Архив рубрики: Без рубрики

Улица Пугачева: связь с архитекторами и архитектурой

На этой улице не осталось большого количества интересных домов, — рассказывает Андрей Кропоткин, — зато здесь жили знаменитые персонажи, составившие профиль старого города

Авторская колонка

Дензнаки
Современная улица Пугачева в Калининграде имеет протяженность 560 метров, начинается от пересечения с проспектом Мира (бывший Хаммервег) и заканчивается на пересечении с улицей Карла Маркса (бывшая Хагенштрассе). Улица появилась в 1900 году — в Кенигсберге она называлась Харденбергштрассе в честь князя Карла Августа фон Харденберга (1750 — 1822), немецкого государственного и политического деятеля.
     Харденберг был прусским управляющим в ранге министра над маркграфствами Ансбах и Байрейт на юге Германии, затем — членом кабинета, министром иностранных дел Пруссии. После разгрома Пруссии в 1807 году в войне с наполеоновской Францией в докладной записке на имя короля Фридриха Вильгельма III настаивал на проведении срочных либерально-демократических реформ. В 1810 году назначается государственным канцлером Пруссии и на этой должности остается до самой смерти в 1822 году.
     Правительство, возглавляемое Харденбергом, в 1811 году ввело свободу промышленной и ремесленной деятельности, упразднило цеха, частично отменило крепостную зависимость, разрешив крестьянам выкуп феодальных повинностей. В 1812 году Харденберг гарантировал отдельным декретом гражданское равноправие евреев в Пруссии. Принимал активное участие в работе Венского конгресса 1814 — 1815 годов и создании «Священного союза». В послевоенные годы правительство Харденберга во внешней политике делало ставку на союз с монархиями Австрии и России. И 23 октября 1797 года князь Карл Август фон Харденберг был награжден высшей наградой Российской империи — орденом Святого апостола Андрея Первозванного. Эскиз этого знака собственноручно создал Петр Первый! Эта высшая награда Российской империи была самым первым и престижным русским орденом, который оставался таковым вплоть до Октябрьской революции 1917 года. Его небесным покровителем стал Андрей Первозванный, один из первых учеников Христа. Орден, созданный в его честь, является чуть ли не самым дорогим в мире. Его ориентировочная стоимость превышает сумму в 5 млн долларов.

 

 

