Архив рубрики: Тренд

Стеклодувы

Основатели стеклодувной мастерской Repin Glass Наталья Голубова (Репина) и Дмитрий Грибанов о том, где взять мастеров для производства, как переработать 20 тонн бутылок и скандинавском модерне с балтийским флёром

Всё произошло очень быстро. От возникновения идеи стек­лодувной мастерской до её открытия – девять месяцев. Спустя пять дней после открытия – победа в финале конкурса стартапов «Бизнес Баттл». Через год – расширение и увеличение производства в два раза.

Наталья Голубова (Репина) полтора десятилетия занималась производством жестяных консервных банок, руководила производственным предприятием в Подмосковье, в 2022 году, воспользовавшись возможностью уйти «на глубокую удалёнку», вернулась в Калининград, перевезла семью и вместе с мужем стала думать, чем заняться.

– Найм мы с супругом переросли, хотелось своё дело. Искали небанальную идею, которая зажигала бы нас изнутри, – рассказывает Наталья. – Как-то в ночь перед Рождеством мы выбирали вазу в интернете и поняли, что импортные бренды ушли, остались либо канонические изделия, либо неинтересные китайские варианты. Вскоре мы осознали, что наткнулись на океан возможностей.

Супруги начали искать печь, возможности по обучению производству стекла и написали в соцсетях муранским стеклодувам.

– К большому удивлению, нам начали отвечать и предлагать помощь, – вспоминает Дмитрий Грибанов. – Затем оказалось, что в Калининградской области мы ограничены в ресурсах. Промышленный газ сложно получить и подключить, требуется гигантское количество разрешений. Тогда нашли выход в виде элект­рических печей.

– Неужели у нас не найти стеклодувов? Я вот помню, что в Светлогорске на улице сидел дядечка и что-то выдувал.

Наталья: Известный Юрий Юрьевич [Леньшин]! Он и сейчас это делает.

Дмитрий: Он работает со стеклом на горелке. Мы с ним дружим, он был одним из первых, к кому мы обратились.

Наталья: Юрий Юрьевич нашёл знакомства в Петербурге, там, на базе Академии Штиглица, развивают стекловыдувание в России. Бывший ректор факультета стекла придумал печи из оте­чественных комплектующих, на которых мы сейчас работаем. Шестого января мы решили, что займёмся стеклодувной мастерской, а третьего марта уже оплатили первую печь. В октябре полностью открылись в коммерческом смысле: стартовали мастер-классы, билеты на наше шоу стеклодувов уже продавались в интернете.

Здорово помогло участие в проекте «Бизнес Баттл». Мы прорабатывали каждый этап: продукт, маркетинговая стратегия, финансовая модель. В конкурсе мы были самым что ни на есть классическим стартапом. Если бы ставили процессы сами, наверняка всё растянулось бы во времени. А так получилось, что мы победили и сразу запустили бизнес.

– Вы изначально задумали совмещать производство с мастер-классами?

Наталья: Изначально мы хотели создать производство интерьерного стекла, выводить продажи на федеральный уровень. Но мы понимали, что даже если технологически быстро сможем начать выпуск продукции, то студию нужно на что-то содержать, сотрудников обучать, практику нарабатывать. Для этого должен быть постоянный поток посетителей. Увидели этот формат в Петербурге.

Дмитрий: В Питере он чуть более скромный: не так много гостей, как у нас. Приходят школьники, им рассказывают о стекле, показывают, что с ним можно делать. Мы поняли, что в Калининграде растёт поток туристов, имеется потребность новых интересных мест для посещения.

– Какую часть вашего бизнеса составляет производство продукции, а какую мастер-классы?

Наталья: Сейчас, наверное, 50 на 50. Первые полгода мастер-классы занимали 80 процентов оборота, потому что мы только выводили продукт на рынок. Сначала намеренно нигде не продавали наши вазы, ждали согласования с «правильными» интерьерными салонами в Москве. Очень важно правильно презентовать себя с имиджевой и маркетинговой точек зрения. Не хотелось уходить в сувенирку или странную розницу, не продаёмся на Wildberries или OZON. Мы выбирали салоны, которые занимаются русским интерьерным предметным дизайном, и хотели попасть туда. Это определённый уровень цены и брендов, а также маркетинга.

– Если Repin Glass – такое редкое для России производство, то где вы взяли подготовленных мастеров?

Дмитрий: Это была самая большая головная боль и самый большой страх.
Наталья: Сначала я говорила, что хочу стоять у печи (смеётся). Очень хотела сменить офис на работу руками.

Дмитрий: Основных мастеров двое: я и Павел Орешко, Наташин друга детства. С ним мы прошли несколько этапов обучения в Санкт-Петербурге.

– Этого достаточно?

Наталья: Весь смысл в последующей отработке навыков.

Дмитрий: Подход за подходом, только так можно научиться.

Наталья: Плюс бесконечные уроки на YouTube, где множество видеороликов по теме и видеоматериалы и консультации от наших западных наставников.

Дмитрий: Когда мы поняли, что нужно расширяться, а для этого мне необходимо отойти от печи, потребовались мастера. Я сделал несколько красивых фотографий, загрузил объявление на «Авито», и через три недели у меня был пул желающих – пять человек на место. Опыта ни у кого из них не было. Кто-то работал с деревом, с металлом, но это рукастые ребята, пробующие новое. Сейчас у нас есть и мастера, и помощники мастеров.

Наталья: Команда состоит из девяти человек. С запуском второго цеха, думаю, расширимся до пятнадцати.

