Архив автора: Кит Стрекачинский

Изогнутые формы

Сергей Каледин получил свое место на рынке, сознательно игнорировав масс-маркет и выстроив работу с клиентами через посредника. Почему Сергей принял такую стратегию и как воплощал ее в жизнь, он рассказал нашему эксперту в сфере бизнеса Юнне Горобченко

Татьяна Ковальская,
дизайнер:
Сергей Каледин предложил качественный продукт и проявил невероятную гибкость в подходе к разработке моделей. Из простого и привычного материала он создает сложные формы и при этом обеспечивает качество. Сергей берется за то, от чего отказываются многие производства по причине неготовности гарантировать результат и часто прикрываются неоправданно завышенными ценами. Он достаточно смело берется за любые идеи и строит свою работу не по принципу «как соблюсти каноны производства мебели», а «как добиться результата». Все мои проекты, к которым я привлекаю Сергея в своем роде уникальны. Он готов реализовывать самые смелые дизайнерские идеи, которые я черпаю из самых разных выставок и конференций по всему миру. Тем более подрядчики из Лондона и Москвы готовы идти на перерасход материалов, чтобы добиться воплощения смелых дизайнерских решений.

Мастерская Сергея Каледина предлагает достаточно необычные предметы мебели, созданные из популярных материалов — МДФ, дерева, камня и пластика. Вы сразу сформулировали для себя идею подобным образом или пришли к ней постепенно?
— В начале я планировал заниматься детской мебелью из фанеры. Позже обратил внимание на 3D панели. Оказалось, что никто в городе не предлагает такой продукт и я сконцентрировался на нем. Я сделал двадцать образцов панелей и разослал их всем дизайнерам города. Из всех откликнулся только один — Татьяна Ковальская, с которой мы начали сотрудничать. Татьяна после очередной учебы в Лондоне ставила перед моей командой все новые смелые задачи. Это помогло мне закрепиться на рынке. Я по-прежнему предпочитаю работать через дизайнеров интерьеров, это хорошие и надежные партнеры, которые разделяют наши ценности.

— Вы используйте не только традиционные методы обработки материалов, но и новое оборудование?
— Если говорить об объемных стеновых панелях, то мы, как и все красим МДФ, но мы по-другому подходим к обработке материалов, используя новое оборудование и различные техники. Этим мы тоже отличаемся от конкурентов.

— В чем особенность вашей технологии?
— Особенность нашего подхода состоит в том, что мы выходим за пределы квадратных форм и ровных поверхностей и предлагаем мебель разных объемных модификаций. Осуществлять такие задачи помогает 3D станок для фрезеровки. Когда мы покупали оборудование, то не до конца понимали, что же оно даст нам на самом деле. Возможно стоило подождать с такими затратами и приобрести его позже. Но мы так рвались в бой, что ждать не могли. И это стало нашим конкурентным преимуществом.

— Насколько ваша уникальность зависит от использования новейшего оборудования?
— Такое оборудование есть у многих. Мы отличаемся тем, что беремся за сложные формы, не боимся экспериментировать и идти на дополнительные издержки: расход материала и времени на пробные образцы. Ведь сложные предметы интерьера не всегда получаются с первого раза, наши конкуренты предпочитают изготавливать стандартную мебель, по стандартным проверенным шаблонам и стандартной цене. Мы же делаем упор на необычные проекты.
Часто делаем несколько опытных образцов. Так было с литыми головами для наушников из МДФ в магазине техники Digybeex — совместный проект с немецким производителем торгового оборудования и Бюро Татьяны Ковальской. Пришлось несколько раз, по-особому склеивать, сушить материал и ждать результатов. Это была сложная работа, но мы ее сделали.

— Тяжело ли было продвигать авторские идеи?
— Первое с чем я столкнулся — это полное отсутствие интереса к моему продукту. Дело в том, что сначала я предлагал только саму панель, как составную часть предмета интерьера. На рынке же востребован комплекс, то есть если эта панель для изготовления шкафа, никому не нужна только панель, все хотят шкаф с панелью. Я решился на авантюру и начал производить мебель. И достаточно быстро стало ясно, что спрос превышает мои производственные мощности. Нам даже реклама не понадобилась.