     Но вернемся к нашей улице: она начала застраиваться в начале XX века. Два дома с современными номерами — № 6 и №№ 8 — 10 — построены в 1904 году по проекту известного кенигсбергского архитектора Фридриха Хайтмана — и снова легендарная личность! Немецкий архитектор, один из самых известных архитекторов Восточной Пруссии, среди его работ «колония Амалиенау», кирхи Кенигсберга, множество вилл и домов. Так вот, эти здания на современной улице Пугачева, № 6 и №№ 8 — 10, были по своему стилю смесью вилл и многоквартирных домов: два 6‑квартирных жилых дома. В каждой квартире — по пять комнат большой площади. При строительстве задумывалось привлечь зажиточных горожан, которые не хотели тратиться на отдельно стоящий дом и не хотели жить в одиночестве, но, тем не менее, желали находиться в окружении зеленых насаждений.
     Оба дома сгорели в 1945 году и были восстановлены в 50‑е годы прошлого века, к сожалению, с утратой декора и профиля крыш. Кстати, в доме №№ 8 — 10 до 1945 года жил профессор архитектуры Кенигсбергской академии искусств Фридрих Ларс (1880 — 1964). Фридрих Ларс — известный архитектор, уроженец Кенигсберга. В качестве свободного архитектора он создал в Кенигсберге многочисленные здания и сооружения.
     Уникальный факт: здание Финансового управления Восточной Пруссии построено в Кенигсберге на Альте Пиллауэр Ландштрассе в 1928 году по проекту архитектора Фридриха Ларса. Ныне там размещается Правительство Калининградской области. В 1922 году Фридрих Ларс проводил исследования замка Фишхаузен (Приморск) и в 1923 году использовал план застройки — строение с двумя большими внутренними дворами — замка Фишхаузен при строительстве Финансового управления.
     Впрочем, не гнушался архитектор и более приземленными материями: к примеру, увлеченно занимался художественным оформлением трамвайных вагонов и электрических столбов. 28 января 1945 года он отправился из осажденного Кенигсберга через Тюбинген и Бад Дюркхайм в Штутгарт. В 1956 году из печати вышла его книга «Кенигсбергский замок» — по счастливой случайности часть рукописи хранилась у дочери Ларса Сабины, жившей в Южной Германии, и потому уцелела. Погиб Ларс в возрасте восьмидесяти четырех лет в дорожной катастрофе. Интересно, что до последних дней жизни он лелеял мечту побывать в Кенигсберге-Калининграде и по памяти писал акварелью пейзажи родного города…
     Следующее за этими домами — хорошо сохранившееся здание приюта имени Харденберга: он в свое время предназначался для пожилых чиновников и их вдов. Приют был открыт еще при жизни Харденберга. На фасаде здания до сих пор читается надпись «Основанный в 1821 году приют Харденберга». Здание построено в начале XX века из красного кирпича. Дом имеет нумерацию №№ 12 — 14. В доме до недавнего времени находился частный музей-квартира Altes Haus, в котором воссоздана бытовая обстановка довоенного Кенигсберга.
     Застройка улицы Пугачева на участке от проспекта Мира до улицы Разина осуществлялась до 1914 года — начала Первой мировой войны — многоквартирными домами. Дом № 13, например, был многоквартирным, а сейчас в нем гостиница «Чайка». В советское время гостиница славилась своей столовой «Блинная», куда калининградцы приезжали даже из других районов города.
     Другой участок улицы Пугачева от улицы Разина к улице Карла Маркса застраивался в 20 — 30‑е годы XX века многоквартирными сблокированными домами. Большая часть их сгорела при штурме Кенигсберга в апреле 1945 года и была восстановлена в послевоенное время.
     В прошлом осталась улица Харденберга, и самое время сказать несколько слов о том, чье имя она сейчас носит. Емельян Пугачев (1742 — 1775) почти подростком участвовал в Семилетней войне 1756 — 1763 годов, со своим полком состоял в дивизии графа Чернышева (со смертью Петра III войска из Пруссии были возвращены в Россию). Донской казак, предводитель крестьянской войны 1773 — 1775 годов в России: после череды проигрышных сражений его выдали царским властям заговорщики из его же окружения. Казнили Пугачева 10 января 1775 года на Болотной площади: ему было 33 года.

Иллюстрации Маргариты Мироновой          
Фотографии из архива Андрея Кропоткина

Пятый элемент

Тест-драйв

Устраиваем детальное знакомство с новейшим Audi Q5, который добрался до калининградских дорог


Михаил Яновский


Внешность
     Новый Q5 наверняка покажется вам стройнее и компактнее предшественника, хотя по габаритам оба поколения предельно близки. Единственная реальная прибавка — плюс 3,4 сантиметра в длину. Разницу в четыре миллиметра по высоте не определишь даже вооруженным глазом, равно как и то, что в ширину кроссовер «похудел» на половину сантиметра. Но на размерах сходство заканчивается — рисовали машину с чистого листа, пусть и отдавая дань традициям.

 

 

     Задние стекла (опустить их полностью, как обычно в Audi, нельзя) за доплату будут в заводской тонировке, а передние при этом получат улучшенную звукоизоляцию. Фары на выбор — от стандартных ксеноновых до матричных светодиодных с передними и задними динамическими указателями поворота.

     На нашей машине стояли «19‑е» колеса, но в конфигураторе есть и меньший, и больший размеры. Версия S-line внешне отличается от обычной разве что формой бамперов.

 

 


Салон и багажник
     Трехспицевое рулевое колесо «ку-пятого» приятно ложится в руки, а его срезанный понизу обод приятных ощущений не портит. Экран мультимедийной системы теперь красуется на верхушке передней панели, и спрятать его нельзя. Зато можно вывести навигацию на опциональную виртуальную приборку Audi virtual cockpit. Нарисованные спидометр и тахометр ради всплывающей карты охотно теснятся по сторонам — места на дисплее диагональю 12,3 дюйма хватает всем.
     К алгоритму работы селектора роботизированной коробки передач придется какое-то время привыкать, и это, пожалуй, единственный неоднозначный элемент в почти безупречном немецком интерьере.