Дмитрий: Наблюдается тенденция к возрождению стекольного мастерства. Печей заказывают всё больше. Керамикой рынок перенасыщен, керамистам тоже нужно черпать новую энергию.

– Стекло сложнее, чем керамика?

Наталья: Стекловыдувание – сложный процесс, особенно в нашем формате. У нас «ресайклинг», мы перерабатываем бутылочное стекло. Модные «правильные» иностранные стеклодувы, конечно же, не работают с бутылками. Это твёрдый материал, проблемный. Есть профессиональные стёкла, стоящие больших денег, там себестоимость изделий другая. Но мы считаем, что из переработанных бутылок тоже получается нормальное стекло. Плюс на нас не влияли академические образовательные каноны, потому что у нас нет канонического образования, только практические образовательные курсы в Академии Штиглица. Мы не знали, что с чем нельзя смешивать, не знали про страхи «как бы не испортить», поэтому оказались смелее.

Дмитрий: Мы пробовали. Тестировали, ошибались и тем самым нашли новые цвета, даже если по правилам «так нельзя».

Наталья: Прислали фотографии своим педагогам, а они спрашивают: «Что это за цвет?» 30 процентов синей бутылки, 60 процентов – прозрачной, немножко зелени и чуть-чуть пивной коричневой. «Но так же нельзя!» А мы сделали. С итальянцами общаемся, с одним очень старинным домом, они нам записывают видеоинструкции. Мастер говорит: увеличьте температуру в печи. А мы не можем, у нас электрическая печь, повышать температуру рискованно. Он:  «А на каком стекле вы работаете?» – «На бутылочном». «Если вы работаете на такой низкой температуре и на бутылочном стекле, то мне нечему вас учить».

– Сколько бутылок вы переработали за год?

Наталья: Двадцать тонн. Сейчас мы запускаем второй цех и второй комплект печей. Соответственно будем перерабатывать до 40 тонн в год. Также у нас родилась идея для ещё одного проекта, который мы сейчас просчитываем. Бутылок к нам поехало очень много, а останавливать поток не позволяет совесть. Хотелось придумать другую переработку, но счета за электроэнергию выходят огромные. Встала задача перерабатывать такие объёмы более экономным способом. Мы решили дробить стекло и добавлять его в бетон, в строительные смеси, использовать как дренаж. Планируем тестировать этот материал вместе с калининградскими строителями.

Дмитрий: В Европе такой опыт есть. Теперь его нужно применить и нам.

– Глядя на вашу продукцию, я, кажется, понимаю, чего вам могло не хватать на рынке. Но как вы сами формулируете свой стиль?

Наталья: Есть классическое стек­ловыдувание и стеклоделие в России, как продукция завода в городе Гусь-Хрустальный. Она прекрасна, как русский балет, там ничего не нужно менять. Есть каноны, но также есть и сов­ременные направления. В них больше модерна. Наши изделия практически не повторяют друг друга. Они как будто в свободном полёте. Конечно, у них есть диаметр, высота, объём – параметры, на которые можно ориентироваться. Мы вдохновлялись скандинавами, любителями природы, естественных форм в интерьере и во всём предметном дизайне.

Дмитрий: У нас скандинавский модерн с балтийским флёром.

– То есть вы продвигаете локальность.

Наталья: Да, мы учитываем, что находимся на море. Свободная форма изделий напоминает воду. На заказ можем производить симметричные предметы, но сами хотим продвигать непов­торимость. Никогда не будем выпускать продукцию тысячами, её всегда будет немного.

– Ваши вазы стоят в ресторане Dolce Vita, знаковом месте для Калининграда. Как они туда попали?

Наталья: Нас увидела и пригласила на встречу Марина Евгеньевна Агеева (ресторатор. – Авт.). Она суперкреативный человек. Мы были польщены тем, что она нас заметила и захотела, чтобы наши вазы стояли в её интерьере.

Дмитрий: Каждую вазу мы подбирали под каждый стол индивидуально, с учётом того, что на нём стоит, расцветки стульев, цвета стен. Сейчас с Ageev Group мы открываем для себя новую ипостась: делаем совершенно шикарные плато под морепродукты.

– Участие в таких проектах приводит к вам новых клиентов?

Наталья: Это лучшая реклама. Самым мощным проектом для нас был ресторан Local, его интерь­ер создала дизайнер Светлана Власенко. Это был наш первый опыт «фьюзинга» (спекание специального листового стекла для придания фактуры, объёма и цветовых сочетаний. – Авт.). Мы сделали посуду для шефского стола и инсталляцию с освещением. Совершенно случайно вписались, ничего в этом не понимая.

Дмитрий: Мы делали этот проект днями и ночами, двенадцать суток, чтобы не сорвать сроки. Было очень сложно, но мы его воплотили. Теперь это одна из примет ресторана, её фотографирует практически каждый посетитель.

Наталья: Это наша визитная карточка. Мы смонтировали инсталляцию и на следующий же день полетели в Москву на выставку ARTDOM. Там увидели нечто похожее – запечённое прозрачное стекло с матовением, девитрефикацией и различными эффектами. Это презентовали как свежую концепцию, а мы смонтировали такое днём раньше.

