Архив рубрики: Без рубрики

Кому нужен первый частный музей в Калининграде

Рустам Алиев собирает коллекцию русской живописи и прикладного искусства второй половины XIX века. Его собрание картин, фарфора, бронзы уже выросло из стен его дома. Но не только поэтому он хочет создать первый частный музей в Калининграде. Мы поговорили о том, почему это очень трудная история и зачем вообще это нужно

Часть коллекции картин Рустам Алиев разместил в мансарде своего дома. На заднем плане работа Николая Петровича Богданова-Бельского (1868-1945) «Весенний день», написанная в 1910 году

— Почему именно живопись стала предметом коллекционирования, и почему именно русская живопись?
— Живопись считается высшей ступенью коллекционирования. Можно собирать марки, монеты, значки, потом заняться холодным оружием или мебелью, но следующей стадией эволюции коллекционера непременно станет живопись. В изобразительном искусстве множество периодов, направлений, методов, жанров, — и коллекционер обычно выбирает что-то свое: «своих» художников, «свое» время. Я тоже эволюционировал. В детстве собирал марки, в зрелом возрасте начал собирать фарфор, бронзу. Одновременно спрашивал себя, почему не собираю живопись? Сам себе отвечал так: а) я не разбираюсь; б) даже разбирайся я в живописи, этого недостаточно, чтобы приобрести подлинник. Любой коллекционер скажет, что попадал на подделки, нет такого коллекционера, который не покупал бы фальшивки, ну ни одного нет, я тоже умудрился пару раз. Существуют экспертные организации, но все равно нужно все-все перепроверять, — в мире работает целая индустрия, занимающаяся подделками, и у нее много трюков.

— Как вам удалось преодолеть изначальную осторожность?
— Ничего в жизни не происходит случайно. Однажды в Берлине я встретил человека, который разжег во мне страсть к коллекционированию предметов антиквариата. Позже в Лондоне познакомился с авторитетным экспертом, искусствоведом, он развеял страхи по поводу живописи и много меня консультирует. Я увлекся. Почему начал собирать именно русскую живопись? Понимаете, коллекционеру должно нравиться то, что он коллекционирует. Это, может, и не единственный критерий, но очень важный. Мне нравится русская живопись второй половины XIX, начала XX века, до революции. До и после революции художники зачастую меняли стиль, к ним предъявлялись новые требования Страной Советов, которые они выполняли, чтобы получить ту или иную «продуктовую карточку». Но есть и другое обстоятельство. Хорошо известно, что большевистское правительство в 1923-1933 годах распродало десятки тысяч предметов искусства. За границу за гроши ушли бесценные сокровища России, которые сейчас украшают музеи мира и частные коллекции. И я вижу миссию в том, чтобы в силу своих возможностей вернуть в Россию вывезенное когда-то искусство. Например, я горжусь тем, что у меня есть «Портрет неизвестного в клетчатом сюртуке» — работа патриарха московской школы живописи Василия Тропинина (один из первых русских художников, портретистов‑романтиков конца XVIII — начала XIX века, самые известные работы — «Портрет Пушкина», «Кружевница». — Авт.). Портрет увез из России американец Арманд Хаммер («друг» советского правительства, в 1920-30‑х годах по бросовым ценам покупал и вывозил экспонаты Эрмитажа. — Авт.), он долго находился в его галерее в Нью-Йорке, потом был подарен университету Нью-Джерси, там висел в библиотеке. После чего оказался на аукционе в Лондоне, где я его и приобрел. Провел экспертизу, и теперь подлинность кисти Василия Тропинина не вызывает сомнений. А недавно был в Питере, в музее Фаберже, и что там говорить. Конечно, Вексельбергу надо памятник поставить за то, что уникальные предметы культуры, пасхальные яйца Фаберже, принадлежавшие последнему нашему царю-батюшке, вернул домой (покупка Виктором Вексельбергом неделимой коллекции императорских пасхальных яиц у американского миллиардера Малькольма Форбса состоялась в 2004 году. — Википедия.). И правительству Питера тоже надо сказать «спасибо», что выделили под музей бывший дворец Шуваловых на набережной Фонтанки, в самом сердце Северной столицы. Там много посетителей. Как говорит директор Эрмитажа Михаил Пиотровский, «задача музеев — образовывать необразованных».