— Как на вас отразился кризис?
— Кризис нам на руку. В связи с девальвацией рубля, литовские и польские коллеги стали менее востребованы. В Калининграде я не вижу конкурентов. Никто не берется за такие сложные продукты. Мы начинали в 2012 году, используя европейский материал от краски до дерева. Конечно, сырье подорожало, в связи с чем я был вынужден поднять цены. Но ручной труд местных мастеров и качество нашей продукции позволяет держать высокую цену и сохранять спрос.

— Сколько человек работает на производстве?
— Раньше у меня работало много людей, но я в них разочаровался и нас осталось трое. Сейчас работают люди, профессионализму которых могу доверять. Я уверен в качестве их работы, а это для моей мастерской один из главных критериев. Кроме того, я всегда лично контролирую производство, занимаюсь разработкой моделей.

— Каковы ваши амбиции и дальнейшие планы?
— Сегодня я учусь практически на каждом объекте. Я бы хотел создать коллекцию мебели собственного дизайна и организовать ее производство без своего непосредственного участия. Есть желание немного абстрагироваться от производства, включаться в работу только на стадии ноу-хау и сосредоточиться на разработке дизайна. Использовать я планирую только натуральные материалы: дерево, камень, кожу, металл. Задача амбициозна — делать уникальную мебель не только для Калининграда. Переезжать мы не собираемся, сегодня разумнее организовать качественную логистику и сайт. Но пока о какой-либо экспансии речь не идет — нам хватает работы и здесь.

Экспертная оценка Юнны Горобченко:

Классическое мебельное производство строится на трех принципах — модель производства с минимальными затратами на время, оптимальное количество наемных работников по средней стоимости труда и оптимизация расходов. Сергей пошел по другому пути: он не экономит на времени и материале. Его конек — сложные решения, при которых естественны большие издержки материала и времени. Он сделал выбор в пользу производства уникальных предметов интерьера и отказался от масс-маркета, что и привело его к стабильным результатам. Кризис тоже сыграл на руку: на местном рынке его предложение выглядит привлекательно. Пока ему действительно не стоит думать об экспансии, а сосредоточиться на создании яркого бренда и наработать больше уникальных образцов. Очень правильным было решение о тесном сотрудничестве с дизайнерами. Именно этот шаг позволил нашему герою открыть для себя новый подход в использовании своих производственных мощностей. Я бы посоветовала Сергею принять участие в нескольких международных конкурсах и предложить свое сотрудничество дизайнерам из Москвы и Санкт Петербурга.

текст: Екатерина Вострилова
фото: Егор Сачко

Четыре в пятой степени

Мы узнали, куда на этот раз завело Audi А4 стремление к совершенству

НАШ ЭКСПЕРТ:
Тест-драйв Андрей Горяинов
пятикратный чемпион Калининградской области по автокроссу, многократный победитель соревнований по автослалому, участник соревнований
по ралли

Выход на рынок пяти поколений айфонов, запуск и приземление на Марсе робота «Любопытство», зимние Олимпийские игры в Ванкувере и Сочи, президентство Дмитрия Медведева и рождение двух детей Филиппа Киркорова. Эти грандиозные события объединяет одно: все они успели произойти за то время, которое провела на конвейере предыдущая генерация Audi А4. Операция «преемник» состоялась только во второй половине 2015 года, а выросшие продажи красноречиво показали: как бы публика ни ценила прошлую А4, а новую, пятую в истории, действительно заждались.

