Архив рубрики: Без рубрики

Все, кина не будет

Павел Голубев о том, какая у нас экономика, сырьевая или плановая, и о воззвании к экономическим богам Смиту и Рикардо

Авторская колонка

Дензнаки
Вноябре 2014 года, когда рубль рухнул до сотни за один евро, финансовое руководство страны свалило все на обвалившуюся нефть. Этой весной, когда нефть подала признаки жизни, рубль не спешит подниматься с колен, кивая на правительство, которое нас уверяет, что нефть рублю вовсе не указ. Почему это?
Традиция россиян следить за нефтяными котировками — главным и единственным ориентиром курса рубля относительно основных валют — не просто привычка, а более чем логичный инструмент краткосрочного прогнозирования. Так было, есть и… вроде бы как должно было быть, учитывая, что российский рубль — всецело сырьевая валюта, как и вся наша экономика. Однако что-то в примитивной цепочке «нефтяные котировки — курс рубля» дало сбой.
Как известно, когда происходит то, чего не должно, казалось бы, произойти, — ищи того, кому это выгодно. Далеко ходить не надо — это наше с вами правительство. На прошлой неделе глава Минфина Антон Силуанов «сдал» своих коллег по кабмину и Банку России, заявив коротко и по смыслу: «Нам рост рубля не нужен»… Кому нам — вопрос, скорее, риторический, а вот почему не нужен — давайте разберемся.
Представьте себе, что вы выращиваете яблоки не для себя, а на продажу. Ваш рынок сбыта, например, Европа, где ваши наливные покупают за евро. Но живете, заправляете свою машину, собираете детей в школу и прочее вы на родине, то бишь в России, где ходит рубль. А теперь более чем простой вопрос. Какой рубль вам будет выгоден? Сильный, крепкий и растущий или слабый, вялый и падающий? Естественно, второе. Так же думают и в правительстве, которое не яблоками торгует, а нефтью. И не детей в школу собирает, а выдает бюджетникам зарплату, выплачивает и даже иногда индексирует пенсии, выполняет прочие бюджетные обязательства перед страной. Конечно, прямо вам никто не скажет, для чего им там наверху нужен слабый рубль. Там падучую болезнь рубля называют поддержкой отечественного производителя и шансом нарастить экспорт. Экспорт, простите, чего? Нефти? Так мы ее продаем за валюту. Тогда чего? Автомобилей, сыров, станков, текстиля? Что произведенное в России действительно конкурентоспособно на мировом рынке? В этом месте, чтобы не выглядеть дураком, я делаю паузу и шоркаюсь на просторах интернета, дабы убедиться в своей мысли и не найти хоть что-то не сырьевое и без пороха. Не-а, не нашел…

Дензнаки

Какой экспорт? Какое импортозамещение? Для того, чтобы что-то производить, нужны вложения, технологии. Чтобы производить что-то достойное мирового рынка, нужно еще больше инвестиций и еще более прорывные технологии, а еще высокая производительность труда, жесткий контроль всех этапов производства, отсутствие коррупции и активная поддержка малого и среднего предпринимательства со стороны государства. Что из всего этого сейчас доступно? Ничего. Пару лет назад хотя бы были деньги.
Возвращаясь к нефти и рублю, стоит отметить, что ключевая цель правительства в настоящее время — просто выполнять свои обязательства, для чего при растущей нефти нельзя допускать роста рубля. Как это сделать, минуя такие инструменты, как фиксированный валютный коридор и валютные интервенции со стороны ЦБ РФ? Придумать чудо-механизм! Вот тот же глава Мифнина Силуанов и доложил президенту о том, что такое чудо-юдо придумано и названо — бюджетный механизм. Суть его заключается в том, чтобы все сверхдоходы в долларах от продажи нефти в 2016 году по цене более 30 долларов за баррель в экономику страны и бюджет не вливать, а прямиком отправлять в государственную кубышку, из которой никуда и ни на что «ни-ни». Иными словами, смысл данного предложения в том, что сколько бы нефть ни стоила на мировом рынке и как бы она ни росла, для экономики России, для нас с вами и для рубля ее стоимость пускай будет 30 долларов. Вот с этим «пускай» жить нам, возможно, и предстоит. А еще с бешеной инфляцией, которую считает не Росстат, а каждый из нас, и которая составляет не 12%, а 25%. С поборами в виде роста тарифов ЖКХ, пошлин, фискальных сборов, а также в виде совершенно новых инструментов изъятия, как то рост НДФЛ, рост ставок по страхованию, запрет на продажу подержанных автомобилей с рук, налог за тунеядство (привет фрилансерам!) и многое чего, что денно и нощно придумывают в ведомствах и министерствах.
Активность министра финансов Антона Силуанова более чем завидная, ему бы нашу футбольную сборную тренировать… Столько идей, столько ноу-хау… Да и денег там побольше и ожидания пониже. Что касается «капитана очевидность» — министра экономического развития Алексея Улюкаева, который ежедневно постфактум констатирует очередное «свершение» российской экономики, — то его можно отрядить в комментаторскую будку, где какие-то люди уже давно отбирают у него хлеб.
Чтобы не заканчивать на плохой ноте, в очередной раз попытаюсь воззвать к экономическим и финансовым богам в лице Смита и Рикардо и попросить у них ускорить процесс назначения Алексея Кудрина на пост министра «хотя бы чего-нибудь», а лучше премьера, чтобы фразы а-ля «Нам рост рубля не нужен» сменились на «Обрушение национальной валюты — это позор для экономических властей и для страны» (цитата из выступления на ПМЭФ—2016).

иллюстрации: Маргарита Миронова, Анастасия Айрапетянц

В пользу сочных ягод

Мы посетили модные городские кофейни, чтобы познакомиться с альтернативными способами заваривания кофе и выяснить отношения с кислотностью этого напитка

Дмитрий Скрябин, бариста и соучредитель
«Прачечная» и GS:
— Кофе — напиток такой же интересный и сложный, как вино. Многое зависит от плантации, климатических условий, способах работы фермера. От этого зависят оттенки вкуса. В вине содержится до 1000 микроэлементов, в кофе — от 1000 до 1900. Раскрыть максимальное количество вкусовых качеств позволяет светлая обжарка, демонстрирующая природный потенциал зерна. Темная обжарка этого не позволяет.
Когда мне говорят, что категорически не хотят чувствовать кислый вкус, я напоминаю, что кофе — это все-таки ягода. И отказываться от кислотности — все равно что просить на рынке самый высушенный и невкусный арбуз. Сегодня культура кофе предлагает не просто порцию кофеина, а гастрономическое приключение.

«Прачечная»
Второй проект создателей кофейни GS на Галицкого находится на проспекте Мира в Калининграде — по соседству с модным барбершопом. Кофейня небольшого размера со стенами из светлого камня и белого глянцевого кафеля. Все детали внутри отдают «стерильностью»: лаконично и по делу. Помня о названии, так и ждешь, что через проем завоют и зашуршат ряды стиральных аппаратов.
За стойкой бариста и помощница. На стойке масса колбочек, палочек, емкостей, кисточек и других приспособлений. Человеку, далекому от процесса приготовления кофе, все это напоминает химическую лабораторию. В «Прачечной» можно взять кофе навынос или же выпить прямо тут, за высокими столами, расставленными вдоль стены, усевшись на лавочку, закусить чизкейком, макароном или панини.
Здесь вам предложат итальянскую классику — эспрессо и напитки на его основе: капучино, латте, флэт уайт. Во всех этих напитках различное соотношение количества молока к количеству эспрессо. К этой же группе относятся сладкие напитки, такие как латте карамель и раф с разными сиропами.

