С одной стороны, это тихое место на берегу Преголи, с другой — добраться до него без машины довольно сложно. Рядом пляж, поэтому в жаркие дни хорошо слышен весёлый детский визг.

Ресторан позиционирует себя как истинно итальянское место с аутентичным меню. В нём нет вездесущей строганины и паназии, а только небольшие вкрапления французской кухни. По словам официантов, представлены блюда, характерные для разных областей Италии, но в меню это никак не отражено. Разобраться, что здесь с Сицилии, а что из Тосканы, смогут только знатоки.

Несмотря на узкую концепцию, меню достаточно большое. Помимо традиционных пиццы и пасты в него вошли закуски и антипасти, салаты, супы и десерты. Недавно в ассортименте появились живые морепродукты. И если хотите устриц, лучше заранее уточнить их наличие по телефону.

Место

Scarpetta

В каждом разделе меню есть классические позиции, вроде карбонары и маргариты, и авторская интерпретация италь­янских блюд: например, ризотто с белыми грибами и какао или карпаччо из лосося с соусом из апельсинов. Это заслуга шеф-повара из Петербурга Дмитрия Богачёва (совладелец ресторанов Mr.Bo и Mama Fugu, преподаватель в Novikov School. — Ред.). В качестве бренд-шефа к нему присоединился партнёр по бизнесу Эльдар Мурадов. Цены на блюда от питерских шефов тоже питерские, но и качество соответствует. Ризотто с тартаром из говядины удивляет и не воспринимается как два блюда, смешанных в одной тарелке. Вкусно и насыщенно. Шеф не осторожничает, считая, что соль и специи нужно добавлять сразу в правильных пропорциях. И выступает против солонок и перечниц на столах.

На десерт можно взять итальянские тирамису, панна-котту или мерингату, но я выбрала французское шу. Здесь есть две вариации: классическая с кремом маскарпоне и авторская с фисташковым кремом. В последнюю добавлена вишня и пуд­ра из оливок, неожиданно оказавшаяся к месту. Во вкусе чувствуется сразу сладкое, кислое и солёное. Отличный вариант для любителей экспериментов и тех, кому не нравятся приторные десерты.

Место

Gusto
«Густо Fresco» в Зеленоградске переехал в здание отеля «Логер Хаус», отбросил частичку fresco («свежий» в переводе с итальянского) и стал называться просто Gusto («вкус»). Шеф-поваром остался Дмитрий Помазков, а вот концепция изменилась. В отличие от других заведений сети, в меню нет роллов, зато есть буррата, брускетты, мидии и другие атрибуты ресторана. Днём в пятницу посетителей почти не было, персонал без стеснения переговаривался, обсуждая возможный наплыв гостей вечером.

Место

Gusto

Меню сделано с упором на италь­янскую кухню, но в нём есть нетипичные для неё блюда вроде солянки и рубанины из пеламиды и целый раздел «Не Италия», куда вошли боулы, рамен и татаки. Итальянских блюд тоже достаточно: 11 видов пиццы, 7 видов пасты и множество закусок. Из необычного — домашняя паста с ростбифом, опятами и трюфельным маслом, утиная грудка с бататом и филе скумбрии с томатной сальсой. В жару в меню появились холодные супы. Есть несколько вегетарианских позиций. Выбор десертов из пяти пунк­тов, один из которых — просто мороженое.

Из локальных продуктов в меню оказалась неманская буррата. Её подают с несколькими видами томатов, базиликом, бальзамическим соусом и песто. Помидоры по-домашнему вкусные, буррата нежная, а соусов не жалеют, поэтому блюдо получилось образцовым. Филе скумбрии тоже порадовало. Хотелось попробовать и батат, — его редко где встретишь, — но не было в наличии.

Место

Хотя есть недочёты, плюсы всё-таки перевешивают: удобное расположение, большая территория с летней террасой и детской площадкой, аккуратная подача и разнообразное меню. Хорошее место в Зеленоградске, куда ещё можно попасть без брони.

El Barritos
В Калининграде рядом с филармонией появился небольшой бар в мексиканском стиле. Создатели вдохновлялись питерским El Copitas, несколько раз входившим в топ-50 баров мира. Похожи не только названия, но и интерьер с яркими рисунками, одежда барменов и неон. Но воспринимаются эти схожести не как бессовестный плагиат, а скорее как дань уважения.

Прямо у входа меня угостили приветственным мексиканским напитком из агавы с сангритой. Приятно, но приходить на пустой желудок не советую, тем более что еда в El Barritos не в центре внимания — больше дополнение к барной карте. В меню четыре раздела: кесадилья, тако, мольетес (мексиканские горячие бутерброды) и начос. Среди начинок рваная говядина, цыплёнок, морепродукты и сыры. Дополняют всё это соусы — сальса, гуакамоле и привычный сырный. Опасалась, что блюда будут слишком острыми, но бармен убедил, что учитываются предпочтения гостя. Не обманул: тако с рваной говядиной и сальсой получились в меру пикантными. Халапеньо для любителей погорячее подавалось отдельно.