 

 


Технологии
     Пока Q5 предлагается в нашей стране с единственным (но усовершенствованным) бензиновым мотором 2.0 TSI. В комплекте идет и полный привод quattro ultra: в зависимости от ситуации на дороге он подает момент на заднюю ось, в остальное время оставляя тягу только спереди. Еще из новшеств отметим режим движения накатом, которым наделена трансмиссия S-tronic.
     В техническом арсенале кроссовера есть и пневматическая подвеска, позволяющая регулировать положение кузова по высоте. Желающим настроить автомобиль исключительно под собственные предпочтения советуем подружиться с системой Audi drive select — и больше не искать компромисс между комфортом и динамикой.

 

Тест-драйв

 

Технические характеристики Audi Q5
Двигатель: 2.0 TSI
Мощность: 249 л. с.
Тип: бензиновый с турбонаддувом
Привод: полный
Разгон 0–100 км/ч: 6,3 с
Макс. скорость: 237 км/ч
Средний расход на 100 км: 6,8 л
Объем багажника: 550–1550 л

Михаил Яновский          
Фотографии Егора Сачко

Сила покоя и зона дискомфорта

Управление изменениями — сложно, но возможно. Как ими руководить в режиме, отличном от «надо это как-то сделать», рассказывает Олег Алферов

Авторская колонка


За последние полвека на тему управления изменениями написано немало книг, разработаны методики, модели и подходы, но проблема по-прежнему остается актуальной. Этому есть две причины. Первая — глобальные трансформационные изменения в мире. Глобализация и бурное развитие технологий оставили в прошлом времена, когда стабильность внешнего окружения позволяла нам в течение долгого времени жить по сложившимся устоям, мало изменяемым моделям и алгоритмам. Вторая причина заключается в неспособности самого субъекта, будь то организация или индивид, грамотно планировать изменения и успешно достигать намеченного. Но даже если намеченное и достигается, то неизбежно возникает проблема того, как удержать полученное новое состояние и не откатиться назад к тому, что было.
     Управление изменениями является актуальным как для организаций, так и для каждого отдельного человека. Разница в подходах незначительная, но она есть. В организации мы вынуждены менять и системы, и людей, которые должны будут поддерживать новые системы. В личной жизни первого уровня нет, но второй уровень — менять самого себя — очень непростой, мы постоянно сталкиваемся с вызовами. Давайте разберем суть управления изменениями в организационных структурах.
     За много лет работы с бизнесом я убедился, что практически все компании признают необходимость изменений. Побудительные причины могут быть разными: внутренняя несогласованность в организации, низкая эффективность текущих процессов, давление со стороны конкурентов, экономические, политические, демографические и прочие факторы. Однако, понимая необходимость и важность изменений, руководство компании часто не выделяет это в отдельный важный проект с четко прописанной целью, проработанным планом, этапами и промежуточными результатами, привязанными к конкретным календарным датам. Вместо этого запускается режим «надо это как-то сделать», который характеризуется размытостью сроков, отсутствием расчета требуемых ресурсов и постоянно дополняемой и видоизменяемой целью, что ведет к «раздуванию» объема работ и потере фокуса на конечный результат. Изменения в организации становятся процессом, который имеет начало, но не имеет конца. Сроки сдвигаются, дополнения и улучшения «замыливают» видение. Сотрудники испытывают дополнительную нагрузку и, видя много движения при отсутствии конечного результата, теряют веру в «светлое будущее» и перестают поддерживать нововведение, а то и просто ему сопротивляются.
     Любая организация как система стремится к стабильности. Сама эта стабильность обеспечивается тем, что все стандартные повторяющиеся процедуры описываются и автоматизируются. Таким образом, система повышает свою эффективность — один раз определенный и зафиксированный процесс не позволяет выполнять каждую конкретную работу по-разному. Есть регламент, и ему нужно следовать. Путем стандартизации мы снижаем вероятность ошибок. Компания стандартизирует как сами рабочие процессы, так и квалификационные требования к сотрудникам. Но как только мы все прописали и внедрили в работу — система начинает бороться с изменениями. Ведь сама суть формализации процессов — не допускать отклонений от установленных алгоритмов. Это объясняет тот факт, почему в крупных, хорошо структурированных, формализованных и отлаженных организациях проекты изменений терпят крах. Сила покоя — великая сила. И мы слышим со всех сторон: «Лучшее — враг хорошего», «Не гони волну», «У меня это в должностных не написано». А изменение — это вызов, риск, неопределенность и угроза пусть не идеальной, но все-таки стабильности. И не важно, что сам проект изменений появился в организации именно потому, что система хоть и стабильна, но более не продуктивна, и ее пора поменять.
     Есть еще один важный аспект, который часто не учитывается руководством компании при реализации изменений, — сопротивление персонала. Формы такого сопротивления могут быть явные, как, например, апелляция к сложности задачи и ее непониманию, саботаж, протесты. Противодействие может носить неявный характер и выражаться в создании технических сбоев, затруднений в получении информации, ссылках на трудности, критике нововведений, углублении в частности, затягивании времени. Возможно также образование фракций, интриги, «итальянской забастовки». При этом причины сопротивления могут быть разные, и нужно выяснить, что именно толкает людей к противодействию. Личные интересы, влияние окружения, нежелание покидать зону комфорта, предыдущий неудачный опыт, усталость от бесконечных изменений, которые раньше ничем не заканчивались? Порой люди полагают, что согласиться с изменениями — значит признать неправильными прежние действия и обесценить прежние успехи. Некоторые сотрудники боятся, что не смогут освоить новые навыки и линии поведения. Отсутствие доверия — одна из главных причин сопротивления сотрудников в компании. Люди не понимают последствий и опасаются, что могут потерять больше, чем получат.