Ищем отличия
С большинства ракурсов новинку-то и не распознаешь, настолько она похожа на предыдущую модель. Возникнуть ощущению полного дежавю не дают фары с острым уголком на нижней грани и задние фонари, «выполненные в трехмерном дизайне» (цитата по аннотации). Ну а настоящим открытием — в прямом смысле — становятся «ожившие» наружные ручки дверей, которые теперь тянутся вслед за кистью руки вверх.
Тем специалистам, которые занимались интерьером, с одной стороны, свободы дали больше — от прежнего салона, кажется, не оставили ни единого винтика. С другой — это все-равно не работа с чистого листа. Стильную, безупречно скомпонованную переднюю панель словно перенесли из кросcовера Q7, а воплощение идеи с непрерывно тянущейся линией дефлекторов вентиляции успели оценить и владельцы последнего Volkswagen Passat. В нашем случае дефлектор над бардачком, правда, оказался обманкой — сколько ни манипулируй с настройками климата, а ни ураганного ветра, ни нежного бриза не дождешься. Но в остальном — почти не придраться. Меблировка и техника исполнены на том уровне, когда смотришь, щупаешь, нажимаешь и убеждаешься, что немцы отработали каждый евроцент, поступивший на их счет за эту конкретную машину. Сомнения оставил только центральный дисплей. По разрешению и «начинке» вопросов нет, но спрятать его нельзя, а простецкий пластмассовый корпус на фоне остального убранства выглядит как-то чужеродно. Рядом же с шикарной виртуальной панелью приборов Audi Virtual Cockpit (идет за доплату) стационарный планшет вообще имеет все шансы превратиться в бедного родственника.
Про распределение свободного места резюмируем так: если ставить целью ехать с максимальным комфортом, то пятому попутчику лучше отказать. Сидеть посередине заднего дивана неудобно не только из-за нависающего потолка, но и широкого центрального тоннеля в полу. Зато если разместиться там вдвоем, выпадет возможность и раскинуться вольготно, и оценить, например, оригинальную конструкцию подстаканников‑трансформеров, прячущихся в откидном
подлокотнике.

Audi A4 2.0 TFSI

ГАБАРИТЫ:
длина — 4726 мм
ширина —1842 мм
высота — 1427 мм
объем багажника — 480 л
ДВИГАТЕЛЬ:
объем — 2,0 л, турбо
мощность — 190 л. с.
разгон 0-100 км/ч — 7,3 с
макс. скорость — 240 км/чp;с
Макс. скорость — 223 км/ч

Тихо и лихо
Планку ездовых характеристик в Audi привыкли ставить максимально высоко, поэтому по большому счету откровений мы и не ждали. Заранее было понятно, что новая A4 поедет, как минимум, не хуже старой, а старая, помнится, ехала превосходно. Интрига оставалась только в том, как далеко на этот раз завела инженеров из Ингольштадта тяга к перфекционизму.
Двухлитровый турбомотор, стоявший на нашем автомобиле, в бензиновой линейке А4 оказался середнячком. В том смысле, что есть самый младший 1,4 литра (на 150 сил), а есть еще более форсированная версия этого же 2.0, развивающая 249 сил. Мы остановились на цифре 190. Хотя вру. До 190 мы чуть недотянули — но речь уже не о «лошадях», а о километрах в час. Машина, разумеется, позволяла раскручивать спидометр и дальше, но границы разумного на старой узкой дороге мы и так пересекли не раз и не два. И ведь страшно все равно не было! Парадокс, но A4 одновременно дает в полной мере насладиться динамикой и бессовестно обманывает в отношении подлинной скорости — все время кажется, что едешь медленнее, чем на самом деле. В основе ощущения некоторой нереальности происходящего лежит фантастическая шумоизоляция. На всех дверях в «четверке» — мощнейшие уплотнители, акустическое ветровое стекло входит в стандартную комплектацию, а колесные арки с обеих сторон плотно обиты звукопоглощающими материалами. Молчит и подвеска, чей потенциал тоже раскрывается по мере набора скорости. Когда никуда не торопишься, микропрофиль дорожного полотна ретранслируется сглаженно, но настойчиво, а вот затем машина действительно утюжит трассу.
По правилам хорошего тона нужно сказать пару слов о примочках во имя экологии и экономии топлива, коих в Audi, разумеется, немало. Особливо отметим пекущийся о каждом миллилитре бензина семиступенчатый роботизированный S-tronic, готовый при первой попавшейся возможности пустить машину накатом. Ослабил давление на педаль газа — и стрелка тахометра тут же сваливается в зону холостых оборотов. Захотел снова взвинтить темп — и под приглушенный рык мотора коробка уже переходит на передачу пониже. Процессы эти перетекают один в другой настолько быстро и незаметно, что мы распознали их по истечении не менее получаса езды. Куда ярче проявила себя система «старт/стоп»: электроника подчас глушит мотор весьма беспардонно, и однажды нам всерьез показалось, что двигатель умолк еще до того, как машина окончательно остановилась у перекрестка. Запуск, к счастью, происходит так же молниеносно, поэтому остается «понять и простить».
Что немцы однозначно возвели в новую величину, так это настройки рулевого управления. Наш эксперт Андрей Горяинов не нашел повода покритиковать ни качество обратной связи, ни отзывчивость на команды водителя. Автомобиль проворно поворачивает ровно на тот угол, на который ты этого хочешь, вплоть до десятых долей градуса. Вот она, ювелирная
работа!