     — Что привело вас к идее создания музея русской живописи в Калининграде? Места для коллекции не хватает? Или это то самое желание «образовывать необразованных»?
     — Я родился и вырос в Калининграде и хорошо представляю его оторванность от остальной России. У этой оторванности есть свои неочевидные последствия, связанные с культурой. Могут ли наши дети знать русское искусство, не видя его? А русское искусство неотрывно от русской истории. Когда я стал изучать живопись XIX века, погрузился в историю нашей страны. Приобретая картину, я узнаю о жизни художника и часто попадаю на связь с царской семьей, потому что во все века и во всех странах живопись патронировали королевские, царствующие династии. Вот, скажем, откуда в России появился первый музей? Петр Первый после поездки по Голландии приказал сделать деревянные шкафы со стеклянными дверцами, чтобы было видно, что там хранится, назывались они древлехранилищами, туда стали помещать царские украшения, что дало начало Оружейной палате. В 1714 году Петр Первый издал указ, приказывающий собирать все старое и чудное, — так появилась Кунст-камера, открытая для всеобщего обозрения в 1718 году, триста лет назад. Александр Третий учредил Русский музей в Санкт-Петербурге, а когда один из князей Юсуповых обанкротился, приехали французы и голландцы, чтобы заполучить принадлежащие ему произведения искусства, вмешался, выкупил и разместил коллекцию в Русском музее. В такие моменты начинаешь понимать историю русской культуры, историю России, я и сам так образовываюсь.
     Я считаю, мы должны жить в русской культуре, и по мере своих возможностей хочу создать некий «контекст» русского искусства в Калининграде — показать публике русскую живопись и прикладное искусство из своей коллекции.

Уникальная ваза из коллекции фарфора

— Давайте поясним: каким образом показать?
— Создать публичное пространство, галерею, или даже музей. Кстати, когда проводится экспертиза, в заключении обычно пишут: «Имеет коллекционную ценность». Это значит, что работа может вызывать интерес коллекционеров. Или пишут: «Имеет коллекционную и музейную ценность». Принципиальная разница. Скажу не без гордости, что у меня уже есть произведения музейного уровня, потенциально они могут быть включены в состав любого музея России. Почему же в Калининграде не может быть подобного? Период, когда из запасников Эрмитажа и Третьяковки получали свои фонды региональные музеи, давно прошел, Калининград остался за бортом этого процесса, а временные, передвижные выставки оставляют не самое сильное впечатление. Мы с детьми недавно посетили Калининградский музей янтаря, краеведческий музей, и даже при скудости обеих экспозиций — везде были люди. Искусство необходимо. Поэтому я думаю, что моя инициатива создания частного музея должна быть хорошо принята обществом.

— Простите, но зачем вам это? Ну, то есть, почему недостаточно того, что вы можете лично наслаждаться прекрасными произведениями искусства?
— Существует три вида коллекционеров. Первый фактически дилер, — он скупает картины и ждет, когда сумеет их перепродать. Второй тип — коллекционеры, которые что-то собирают для собственного дома. Есть тип коллекционера, который создает персональную галерею, показывает ее только близким людям, для неблизких делает каталог. Так, например, поступает Петр Авен. И это его право. А есть люди, которые делают коллекции достоянием общества, создают галереи, музеи. Я по своему внутреннему убеждению и душевному состоянию, наверное, попал в их число. Моя идея, хоть это и громко сказано, просветительская: я стремлюсь пропагандировать русское искусство. К сожалению, в обществе царит озлобленность и недоверие. Мне зачастую не верят, потому что не понимают. Особенно «наверху». Мол, он просит кусочек земли под музей, а сам построит какой-нибудь ресторан или торговый центр и за границу уедет.