Наука и жизнь

     Проблемы понятны. А что делать, чтобы изменения были успешными?
     Любое изменение следует рассматривать как отдельный проект, который имеет четко установленную цель и протекает в пять этапов: инициация, планирование, выполнение, мониторинг и контроль, завершение.
     Критически важным является этап инициации. Здесь необходимо внимательно изучить и оценить суть текущей проблемы и ее возможные решения. Да-да, именно решения — различные варианты того, как можно добиться желаемого. Нужно посмотреть, какие есть альтернативы в достижении цели. Часто мы увлекаемся первой же идеей, которая кажется нам очевидной и которая нам нравится, но практика показывает, что во многих случаях существуют иные решения, которые либо проще, либо дешевле, либо эффективнее, но мы их просто не заметили, так как были «унесены» первой идеей.
     Не менее важно оценить возможное сопротивление людей и его причины. На этапе инициации нужно вызвать у сотрудников недовольство текущей ситуацией. Человек не будет меняться, пока не попадет в зону дискомфорта. Часто для того, чтобы сдвинуть людей в нужном направлении, требуется искусственно создать им дискомфорт. Как это сделать? Есть много способов, и творчеству здесь нет предела. Я в этом каждый раз убеждаюсь на тренингах, когда слушатели выполняют задание — предложить яркое и запоминающееся событие, которое побудит сотрудников двигаться в нужном направлении. Но, создавая дискомфорт, мы должны уже иметь вариант решения. В состоянии стресса человек внушаем. Человеческая сущность не любит дискомфорта, поэтому, создавая его, мы должны показать ясное и захватывающее описание желаемого состояния дел в будущем. На короткое время это должно сработать, но, чтобы вовлеченность людей и их вера в светлое будущее поддерживалась на протяжении всего переходного периода, важно через определенные промежутки времени информировать их, где мы уже находимся и какие промежуточные результаты были достигнуты. Здесь действует «золотое правило» проектного управления: «Каждый день — маленькая победа!». Казалось бы, это очевидно и просто, но в реальности лишь немногие организации практикуют такой подход.
     Проект изменений в организации наверняка будет неудачным, если не был подготовлен план и не была создана кросс-функциональная команда, несущая ответственность за реализацию проекта. Но и хороший план ровным счетом ничего не значит, если не обеспечен регулярный контроль его исполнения и «подстройка» под меняющееся окружение в ходе реализации. Статистика говорит, что в 60 % проектов изменений контролю уделяется недостаточно внимания. План существует сам по себе, а реальная деятельность идет сама по себе.
     Если все получилось и мы сумели реализовать задуманное, достигнув цели, то рано успокаиваться. Мы должны помнить, что у состояния прошлой стабильности есть «эффект памяти» и система стремится вернуться в исходное состояние. Поэтому устанавливаются новые нормы. Следование старым нормам наказывается, а новым нормам — вознаграждается.
     Вероятность того, что задуманные изменения будут успешными, напрямую зависит от степени неудовлетворенности существующим положением, четко сформулированной цели перемен и первых результативных шагов для достижения цели. Важно пропагандировать новое видение и наделить сотрудников полномочиями для участия в преобразованиях.