За 12 месяцев переработано 20 тонн использованных бутылок
Бутылки в Repin Glass привозят жители Калининграда, рестораны и магазины
Стеклянные бутылки отмывают, бьют в крошку и засыпают в печь. Там крошка переплавляется, превращается в густую массу, из неё выдувается стекло
Основное сырьё – прозрачные бутылки. Их загружают в печь с вечера, чтобы за ночь они прокипели, из них вышли пузыри и инородные тела. На это требуется около 10-15 часов
Объём керамической ванны – тигеля, в котором
находится горячее стекло, – 25 кг. Для заполнения тигеля требуется около 40 бутылок
Изготовленные вазы отправляются в печь дожига и там по специальной схеме остывают с 600 градусов до комнатной температуры
Для получения стекла определённого цвета в Repin Glass действуют исключительно по наитию
Весь цикл рождения изделия – более двух суток
На изготовление одной вазы уходит около трёх бутылок
Помимо ваз, в Repin Glass производят потолочные инсталляции, рамы для зеркал, столешницы, люстры, посуду, корпоративные сувениры
Ваза может стоить от 5 000 до 20 000 рублей
В месяц Repin Glass выполняют заказов на 1 000 000 рублей. Мастер-классы приносят до 700 000 рублей

Алексей Алеев
Фотографии Татьяны Мозжухиной

Подождём героя

Erid: 2VfnxySRA6C

Любовь Антонова побывала на строительстве Русского Центра искусства в Рыбной деревне. Его создатель Рустам Алиев рассказал о том, как воплощает задуманное, конструирует пространства и почему непросто живётся меценату в России

Меня часто спрашивают как автора, много писавшего на эту тему: скоро ли Алиев достроит музей. Или так: что он там так долго строит и что это будет в итоге? Вопросы имеют право на ответ, и вот Рустам Алиев пригласил меня на стройку музея, которого ещё нет, но который, без сомнений, будет. И это будет грандиозный частный музей, повторю слова легендарного директора Эрмитажа Михаила Пиотровского, побывавшего здесь незадолго до меня. Повторю уверенно, потому что то, что я увидела, и в нынешнем виде производит впечатление.

Напомню предысторию. Увлёкшись коллекционированием произведений искусства, владелец калининградского предприятия АО «Молоко» Рустам Алиев быстро эволюционировал за пределы статуса обладателя личной коллекции. В какой-то момент он осознал, что готов делиться с народом своей долей искусства и принял решение о строительстве музея. А поскольку он считал, что делает хорошо не столько себе, сколько городу и горожанам, то принципиально не хотел покупать участок земли под общественное, а не коммерческое пространство. Через некоторое время мытарства по инстанциям привели к тому, что он получил земельный участок в самом туристическом месте Калининграда – Рыбной деревне. Стройка началась в 2021 году и по плану должна была закончиться в 2025-м. Но дальше случилось то, что случилось – пандемия ковида, СВО, санкции и т. д. Связи, логистика, а также купленные на европейских аукционах картины – всё пошло если не прахом, то по новым нехоженным прежде тропам.

Шок был сильным, но недолгим. Мы разговаривали в середине 2022 года, Алиев говорил, что от проекта не отказывается, что не может отказаться. Спустя два года намерения довести дело до конца не изменились.

– Вот мне интересно, каким статусом вы бы сейчас себя определили? – спрашиваю Рустама Алиева во время экскурсии по будущему музею.

– Хороший вопрос, не задумывался. Одно ясно, что я нахожусь на ступени более высокой, чем просто коллекционер.

Возможно, слово подберётся позднее, а пока мы заходим на первый этаж, где снуют рабочие, устанавливают окна, доводят до ума стены из белого бетона, дающие ощущение необработанного камня – при этом тёплого и приятного на ощупь. Уникальные окна-витрины спроектированы и сделаны с учётом большой прочности. Огромное пространство заставлено утеплителем в высоту, много выше человеческого роста, скоро всё это пойдёт в работу.

Наверное, эти подробности для тех, кому интересны технологии строительства. А мне любопытно, как спроектированы выставочные пространства и по какой логике будут собраны воедино абсолютно разные времена и направления в искусстве. Логику с пояснениями Алиева я увидела довольно чётко. Это современная музейная оптика, к которой привели гигантская исследовательская работа и насмотренность.

Вот, например, мы заспорили на тему того, чем должен открываться Центр, что станет первым впечатлением посетителя. По идее Алиева, это должна быть сменная выставка современного искусства, самого острого и актуального, буквально contemporary art*. (Надо признаться в скобках, что я убедилась в верности этой экспозиционной стратегии, обойдя здание целиком, снизу доверху и обратно, а ведь поначалу она меня ошарашила).

– Недавно я принимал компанию крупных галеристов и искусствоведов из Москвы и Санкт-Петербурга, – говорит Рустам Алиев. – Показал им пространство, они очень вдохновились. У каждого есть собрание работ или художники под патронатом. Они с большим интересом отнеслись и готовы участвовать. Ведь и художник, и галерист, который художника продвигает, заинтересованы в персональных и коллективных выставках. Для меня имеет значение, что уважаемые коллеги своими визитами оказывают мне и моральную, и консультационную поддержку. Человек склонен добиваться успеха, когда в него верят.

Художник должен показывать картины, писатель издавать книги, артист играть на сцене, композитор исполняться в концертных залах. Старая как мир мотивация. Чтобы её реализовать, и нужны меценаты, спонсоры, благотворители, поддерживающие таланты и создающие имена в искусстве. Рустам Алиев как лидер Русского Центра искусства в Калининграде укрепляет связи с представителями совриска (сов­ременное искусство, сленг. – Авт.), у него уже появилась крепкая репутация на рынке искусства.

Мы поднимаемся на следующий этаж, где конструкция пространства совершенно меняется. Она перестаёт быть внушительно кубической, ломается и перетекает из одного помещения в другое по тому музейному закону, когда экспозицию можно смотреть в любом порядке. Не самая моя любимая механика: как тревожный человек, я всегда боюсь что-то пропустить, но это работает – проходишь круг и возвращаешься в исходную точку.