Второй блок — черный кофе, который может быть приготовлен различными способами: в пуровере, френч-прессе, сифоне и кемексе.
Самостоятельно разобраться в этом многообразии сложно, проблему выбора нагнетает и количество пачек с зернами, расположенными на полке выше. К нам на помощь приходит бариста Дмитрий Скрябин, в первую очередь он спрашивает, какой кофе мы любим: с молоком или черный. Я отдаю предпочтение черным напиткам, моя спутница — кофе с молоком.
Как объясняет Сергей, при выборе кофе без молока важно уделить внимание деталям. Роль играет то, насколько насыщенный напиток я предпочитаю, и вид используемого зерна. Здесь используют зерно московского обжарщика Torrefacto. После выяснения моих отношений с кислотностью кофе Сергей заваривает для меня зерна Руандо Нгома в пуровере. В результате я получаю небольшой кувшинчик черного напитка с томным ягодным ароматом. По мере того, как он остывает, вкус становится насыщенней: сначала в меру кислый, с легким ягодным оттенком и шоколадом, затем верхнюю ноту берет кислая вишня. Должна признаться, что для не очень подготовленного кофемана такой опыт может шокировать — крепостью и неожиданно яркой кислинкой. Но совершенно точно заинтригует.
Для моей спутницы мы выбрали флэт уайт, он же австралийский капучино, который готовится на основе двойного эспрессо с минимальным добавлением молока, которое не сильно взбивается. Для эспрессо тут используют кофе сорта Гондурас Sanmarcos с легкой кислинкой. Флэт уайт оказался хорош, но нам показался его объем недостаточным для полного удовлетворения.

Флэт уайт — 130 рублей
Пуровер — 165 рублей

Максим Прозоров,
бариста GS кофе:
— Австралийский лунго — это нечто среднее между эспрессо классикой и фильтр-кофе. Мы готовим его с помощью эспрессо-машины, но используем дополнительные фильтры. Еще один интересный способ приготовления кофе — это Ева Соло. Он похож на всем известный френч-пресс — экстракция в закрытом сосуде, где бариста может экспериментировать с грубостью воды и степенью фильтрации.

GS
Кофейня GS на Галицкого открылась год назад. Знаменитый лавандовый раф, снискавший популярность среди любителей кофе, впервые появился именно здесь. Рецепту раф кофе около 15 лет, но звездный час в России он получил именно сейчас. Кофейня занимает небольшую площадь в углу жилого дома и располагает несколькими столиками, парой высоких стоек и импровизированной верандой — на улице у входа стоит стол и несколько стульев. На стенах кофейни фотографии работников и посетителей, смешные записки. За баром — пара приветливых бариста, готовых рассказать все, что они знают о кофе. В небольших холодных витринах — десерты и панини. На полках плотные пакетики с кофейным зерном, от обжарщика Torrefacto, что и в «Прачечной». Для приготовления черного кофе в GS используют зерна из Эфиопии с нотами зеленых яблок и абрикосов, Колумбии — с оттенком клюквы, Бурунди — с сочным вкусом красного яблока, Уганды — со сладковатой кислинкой винограда, Эфиопии — с белой смородиной и бергамотом, Кении — с оттенком грейпфрута и красной смородиной.

Мы выбрали австралийский лунго, его готовят с помощью кофе-машины и специального фильтра. Бариста, не сговорившись со мной, заварил зерна Руандо Нгома. Тот же сорт мы пробовали в «Прачечной», только в пуровере. Надо сказать, что лунго не настолько сильно раскрывает вкус зерна, кислинка чувствуется не так сильно и аромат слегка приглушен. Однако пуровер делает его вкус чище и насыщеннее. Подобные яркие впечатления оценит далеко не каждый. Для этого все-таки нужен гастрономический опыт. Кроме того, мы попросили приготовить нам латте с соленой карамелью. Латте оказался ароматным, однако его солоноватый вкус показался мне слишком настойчивым и навязчивым.

Австралийский лунго — 165 рублей
Латте с соленой карамелью — 130 рублей

Сергей Вдовиченков,
бариста кофейни Bus Station:
— Я категорически против робусты, которую часто добавляют в смеси. Она содержит большое количество масел и придает горечь, пенку и пышность, которую так любят в эспрессо. Я же приверженец вкуса и считаю, что робуста не позволяет раскрыть потенциал зерна, придавая ему древесные ноты и горечь.
Одно кофейное дерево дает урожай 700 граммов обжаренного кофе. То есть за 15 лет с двух деревьев мы получаем одну пачку. Чтобы собрать и обработать урожай, нужен огромный труд. Задача баристы — раскрыть лучшие качества зерен. Зачем добавлять туда еще что-то химическое? Поэтому мы используем не сиропы, а смеси сахара.

Bus Station
Новая кофейня Bus Station открылась в июне на улице Чайковского. Просторная площадка с большими окнами, оформленная в популярном нынче стиле лофт, с необлицованными стенами, металлическими решетками и громоздкими фактурными столешницами из натурального дерева. Центр композиции — барная стойка с кофейными аппаратами разного размера и модификации. Пространство за баром разделено на две зоны: эспрессо бар и брю бар. Все, что касается простых закусок, панини и десертов, готовится за другим баром в другом конце
кофейни.
В Bus Station для эспрессо используются две смеси. Первый — зерна из Эфиопии от обжарщика Northfamily. Это африканский кофе с нотами мятного пряника, дыни, ананаса. Вторая смесь — моносорт из Бразилии, со вкусом шоколада, орехов, вафлей.
В брю баре вам заварят черный кофе следующими методами: харио, кемекс, аэропресс и лунго. Для этого бара используют кенийский кофе с нотами кислой смородины, маринованных томатов. Еще один сорт из Руанды, по словам баристы, по вкусу больше напоминает компот из сухофруктов, там есть вкусы кураги, чернослива, сушеных яблок, изюма и шоколада. Сорт из Колумбии обладает наименьшей кислотностью: спелая, сладкая черешня с яблочным соком. Для тех, кто осторожно ступает на тропу экспериментов с ярко выраженной кислотностью, отлично подойдет Эль Сальвадор, где много желтых фруктов, таких как манго и персик, и наступает шоколадно-ореховое послевкусие.

После традиционной беседы о наших предпочтениях для нас приготовили кофе Эль Сальвадор в аэропрессе и авторский цитрусовый раф. Эль Сальвадор оказался напитком с ароматом жареных семечек, с деликатной кислинкой. Думаю, такой кофе неплохо подошел бы тем, кто только начинает пробовать кофе из зерен светлой обжарки. Цитрусовый раф — сладкий, ароматный и плотный, по вкусу напоминает мороженое. Для его приготовления используют сливки. В Bus Station не в чести сиропы, а сладости добиваются с помощью сахара разной технологии приготовления. Цитрусовый раф — это, скорее, десерт. За раф мы отдали 240 рублей, что, на мой взгляд, несколько дороговато для чашки пускай и не простого, но все-таки кофе.