иллюстрации: Маргарита Миронова

Богема, рынок и Сицилия

Екатерина Вострилова о трех новых ресторанах

 

 

«Патиссон маркет»
     В основу нового заведения его создатели — команда «Штайндамм 99» и «Мадам Буше» — положила идею фермерского рынка, где много зелени, сезонных продуктов, разной еды, запахов и красок. Удачно нашлась старинная вывеска от крытого рынка на территории зоопарка — рестораторы привели ее в порядок, начистили, натерли и повесили в зале на правах временного экспонирования. Теперь большие буквы Markt Halle красуются в главном зале ресторана, а вокруг — травка-муравка, розмарин из столов, мох с потолка, помидорные листья из кресла и даже огромное дерево, проросшее сквозь стол. Деревья тут повсюду — панорамные окна второго зала выходят на ручей, утопающий в зелени, ветви которой стучатся в окно.
     В первом зале печное меню, основа которого — блюда из теста. Главный хит — пельмени ручной лепки. Делают сочные кулечки прямо перед подачей, раскатывают льняное тесто на мощной машине, которую можно разглядеть за высоким прилавком. Начинки заворачивают самые разные: от грибов с капустой до лосося, судака, шпината. Мои фавориты пока те, что черного цвета, с курицей и грибами или с томатами и рикоттой. Поливаешь бульоном, сверху выкладываешь соус, перемешиваешь и уплетаешь. Есть пицца из жаркой печи, которая попадает на стол на огромной доске. Хороша с моцареллой и качоттой, хамоном и рукколой. В жаркий день обязательно берите биолимонад — там арбуз, грейпфрут много льда, мяты и освежающего вкуса.
     Отдельно про десерты: они выставлены на витрине, не ленитесь — подойдите, выбирайте, что приглянется. Тирамису — совсем не сладкое, нежное и сливочное, профитроли, взрыв шоколадного вкуса в шапке из пудинга с хорошей фактурой. Наполеон приносят в густой лужице соуса, распадается на мягкие кусочки — сладко, но завораживает. Во втором зале появилась открытая линия, где предлагают уже готовую простую еду для недорогого обеда: драники с мясом, отбивные, паста, салаты по классическим рецептам.

 

 

«Этна»
     Новый сицилийский ресторан «Этна» на улице Леонова сразу немного обескураживает избалованного калининградского гостя. Подчеркнуто простой интерьер небольшого ресторанчика, который скорее встретишь в итальянской деревне рядом с взятыми в аренду апартаментами. В зале — расписанные стены, рамочки, скатерки, горшочки, посередине — тележка с яркими сицилийсками узорами, наполненная итальянскими специалитетами — паста, масло, соусы. Большая деревянная арка ведет на кухню, где в переднике суетится шеф синьор Антонио. Именно он в начале девяностых открыл бар Italia, где подавали пиццу и мороженое — у дверей стояла очередь, а в подвалах заведения копились огромные запасы продуктов.
     Времена изменились — привезти набор итальянских специалитетов уже непросто, да и удивить местных пиццей уже не получится. Видимо, поэтому у синьора Антонио пиццы теперь не подают, а специализируются на других классических итальянских блюдах: карпаччо, рыбе, морепродуктах, пасте и десертах. Сицилийский салат с анчоусами представляет собой мелко нарезанную пекинскую капусту, овощи, оливки и анчоусы. В целом стандартно, но заправка делает его не таким простым — много хорошего оливкового масла и специй. Выбираю классический итальянский суп павезе — в тарелке среди чудесного ароматного бульона островом плавает хорошо поджаренный тост с яйцом пашот и горкой твердого сыра. Вкусно и сытно.
     На горячее подают классическую сицилийскую пасту ала норма— с томатным соусом, баклажанами и соленой рикотой. Пенне в густом соусе с кусочками обжаренных овощей меня не сильно впечатлили. Кроме сицилийской классики синьор Антонио готовит спагетти с рыбным соусом, лингвини с чернилами каракатиц, пасту с сардинами, королевскими креветками и фисташками. Запивая обед эспрессо, все-таки остаешься в легком недоумении — все происходящее вокруг совершенно из другой реальности, и, возможно, если бы волны Средиземного моря звучали ближе, все было бы куда понятнее. Но мне все-таки не хватило эмоций, вкуса и очарования.