Место

Проблем с сервисом в El Barritos я не заметила. Персонал дружелюбный и тактичный, может и поболтать, и помолчать, и чокнуться с гостем. В среду в семь вечера в баре было почти пусто. Ковидные ограничения ударили по заведению довольно сильно: основной наплыв посетителей наблюдался как раз с полуночи до пяти утра, что сейчас невозможно. Но бармены, оставшиеся почти без клиентов, не унывают и пританцовывают за стойкой под Despacito и Шакиру.

Упомянутые напитки являются безалкогольными

Фотографии Ольги Орловой, Instagram

«Кройц-аптека»

Легенда

После реконструкции, проходившей под пристальным вниманием горожан, торгово-офисный центр обживают первые арендаторы

Украшенное цветочной лепниной здание в югендстиле на Королевской улице, одной из самых респектабельных в довоенном Кёнигсберге, было построено в 1888 году как типичный доходный дом*. Оно не пострадало от бомбардировок и устояло во время штурма Кёнигсберга. Аптека на первом этаже принадлежала фармацевту Адольфу Петренцу, — сам он жил этажом выше. В послевоенное время здесь работали парикмахерская и пельменная.

Жителей дома расселили в 1987 году, когда стены и фундамент стали рушиться, — одной из причин считается вибрация от проходивших рядом трамваев, пишет Клопс16+.

Легенда

После расселения жильцов, в девяностые, ремонт так и не начался, и «Кройц-аптеку» обнесли забором. Решение продать историческое здание инвестору впервые было принято в 2001 году. Спустя год владелец нашёлся, однако к сохранению здания не приступил — поскольку объект был признан аварийным, согласованный ранее проект потребовал изменений. Контракт со следующим владельцем власти расторгли из-за его банкротства. Затем здание несколько раз выставляли на торги. В 2016 году соглашение заключили с предпринимателем Сергеем Сухомлиным. Когда строительные работы уже шли, новым собственником стал Василий Миронов.** Он и рассказал о некоторых подробностях процесса.

Легенда

В мае 2018 года, когда на улице Фрунзе меняли асфальт, с интервалом в несколько дней обрушились части парадного фасада «Кройц-аптеки». Пожалуй, ещё большим ударом, чем обрушение фасада, для команды проекта стала новость о том, что хрупкую оригинальную вывеску Kreuz-Apoteke невозможно восстановить. Отбросив эмоции, стали искать возможности сделать копию. Теперь ждут положительного решения от местной службы охраны памятников, которая должна согласовать изображение.

Благодаря сотрудничеству со службой охраны памятников удалось восстановить пять декоративных элементов, украшавших фасад в тридцатые годы прошлого века. В их числе: орнамент на фронтоне, лепнина в виде летучих мышей — на фотографиях обнаружили, что прежде у них были копыта, — стрелка направления движения в арочном проезде

Благодаря сотрудничеству со службой охраны памятников удалось восстановить пять декоративных элементов, украшавших фасад в тридцатые годы прошлого века. В их числе: орнамент на фронтоне, лепнина в виде летучих мышей — на фотографиях обнаружили, что прежде у них были копыта, — стрелка направления движения в арочном проезде. Последнюю заметили в старом кинофильме специалисты службы, они же настояли на её восстановлении.

Легенда

Основную цветовую гамму «Кройц-аптеки» предложила тоже служба охраны памятников. Аргументом в пользу «вырвиглазного» жёлтого стал расчёт на то, что в будущем на стенах осядет пыль и приглушит цвет. Этот же приём должен сработать с отделочным камнем на нижней части фасада.
С минимальными изменениями сохранилась историческая арка. Для этого вернули ранее закатанную в асфальт брусчатку, отмыли лепнину на колоннах, восстановили их основание и «залили» пару десятков тонн бетона для укрепления.

Легенда

Когда в июле 2020 года с фасада сняли строительные леса, оставшуюся без вывески «Кройц-аптеку» назвали «вопиющим провалом» и «надгробием, напоминающим о когда-то существовавшем здесь памятнике»***. Дискуссия об отношении к историческому наследию и уместности решений, например, такого как насыщенный жёлтый цвет фасада, получила федеральный размах.

Легенда

Спустя год шума вокруг здания поубавилось. Несколько месяцев здесь работает кофейня Red Coffee — первое заведение общественного питания в обновлённой «Кройц-аптеке». Изначально на первом этаже также задумывали построить ресторан, установили вентиляционное оборудование, но позже пришли к выводу, что для ресторана не хватает места. Теперь планируется, что на цокольном этаже заработает бар без кухни, а на первом — ещё одно небольшое кафе.

* Газета «Гражданин»18+, ** «Калининград.ru»18+ от 2 марта 2021 года: «По данным выписки из ЕГРН, владелец у «Кройц-аптеки» сменился ещё в марте 2019 года. В то время только приступали к работам по сохранению памятника и приспособлению его к современному использованию, а в правительстве называли собственником здания Сухомлина. По словам Евгения Маслова, вплоть до декабря 2020 года все вопросы по реконструкции объекта ведомство решало с ним. Однако реальным владельцем уже около двух лет был бизнесмен Василий Миронов». *** Цитаты: Meduza18+. СМИ внесено в реестр иностранных СМИ-иноагентов

Софья Сараева
 Фотографии Александра Матвеева