Аэропресс — 150 рублей
Цитрусовый раф — 240 рублей

Виктор Селин, бариста «Хлеб и Турка»:
— Для приготовления кофе в турке мы используем арабику обжарщика OWL. Мы одни из первых в городе начали готовить кофе латте халва, который быстро приобрел популярность. Напиток сладкий, с ярким ореховым вкусом. Мы готовим его на соевом молоке, это особенно нравится тем, кто следит за питанием.

«Хлеб и турка»
Кофейня «Хлеб и Турка» является частью арт-пространства «Ворота» на Литовском валу, там можно не только выпить кофе, но и полюбоваться на работы художников. Как следует из названия, в кофейне есть не только кофе, но и блюда на основе хлеба. Сегодня это были крафтовые сэндвичи. Из кофе «Хлеб и Турка» предлагает итальянскую классику, флэт уайт, раф и латте халва. Из альтернативных методов заваривания здесь предлагают турку, кемекс и аэропресс. Бариста Виктор Селин обратил внимание на авторские напитки раф розмарин и айс латте базилик, приготовленные с добавлением сиропов, которые в кофейне делают самостоятельно. Помимо кофейных напитков здесь подают лимонад, ласси с грушей и смузи, а также несколько видов чая из трав и ягод.

Мы выяснили, что для эспрессо классики здесь используют кофе Hausbrandt темной обжарки из арабики (70 процентов) и робусты (30 процентов). Для приготовления черного кофе — зерна светлой обжарки из Колумбии, Эфиопии, Никарагуа, Кении обжарщика Latenova.
Мы выбрали большую турку кофе и раф розмарин. Кофе из турки насыщенный, плотный и немного горьковатый. Такой понравится тем, кто не готов экспериментировать с кислотностью и не ждет гастрономических сюрпризов. Раф с розмарином — нежный, воздушный, немного кремовый и в меру пряный. Розмарин идеально вписался в нежную сливочную структуру рафа и сделал напиток не просто сладким, но пряным.ляд, несколько дороговато для чашки пускай и не простого, но все-таки кофе.

Раф с розмарином — 170 рублей
Большая турка с кофе — 150 рублей

Самые распространенные способы приготовления фильтр-кофе

Пуровер — метод заваривания кофе, при котором горячая вода проходит через молотый кофе, находящийся в специальной воронке с бумажным фильтром.

Френч-пресс — вертикальный стержень в стеклянной колбе опускает вниз сетчатый фильтр, который отделяет напиток от кофейной гущи.

Аэропресс — кофе заваривается путем продавливания залитого горячей водой молотого кофе через фильтр под действием пневматического насоса, работающего за счет нажатия.

Кемекс — колба из стекла в виде песочных часов, в верхнюю часть которого вставляется бумажный фильтр, в который насыпается кофе и пропускается через горячую воду.

Екатерина Вострилова
Фотографии Егора Сачко

«Прозрачный мир эффективнее»

Венчурный инвестор Богдан Яровой о том, как поменял свою жизнь,и о праве на забвение

Моя жизнь изменилась по воле обстоятельств. Не могу сказать, что я смело и героически все изменил и, находясь в абсолютной зоне комфорта, вышел из нее.

Логично было бы, закончив историю в одном месте, продолжить ее в другом — аналогичном. Но «Европейский» (Богдан Яровой — председатель правления банка «Европейский» до его продажи банку «Санкт-Петербург» в 2014 г. — Ред.) был не классической моделью банка. Конечно, мы были вынуждены подчиняться требованиям регулятора и законам жанра. При этом делали достаточно необычные проекты, которые считали успешными. Однако банк вошел в ту стадию эволюции, которая не предполагала активное использование творческой энергии. И, когда пришло время, я решил попробовать венчурное инвестирование, которое держал в поле зрения последние два-три года.

Моя репутация во многом обязана истории и коллективу банка «Европейский». Мне комфортно на новом поприще, в том числе благодаря тому, что банк по-прежнему качественно работает.

Сейчас я движим только логикой, которая мне понятна и которую не надо накладывать на определенную матрицу. Перестраиваться пришлось сильно, но далось легко, потому что я к этому стремился.

Моей команде не надо было стучаться в закрытые двери и заканчивать университеты по новым специальностям. Мы пришли, когда индустрия еще не была сильно структурирована в России. Было много игроков, но совершенно «дикое поле» и невероятные возможности. Нам удалось выстроить систему, создать методику отбора проектов и их анализа. Мы не прогадали — интерес к нашему продукту растет.

Я всегда стремился строить устойчивые системы, а не красивые маркетинговые истории вокруг одного имени. Чем сильнее имя, тем больше сомнений в том, что от него что-то останется, когда именитый основатель покинет проект. Где сегодня пиво «Тинькофф»?

Венчурная индустрия — совершенно другой жанр, нежели банковская сфера. Вы же не сравниваете цирк с театром, а плавание с футболом. Банк — это здание по известному адресу, красивые, умные девушки и приятные мужчины. Понятная территория, на которой заданы рамки и правила. У венчурного инвестора совершенно другая парадигма, она не имеет государственных или географических границ. У тебя нет видимых активов, куда ты инвестируешь деньги, как и нет строгих правил.

Мне не нравится слово «бизнес-ангел». В нем есть конфликт. Мы все-таки делаем бизнес, который плохо соотносится с библейской и бескорыстной категорией «ангел». Мы не жесткие капиталисты, во многом строим инвестиции на доверии и стремлении друг другу помочь. Но иногда начинаем указывать на невыполнение согласованных планов и занимаем жесткую позицию, что не очень по-ангельски.

Мир для меня стал не таким уж необъятным. За год в индустрии наши сделки охватывали географию от Гонконга до Силиконовой долины.

В будущем мы будем ответственнее относиться к своей жизни. Как минимум, потому что все ходы записаны. На это претендует блокчейн — своеобразная надстройка над интернетом, которая хранит информацию в первозданном виде. Внеся данные в такую систему, их невозможно изменить. Если ты сегодня нарушил правила дорожного движения, то через пять лет этого никто не забудет.

Считаю, что чем прозрачнее мир, тем он эффективнее. Конечно, нельзя забывать о праве на забвение. Ты становишься заложником того, что можно узнать всю информацию с момента твоего рождения. Миру еще предстоит понять, что такое правильные технологии хранения данных. Но навязать единые правила игры всем не получится. Думаю, необходимо защищать некоторые блоки данных, исходя из культурных и ментальных особенностей.

Существуют определенные сигналы, из которых складывается много мотиваций. Например, недавно литовцы повысили плату за въезд на косу на 10 евро. Но для электромобилей сделали его бесплатным. В такие моменты понимаешь будущее — в данном случае это энергия солнца, с которой человечество научится работать.