— Если я правильно понимаю, вы просите выделить участок земли, чтобы построить музей? И что пошло не так с вашей просьбой?
— Если бы я покупал участок, думаю, проблемы бы не было. Находится же земля под рестораны, коммерческое жилье, торговые центры. И я всегда платил и готов платить за бизнес. Как бизнесмен не возражаю, — возражаю как меценат. Обращаясь с просьбой о выделении 40 соток земли под музей, я хочу понять, нужен ли он вообще Калининграду. И уже восемь месяцев не получаю ответа. Профильный вице-губернатор предлагает участки только с обременением в десятки миллионов рублей, совет по культуре при губернаторе молчит, будто не в теме. К сожалению, у нас часто работает парадокс — не нужно власти, значит, не нужно горожанам. И еще работает правило — давать только за деньги. Правило это абсолютное и распространяется на любые идеи. Весь мой проект стоит 1,5 миллиарда рублей, включая строительство музея. Такой бюджет я сам себе выделил. Представьте, если бы с такой инвестицией в Калининград пришел иностранный или московский инвестор. Его бы на руках носили, под фанфары устраивали презентации и анонсировали приток денег в регион. В Берлине губернатор встречался с немецкими бизнесменами, звал их в Калининград. Я тоже потом с некоторыми из них разговаривал. Речь в основном об ин-вестициях в 2-3 миллиона евро. А у меня предложение в 25 миллионов долларов! Видимо, это такая вечная русская традиция — перед гостями шапку ломать, а своих гнобить, как сказал великий русский поэт Некрасов, «обрекать стоять у парадного подъезда с челобитной». Кстати, один из участников госсовета по культуре очень жалел, что не узнал о моей инициативе раньше, говорит, можно было бы перед президентом поднять вопрос о проблемах меценатов при создании частных музеев в регионах. Впрочем, это сделать никогда не поздно. Хотя за гранью разумного — убеждать кого-то, что музей нужен современному культурному обществу.

Я родился и вырос в Калининграде и хорошо представляю его оторванность от остальной России. У этой оторванности есть свои неочевидные последствия, связанные с культурой. Могут ли наши дети знать русское искусство, не видя его? А русское искусство неотрывно от русской истории

На мольберте — работа классика русской живописи, одного из основателей товарищества передвижников Григория Григорьевича Мясоедова (1834-1911) «Портрет крестьянина»

— Можно ли рассматривать коллекционирование произведений искусства как инвестицию?
— Вы спрашиваете, готов ли я продавать свои картины? Скажу так, у меня есть работы, которые я никогда не продам, что бы мне за них ни предлагали. Могу, правда, поменять одну на другую, более подходящую моей коллекции. Коллекционирование, как говорят опытные коллекционеры, это болезнь, продлевающая жизнь. Как это измерить деньгами? У изобразительного искусства не может быть постоянного собственника, я тоже временный владелец. Этим произведениям сотни лет, они были до нас и должны остаться после нас. Наша задача — их сохранить и передать следующим поколениям. Если музей состоится, он останется здесь навсегда. Если общество и законодательная власть созреют до определенных условий, можно передать музей в дар городу, как это делают во всем мире. Нашу власть можно понять, у нее нет опыта, тогда как на Западе давно существуют частные галереи и музеи и действует законодательство, по которому такие собрания зачастую переходят на содержание государству. Тот же музей Генри Фрика, завещанный городу, посещают многие, кто бывал в Нью-Йорке.

— Можно ли закончить собирать коллекцию? Существует ли идеальный список авторов и картин?
— Мне кажется, это процесс бесконечный. Разумеется, существует список имен, которые мне хотелось бы иметь в своей коллекции, насчитывающей около 90 картин. Должны быть столпы, на которых она держится, краеугольные камни. У меня уже есть уникальная работа Репина, и Тропинин, и Айвазовский, и Верещагин, и Лагорио, и Богданов‑Бельский, и Боголюбов — любимый художник и советник Александра Третьего. Когда Илья Ефимович Репин написал «Царь Грозный убивает своего сына», картину вывесили, Александр Третий запретил, а Боголюбов написал прошение и ее опять начали выставлять.

— Однако финансовый ресурс ограничен? Вы не бедный человек, но не Рокфеллер же.
— Безусловно ограничен, но почему мне легко покупать картины? На аукционах я обычно иду до конца, ведь покупаю для своей коллекции, а не перепродажи. Картина стоит столько, сколько за нее дают здесь и сейчас. Это не вопрос денег. Шедевр действительно можно купить дорого или очень дорого. Слышал, как один бизнесмен говорит, что хочет купить картину, но чтобы это был недорогой шедевр. Мне смешно. Но бывают удачи, как, например, в конце ноября на аукционе Christie’s в первых номерах торгов шла известная работа Василия Васильевича Верещагина «Святое семейство». Пока участники рассаживались по залу со своим кофе, аукционист объявил цену, и я купил по нижней границе эстимейта. А по окончании аукциона ко мне один за другим подошли дилеры и предложили на 20 процентов больше. Конечно, я им отказал, это абсолютно музейная работа.