 

 

«Заря»
     В сознании большинства кафе при кинотеатре «Заря» — бессмертный оплот буржуазности. Шлейф былых побед не давал покоя ни посетителям, ни рестораторам. Когда кафе закрыли, объявив о ремонте и смене команды управляющих, — все дружно занервничали. Теперь тут хозяйничают молодые и дерзкие — Вадим Щербич, известный проектом Busstaion и «Экопол», и Роман Иваницкий, управляющий «Жары» и «Жажды».
     «Заря» изменилась, красный кирпич выглядывает из-под белой краски, родные изысканные стулья пристают к столикам в лаконичном современном стиле, на стенах — шедевры изысканного искусства с цензурой в самых интимных местах. В видавших виды арках кричащими плакатами объявлено три столпа нового места — вино, кино и кофе. У входа появился бар ToGo, где подают кофе светлой обжарки и вафли, которые уже стали хитом инстаграма. Что до основного меню, то над ним работает шеф Рыбного клуба, меню — пару страничек. Есть завтраки: яйца пашот, омлет, гранола и каша. Стандартные закуски, вроде брускетты и тартара. В салатах — популярный нынче черный цезарь с чернилами каракатицы, который эпатажно подают под колпаком с молекулярным дымом. Спецэффекты на столе не люблю, поэтому выбираю салат с киноа и аргентинскими креветками — хорошо. Правда, через пару недель мне его принесли слегка небрежно приготовленным.
     Из горячего обратите внимание на стейки, они выдержаны с хитростью, и фактура может удивить. Филе цыпленка в чили карамели с морковью, булгуром и вешенками. Соус — нежный, захватывающий и немного острый. А вот от булгура я ожидала другой фактуры, но в целом неплохо. В меню десертов мое сердце покорил чизкейк на остром сыре с плесенью — интересно, тонко, с фантазией. В целом «Заря» оставляет впечатление «нового». У американцев есть такой социологический термин — «бобо» — новая элита, сочетающая демократизм и снобизм, творчество и бизнес. Человек этого круга может жить среди мебели 18 века и плясать на концерте Игги Попа в футболке. И мне кажется, что новая «Заря», как и «бобо», — в меру богемна и в меру буржуазна.

Екатерина Вострилова          
Фотографии Боки Су

На двоих

Арт-маркет

Художники Ольга и Владимир Ульяновы о работе в одной мастерской и непрерывном поиске нового

С Ольгой и Владимиром мы встречаемся в мастерской, расположенной на улице 9 Апреля. Минуя коридоры, попадаем на технический этаж: слева уже знакомая нам мастерская художника Евгения Машковского, справа — Ульяновых. На стенах прихожей висят афиши прошедших выставок, дипломы международных пленэров и почетных премий, в числе которых и главная калининградская «Сопричастность». Проходя мимо рамок, думаешь, что именно это слово лучше всего характеризует художников, которые на протяжении одиннадцати лет занимались гуманитарной работой.
     Ольга и Владимир наперебой извиняются за беспорядок — начали готовиться к переезду в новые мастерские и уже увезли часть работ.
     — Хоть бы картины повесил. Надо же было фон как-то организовать, — обращается Ольга к мужу, кивая на нашего фотографа.
     — Так их все раскупили, — смеется Владимир.
     Тем не менее «фон», как и сама мастерская, безукоризненно организованы — каждая деталь занимает свое место, органично дополняя другую. На стенах висят портреты, нарисованные карандашом, небольшие этюды, созданные на берегу моря, и абстрактные работы «постсоветского», как называет его Владимир, периода. Напротив — деревянные полки, заставленные книгами, увесистыми папками с графикой и свернутыми холстами. На небольших гвоздиках старые палитры, ведерки с десятками кистей и миллион мелочей — от старого ключа до причудливо изогнутых ножниц.
     Посреди светлой комнаты — стол и мольберт с обрамленным белым паспарту натюрмортом. На две рабочие зоны пространство делит небольшая ступень у окна: еще один стол, заставленный красками, и большой мольберт. Спросить, кто пишет за ним, не успеваю: художники, встретившие друг друга в Ярославском художественном училище (Ольга из Твери, Владимир из Тулы), начинают рассказывать.
     В Калининград Ульяновы ехали по направлению: планировали пробыть положенные три года, но вместо этого остались здесь на всю жизнь. Говорят, чтобы принять решение, достаточно было первого взгляда.