Минимальное количество приложений в моем iPhone удивляет моих детей. Я не отношу себя к продвинутым пользователям и бета-тестерам, пользуюсь классическим набором технологий.

Для меня важно, что происходит с семьей, работой и друзьями. Когда все эти компоненты в гармонии — хорошо.

Я не сторонник отношений, в которых друг должен пойти за тебя в огонь и воду. Считаю, что человек должен иметь внутренний стержень. Нельзя достигнуть устойчивости, полагаясь только на друзей.

Екатерина Вострилова
Фотография Егора Сачко

Растут как на дрожжах

Какой хлеб сегодня предпочитают покупатели и за какими трендами следуют маленькие пекарни и крупные производители

ВЫПЕЧКА ХЛЕБА — бизнес, которому не одна сотня лет. Европейская модель производства хлеба предлагает вполне ясное масштабирование. Сначала появились маленькие частные пекарни с ремесленным производством, предлагающие свежий и ароматный хлеб. С развитием технологий производство перешло на индустриальный уровень, где процессы выпечки хлеба и его продажи проходили в разных помещениях. Венцом развития отрасли стало появление хлебобулочных заводов, способных выпекать несколько тонн хлеба в сутки и доставлять его в различные части города. При этом небольшие пекарни, остававшиеся все это время на своих местах, влияния не потеряли. Потому что, скажем, во Франции можно купить хлеб в супермаркете, чтобы сделать сэндвич себе или детям, но для гостей обязателен свежий хлеб из пекарни.

Александр Скачков, заместитель генерального директора завода «Типек»

В России доминирование сохранили крупные промышленные предприятия. Это своеобразный пережиток советского госплана: в каждом городе определенное количество хлебозаводов, обеспечивающих его жителей стандартным ассортиментом. Небольшие пекарни стали занимать свое место на рынке недавно. Несмотря на то что статистические опросы говорят о падении уровня потребления хлеба, количество открывающихся пекарней растет как на дрожжах.
— В Советском Союзе в Калининградской области было 17 хлебозаводов, которые полностью обеспечивали население и воинские части. После приватизации их количество резко сократилось, а из тех, что работают до сих пор, остались немногие, — говорит Александр Скачков, заместитель генерального директора завода «Типек», расположенного в Советске. — Мы типичный «черный», как говорят у нас, завод — специализируемся на выпечке темных хлебов, приготовленных на закваске. Специализация заводу досталась по наследству

Сразу после приватизации «Типека» в 1991 году на калининградский рынок со стороны Литвы начался наплыв хлебной продукции. Чтобы защитить свой рынок, руководство завода приняло решение: производство сушек и баранок, которые до открытия границ отправлялись в Латвию, Литву и Псков, переориентировать на производство «заварных» (произведенных с использованием закваски.-Авт.) сортов хлеба. Сегодня завод выпускает 225 тонн хлеба в месяц 80 наименований.
— Самые большие расходы — мука и топливо. Муку, как и все калининградские производства, мы привозим, в Калининградской области нет своего мукомольного завода. Производство приносит 2–3 процента рентабельности. Считаю, что можно либо увеличить цифру за счет повышения цены, а это в России проходит очень тяжело, либо организовывать агрокомплекс, как делают наши коллеги из России, — самостоятельно выращивать пшеницу и обрабатывать ее.
Ежедневно хлеб «Типека» доставляется по 25 маршрутам, в основном это небольшие розничные магазины на востоке области, где позиции советского хлебозавода особенно сильны. Хлеб из Советска продается в сетях «Виктория» и «Вестер».

Кирилл Самарев, генеральный директор компании «Русский хлеб»

— Заходить в сети было легко, когда речь шла о супермаркетах, расположенных на территории области. Попасть в Калининград было труднее, там сильны позиции других хлебозаводов, — комментирует Скачков.
«Русский хлеб» выстроил свою дистрибьюторскую сеть, не ограничиваясь продажей продукции в супермаркетах. Компания активно развивает продажу хлеба в небольших ларьках, работающих под оригинальной маркой.
— Чем шире матрица каналов продаж, тем спокойнее и увереннее себя чувствуешь на рынке, — говорит генеральный директор компании «Русский хлеб» Кирилл Самарев. — Не секрет, что сети ведут строгую политику, и иметь альтернативу просто необходимо. Поэтому мы работаем и с несетевой розницей. Наша продукция уверенно присутствует на территории всей области, за исключением Краснознаменского района.
По словам Самарева, уверенное положение на рынке заводу обеспечивает широкий ассортимент хлеба:
— Хлебная отрасль — низкорентабельная, чтобы на ней зарабатывать, надо иметь большой объем. У нас один из самых развитых хлебных рынков в России. С одной стороны, в Калининграде емкость рынка маленькая, с другой — представлено широкое разнообразие. Мы также приложили к этому руку, раскачивая спрос и вводя на рынок новые продукты. Мы рискуем и расширяем ассортимент, стараемся больше формировать спрос, нежели идти за тенденциями.

Известно, что чем больше разнообразного продукта, тем сложнее и дороже бизнес-процессы. Самый простой выход — поставить отдельную линию на каждый вид, но для этого нужны объемы, которые не всегда возможны на калининградском рынке. Чаще всего заводу приходится соблюдать баланс между рыночными потребностями и производственными возможностями. Один ассортимент может поедать другой, а производство какого-то небольшого вида — ограничивать выпуск другого. Поэтому просто ввести огромное количество новинок экономически не оправдано.
— Для того чтобы сохранить гибкость производственной площадки, мы используем много ручного труда и дробим линии под производство нескольких продуктов. При калининградской насыщенности рынка нет таких позиций, которые бы создали вау-эффект и быстро переросли в «дойную корову», — говорит Самарев. — С годами сложилось так, что на одних хитах экономика компании не работает. Мы используем концепцию long tail^*. Если я обрежу 40 процентов наименований изделий, то и потеряю 40 процентов доходов. Мы лидируем в сегменте тостового и подового хлеба, а также в сегменте здорового хлеба на пророщенном зерне.
Крупное предприятие не всегда может позволить себе эксперименты над ассортиментом. Для завода это процесс длительный и дорогостоящий. Небольшая пекарня может быстрее поменять ассортимент и перестроить технологию.

Хрустящий, свежий, здоровый
Популярность небольших пекарен — отчасти дань тренду на здоровую и свежую еду. Крупные производители стремятся двигаться в этом направлении и также вводят в ассортимент хлеба из зерновой муки с добавлением орехов и семечек, которые пользуются большой популярностью. На «Русском хлебе» линейка хлебов «Здоровый хлеб» появилась еще в 1996 году, но признание у широкой публики получила именно сейчас.
Тренд здорового питания помог закрепиться на рынке небольшому проекту «Просто хлеб», существующему с 2011 года.
— Мы не добавляем в нашу продукцию растительные жиры, улучшители, консерванты, красители и яйца, что важно для вегетарианцев, — говорит генеральный директор компании Кирилл Русаков. — Наш хлеб бездрожжевой, с добавками из смесей семечек и орехов. Кроме хлеба мы занимаемся выпечкой — сдобной и сладкой. Вся продукция сделана для вегетарианцев и отвечает стандартам здоровой пищи.
Русаков с небольшой командой выпекает хлеб и десерты в цеху площадью около 100 квадратных метров и с недавних пор занимается приготовлением ланчей. Ему удалось выстроить бизнес без стационарного помещения для магазина — всю продукцию «Просто хлеб» можно заказать на дом или в офис. Пока компания занимает небольшую долю рынка, однако находится в стадии привлечения инвестора и рассматривает возможность открытия точек продаж.