— А правда ли, что русские художники-реалисты не слишком популярны на арт-рынке, и по цене их невозможно сравнивать с теми же русскими авангардистами?
— Что с чем сравнивать. Так говорят люди, которые покупали живопись на аукционах в середине нулевых. Тогда, до кризиса, бизнесмены имели много денег, было модно иметь галереи в офисах. Потом цены действительно упали, может быть, перегрет был рынок. Понятно, что по-прежнему существует большой спрос на авангард, но если послушать искусствоведов, они говорят, что авангард в глубочайшем кризисе, что произойдет возврат к реализму и раннему импрессионизму. Тот же соцреализм, которым я сейчас увлекся, эмоционально близкий, понятный — пионеры, стройки, заводы, корабли, колхозы. Сегодня можно купить хорошие произведения, их довольно много на арт-рынке. Но вот в чем дело. Русских художников XIX века все меньше и меньше, они давно в музеях и частных коллекциях. Каждая такая находка — редкость, в основном всплывающая на западных аукционах. В минувшем декабре в Стокгольме я купил работу Константина Маковского — «Портрет княгини Юрьевской», морганатической жены Александра Второго, 1880 год. Купил очень дорого. Но считаю, что мне крупно повезло, ведь в этом полотне — целая история, история семьи русского императора, достойная романа. Так вот, за цену одного этого портрета я могу приобрести целую коллекцию соцреализма.

Редчайшая картина кисти Ильи Ефимовича Репина (1830-1933) «Портрет сына Юрия на фоне Неаполитанской бухты» после более чем столетнего отсутствия вернулась на родину

— Если вернуться к музею, вы уже представляете, каким он будет?
— Конечно, проект готов. В основе, как уже понятно, русская живопись второй половины XIX — начала XX века. Залы с прикладным искусством — бронзы, серебра, фарфора. Всего залов должно быть не менее двенадцати. Хочется сделать зал калининградских и кенигсбергских художников, это такой символический мост времени и места. Есть намерение открыть при музее детскую школу изобразительного искусства по классу рисования. Наша единственная художественная школа забита до отказа, представьте, туда устраивают детей по блату! Ребенок должен не просто учиться рисовать, а иметь возможность изучать живопись и копировать не по репродукциям. Поэтому предпочтительно такое место, чтобы и туристы, и дети могли туда спокойно добраться на общественном транспорте. Не рядом же с новым стадионом музей строить, как предлагают в правительстве, это должен быть исторический центр города!

— Почему вы отказываетесь от предложений по реставрации старых зданий?
— Я действительно против переделки старых немецких помещений, технологически это неправильно. В современном музее планирую использовать цифровые технологии, дополненную реальность, когда на гаджетах посетителей картина оживает, например. Кроме того, нужны правильные конфигурации залов, ширина, высота, освещение, температурные режимы и влажность. Если влажности не хватает, картина начинает усыхать, и после десяти лет такого хранения ее нужно реставрировать. Невыносимо жалко, когда встречаешь шикарную работу, которую хранили ужас где, — на чердаке или в чулане, и требуется сумасшедшая реставрация, чтобы вернуть ее к жизни. Прямо сейчас в Русском музее реставрирую одну из таких убитых временем и плохим содержанием картин, — жанровая сценка на псарне русского художника Алексея Кившенко, написанная в 1883 году и купленная на аукционе в Нью-Йорке.

У изобразительного искусства не может быть постоянного собственника, я тоже временный владелец. Этим произведениям сотни лет, они были до нас и должны остаться после нас. Наша задача — их сохранить и передать следующим поколениям

— Хорошо, представим, что музей построен. Какие деньги вам придется платить за его содержание? Никто же вам послаблений не даст, — во всяком случае, тот же Петр Авен говорит в одном из интервью, что налогообложение без всяких поблажек — то, что останавливает его от организации музея в России.
— Вы цитируете Авена, а я процитирую Пиотровского, он говорит, что власть оторвана от культуры, и он абсолютно прав. У нашего государства нет инструментов для развития культуры. Я ведь уже заплатил налоги с тех средств, что потратил на собрание живописи и предметов искусства и потрачу на музей, но этого мало. У меня такое впечатление складывается, что власть вообще не очень понимает, для чего ей культура нужна. Я столкнулся с безразличием и недоверием. В чем только меня не подозревают, в какой только корысти! Как будто, когда готовят чиновников к руководящим должностям, такой предмет, как культура, не проходят, не знают, для чего она нужна, как влияет на сознание, просвещает и образовывает. Спортивные, музыкальные мероприятия, — куда ни шло, это понятно, а музей?! Но поживем — увидим, я написал письмо губернатору, надеюсь, он найдет время ознакомиться с моей инициативой.