– Здесь эта точка называется «Перекрёсток времени и места». Залы выпускников Кёнигсбергской академии художеств, Нидинской (от названия литовского города Нида. – Авт.) колонии художников.

– Считаете важным эту часть коллекции?

– Да, начал собирать «кёнигсбергскую школу» двенадцать лет назад и не могу перестать. Очень нравится стиль и образность некоторых кёнигсбергских художников. Вас спрошу, почему столько туристов едет в Калининград?

– Некуда больше.

– Перестаньте, есть куда. Но зачастую турист, надо честно об этом сказать, приезжает сюда увидеть частичку Германии. Иначе зачем бы устраивали столпотворение у моего дома (Рустам Алиев провёл реконструкцию и детальную реставрацию виллы Шмидта-мл. 1909 года постройки в районе Амалиенау, улица Кутузова. – Авт.) Целые делегации, автобусы с раннего утра до позднего вечера. Возвращаясь к названию, «перекрёсток» потому, что мы коллекционируем и калининградских художников. К сожалению, большой художественной школы не случилось в Калининграде, почти за восемьдесят лет только один художник со званием «народный» – Михаил Пясковский. Однако есть очень хорошие работы современных авторов.

Место калининградским художникам найдётся, разного рода игр с пространством вокруг много. Достаточно лаунж-зон, переходов, перемещений на лифте или по лестнице; есть, где присесть в кафе или поработать в коворкинге или библиотеке. Такие места в передовых музеях мира обязательно имеются, чтобы «встреча с искусством» приносила удовольствие и радость общения, в том числе и в соцсетях. Для этого Рустам Алиев клятвенно пообещал мне, когда я уже достала его вопросом оборудовать в Центре отличный и доступный вай-фай (если этого не случится, предъявите ему эту публикацию. – Авт.) Кстати, будущий ресторан на самом верху здания потрясает своими видами, террасой на крыше, парящей над землёй и водой. Представляю, сколько фотографий отсюда будет сделано – приём из лучших маркетинговых практик.

Но мы отвлеклись.

Итак, мы проходим по анфиладе залов, где будет находиться сердце будущего музея – картины классиков русского реализма конца XIX – начала XX века. Увлечение и первая любовь коллекционера Алиева, которая привела его к самому масштабному проекту в жизни. Тропинин, Ге, Репин, Айвазовский, Маковские и другие патриархи отечественной живописи будут представлены в самом классическом по своему устройству месте Русского Центра искусства. Здесь всё понятно и легко, как будто сам воздух и атмосфера ведут за руку из зала в зал.

– Есть два подхода к строительству подобных объектов. Например, такие знаменитости в архитектуре, как Хани Рашид и Заха Хадид, придерживаются правила, что само здание является самостоятельным арт-объектом. Другой принцип – здание простое снаружи, но с выверенной и удобной логикой внутреннего пространства, удобной и для экспозиционирования, и для посетителей. Так делает британец Дэвид Чипперфильд, его ещё называют создателем чувствительной архитектуры. Мне он близок за гармоничность и лаконичность форм. Возникает синергия современных и традиционных принципов построения музейного пространства, отражающая суть его внутреннего содержания – от совриска до классического искусства.

Рустам Алиев способен довести человека (проектанта и подрядчика) до белого каления, потому что постоянно переделывает, меняет местами, передвигает, расширяет или сужает, чтобы тот этап реализации идеи, на котором он находится, уже нельзя было бы сделать лучше. Вот он и сам признаётся:

– Тут я переделал, переиграл и там, где была администрация, уменьшил кабинеты и решил сделать рисовальную школу для детей и резиденцию художников. Есть задумка открыть для них мастерские.

Дальше Рустам показывает хранилище с мощной защитой – понадобится для передвижных выставок и запасника. Показывает реставрационную мастерскую – постоянную боль всех калининградских музейщиков, пока ещё вынужденных отправлять картины на реставрацию на остальную территорию России.

– Скажите, пожалуйста, объявленный вами в самом начале бюджет на создание музея скорректировался? Вы говорили, что готовы потратить 1,2 миллиарда рублей.
– Уже потрачено более 800 миллионов на строительство. Наверное, не надо объяснять, как за два года выросло в цене буквально всё, что касается стройки и логистики. Думаю, мне потребуется ещё столько же для завершения проекта. Хотя стало понятно, что с таким масштабом, как я задумал, – 16,5 тысяч квадратных метров, по аналогии с филиалом Третьяковской галереи, одному частному лицу вытянуть это тяжело. Мой проект, что называется, «от котлована». На практике в России под частные галереи и музеи приспосабливают готовые здания. Последний пример «от котлована» – Музей русского импрессионизма в Москве. Но он в три-четыре раза меньше!

– Вы подразумеваете помощь государства?

– Это было бы наивно. Но если мы слышим о том, что необходимо продвигать частные инициативы, что президент говорит о развитии креативной индустрии, то по моему примеру можно делать отдельный кейс. Как строить, как поддерживать инициативу, какие слабые места во взаимоотношениях государства и потенциального инвестора. Одновременно мы ведь не говорим о бизнесе, мы говорим о проектах социальных, когда меценат хочет что-то сделать. Например, проблема с подключением коммуникаций – решаю её сам. Но в то же время земля принадлежит Корпорации развития Калининградской области, я рядовой арендатор. Корпорация часто демонстрирует то, как помогает инвесторам, за свой счёт подключает электричество, газ, воду. Помогает инвесторам коммерческих предприятий. Я коммерцией здесь очевидно не занимаюсь, наверное, поэтому мне повышают арендную плату! Непонятный мне парадокс. Другой парадокс – в налогооб­ложении. Я строю Центр на дивиденды от бизнеса, отдаю их в частное учреждение культуры «Русский Центр искусства», то есть чистые после налогообложения деньги идут на благотворительность. Однако все платежи, включая зарплату работников, опять облагаются налогами. Много ли меценатов и благотворителей появятся у нас в стране при таких условиях? Тут надо бы задуматься законодателям и выступить с инициативой, освободить подобные культурные проекты от повторных налогов.