Артур Ахмадияров, генеральный директор и Светлана Мецлер, директор производства, сеть Königsbäker и «Круассан-кафе»

Покупатель любит свежий хлеб с хрустящей корочкой и ароматом. Хлебозаводы не справляются с этой задачей — они вынуждены запаковать продукцию в пленку, чтобы она дольше хранилась и удобно транспортировалась. Под пленкой хлебная корочка приобретает эластичность и перестает хрустеть. Маленькие пекарни, как правило, пекут хлеб в месте продаж, что привлекает людей.
— В пекарнях Königsbäker и сети «Круассан-кафе» выпечка хлеба происходит на месте продажи, в Königsbäker этот процесс можно увидеть — печи стоят за прилавком, в «Круассанах» процесс выпечки идет на кухне, — говорит Артур Ахмадияров, генеральный директор сети Königsbäker и «Круассан-кафе». — Однако процесс тестоведения, происходит на Фабрике-кухне, оснащенной специальным оборудованием. Это обусловлено тем, что процесс тестоведения сложнее, чем процесс выпечки. Организовать его качественно в каждой точке — а это 30 кафе и пекарен — не так просто. Фабрика-кухня позволяет соединить все компетенции в одном месте и хорошо организовать контроль качества.
«Круассан-кафе» позиционирует себя как европейское кафе-кондитерская-пекарня. В ассортименте больше французских хлебов и выпечки: багеты, светлые, пористые хлеба, конечно же, классические круассаны. Königsbäker — пекарня немецкая. В ассортименте представлена линейка немецких хлебов: темных, ржаных, с аутентичными кёнигсбергскими рецептурами, богатый ассортимент венской выпечки и большой выбор оригинальных европейских пирогов.

— В Калининграде любят хлеб, и, чтобы оставаться успешными, надо ротировать ассортимент, — комментирует Ахмадияров. — Мы работаем по маркетинговому плану, быстро среагировали на тренд здорового образа жизни и ввели хлеб «Семь зерен», который стал очень успешным продуктом. Уникальный бездрожжевой хлеб без муки из зерен и семен.
Как почти все конкуренты, включая крупные производства, Königsbäker предлагает не только хлеб, но и сладкую выпечку.
— Когда мы создавали «Круассан-кафе», то понимали, что хлеб не будет приносить львиную долю доходов. Сегодня это порядка 7 процентов, а когда запускали Königsbäker, то сразу полагали, что выпечка булочек и пирогов будет на первом месте. И эта стратегия сработала: сладкая булочка — это десерт и перекус, а хлеб — дополнение к основному блюду, продукт ежедневного спроса. Кстати, сегодня особой популярностью пользуются булочки без начинок, которые ближе к хлебам, например, кукурузные батончики, — говорит Ахмадияров.
Небольшая доля хлеба в структуре продаж позволяет некоторым предпринимателям сконцентрироваться только на выпечке и продаже пирогов. Яркий пример — пироговая «Штолле», работающая по франшизе.
— В нашем ассортименте 27 видов пирогов. Пять из которых мы разработали самостоятельно, опираясь на тренды местного рынка, и не прогадали, они пользуются популярностью, — говорит генеральный директор Татьяна Кельбас.
Сконцентрироваться на полном цикле производства хлеба в рамках небольшой пекарни решился Григорий Скотницки. «Дом Хлеба» — небольшая пекарня в центре города.
— Я думаю, что это хороший бизнес в Калининграде. Сегодня французские пекарни — один из самых популярных трендов в Варшаве, — комментирует Григорий Скотницки. — Понаблюдав за его развитием, изучив рынок, я привез сюда одного из лучших польских специалистов, чтобы создать пекарню. Я вырос во Франции, хорошо знаю вкус этого хлеба и принципиально настаиваю на полном цикле производства. Знаете, почему во Франции такой прекрасный хлеб? Потому что по закону, если на твоей двери написано «Буланжери», ты не имеешь право не делать полный цикл и использовать замороженные изделия.

Григорий Скотницки, владелец пекарни «Дом Хлеба»

«Дом Хлеба» предлагает несколько видов французского хлеба, сладкую выпечку и домашнюю кулинарию: пельмени, вареники, панини и пирожные.
— При производстве хлеба вы мало тратите на сырье — мука в России безумно дешевая. Говорят, что нельзя сделать французский хлеб без французской муки. Однако 40 процентов французской пшеницы покупается в России, — говорит Скотницки. — На хлебе можно зарабатывать даже при его небольшой стоимости — в среднем 50 рублей за буханку. В день к нам приходит около 300–400 клиентов. Мы расширили ассортимент кулинарией, которую также готовим здесь, чтобы увеличить средний чек.
Достичь определенных объемов «Дому Хлеба» помогают и B2B клиенты — это гостиницы Radisson, Ibis, кофейня Bus Station и несколько розничных магазинов.
— Большой популярностью у таких клиентов пользуются небольшие булочки, которые прекрасно подходят для завтраков. Нашим оптовым клиентам нравится качество нашего хлеба — мы готовим его на традиционных заквасках, делаем дрожжевые хлеба. В день мы выпекаем 200 килограммов, но наших мощностей хватит и на тонну. Я думаю, что в будущем для производства хлеба на B2B рынок мы организуем отдельный цех, а «Дом Хлеба» будет работать только для жителей города.

Печь, но не заготавливать
Большой спрос на хлеб с хрустящей корочкой прямо из печи, конечно, затронул и супермаркеты. Но, руководствуясь современными тенденциями, продвинутые ритейлеры переходят на технологии отложенной выпечки. Это позволяет вынести сложные и непрофильные процессы тестоприготовления за пределы торговых залов, высвобождая тем самым дорогостоящие торговые площади. Обработать этот запрос рынка удается как дистрибьюторам замороженного хлеба, который раньше активно привозили из-за рубежа, так и местным производителям. «Русский хлеб» активно запускает линейку хлебных полуфабрикатов, которые поставляет в супермаркеты «Семья» и SPAR.
— Мы возим к ним свежее тесто, они его разделывают и выпекают. В основном это жидкие пшеничные закваски и тесто холодного брожения. Работаем с нашими дистрибьюторами, например, компанией «Питер-Кельн» в сфере замороженных булочек. Сейчас неплохое время для импортозамещения, — говорит Самарев. — На рынке есть либо качественная, но очень дорогая заморозка, в основном немецкая или литовская, либо дешевая и низкокачественная. В этом направлении есть перспектива — занять сегмент качественной заморозки по приемлемой цене, но она требует инвестиций. Кроме того, мы поставляем теплые хлеба, накрываем чехлами и развозим по точкам.