— Предлагаю все же посчитать, выразить, так сказать, музей в цифрах.
— На содержание музея только постоянные затраты составят около 10 миллионов рублей в год. Сюда входит зарплата персонала, охраны, налоги, аренда земли и прочее. Хорошо, если на билетах выручу половину. Однако это не все! Музей должен жить и своей деятельностью просвещать людей, а это различные лектории, приглашение интересных современных художников, передвижные выставки и так далее. Уверен, что в Калининграде много людей, думающих об искусстве. Главное — начать! А то иные «советчики» говорят: купи дом в Монако, повесь там свои картины и успокойся. Другие подозревают, — мол, ты, Алиев, памятник себе хочешь поставить при жизни. А я смеюсь: если таких памятников с десяток появится в Калининграде, эта жизнь изменится и станет лучше.

Любовь Антонова
Фотографии Дениса Кичатова

Улица Огарева: колония вилл

Часть бывшей улицы Оттокара и по сей день славится кенигсбергской аурой за счет сохранившихся фешенебельных особняков, — рассказывает Андрей Кропоткин

Авторская колонка

Cовременная улица Огарева в Калининграде начинается от пересечения с улицей Дмитрия Донского (бывшей Старой Пиллаусской мощеной дорогой) и заканчивается на пересечении с улицей Чапаева (бывшей Регентштрассе — улицей Регента). В Кенигсберге улица Огарева называлась Оттокарштрассе (улицей Оттокара) и была переименована в 1946 году.

Портрет короля Оттокара II

А теперь о том, чье имя носила эта улица. Оттокар II Пржемысл — король Богемии с 22 сентября 1253 года, герцог Австрии с 6 декабря 1250‑го по 21 ноября 1276 года. Оттокар был вторым сыном чешского короля Вацлава I и Кунигунды Швабской, внучки императора Фридриха I Барбароссы. В 1253 году после смерти своего отца Пржемысл Оттокар II взошел на чешский престол. Воспользовавшись установлением мира с Венгрией, король в 1254 году по предложению Папы Римского предпринял крестовый поход на язычников Пруссии. Во время похода в январе 1255 года Оттокар и Великий магистр Тевтонского ордена Поппо фон Остерна заложили орденскую крепость Кенигсберг в нижнем течении реки Прегель.

Портрет Н. П. Огарёва

Имя Николая Платоновича Огарева (1813 — 1877) связано как с темой революции, так и с поэзией. Русский революционер родился в богатой дворянской семье Пензенской губернии. Получил превосходное домашнее воспитание, поступил вольнослушателем в Московский университет. Был одним из организаторов студенческого политкружка при Московском университете. Там же сдружился с Александром Герценом, своим дальним родственником. В 1831 году Огарева выслали к отцу в Пензу, но через два года он вернулся в Москву и в 1834 году вместе с Герценом был признан виновным в хранении революционной литературы. Герцена сослали в Пермь, Огарева, из внимания к его отцу, пораженному апоплексическим ударом, — снова в Пензу. В 1856 году Огарев покинул Россию, эмигрировал в Великобританию, где примкнул к деятельности Герцена и вместе с ним стал во главе русской эмиграции, возглавив Вольную русскую типографию. Был одним из инициаторов и соредактором еженедельника «Колокол». Разработал социально-экономическую программу уничтожения крепостного права посредством крестьянской революции. Развил теорию «русского социализма», выдвинутую Герценом. Участвовал в создании революционной организации «Земля и воля», в пропагандистской кампании Бакунина и Нечаева. Получив в наследство имения, будучи сторонником уничтожения крепостного права, Огарев тотчас же решил освободить своих крестьян. Его деловая непрактичность сыграла роковую роль и в конечном итоге привела к полному разорению. Огарев — автор нескольких поэм и множества романтических стихотворений. Много стихотворений Огарева напечатано в воспоминаниях Татьяны Пассек и второй его жены Тучковой-Огаревой, а также в «Русской старине» 1890‑х годов и в переписке Огарева («Из переписки недавних деятелей»), в «Русской мысли» 1890‑х годов. И только в 1904 году издано двухтомное собрание стихотворений Огарева.
Конец его жизни был неблагополучным: больной, без всяких средств, запутавшись в отношениях со второй женой, которая стала подругой Герцена, он жил на небольшую пенсию, сначала от Герцена, потом от его семьи. Скончался Николай Платонович Огарев в 1877 году в Гринвиче близ Лондона. Прах его ныне покоится на московском Новодевичьем кладбище. Печальная история, — но кто из русских поэтов был счастлив и благополучен?

