Рассказ Николая Власенко о справедливости и ее метаморфозах

Авторская колонка

Он зашел в бар с распахнутыми настежь окнами и дверями, — любят эти южане открытые пространства. И привычно сел на третий стул слева от начала барной стойки. Место было удачное. Обычно девушки приходят парами и всегда выбирают места рядом. Мужчины же стараются дистанцироваться и рассаживаются на максимальном расстоянии друг от друга, чтобы не создавать конкуренцию. Из этого бара он часто возвращался домой в приятной компании, но, странное дело, весь его запал заканчивался в самой кульминации, когда он «добирался до выключателя». Дальше все было как-то неромантично. И следующим его желанием после честно выполненного долга было спровадить случайных знакомых до собственной двери. В этот момент на него наваливалась тягостная слабость и грусть о давно забытом ощущении влюбленности.
     На этот раз рядом с ним уселись две слегка потрепанные жизнью женщины. Они стали обсуждать не­удачного жениха, которому на день рождения был подарен новенький мобильный телефон уникальной расцветки. И надо же, неделю спустя он оказался в руках дальней знакомой, к которой одна из этих дамочек тоже пришла на день рождения. Как оказалось, «шалава» была близкой подругой «этого подонка». Дальше понятно: скандал, мордобой и три месяца в поиске достойной замены.
     Эд не любил скандалов и мордобоев, на его «работе» и так было слишком всего такого. Он работал корсаром. Да, тем самым, но не на парусных шхунах с «веселым Роджером» на мачте, а на современных реактивных судах, несущих по морям и океанам избавление от незаконно нажитых капиталов, чтобы распределить их среди страждущих. Неправедники определялись просто: если не могли ответить на вопрос, откуда лодка и как заработана, имущество реквизировалось, экипаж и пассажиры доставлялись на ближайший берег. Деньги, вырученные от продажи экспроприированной собственности, поступали в распоряжение братства «Справедливость и воля». Страждущие тоже определялись достаточно просто — сироты и вдовы.
     На расстоянии кресла от причитающих о своей доле присела молодая, загорелая женщина лет 35. Она спокойно смотрела по сторонам с уверенностью человека, у которого в кармане волшебная палочка, а за стеной два амбала, готовых «покрошить» всю честную компанию в случае чего.
     Эд знал толк в людях, умел по маленьким штрихам понять, что за человек ему повстречался. Но не в этот раз. Одета она была в абсолютно — абсолютно! — простую одежду. Ни одного дизайнерского элемента, красная майка с рукавами по локоть, коричневая юбка ниже колен и никаких украшений. Проще может выглядеть только египетская туника, надетая на рабыню. Но — материал, из которого все сшито. Эд немного разбирался в тканях, так как в свое время ему приходилось реализовывать товар с турецких и пакистанских судов. А однажды даже случилась перестрелка в Бомбее, когда скупщик краденого попытался приобрести у него китайский шелк по дешевке, ссылаясь на то, что ткань плавится на огне зажигалки. Эд взял тогда его зажигалку и подставил под металлический леер шхуны — через 30 секунд леер поплыл, что было невозможно: у обычной зажигалки пламя достигает 600 градусов, металл мог потечь только при 1200. Как потом оказалось, специальное устройство с турбонаддувом и спецгазом даже резало стекло. Индус понял, что зря все это затеял, опускаясь на дно океана.
     — Кто вы, прекрасная леди? — спросил Эд через кресло.
     — Почему я должна вам отвечать?
     — Наверное, потому, что со мной интересно. Я был в местах, о которых вы можете знать только по рассказам писателей или Geography Channel.
     — Чем вы занимаетесь?
     — Я корсар.
     — Для корсара у вас слишком преклонный возраст.
     — Это правда, в нашей профессии редко живут долго. И хотя у меня три пулевых шрама и рубец на спине от турецкого палаша, в остальном я полностью здоров. Семейный астролог нагадал, что я не погибну в море. Поэтому у меня никогда не было страха перед походами.
     — Почему вы выбрали эту профессию? Это же жестоко — отнимать имущество и жизни у людей без суда и следствия?
     — Жизни мы не отнимаем, а имущество… Наше общество от множества благ цивилизации стало слишком терпимым и в любом преступнике ищет только хорошие черты, считая, что его плохие качества — это болезнь, которую надо лечить, а не наказывать. Благодаря этому попустительству многие богатеют, совершая преступления, зная, что в худшем случае их ждет приятное времяпрепровождение в каком-нибудь санатории для перевоспитания. Выйдя оттуда, они опять берутся за старое. Наступившая эра милосердия милосердна только к негодяям, потому что они и управляют этой эрой.
     — Но если вас поймают, то казнят?
     — Да, знаю. Раньше корсаров либо вешали на реях, либо, связав веревками, пропускали под днищем судов, что равносильно смерти. В наше время наказывают «уколом счастья», после которого человек лишается самого главного — воли.