текст: Михаил Яновский
фото: Егор Сачко

Культура аниме

Японская пианистка и композитор Кейко Мацуи об особенностях японской натуры, обидчивости творческих людей

Кейко Мацуи
Японская пианистка и композитор, исполняет музыку в стиле нью-эйдж, фьюжн и джаз
Записала четыре джазовых альбома с группой Cosmos и двадцать сольных
Получила звание лучшей джазовой артистки года на церемонии Oasis Awards в 1999 и 2000 годах
Альбом Кейко и Narada Deep Blue занял первое место в Top Billboard как лучший современный джазовый альбом
Средства продажи от ее мини-альбомов A gift of hope и A gift of life были направленны на поддержку национальной организации рака молочной железы и национальной программы доноров костного мозга

Во время интервью всемирно признанной пианистке и композитору принесли в гримерку бутылку зеленоградской минеральной воды. И, конечно, открывая ее, она столкнулась с тем, что регулярно сопровождает этот процесс: в брызгах воды была не только комната, но и артистка, и я, и звукозаписывающие гаджеты. Мы с удовольствием расхохотались, сняли напряжение после ее выступления и начали непринужденный разговор.

— Кейко-сан, как вы относитесь к тому, что ваша фамилия — Мацуи — созвучна с фамилией другого знаменитого пианиста — Дениса Мацуева?
— Мацуев? Я не знаю такого пианиста. Такой есть, и он — из России? Интересно…
— О, это неожиданный поворот: я рассчитывала на другой ответ, из которого бы последовал вопрос о разнице фортепианных школ. Ну да ладно. Пойдем в другую сторону. Каких русских или российских музыкантов вы знаете и почитаете?
— Я с детства люблю музыку Рахманинова, Мстислав Ростропович — мой кумир. К сожалению, больше не могу ничего добавить.
— Может, это связано с тем, что вы — представитель Японии, весьма закрытой страны для Европы и России?
— Скорее всего, это связано не с Японией, ведь уже большую часть своей жизни живу в США. Думаю, «виновата» моя занятость: в течение 25 лет я активно гастролирую, и у меня просто нет времени ни на что другое. Но, когда я жила в Японии, была на концертах во время гастролей балета Большого театра, российских симфонических оркестров: в Японии очень любят культуру вашей страны.
— На мой взгляд, японцы обладают ярко выраженными национальными качествами. Как думаете, Кейко-сан, какие черты натуры позволили добиться признания не только в своей стране, но и во всем мире?
— Да, согласна, что Япония — страна с особенностями, что заметно не по современной молодежи, а, скорее, по старшему поколению. Когда я росла, для меня было очень заметным влияние на Японию культуры «аниме»^* — веры в то, что каждое создание, даже камни, имеет свою душу и сердце. И, конечно, это сильно повлияло на меня и отразилось в музыке, которую я сочиняю. К тому же мама и бабушка всегда молились за меня, что придавало много сил. Моя мама — учитель традиционных японских танцев, но, когда я была маленькой, она заметила, что я не испытываю интереса к японской культуре, поэтому отдала меня в фортепианный класс: в нашей стране этот инструмент — «представитель» западной культуры. Конечно же, во время учебы я слушала разную музыку — рок, джаз, классику. И в своей музыке использую духовность японской культуры, вдохновляюсь пейзажами японской природы, включаю элементы джазовой музыки Запада, поэтому для меня не существует никаких границ. Может, это прозвучит нескромно, я — музыкант мира.