Олег Старков, владелец компании «Голландская пекаря»

Компания «Голландская пекарня» уже более пятнадцати лет специализируется на поставках замороженного дрожжевого и бездрожжевого теста. Как считают в компании, именно этот продукт получил наибольшую популярность благодаря технологии, отработанной с голландскими партнерами. В девяностые основатель компании Андре Зонневиль приехал в Калининград делать настоящий европейский фастфуд и открыл сеть быстрого питания «Смак». Когда в кризис 1998 года возить булочки для гамбургеров стало невозможно, компания выписала из Голландии пекаря и сняла для него цех на кондитерской фабрике. Позже голландец организовал собственное предприятие, но снабжать булочками «Смак» не перестал. Кризис заставил голландскую команду уехать на родину, и компанию возглавил калининградский акционер Олег Старков, который в 2000 году открыл собственную пекарню по производству булочек, чтобы обеспечить сеть быстрого питания.
— Сначала мы торговали только в месте производства, потом начали поставку в супермаркеты и розничные магазины. Постепенно наладили производство сладких булочек и сдобы. Знаменитая «Корзинка с вишней» — наш первый хит, который быстро растиражировали крупные конкуренты, — рассказывает Старков.

Сегодня в портфеле у «Голландской пекарни» сеть кафе «Смак», сеть кофеен «Эпл Пай», где продается сладкая выпечка, интернет-магазин по продаже пирогов и производство хлеба, слоеного теста и замороженных булочек, работающее на рынок B2B.
— Мы рассчитывали закрепиться в сети «Эпл Пай» по продаже сладкой выпечки и начать там же продажу нашего хлеба. Но опоздали — на рынке появилось много игроков. Однако мы чувствуем этот тренд, — говорит Старков. — Продавать наш хлеб в торговых сетях пока не получается, мы не проходим отбор по цене — у нас слишком дорого. Сегодня сети сосредоточены на хлебе по более низкой цене.
Цена на хлеб — одна из больных точек для его производителей. В России покупатели привыкли, что хлеб не может стоить дорого. Средняя цена буханки хлеба — 40 рублей, в Европе — 2 евро. Некоторые производители пекут так называемые «социальные хлеба», как правило, у каждого крупного производителя есть в линейке несколько таких позиций. Зарабатывать на них не удается, однако позволяет компаниям оставаться узнаваемыми для покупателя.

^* Длинный хвост — розничная концепция, описывающая явление больших суммарных продаж товаров, ставших в свое время классикой, по сравнению с товарами, которые в настоящее время считаются модными.

Екатерина Вострилова
Фотографии Егора Сачко

След в истории

Андрей Кропоткин в этом году проявил себя с необычной стороны — издал и презентовал публике собственноручно написанную книгу о 70-летии Калининграда, основанную на материалах городского Совета и богатейшем фотоархиве. Любопытная работа возбудила интерес к ее автору — бывшему профессиональному политику

Страсть к переменам
— Вы занимались бизнесом, потом вдруг стали депутатом, теперь, будучи председателем горсовета, увлеклись написанием книг. Как это происходит, что вы так резко меняете сферы деятельности?
— Мы все разные, есть среди нас люди, которые всю жизнь занимаются одним и тем же любимым делом — если они его находят — и счастливы. Есть люди, которым на каждом этапе жизни интересно что-то новое. Анализируя свою жизнь, прихожу к выводу, что отношусь, скорее, ко вторым. После армии я занялся электроникой, открывал один из первых магазинов бытовой техники на Ленинском проспекте, затем сеть фотолабораторий. В 1999 году решил заняться строительством и, можно сказать, работал в этой сфере до 2008 года. Потом был общепит, сеть ресторанов. Бизнес меня очень многому научил — появились опыт, соответствующее профильное и управленческое образование и понимание того, как должен развиваться город. Занимаясь этим каждый день, я видел, чем еще могу принести пользу, как способен применить накопленные знания в Калининграде.
Поэтому сейчас сфера моих интересов — политика.

— Тоже один из первых не только строительных, но и девелоперских проектов в Калининграде, в котором вы участвовали, — торговый центр «Плаза».
— «Плаза» — из тех объектов, которые мне и сегодня не стыдно показать. Сейчас я не занимаюсь операционной деятельностью, а тогда сам делал проекты, параллельно получал строительное образование и за девять лет досконально изучил этот бизнес. Каждый этап расцениваю как определенный опыт, которого у меня не было прежде. Если я чем-то увлекаюсь, то увлекаюсь, что называется, с головой. Все это время я учился, прошел много ступеней бизнес-образования и не прекращаю это делать до сих пор, потому что считаю, что человек должен вкладывать в себя, быть разносторонне образованным и получать новые знания, — наш мир так стремительно меняется! Кстати, занимаясь электроникой, никогда не думал, что буду что-то строить, а когда строил, и не думал про общепит — я и готовить-то никогда не умел. А тут разобрался даже в калькуляции блюд. И у меня действительно получалось, потому что, как говорят, «глаза горели». Потом, когда у собственника начинает затухать интерес, любой менеджмент справится, хоть и по-своему.

— То есть бизнес начинает затухать, потому что у Андрея Кропоткина пропадает к нему интерес?
— Потому что круг интересов становится шире, хочется больше сделать.

— Что же является причиной того, что вы решаете: все, больше мне это не интересно?
— Ну вот смотрите, на примере из спорта объясню. Увлекся я бильярдом, занимался каждый день, турнир выиграл — с тех пор больше к столу не подходил. Открылся фитнес-центр, начал играть в сквош, тренировался полгода, подоспел турнир — выиграл его и больше ракетку ни разу в руки не брал. Есть, наверное, какое-то определенное количество знаний, которые я высасываю, и потом мне становится не интересно, потому что необходимо перейти на другой уровень.

— В бизнесе понятно, его цель — получение прибыли, а какой интерес у бывшего бизнесмена в политике?
— В определенный момент жизни, действительно, на первом месте стоит зарабатывание денег. Но у меня сейчас среди приоритетов деньги даже не на втором, уже на третьем месте. На втором — отношения между людьми. А самым важным для меня стало то, какой след я оставлю…

— Это то, что в пирамиде Маслоу называется высшей ступенью потребностей, — самореализация?
— Самореализация, да, но я формулирую так: оставить свой след в обществе. Мне не надо ничего взамен, я просто хочу кайфовать от того, что сегодня что-то могу сделать и потом этим гордиться, я вижу реакцию людей, и меня это подпитывает, как выброс адреналина. Раньше видел, сколько заработал, покупал новую машину — получал приз, а сегодня мне это не интересно.

— Так обычно говорят, когда заработанное является фактом материальной обеспеченности на поколения вперед.
— Знаете, мне много не надо, оказывается.

— А никому, оказывается, много не надо. Просто планка «много» у каждого своя.
— Да. Есть определенные обязательства, взятые мною, но меня никто не заставлял их брать, — моя семья. Но лично мне, сто процентов, немного надо. Мне нравится то, что я сейчас делаю и чему одновременно учусь, — развитие территорий. — Посетил десяток успешных европейских городов, муниципалитетов, парламентов — у них местному самоуправлению сотни лет, а мы только учимся. И есть чему учиться, надо признать.