     Вернемся к теме. Историческая застройка в начале улицы Огарева не сохранилась. Дома по левой (нечетной) стороне на участке от улицы Дмитрия Донского до проспекта Мира разрушены при штурме Кенигсберга в апреле 1945 года. Например, в трехэтажном доме № 1 находился приют Фридерики Костки, куда принимали бывших учительниц и воспитательниц. Здание приюта было построено по проекту городского строительного советника Глаге в 1915-1916 годах. Сейчас на его месте пятиэтажный многоквартирный дом: Дмитрия Донского, 28-32. На перекрестке улицы Огарева с проспектом Победы находится трехэтажное здание детской поликлиники № 3. Здание построено в 30‑х годах XX века как шестиквартирный жилой дом, принадлежавший Вильгельмине Деринг, проживавшей на первом этаже.
     Надо сказать, что улица Оттокара входила в колонию вилл «Амалиенау», фешенебельного района Кенигсберга. Колонию вилл создали архитектор Фридрих Хайтманн и его сподвижник Иозеф Кретчман. Для этих целей они в 1898 году учредили «Кенигсбергское общество недвижимости и строительства». Виллы строились в югендстиле, с башенками, эркерами и фронтонами. Каждое здание обеспечивалось водоснабжением, канализацией, газом и электричеством.
     Дом № 21 — бывшая вилла Нейман. Владелец — доктор Нейман, профессор Кенигсбергского университета. Здание построено в начале XX века по проекту архитектора Хайтманна.
     Дом № 22-24 — бывшая вилла Иоахим, построена в начале XX века. После 1933 года незаконно экспроприирована и использовалась в качестве служебной виллы государственным советником, обер-президентом и гауляйтером Восточной Пруссии Эрихом Кохом. Сейчас в этом здании размещается музыкальная школа имени Глиэра.
     Дом № 26 — бывшая вилла Науман, владелец которой, Пауль Науман, был городским строительным советником и известен как создатель «Викауского водохранилища» — системы прудов на Самбийском полуострове для снабжения города питьевой водой. Сейчас это жилой дом.
     Дом № 33 — вилла Хаслингера, торговца. Сейчас в этом здании находится консульство Греции.
     Дом № 36 — вилла Хойман. Ее владелец, коммерческий советник, почетный доктор Феликс Хойманн, был директором вагоностроительной фабрики Леопольда Штайнфурта (вагоностроительный завод). Сейчас здание используется как жилой дом. Как и здание дома № 38 — бывшей виллы Розенталь, построенной в начале XX века по проекту архитектора Хайтманна.

Иллюстрации Маргариты Мироновой
Фотографии из архива Андрея Кропоткина

Энергия марафона

Евгений Дячкин пробежал 42 километра в Амстердаме без специальной подготовки

Евгений Дячкин, ПАО «ВТБ»

^* Евгений Дячкин, ^** Марафон, ^*** Марафон фото

Бегом я начал заниматься три года назад и делал это регулярно, летом — пробежки на свежем воздухе, зимой — в спортивном зале. Серьезно спортом никогда не занимался, если не считать тренажерного зала, куда стараюсь ходить регулярно. Почему именно бег? Тут есть философия, которая распространяется на все сферы моей жизни. Когда я формирую команду, то опираюсь на воспитание и внутреннюю энергию человека — это умение радоваться жизни во всех ее проявлениях. Но чтобы это случилось, необходимо не только брать, но и отдавать. И я как человек бескомпромиссный, уверен, что только при полной отдаче происходит необходимый взаимообмен. Бег как раз позволяет высвободить массу энергии и получить новый заряд.
Вначале, конечно, тяжело— многие сдаются, когда начинают бегать. Самое главное — пройти начальный этап. Бег, в принципе, занятие скучное и монотонное. Пока ты бежишь, тебя гложет мысль о том, что тебе непросто, организм сопротивляется. Я, чтобы отвлечься от изнуряющих мыслей, начал слушать уроки английского языка. Мозг автоматически переключается на другое, перестаешь замечать, как пробежал намеченный маршрут. Говорят, что только через три недели занятий процесс становится понятным и превращается в привычку. И это действительно так, но придется потерпеть.