     — Вы говорите, что никого не убивали. Но ведь люди, которых вы высаживали с кораблей на необитаемые острова, могли умереть?
     — Нет. Это невозможно в наше время, мы снабжали их спутниковыми телефонами. Максимум через сутки их всегда забирали спасательные судна или самолеты. Кстати, разрешите представиться — Эд! А как вас зовут?
     — Анна.
     — Анна, могу я вас угостить чем-нибудь?
     — Да, спасибо, шампанское, пожалуй.
     Эд заказал два бокала и протянул один своей новой знакомой.
     — За что выпьем, Анна?
     — Давайте за справедливость!
     — О, какой необычный тост.
     — Что же здесь необычного, разве вы не готовы умереть за справедливость, учитывая вашу профессию?
     — Глубоко копаете, Анна. Все, кто посвятил себя нашей профессии, немного чокнутые. Понимаете, это некое братство, объединенное идеей справедливости. Оно возникло еще на заре христианства и тогда называлось «Мальтийский орден госпитальеров», он возник от желания рыцарей помогать другим людям. Они строили за свой счет больницы и столовые для бедных, защищали их от произвола государств и преступников. Видите на моем пальце старинный перстень с мальтийским крестом? Он достался мне от моего отца, а ему, в свою очередь, от его отца. Членство в ордене передается по наследству и заканчивается только в случае бесчестия рыцаря ордена. У нас свои понятия о чести, передаваемые из поколения в поколение, они не совсем совпадают с теми законами, которые издают государства, часто защищая в основном богатых людей. А вы чем занимаетесь, Анна?
     Я?.. Я дочь богатых родителей, они погибли, когда мне было двенадцать. Училась в Оксфорде, получила степень магистра в Йеле. Но вся моя жизнь посвящена поиску того, кто убил моих родителей.
     — Вот как? И как далеко вы продвинулись?
     — Не поверите, более 20 лет я занималась этим, и вот наконец-то мне повезло, я нашла его.
     — И кто же это, позвольте спросить? Я многих здесь знаю.
     — Вы.
     — Я?! Объяснитесь, ничего такого не могу припомнить в своей биографии. Да, у меня были человеческие жизни в руках, но это были отвратительные люди, и… среди них никогда не было женщин!
     — 23 года назад вы с вашими так называемыми братьями напали на судно, на котором я была со своими родителями в Индийском океане. Когда вы задали свой известный вопрос о происхождении капиталов, мой отец не стал на него отвечать, потому что, Эд, есть в мире и другие гордые люди, которые не приемлют, когда их заставляют что-то делать под дулами пистолетов. Получив в ответ молчание, вы решили, что перед вами обычные богатеи, получившие имущество неправедным путем. Хотя мой отец был выдающийся медик, он изобрел лекарство от рака. И лодка, и все наши деньги, и вещи были доходами от патента. Но отец не мог вам этого сказать — он никогда не мерялся с чужой силой. Вы высадили нас на остров, дали воды и еды на три дня, спутниковый телефон и уплыли. Вы учли все, кроме одного. Силу страданий человека, которого несправедливо унизили. Он умер через два часа от сердечного приступа, мама скончалась, когда прилетел вертолет. Она держалась до последнего, чтобы увидеть, что я спасена. Вот такая история, Эд. И если чувство справедливости действительно главное для вас, возьмите у меня эту капсулу с ядом. И выпейте его сами. Я, конечно, имею запасной вариант, но после того, что вы рассказали о себе, я подумала, что это будет лучшим решением и для вас, и для меня.
     Эд криво улыбнулся, взял капсулу и, немного повертев ее в руке, бросил в бокал с шампанским.
     — Но как я могу быть уверен, что все сказанное вами правда? Что вы все это не выдумали?
     — Я думаю, Эд, что вы столько видели в жизни людей, что научились по лицам и поступкам различать, кто говорит правду, а кто лжет, иначе с вашей профессией вы бы давно лежали в могиле. Так что вряд ли вам нужны какие-то доказательства, кроме тех, что я привела. Вы все поняли и вспомнили. Ну так как, Эд, Верховный магистр Ордена корсаров‑госпитальеров, остались еще в мире истинно справедливые люди, или это сказки для маленьких детей и молоденьких девушек?
     Эд поднял бокал с шампанским и, слегка коснувшись ее бокала, решительно сказал:
     — За справедливость!
     Тридцать секунд спустя он начал погружаться в небытие. Последнее, о чем он думал, — о словах астролога: «На море ты не умрешь».
     Анна поднялась с кресла, оценила действие яда и быстро вышла на улицу. Двое крепких мужчин, увидев ее положительный кивок, медленно пошли в сторону открытого кадиллака.
     Через час она была в офисе секретной службы «по устранению асоциальных элементов», которую создали три года назад для борьбы с корсарами. Правительство, устав от самоуправства Ордена, решило бороться с ним его же методами. Анна была старшим офицером по ликвидации пиратов. Эд уже не мог узнать, что за последующие три дня по всему миру сотрудники этой службы успешно ликвидировали всех членов Ордена, используя их единственное слабое место — веру в справедливость. Все корсары сами принимали яд после историй, подобных тем, что рассказала Эду Анна. Не зря служба три года изучала жизненный путь каждого преступника, чтобы потом за несколько дней расправиться с ними, используя только психологическое оружие и ампулы с ядом.
     А отец Анны жив‑здоров, — он успешно занимается спекуляциями на валютных рынках.

иллюстрации Маргарита Миронова