«Что касается комментариев, то, конечно, хотелось бы, чтобы люди не забывали про элементарную вежливость. Сейчас же все «разбираются» и в музыке, и в политике…»

— А вы наблюдаете эволюцию инструментальной музыки, которой посвятили свою жизнь?
— Вспоминая 70-80‑е годы, я уверена, что это была «золотая» эпоха: многие течения только зарождались, и музыканты могли привносить что-то совсем новое, то, что до них никто не делал. Сейчас настолько много музыки, что тяжело найти среди всего многообразия что-то уникальное. К тому же многие современные музыканты заимствуют «достижения» прошлого, чтобы звучать по радио, ТВ и становиться известными. При этом они не стремятся что-то изобрести исключительное. Правда, многие пытаются смешивать разные стили, и тогда получаются интересные эксперименты.
— Кейко-сан, в таком случае, кто интересен вам из современных музыкантов?
— Из молодых музыкантов никого не могу вспомнить. Для меня «золотым стандартом» является Стинг — его музыка не имеет никаких рамок.
— По вашему мнению, музыкантам современности по-прежнему хватает семи нот?
— Начну с конца, что ли. У меня за плечами 25 альбомов, а это значит, что я сочинила более 200 песен. Значит, мне хватало этих семи нот?! Совсем недавно, до начала гастрольного тура в России, надо было написать несколько произведений. И на меня «накатили» страх и паника, как еще сочинить что-то новое? Но это вновь получилось. И происходит раз за разом.

«Мацуев? А я не знаю такого пианиста»

     — Совсем недавно российский певец одной песни Юрий Лоза высказал свое негативное мнение об исполнительском мастерстве музыкантов Rolling Stones, Led Zeppelin, дополнил про само-цитирование Моцарта…
— Про The Beatles тоже?
     — Нет. Это было бы слишком даже для него…
— Любопытная история…. А разве для музыкантов самое главное — виртуозно владеть инструментом? Мне кажется, здесь нужно подумать о том, чем они покорили весь мир.
— Сложно с вами не согласиться. Как вы относитесь к тому, что каждый человек сейчас имеет возможность высказать в собственной манере свои мнения лично, например, музыканту? Ведь в результате произошло полное нивелирование дистанции между артистом на сцене и зрителем-слушателем.
— Здесь есть две стороны. Если говорить о «золотой» эпохе, то это был очень кропотливый процесс, начиная с записи, заканчивая созданием обложки. И путь к слушателю каждый раз был непростым. Сейчас достаточно выложить альбом в сеть, и он уже в фонотеке слушателя. И в этом положительная сторона современных способов распространения музыки. Ну, а что касается комментариев, то, конечно, хотелось бы, чтобы люди не забывали про элементарную вежливость, ведь любого артиста легко обидеть некорректными высказываниями. Сейчас же все «разбираются» и в музыке, и в политике.
     — Кейко-сан, у вас много дуэтов исключительно прекрасных, например, с Ришаром Бона. В качестве последнего вопроса — с кем из музыкантов, живших когда-либо, вы бы хотели сыграть?
— Конечно, со Стингом, Йо Йо Ма^**… (задумалась).
— Может, с Рахманиновым?
— О боже, конечно! И со Стиви Уандером. Мне есть о чем мечтать.