– Подозреваю, что это ответ на не прозвучавший ещё вопрос о времени завершения проекта?

– Да, с социальными проектами у государства, к сожалению, сложнее, чем с коммерческими. Такой вывод я сделал за почти четыре года строительства. Понятно, что спасение утопающих дело рук самих утопающих. Или, знаете, как ещё говорят: посидим, подождём героя. Мне сложно сказать о сроке запуска. Но летом 2025 года планируется завершить работы по фасаду и прилегающей территории, сделать благоустройство.

Одновременно провести внутренние коммуникации и начать заниматься обустройством экспозиционных залов. Это творческий процесс, он может затянуться на год-полтора, поэтому собираюсь открывать экспозиции поэтапно. У нас есть примеры, когда открытие государственных учреждений культуры переносится на годы. Нужно набраться терпения. Как сказал мне однажды Владыка Серафим, «все плохие дела, как с горки катятся, а хорошие всегда в гору идут».

– Мне любопытно, как вы относитесь к конкуренции. Скоро откроется филиал Третьяковской галереи на острове. Не кажется, что вы будете толкаться друг с другом локтями?

– Я не могу толкаться с государственной структурой и более чем полуторавековой историей. Хотя хочу заметить, что в филиале Третьяковской галереи запланировано 4,5 тысячи квадратных метров экспозиционного пространства, а у меня 5,5 тысячи. В этом я уже «победил». В части творческой конкуренции, безусловно, с государственным собранием трудно соревноваться. Поэтому мы собираемся показывать посетителям те разделы искусства, которые хуже или вовсе не представлены в Третьяковской галерее. Например, около трёх тысяч квадратных метров у нас отдано современному искусству XXI века. Кроме того, вышеупомянутая кёнигсбергская школа, калининградские художники. Мы должны и будем выделяться!

– Как пополнилась ваша коллекция за два года?

– Коллекция пополнилась на 153 единицы предметов искусства. Общее количество единиц хранения – 1 081. Веду активные консультации с ведущими галереями, представляющими искусство XXI века, определяем список художников, чьё творчество будет актуально и через десятки лет. Планируем бюджет на покупку картин и предметов декоративно-прикладного искусства, что пополнит постоянную экспозицию. Эта работа – перспектива для музейного собрания, а также помощь художникам, которых надо поддерживать и продвигать.

Что ж, наберёмся терпения.

Фотографии Татьяны Мозжухиной

Реклама. ЧУК «РЦИ» ИНН 3906379746

Жилой комплекс «Централ парк»

Erid: 2Vfnxw1TxAk

Владислав Шокол, директор по строительству СК «МПК»:
– Жилой комплекс «Централ парк» – смелый эксперимент, в котором классические элементы гармонично сочетаются с современными материалами и технологиями. Такой подход позволил нам создать уникальную жилую среду с продуманной планировкой и запоминающимися фасадами, отражающими индивидуальность и актуальные тенденции в дизайне.

Расположение ЖК «Цент­рал парк» на улице Дмитрия Донского даёт множество преимуществ. Комплекс находится в деловом центре города. В пешей доступности расположены рестораны, магазины, музеи и театры. В то же время ЖК буквально объят одним из самых известных и любимых парков горожан. Близкое соседство с Центральным парком позволяет забыть о городской суете, устраивать пикники на траве, кататься на велосипеде и кормить белок, читать книги и писать картины, любоваться пейзажами.

На 12 этажах комплекса расположились 464 квартиры с разнообразными планировочными решениями. Имеются как типовые варианты, так и необычные предложения. Так, например, в квартире со стандартными по размеру комнатами может быть расширенная кухня-столовая – около 30 кв. м, а в некоторых – ванные комнаты с окнами. В продаже также есть видовые квартиры с панорамными видами на город и парк.

Архитектурный стиль комп­лекса – современный фьюжн, в котором классика встречает инновации. К выбору материалов застройщик подошёл изобретательно: бетон, стекло, дерево, камень сочетаются в необычных комбинациях. Акцент сделан на текстурах: на соединении гладких и шероховатых поверхностей, контрастных цветов и материалов.

В квартирах большие окна и панорамное остекление, которое обеспечивает максимальное проникновение естественного света и визуальную связь с окружающей природой. Открытые планировки дают ощущение простора и свободы.

Подсветка комплекса создаёт особую атмосферу, подчёркивая архитектурные особенности. Благодаря сов­ременным технологиям и дизайнерским решениям, фасады «Централ парк» великолепно выглядят в тёмное время суток.

Семейная инфраструктура представлена в полном объёме, с современными детскими спортивными площадками, а также расположенной во внутреннем дворе зелёной зоной отдыха с фонтаном. Застройщик предлагает широкую и комфортную зону отдыха для жильцов всех поколений.

Повсеместно на территории комплекса введена безбарьерная среда. Холлы и общественные пространства разработаны известными дизайнерами. В парк по беговым и велосипедным дорожкам можно попасть практически из подъезда.

Ощутите в полной мере эстетику и комфорт бизнес-класса в исключительном месте Калининграда, с захватывающими дух видами на зелёное море парка и старый город.