^* Калининградская команда,
^** Без боли нет побед

Бег изменил меня: вечером мне было тяжело проводить совещания — я жаворонок, рано просыпаюсь и энергично начинаю день, вечером менее продуктивен. После утренних пробежек я перестал засыпать на вечерних планерках и в течение дня энергия меня не покидала. Когда бегаешь, меняется парадигма — ты становишься более стрессоустойчивым, и мир вокруг преображается. Организм человека просто сбрасывает весь негатив, когда у него появляются эндорфины, вызванные аэробной нагрузкой. Если бегаешь, то счастья в жизни прибавляется, это увидят окружающие. Нужно прийти к такому состоянию, когда начинаешь получать удовольствие: проснувшись утром, захочется бежать, и неважно, какая погода за окном.
В Калининграде я бегал в Центральном парке, по выходным выезжал на Куршскую косу. К сожалению, много спортсменов не видел, несмотря на то, что спортивный ритейл процветает. Этот парадокс меня поразил. Если сложить всех бегунов, наберется человек сто, еще столько же бегают в залах. Это ничтожно мало по сравнению с количеством жителей Калининградской области.

Ежегодный марафон в Амстердаме стал для меня первым подобным мероприятием. Это событие входит в десятку самых популярных марафонов в мире. Каждый год в нем участвуют 50 тысяч человек, бегут либо 24 километра, либо 42. Есть опция для начинающих, но мечтающих стать частью этого события — за день до марафона можно сделать пробежку по маршруту с гидом, заодно вам покажут все достопримечательности.
Процесс организован очень качественно — стартуешь с полученным регистрационным номером. Время считывается на каждом отрезке дистанции, на финише сразу получаешь результат, видео и фотографии. Но по-настоящему меня поразило большое количество болельщиков. Видно, что для всего города марафон — большой праздник, к которому готовились: наряжались, придумывали плакаты и кричалки, чтобы подбодрить участников.

Первые 15 километров прошли для меня с улыбкой на лице — любимая музыка, улицы старинного города и настроение болельщиков наполняли энергией. На всем маршруте были организованы пункты питания, где каждый марафонец мог подкрепиться энергетиками, бананами, печеньем, специальными гелями, освежиться с помощью губки с водой. После того как меня перестала драйвить музыка и болельщики, я начал сбавлять скорость. После 35-го километра ускоряться было сложно, не мог найти в себе силы. Последние километры были самыми тяжелыми. Я совершил ошибку — остановился у пункта питания и начал закидывать в себя еду, думал, это прибавит мне тонуса — оказалось, совсем наоборот. Уже думал, что не смогу бежать, настолько сильной была боль в ногах. Но понимал, что последние два километра должен преодолеть, даже если на зубах себя протащу. Разогнал себя и пробежал.

Финишировал на Амстердамском стадионе в полной эйфории, несмотря на дикую усталость. Мой результат — 3 часа 58 минут. Считаю, что к марафону нужно обязательно готовиться, чего я не делал. Лучше всего проконсультироваться с инструктором, который проведет занятия до мероприятия, подскажет, как себя вести и поможет чувствовать себя уверенно, избежать ошибок. Если бы я пошел к инструктору, выступил бы лучше.
После такой нагрузки еле добрался до отеля. Все рекомендуют принимать ванну с солью и массаж, я обошелся лишь первым. Еще четыре дня испытывал яркие ощущения в ногах, но самое главное не это, главное, что этот момент останется со мной на всю жизнь.