     — К тому моменту мы успели много поездить по России. С первого курса ходили на пленэры к старинным храмам, которые были полностью разрушены. А какое чувство рождается у творца, когда он видит это? — риторически спрашивает Владимир.
     Во время нашей беседы он еще не раз повторит, что художник всегда находится в поиске новых мест. Ульянов убежден, что только соприкосновение с новым дает импульс, побуждающий мастера творить.
     — Приезжаешь после Ярославля с его церквями, а здесь все абсолютно по-другому: и сохранившееся архитектурное наследие, и великолепная природа Куршской косы. Все это, конечно, было нам безумно интересно, — продолжает Ольга, которая не раз ткала дюны на своих гобеленах.
     — Когда приехали сюда в 1975 году, жилья не было — одна комната, один стол, маленький ребенок. Поели, убрали, достали акварель, — вспоминает Владимир. — Уже потом, потихоньку, появилась собственная мастерская, и я начал работать в других техниках.

Арт-маркет

     Поиском новых форм выражения Владимир Ульянов увлечен долгие годы: занимался живописью, графикой, декоративным искусством, печатал экслибрисы и даже делал витраж для Ярославской филармонии. Классическую школу вскользь называет «ботаникой» — по словам Ольги, термин придумал сам. «Ботаника» же, по Ульянову, происходит, когда художник не мыслит дальше академических наук: умеет построить композицию, но перестает осмыслять жизненные процессы и тянуться к новому.
     — Мне кажется, Володя прошел все техники, которые только могут быть. Начинает в одной, вырабатывается в ней, переходит к следующей, — объясняет Ольга, успевшая поработать не только с текстилем. Владимир в это время повторяет мысль супруги и даже слова подбирает те же самые.
     Себя Ульяновы считают творческими единомышленниками, дополняющими друг друга: когда наступает усталость, обращаются за советом, а главное, никогда не испытывают чувства зависти. Но вот работать в одной на двоих мастерской смогли только 2,5 года — отвлекают привычки.
     — Мы же работаем в разных техниках: я раскладываю свои материалы, Володя — свои. Кто-то берет что-то чужое, все путается. Не находишь нужную краску, начинаешь искать и теряешь настроение, — говорит Ольга. — Володя любит положить тряпку, кисти, палитру, и чтобы это ни на миллиметр не двигалось, даже если он не подходит к ним несколько дней. Я люблю все складывать. К тому же здесь очень шумно: когда сделали дорогу, работать стало невозможно.

     — А в коридорах тяжелые железные двери и узкие проходы — и не откроешь, и холст не пронесешь, — добавляет Владимир.
     — Сколько мы здесь рук, ног и картин испортили! К каждой новой выставке готовились с ужасом. Когда Володя подарил художественной галерее 24 работы, сказал «Слава богу, меньше нести обратно».
     На выставки в европейские города семья художников начала ездить во время перестройки — открылись границы, и Ульяновы вновь прикоснулись к новому. Сегодня их работы находятся в собрании зарубежных музеев и в частных коллекциях в России, Англии, Германии, Польше, Швеции, Дании, Франции, Индонезии и США. В Калининграде Ульяновы не только регулярно организуют персональные выставки, но и преподают. В том числе детям с ограниченными возможностями.
     — В начале нулевых мы участвовали в программе по поддержке муниципалитетов. Сначала преподавали детям из малообеспеченных семей, затем — проводили пленэры для молодежи из дома-интерната «Сосновая усадьба», — объясняет Владимир.
     — Поначалу даже не понимали, во что ввязались, и не представляли, насколько будет тяжело. Ребята с психоневрологическими нарушениями живут в закрытых учреждениях, их не выпускают в город, потому что это может быть опасно, — говорит Ольга. — Каждый требует особенного подхода, и никогда не знаешь, в какую секунду у него может резко измениться настроение.
     Пока я листаю отчетный альбом, выпущенный по результатам пленэров, Ольга и Владимир рассказывают об успехах их особенных учеников. Признаются, что только спустя годы стали понимать, что означали эти занятия для воспитанников дома-интерната:
     — Первые семь лет работали вслепую. Осознание того, как много мы дали этим детям и как много получили взамен, появилось только сейчас. Это был бесценный опыт, за который мы благодарны судьбе.
     Прощаясь с семьей Ульяновых, вновь смотрю многочисленные дипломы, украшающие стены мастерской.
     — Для художника важно, чтобы в конце жизни его признали, — тихо говорит Владимир, замечая мой взгляд. — Для нас награды — не столько стимул, сколько средство существования. Они дают возможность организовывать выставки, проводить пленэры и творить, не думая ни о чем другом.

Софья Сараева          
Фотографии Боки Су, из архива героев