Строительная компания «МПК»
Застройщик ЖК «Централ парк»

Компания основана в 2005 году и является одним из лидеров по объёмам ввода жилья в Калининградском регионе (на август 2024-го – первое место по объёмам строительства в регионе по данным Единого ресурса застройщиков)
Больше 50 выполненных проектов
Более 6 000 построенных квартир
Свыше 400 000 кв. м – общая площадь построенных домов
Жилой комплекс «Централ Парк» сдаётся в III квартале 2024 года
464 квартиры (от одной до трёх комнат)
12 этажей
Площадь квартир – от 35 до 115 кв. м
8 секций

ул. Румянцева, 7
Тел. +7 (4012) 39-87-08
skmpk.ru

Алексей Алеев
Фотографии предоставлены компанией

Застройщик ЖК Централ парк ООО СЗ КАЛИНИНГРАД-СИТИ, проектная декларация на сайте наш.дом.рф, ID дома 35537

Реклама. ООО «Специализированный Застройщик Калининград-Сити» ИНН 3918013270

Принять вызовы и выполнить задачи

Erid: 2VfnxyPBjNg

АНП СРО «Строительный союз Калининградской области» отмечает 15-летие. «Королевские ворота» узнали у директора Бориса Бабаянца историю создания организации и главные вызовы, с которыми пришлось столкнуться

– Какими были предпосылки для создания «Строительного союза»?

– Это было решение Правительства РФ. Ранее строительные организации подавали заявку в лицензионный орган и за плату получали право выполнять строительно-монтажные работы. В 2008 году вышло постановление, которое предписывало создать саморегулируемые организации и перепоручить им процесс взаимодействия со строителями.

Некоммерческое партнерство «Строительный союз Калининградской области» создано в октябре 2008 года в целях саморегулирования, координации предпринимательской деятельности, представления и защиты общих имущественных интересов членов партнёрства, осуществляющих деятельность в сфере строительства.

28 сентября 2009 года Некоммерческому партнёрству «Строительный союз Калининградской области» присвоен статус саморегулируемой организации (СРО).
Считалось, что в случае с лицензированием высока коррупционная составляющая. СРО действуют по иному принципу: создают фонды и, если их члены допустили нарушения, с помощью этих фондов по ним отвечают.

– Как считаете, помогло ли это победить коррупцию?

– Этот процесс «обелили». Вступ­ление в саморегулируемую организацию абсолютно прозрачно. Строительная компания, которая хочет вступить в СРО, должна соответствовать нормам действующего законодательства, которые четко прописаны, «навязывать» дополнительные условия СРО не имеет возможности. Любая организация, которая вступает, получает право на выполнение строительно-монтажных работ. На сегодняшний день у нас 777 организаций-членов СРО.

– С какими вызовами вам приходится сталкиваться?

– Многие строительные регламенты нашей области требуют изменений. Зачастую, когда строительная организация прокладывает инженерные коммуникации, ей приходится использовать земли, находящиеся в собственности у иных лиц. Необходимо получать разрешения у муниципалитетов и собственников. Это чётко не регламентировано и приводит к срыву сроков: практически ни один контракт не исполняется вовремя. С этим вопросом мы хотим выйти с законодательной инициативой и предложить разработать единый регламент на получение разрешения использования земель вне зависимости от муниципалитета. Благодаря этому члены «Строительного союза» смогут точней представлять сроки.

– Можете поделиться планами «Строительного союза» на следующие 15 лет?

– В текущих условиях планировать на 15 лет непросто. Мы внесли предложение о том, чтобы создать Единую службу заказчика строительства жилья, которая бы осуществляла комплексное развитие ИЖД. Идея в том, что эта организация прокладывает коммуникации, разрабатывает проекты и предлагает их заинтересованным лицам. Мы общались со многими банками, они готовы это финансировать. Также мы работаем над предложением о комплексном развитии застройки острова Октябрьский. Это позволило бы выдержать единый архитектурный стиль, решить вопросы с дорогами и инженерными коммуникациями. Будем стараться воплотить эти идеи в жизнь.

Пользуясь возможностью, хочу поздравить профессионалов и ветеранов нашей отрасли с Днём строителя. Несмотря на непростое время, строители всегда находят выход и выполняют возникающие перед ними задачи. Хочу пожелать веры в себя, в будущее и новых свершений. Желаю, чтобы было больше объектов и площадок. Чтобы когда люди заселялись в новые дома и квартиры или заходили в магазины, детские сады и школы, в адрес строителей звучали только слова благодарности. Всех с праздником и удачи во всём!

Алексей Алеев
Фотография Марии Кольчик

Реклама. ООО ЦСР «Доктрина» ИНН: 7810605511

Свято место

 

В 2024 году почти полувековая история Дома Советов окончательно подходит к концу. Судьба архитектурной доминанты предопределена, в то время как будущее места силы города туманно. «Королевские ворота» попросили известных калининградцев выступить со своего рода эпитафиями Дому Советов и услышали совершенно разные реплики

 

Александр Попадин

писатель, историк архитектуры

– В случае с Домом Советов важно не внешнее описание, а суть. Это символ Власти, исполненный не в красном кирпиче, как его брутальный прообраз – дом Конвента замка Кёнигсберг, а в бетоне. В эстетике обнажённой конструкции. Кубик Рубика, который так и не смогли сложить до конца ни советские правители, ни современные российские.