Екатерина Вострилова
Фотографии из архива Евгения Дячкина

Бегом за стилем

Вкус к жизни особенно ярко проявляется, когда мы выходим из офиса и проводим время с семьей или занимаемся собой. Каких правил стиля придерживаться в этот момент, рассказывает Алина Максимова

Когда возникает желание сделать что-нибудь полезное для себя, то первым в списке стоит тонус и физическое здоровье. Спорт всегда был в почете, а крепкое тело — объектом уважения. Девяностые и нулевые стали культом мускульного тела. Отчасти это связано с периодом перестройки и сложных социальных взаимоотношений, где физическая сила имела решающее слово. Повлияла и эра голливудских боевиков, где не обходилось без перестрелок, погонь, взрывов и мускулистых героев. За последнее десятилетие много поменялось, и объектом желания стала не гипертрофированная мышечная масса, а просто хорошая физическая форма. Война слабому и скудному телу объявлена на глобальном уровне. Занятия в зале теперь не рассматриваются как модное хобби или способ быстро сбросить пару килограммов, теперь это один из способов быть в хорошей физической форме. Если у вас есть сомнения насчет того, стоит ли тратить свое время на изнурительные тренировки и начать придерживаться физической активности, то загляните в инстаграм бизнесмена Джанлуки Вакки, который может похвастаться отличной формой.

Портрет джентльмена с лошадью. Английская школа

Когда заходит разговор о спортивном стиле, сразу воспоминаются джинсы или брюки из джерси, мешковатая кофта, иными словами, одежда, ориентированная на удобство. Одежда для спорта всегда подразумевает спортивную экипировку для определенного спортивного направления — плавания, бега, футбола. Как вы успели догадаться, спортивный стиль пришел именно отсюда.
До середины XIX века спорт был увлечением английской знати и вращался вокруг лошадей, стрельбы и охоты. К примеру, охота на оленей или куропаток требовала специальных сапог для защиты ног, а одежда для верховой езды должна была быть заметной и удобной. Самыми лучшими для этих нужд оказались твидовый пиджак, красное пальто и сапоги для верховой езды.

Первый олимпийский марафон, 1896 год

Быстрое развитие промышленности влекло за собой урбанизацию: сельское население стало отказываться от аграрного прошлого и переезжать в города, создавая резервную армию труда и новые массы потребителей. Но позже выяснилось, что они либо работали, либо выпивали за тяжелую работу. В эпоху сдержанности и умеренности в среднем классе приходилось искать другие, более безопасные активности для бедных классов. Зрелищные и активные виды спорта помогли заполнить этот пробел, появились игры на открытом воздухе, а с ними — физические упражнения и культура здоровья. Одежда для активной деятельности была более комфортной, чем одежда для улицы, и состояла из рубашки и брюк.

Идрис Эльба на уличной тренировке

С развитием спортивных игр одежда для спорта становилась необходимостью. Любители футбола и хоккея все больше нуждались в защите тела от повреждений и в одежде, которая позволяла телу дышать и легко двигаться. Например, в конце XIX века для игры в футбол использовали брюки из тонкой кожи и пуловер из джерси^*. Эта ткань стала основным материалом, из которого делали одежду для спорта, и так продолжалось до 1959 года. Спасибо нужно сказать Джозефу Шиверсу из компании DuPont. Именно он изобрел синтетическое волокно, без которого сегодня не обходится ни одна компания по производству одежды для спорта. Тогда одежда для спорта сильно изменилась, она стала эластичной, удобной и комфортной. Во второй половине XX века в продаже появляются первые купальники из стрейча, костюмы для конькобежного спорта и катания на лыжах. К 1980‑м годам отрасль спортивной одежды уже полностью сформировалась, занимая промежуточное место между модой и спортом.

^*Джерси — трикотажное, обладающее эластичностью полотно из шерстяных, хлопчатобумажных, шелковых или синтетических нитей.

Арнольд Шварценеггер, 1982 год

Для каждого вида спорта в Adidas, Nike, Speedo разрабатываются разные модели с учетом нагрузок и динамики. Конкуренция строится на основе превосходства в материалах и дизайне. К примеру, Speedo в купальных костюмах использует ткань, имитирующую кожу рептилии. В 2002 году Adidas выпускает кроссовки с технологией ClimaCool 1 — это первая дышащая обувь, вентилируемая через отверстия в подошве, задник, мысок и бока. Затем эту технологию стали использовать и в одежде. Nike сделал прорыв в технологических тканях, используя технологию Dry-FIT, которая отводит влагу на поверхности ткани.

Кроссовки Nike Air Max 2017

Если вам предстоит купить новую форму, убедитесь, что она предназначена для выбранного вами вида спорта. Это касается не только одежды, но и обуви. Откажитесь от покупки простой хлопковой футболки: в ней вы будете только сильнее потеть, да и больше двадцати стирок она не проживет. Лучше сделайте выбор в пользу профессиональной формы: она прослужит долго, и в ней вы будете чувствовать себя комфортно.

Фотографии из архива редакции