— Не очень модный тренд, мол, мы и сами не дураки, западное на российскую землю не пересаживается и не приживается.
Не надо пересаживать, надо смотреть, какие ошибки они делали, анализировать. Например, в Гамбурге трамвайные пути сначала закатали в асфальт, а теперь думают обратно вытаскивать и снова трамвай пускать. Вот и нам можно перешагнуть какие-то ошибочные этапы: у Калининграда денег на реконструкцию трамвайных маршрутов пока нет, но они все равно появятся, поэтому нужно сохранить трамвайную сеть — это мое видение, и оно совпадает с мнениями жителей города.

— У каждого города, как мне кажется, есть свой образ, своя идея. Каким мог бы быть Калининград?
— Вы абсолютно правы, но идеи четко выраженной у нас, к сожалению, нет. Одни поют про янтарь, вторые про Канта, третьи преклоняются перед довоенным прошлым. Я считаю, что у города очень серьезные перспективы, и для этого нужно определиться с позиционированием. По-моему, Калининград должен восприниматься как умный, образованный город для международных форумов, российских и зарубежных, с высокой туристической привлекательностью, которой и должно быть обусловлено приведение в порядок памятников, которых у нас не так уж и мало. Кант не зря говорил: «Имейте мужество пользоваться своим собственным умом». У калининградцев, кто бы что ни говорил, своя ментальность. Думаю, процентов восемьдесят молодежи бывали за границей, мы стремимся многие европейские вещи копировать. Я не говорю, что это плохо, — если умно копировать, это хорошо. Я три дня в Копенгагене ездил на велосипеде. Это быстро, обалденно удобно, эффективно, полезно для здоровья и экономично. Но там 400 километров велосипедных дорожек. Понятно, что за два года мы что-то подобное не сделаем, — они 90 лет это делали, у них цель стояла 50 процентов населения пересадить на велосипеды. Население там около 600 тысяч, и, когда я был, 42 процента уже ездили на велосипедах! В таком деле, кстати, Калининград может быть зачинщиком для всей страны.

— Мы люди XXI века,
мы другие, нам не надо
возводить крепость на горе

Бизнес и власть
— Запрос на депутатов от бизнеса до сих пор актуальный? Сегодня у нас горсовет на 80 процентов состоит из бизнесменов…
— На 90.

— Вот. Я понимаю, что был такой тренд. Он сохраняется?
— Вы знаете, я не сказал бы, что это плохо, потому что любой бизнесмен чего-то в жизни достиг. И если он созрел для того, чтобы помогать людям и действительно у него есть желание это делать, то лучшего помощника горожанину не придумать. Кроме того, он лично, своими деньгами участвует в жизни тех, кто, к примеру, оказался в трудной ситуации.

— Но у нас в горсовете как ни комиссия, так аффилированная с бизнес-интересами ее председателя.
— К сожалению, да, но я думаю, что в составе следующего созыва так не будет. Но не забывайте, депутаты горсовета имеют две главные функции — формирование бюджета и контроль за его выполнением. Больше ничего. Рычагов для реализации финансовых интересов у депутата нет, да и 44-й федеральный закон не позволит.

— Дмитрий Медведев на встрече с российским бизнесом вдруг заявил, что надо менять отношение общества к предпринимателям. Как вы думаете, почему этот призыв прозвучал сейчас, через 25 лет свободного рынка в России?
— У нас вообще-то не только бизнесменов не любят, чиновников не любят еще больше! Предприниматели за уши вытащили страну в девяностые, когда простые челноки наполнили товарами потребительский рынок, предприниматели построили новую экономику страны, создали и продолжают создавать рабочие места. Конечно, их роль в обществе огромна. Но и помощь государства им необходима. Во взаимном уважении общества, государства и предпринимательского класса должна быть гармония, какой-то баланс. Об этом, я думаю, говорил премьер.

— Вы говорите, что хотите реализовать себя как политик. У политика, как и у политической партии, всегда только одна понятная цель — прийти к власти. Какой власти вам не достает?
— Депутатом городского Совета я являюсь уже 10 лет, из них три года работаю председателем. Абсолютно твердо стою на земле. И хочу вместе с горожанами строить счастливый и красивый город. Это все, что я хочу сказать.

— Значит, по дороге к власти вы не будете грызть конкурентов, заниматься грязным делом, каким по определению является политика?
— Я считаю, что в жизни не место красит человека, а человек задает вектор развития и успеха. Поэтому я не держусь ни за какое кресло. Моя реализация состоит в том, чтобы самому принимать решения, потому что для меня это единственно возможный путь, продиктованный моей жизнью, опытом и полученными знаниями в разных областях деятельности. И сегодня есть желание двигаться вперед. Если я не смогу принимать решения — не смогу работать, отойду в сторону. На сегодняшний момент я получаю удовольствие от того, чем занимаюсь. Город — живой организм, он постоянно меняется, поэтому наш совместный путь может быть долгим. Да он уже немаленький! Мои бабушка с мамой приехали сюда в числе первых переселенцев в 1946 году, я здесь родился и никогда не думал отсюда уезжать.

— Тем не менее — это хорошо известный факт — ваши дети живут в Испании.
— Хорошо, давайте проясним этот факт еще раз. Я разведен восемь лет назад, сыновья со своей мамой живут в Барселоне, у них другая семья. И у меня здесь другая семья. Моя младшая дочка ходит в калининградскую школу, старшая дочь работает в Калининграде. Моя жизнь — здесь.

Красота по-калининградски
— Мы всегда имеем претензии к городскому облику. Нам не нравятся торговые центры, не нравится та или иная улица, дома некрасивые, еще что-то, но ведь у нас строительный бизнес — частный. Каким образом городская власть и вы, законодатели, можете влиять на застройщиков, заставлять их что-то переделать, перекрасить, перестроить? Ведь даже функции главного архитектора по этой части упразднены.
— К сожалению, это огромная законодательная проблема. Действительно, раньше с главным архитектором согласовывался любой фасад. Сегодня согласуется площадь застройки и высота. Все. Ляпы бывают очень серьезные. Мы до сих пор видим разношерстную застройку, хотя живем не в шестидесятых-семидесятых годах прошлого века, когда задача у власти была одна — дать народу как можно больше квартир. Поэтому с каждым застройщиком нужно работать до того, как ему выдано разрешение на строительство.

— Но застройщик ведь не обязан подчиняться?
— Не обязан, но многие уже начинают использовать более дорогие материалы для отделки фасадов.

— В силу сознательности?
— Пока в силу сознательности. Нужны правила, по которым, особенно в центральной части города, фасады обязаны пройти согласование у главного архитектора. Необходимо вернуть ему эти полномочия! Иначе получается что-то вроде пристройки на Черняховского — просто плевок в душу, особенно когда знаешь, что огромные государственные деньги тратятся на улучшение центра Калининграда. Хорошо хотя бы градосоветы стали проводить, оценивать проекты профессиональным сообществом архитекторов. Но есть и положительные примеры. Первое здание торгового центра «Европа» и правда, похоже на швейную фабрику. Зато второе сделано по проекту кенигсбергского главпочтамта, который стоял напротив Королевского замка и был снесен в семидесятых годах. По-моему, здание получилось красивым.