Разбор этого сооружения – поражение советского Калининграда и изъятие части культурного кода города из его фирменного набора «немецкое-советское-российское». Это обеднение образного ряда объектов первого плана. Те здания, что строятся в Калининграде, не могут соперничать по образной яркости с Домом Советов – даже федеральные объекты на острове Октябрьском. У него было очевидное достоинство: он был честен. Он не прикидывался «ганзейским домиком», он был равен себе и не имитировал «Европу», будучи частью мирового стилистического движения «брутализм». Сегодня, когда постмодернизм заканчивается и на повестку возвращается онтологический аргумент, его честность вызывает уважение.

На его месте я пока не хочу видеть ничего. Сегодняшний фазовый переход – не время для мегапроектов такого типа. Дом Советов есть ответ (советского) времени на вызов истории, места и масштаба Королевской горы; эти пункты подразумевают доминирование здания в ландшафте и в символическом ряду. Так что для начала я хочу, чтобы в городе в принципе созрел локальный субъект, который сомасштабен такой задаче. Этот субъект за 30 пост-советских лет так и не появился. Максимум, на что способны местные элиты в связке с губернаторской властью, – расчистка территории под отсутствующий образ будущего. Простейший технологический кейс сложностью в одну процедуру; на более сложные кейсы нет зрелости. Поэтому на Королевской горе лет 15-20 будет просто пустырь, по которому будут гулять ветры и фантазии архитекторов. Ну, а потом придёт новая эпоха, которая и будет решать заново вызов Королевской горы.

 

Валерий Макаров
депутат законодательного собрания Калининградской области, генеральный директор «Холдинг-Калининградстройинвест»

– Я принимал участие в строительстве Дома Советов, это были семидесятые и восьмидесятые годы. Работал прорабом, стал главным инженером. Дом Советов –
это, наверное, самое лучшее, что со строительной точки зрения было построено в советский период Калининграда, с 1946 по 1991 годы. Его проектировал институт
им. Мезенцева. Это были лучшие архитекторы Советского Союза, среди которых Юрий Лебедев. Лучший заказчик в Калининграде – УКС Горисполкома под руководством Смольского. Лучшая самостоятельная организация СМУ-4, а возводила комплексная бригада под руководством Коломейцева. Там применяли самые передовые технологии, которые были на тот момент. Материалы, как отечественные, так и импортные – например, алюминиевые окна. Тогда понятия никто не имел, что это такое.

Всё самое лучшее, что было в Советском Союзе, – материалы, технологии, люди –
это был Дом Советов. И если Дом Советов плохой, то всё остальное вообще никчёмное, понимаете?

После 1991 года Дом Советов, к сожалению, стал олицетворением позора местной власти девяностых годов. При 90% готовности здания она бездарно его продала или дважды продала, бросила на произвол судьбы и на разграбление. Если что-то и снесли на сегодняшний день, так это снесли позор той власти девяностых.

Заниматься сегодня какими-то сожалениями бессмысленно. Это уже история. Ничего не вернёшь. Соглашусь с мнением архитектора Вадима Еремеева, который сказал, что это действительно самое знаковое, самое видное место в Калининграде. На таком месте должно располагаться величественное и уникальное здание, которое будет обозначать присутствие здесь России. Дом правительства был хорошей идеей. Но это может быть и что-то культурное. Место, где могут проводиться мероприятия и симпозиумы.

 

Александр Исаев
организатор городских пикников Street Food Russia, автор проекта Radiokaliningrad.ru

– В прошлом году, когда мы узнали, что Дом Советов будут убирать, и поняли, что это необратимый процесс, решили устроить последнюю вечеринку. Сделали афишу фестиваля еды, на которой здание улетает на воздушных шариках, словно олимпийский Мишка, и за 1,5 месяца до мероприятия развесили её по городу. Тут же нам начали писать и звонить самые разные люди, которые делают значки и сувениры в виде Дома Советов, какие-то поделки, проводят мастер-классы, читают про это здание лекции. Преподносят и показывают Дом Советов с разных сторон. Видимо, он оказал такое влияние на жизнь Калининграда, что наша афиша сказала всё сама за себя. Все считали это послание и захотели поучаствовать.

Конечно, можно было приковать себя цепью и стоять намертво, но весь мой опыт показывает, что такие действия не помогают. Однако с помощью большого количества калининградцев нам удалось воздать Дому Советов должное. Там был даже чувак, который делал гигантскую сладкую вату в виде Дома Советов. И всё это было очень искренне.

Не буду врать: когда узнал о том, что его разбирают, был очень расстроен. Даже чувство гнева было. До последнего надеялся, что как-нибудь этот вопрос замнётся. Всё же столько десятилетий его как-то «проносило». Моя претензия заключается не в том, что его снесли. Моё разочарование состоит в том, что нам ничего не предложили взамен. Это просто разрушение, а не созидание. Место, на котором стоит Дом Советов, – знаковое для города, которому более 750 лет. Я вырос здесь и понимаю, что Дом Советов на меня влиял. До этого был Королевский замок, который воздействовал на людей, которые были до меня. А сейчас что будет? Что будет влиять на новое поколение? Пустое место?

На протяжении жизни у меня были разные взаимоотношения с Домом Советов. Я помню, как он разваливался в 1990-х, как рядом возник рынок «Старая башня», а само здание обнесли забором. Помню, как к 750-летию его покрасили, вставили окна, и он слегка преобразился.

В начале 2010-х мы делали в Калининграде большой форум по музыкальным фестивалям, и приехал создатель Icelandic Airwaves Гримур Атлесон. Он попросил показать ему соцреализм, и мы отправились на Дом Советов. Заплатили по 200 рублей и поднялись на крышу. Там он произнёс:

«У вас уникальный город, потому что нет в мире больше других, где советская архитектура так сочетается с традиционной ганзейской». Для европейцев это невероятно круто. Эта фраза заставила меня по-другому взглянуть на свой город. Я как-то по-другому стал его любить.

Для меня Дом Советов был этим конструктивистским символом, стоящим на Королевской горе, и был связующим звеном. Когда его нет, внутри ощущение, что чего-то не хватает в Калининграде.

Советский анекдот про Дом Советов от Александра «саныча» Исаева
Едут туристы из Венгрии по Эстакадному мосту на «Икарусе». Гид:
– По левую сторону вы видите спорткомплекс «Юность», а по правую – строящееся здание Дома Советов!
Один из туристов встаёт и говорит:
– Вот я десять лет назад здесь был, а он уже тогда строился!
В обкоме партии об этом узнали, вызвали гида к себе, пропесочили, отстранили от работы, объявили выговор с занесением. Спустя месяц едут по Эстакадному мосту на «Икарусе» туристы из Чехословакии. Гид:
– По левую сторону вы видите прекрасное здание спорткомплекса «Юность».
– А по правую что?
– Где? Что? Не знаю! Вчера не было!

Александр Башин
архитектор

– С Домом Советов мы ровесники. В 1967 году возник план развития Калининграда, в который было вписано это строение.

Когда узнал о том, что его сносят, то не испытал никаких чувств. Я вообще ничего не испытываю к металлу, бетону, железобетону. Чувства присутствуют, когда проектирую. К людям есть чувства, а к бетону – нет.

То, что Дом Советов разбирают – это закономерно. Невозможно так долго недосказывать, недоделывать градостроительные затеи. Они должны работать, создавать пространства, а также жить в них сами. Если же на протяжении большого количества времени город их не приемлет, они отторгаются и в конце концов исчезают. Всё стареет, особенно если не работает. Такая судьба постигла и Дом Советов. В этом много, в том числе, и мистики. Определённо присутствует мистика места.

У меня есть пример из жизни. Я проектировал здание в Светлогорске на улице Ленина. Неплохая небольшая гостиница. Сейчас этот дом снесли и построили гостиницу Karmann’s – тоже хорошую. Я не сожалею о том, что моё здание убрали, ведь на его месте возникла достойная постройка. И пусть её создал другой автор – там само городское пространство сделано как следует. Сам дом сделан качественно, его функция правильная, он нужен и работает вместе с театром «Янтарь холл». Когда я проектировал здание, которое было на этом месте раньше, ситуация была другой: театра не было, и там можно было ставить особнячки. А сейчас, когда появился театр, размеры зданий в этом пространстве укрупнились, и там построили гостиницу покрупнее. Ничего страшного, мир после этого не закончился.

Будут ли вспоминать про Дом Советов? Мне кажется, нет. Пройдёт три-четыре года, максимум пять, и забудут про него. Особенно если на этой территории появится привлекательное городское пространство с хорошим, грамотно спланированным зданием, если весь комплекс будет работать как единое целое. К тому же в этой части города у нас интересный ландшафт. Если этот проект удастся, то никаких сожалений ни у кого не будет, уверяю.

Святослав Мурунов
урбанист

– Решение о сносе было принято без обсуждения горожанами, не учитывая того, что в идентичности многих калининградцев Дом Советов – устоявшийся объект, который формировал жизненный ландшафт. Прежде всего пространственный: дом всегда был на горизонте либо частью прогулок. Но он формировал и ландшафт культурный: недостроенный и, соответственно, пустой Дом Советов символизирует, что нет здесь никаких советов и каждый может делать, что хочет.

Когда был объявлен конкурс на концепцию Дома Совета и центра города, я, философ Вадим Чалый и наши партнёры из Петербурга, архитектурное бюро «ХВОЯ», приняли в нём участие.

В этом конкурсе нам удалось сформулировать наполненное смыслами техническое задание. С Вадимом Чалым мы сошлись на том, что снос Дома Советов – это историческая зацикленность. Снести что-то ненужное, потом построить что-то ненужное, чтобы потом опять снести – это следствие того, что отсутствует самая базовая вещь: дискуссия. Нет обсуждения того, что представляет собой Калининград, как он работает с наследием. Понятно, что он его сохраняет, а как он его переосмысливает, а зачем его переосмысливать, для кого, какую роль он играет в истории человечества или собирается играть? Отсутствие этой дискуссии, отсутствие каких-то сложных смыслов приводит к тому, что принимаются простые решения.

Мы предложили сложную концепцию, решение транспортных вопросов, создание сада городских сообществ. Согласно нашей идее нужно было оставить бетонные башни Дома Советов и между этажами поместить новые объекты, создать на этом месте городские кварталы, показать, что любое городское сообщество – банкиры, велосипедисты, люди, занимающиеся образованием, культурные институции – имеют право присутствовать в центре города.

Мы в этом конкурсе заняли почётное второе место, первое место никому не присудили. По сути, конкурс нужен был только для сбора тактических идей. Потом предыдущий губернатор Антон Алиханов сказал, что на месте Дома Совета будет сад. И мне стало понятно, что конкурс проводился, чтобы успокоить профессиональное сообщество, изобразить, что с ним посоветовались.

Тем не менее Дом Советов помог мне лишний раз задуматься и понять, чем же может стать Калининград. Идея открытого городского университета, некого сообщества, которое занимается переосмыслением исторических процессов, текущих процессов, в котором думают над тем, как все-таки формулировать, а не копировать идеи, жива. Поэтому спасибо Дому Советов за то, что даже в такой сложной роли он очень сильно повлиял на мою калининградскую теперь уже идентичность.

Алексей Алеев
Фотографии Александра Подгорчука, Татьяны Мозжухиной и предоставлены спикерами