— Кенигсберг — город, которого нет, но его образ смотрит на нас отовсюду, да хоть с изображений в холле на первом этаже мэрии. Как увязать Кенигсберг и Калининград, слить в одну столь разные картинки? И надо ли это?
— Не надо. Мы должны сохранять памятники, бесспорно. Но у Калининграда должно быть свое лицо. Лицо и немецкого наследия, и советской эпохи, и российской действительности. Здесь же не живут немцы, которые жили в Кенигсберге, здесь совершенно другие люди — со своей ментальностью, со своими взглядами, со своим мнением, видением того, какой город должен быть. Только, к сожалению, мы не часто спрашиваем о нем у горожан. Вот я уверен на сто процентов, что надо провести референдум по вопросу восстановления Королевского замка.

— А ваше мнение?
— Строительство замка в том виде, в каком он существовал, по моему мнению, просто абсурд. Мы его из газосиликатных блоков собираемся строить?! Восстанавливать нужно не воздух, а сохранившиеся здания и памятники. Даже если бы стояли остатки стен, которые снесли в 1967 году, тогда бы я двумя руками голосовал «за». Есть подвалы — сделайте из них музей, стеклянный потолок, вот что будет современно. Мы люди XXI века, мы другие, нам не надо возводить крепость на горе. По-моему, сегодня нужно строить сооружение с современным архитектурным стилем и зонированием, с обязательным учетом потребностей горожан. По результатам конкурса «Сердце города» лучшим был признан проект архитектора Сагаля. Мне кажется, он оптимален для строительства в центре города.

— Если посмотреть на Королевский замок как на символ, восстановление которого станет неким прощением за город, который практически был разрушен?
— Знаете, в этом виноваты не мы, виноваты американцы и англичане, которые бомбили и жгли напалмом лучшую часть города. Сегодня я бы не осуждал советское правительство, которое приняло решение взорвать остатки замка. Это дело прошлых лет, и не нужно искать виновных. Нужно жить дальше. Я сейчас пишу вторую книгу — про людей, которые здесь жили и оставили свой след в истории человечества. Делаю много открытий, но я себя не ощущаю кенигсбержцем, я себя ощущаю калининградцем, жителем современного молодого города — ему 70 лет всего.

— 760.
— Слушайте, Калининграду 70 лет. История этой земли действительно насчитывает 761 год, но городу, который встал из руин благодаря первым переселенцам и ветеранам восстановления, — 70 лет. Вы откройте мою первую книгу, там много редких послевоенных фотографий, некоторые из них впервые опубликованы, и они документально свидетельствуют, что город был разрушен почти до основания. И сегодня это не Кенигсберг, а Калининград.

— Зная свою историю, люди
по-другому будут относиться к своему будущему, поверьте мне

Будущее в прошлом
— О чем ваша вторая книга?
— Хочу написать 100 легенд о выдающихся людях нашей земли за всю ее историю. Название — «Легенды янтарного края».

— Как правило, книги пишут в более почтенном возрасте, если вы не профессиональный писатель, конечно.
— Меня это увлекло три года назад. Обнаружилось, что нет полноценной книги об истории Калининграда. Есть отраслевые, точечные, но последовательной истории города я не нашел. Изучил ее на основе деятельности городского Совета, и это оказалось очень любопытно, создало костяк повествования. Книга получила много хороших отзывов, к основному тиражу уже печатали дополнительный. Совместно с НТРК «Каскад» сделали интересный проект — телевизионную версию книги. Программа называется «Прогулки по городу» и выходит два раза в неделю, записано 25 выпусков.

— Книга действительно получилась основательная, фотографии потрясающие…
— Все-таки я занимался бизнесом и создал ее с учетом маркетинга — кто-то посмотрит фотографии, кто-то прочтет подписи, кто-то обратит внимание на справочный материал, а кто-то втянется в текст. Но каждый получит представление о 70-летней истории Калининграда.

— Но мне кажется, вы уже с головой в новом проекте. Расскажите, как вы составили список выдающихся людей, кто на каком месте, какими источниками пользуетесь?
— Порядок хронологический. Хочу написать о малоизвестных фактах из жизни очень известных людей, здесь живших и трудившихся, — Википедией не пользуюсь, если вы об этом. Мои помощники работают в архивах, а сюжеты пишу я сам.

— Но как выбрать сто человек из великой истории великого города?
— Сначала я долго сомневался, а потом создал градацию. Пятьдесят человек из ста — это звезды очевидные и безусловные — Гофман, Кант, Ларс, Вагнер, Леонов, Ищенко, Денисов и другие. Дальше — более сложный выбор. Должны были совпасть три критерия — мировая известность, известность и достижения в масштабах страны и третье — большой вклад, сделанный там, где человек жил, в моем случае — на территории Калининградской области. Вот как доктор Лапидус. Наверное, половина населения может быть ему благодарна за то, что появилась на свет. Когда я эти критерии сформулировал, все встало на свои места. К примеру, долго думал, нужно ли писать историю о Людмиле Путиной. Получилось, что нужно, — мировая известность, первая леди страны, вклад в развитие своей родины, ведь реконструкции Верхнего озера, парка «Юность» прошли при ее активном участии.

— А что необычного вы можете сказать об этих людях?
— Да что вы, много! Вот Гофман. В представлениях большинства — романтик-сказочник. Но он был еще и очень известный юрист, композитор.

— Сколько времени занимает книга?
— Два часа в день и выходные. Встаю в половине шестого, в семь я уже на работе. Вот у меня есть два часа до девяти, чтобы заниматься своими делами. И перед сном, после 10-километровой ежедневной прогулки.

— Знаю, что вы необычные портреты сделаете своим героям.
— Не хочу пока раскрывать все секреты, но я действительно заказал портреты художнику. На них не просто внешнее сходство с персонажем, скорее, это его художественный образ. Моя задача — сделать так, чтобы вы посмотрели на картину и смогли сказать, чем этот человек занимался, чем стал знаменит. Король Отакар получился славянской, да еще и богатырской внешности, вроде Ильи Муромца. Его немногочисленные изображения, в большинстве скульптурные, позволяют провести такую аллегорию. Все портреты написаны маслом, это серьезные художественные работы, некоторые из них уже готовы.

— А с чего пришла такая идея — писать книги?
— Через книги я хочу воспитывать патриотизм, знание и любовь к своей истории. Мне письма пишут калининградцы, просто слезы наворачиваются, когда их читаю. «Я готова несколько пенсий своих отдать, чтобы внукам своим показать и прочитать», — ветеран восстановления написала с пожеланием продолжения моей работы над книгами. Это вообще потрясающие люди, настоящие патриоты.

— К какой же цели идет Андрей Кропоткин?
— Звучит несколько высокопарно, но я хочу, чтобы у нас был процветающий, действительно европейский город. Он должен для этого пройти определенный путь, я хочу помочь ему это сделать, и без знания истории сделать это невозможно. Зная свою историю, люди по-другому будут относиться к своему будущему, поверьте мне.

Любовь Антонова
Фотографии Егора Сачко