^* японцы заменили слово animation, которое можно перевести с английского языка как «одушевление», на «аниме», более близкое к латинскому корню anima, что по-русски «душа».
^** американский виолончелист китайского происхождения
Редакция благодарит компанию «Запад-Концерт» и лично Кирилла Низовцева за предоставленную возможность интервью.

текст: Оксана Акмаева
фото: Егор Сачко

ТРИЕДИНСТВО: анализ, технологии, личность

Конспект лекций спикеров, выступивших на семинаре, посвященном 25‑летию КШМБ, помогут лучше понять внешнюю и внутреннюю среду и смоделировать собственный успех

тема:
Подходы к долгосрочному
прогнозированию ситуации в России

Марк Урнов
российский политолог, доктор политических наук, профессор, декан, научный руководитель Департамента политической науки факультета социальных наук Высшeй школы экономики

Как, на ваш взгляд, события прошлого года отразились на структуре российского массового сознания?
— Мы стали очень собой гордиться. До всех историй с Украиной, Крымом, Сирией популярность Путина падала, сейчас она значительно выросла. Конечно, у населения есть куча проблем: неудовлетворенность личной жизнью, ценами в магазинах, но при этом мы стали очень собой и страной гордиться. Я думаю, сами не ожидали, что так
получится.
— При этом качество жизни ухудшается…
— В нашей ментальности сытая жизнь не играет главной роли. Специфика нашей культуры заключается в том, что когда стране становится хуже на мировой арене, мы перестаем быть претенциозными. А разговоры о том, что хуже становится, потому что кругом враги, дают еще большую сплоченность.

— Хорошо, мы зажались и верим в светлое будущее. Ценности у нас поменялись?
— Ценности практически не меняются. Я измерял их с конца 80‑х годов, и там все устойчиво: велика ценность семьи, несмотря на то что у нас большое количество разводов. Так же устойчиво ощущение себя как супердержавы, уважение к государству, очень высокое недоверие к окружающему миру. Тут много парадоксального — 70 процентов населения могут считать, что чиновники — воры, и говорить при этом, что государство должно контролировать 70 процентов сельского хозяйства. Еще мы радикальным образом отличаемся от Запада тем, что считаем необходимым материальное неравенство в обществе.

— А как же советское прошлое, оно уже не давит на сознание?
— Вот! Одновременно люди считают важным заботу государства. Это классический авторитарный взгляд на вещи: неравенство, обеспеченное государством. Если ты всего сам добился, ты паразит. А если это дало тебе государство, то — замечательно. Более того, мы хотим, чтобы государство относилось к нам по-отечески — строго, но справедливо.

— Вы говорили, что появился пафос сталинской эпохи.
— С моей точки зрения, это исключительно психологический фокус. Когда вы начинаете рассуждать о великой державе, употребляемые вами слова мобилизуют агрессивность. Когда уровень агрессивности растет, она подтягивает к себе соответствующие символы и — появляется Сталин. Занятно, что его популярность растет, несмотря на то что в прайм-тайм на телевидении идут антисталинские сериалы.
— Появилось несколько музеев, посвященных Сталину, в разных городах установили его бюсты и памятники, его именем вновь называют улицы.
— Растет агрессивный фон психики, он требует символов. А кроме Сталина, у нас больше никого и нет подходящего. Агрессивность общества высокая, во многом это связано с дурной ситуацией на ТВ, которое демонстрирует агрессивные стереотипы, рассказывает, какие у нас ружья и ракеты, — человеческая психика к этому очень восприимчива.

тема:
Информационная природа
современного менеджмента

Владимир Годин
профессор Государственного университета управления, доктор экономических наук, председатель Совета, первый вице-президент Российской ассоциации бизнес-образования, партнер группы компаний Business Alignment

Cегодня 33 процента мировой экономики находится под влиянием цифровых технологий. В этой области есть определенные угрозы и возможности. Новые технологии фундаментально меняют представления бизнеса о том, каким образом он получает деньги клиента и какую ценность для клиента имеют товар и услуги. Так, off-line бизнес в каком-то смысле становится дополнением к on-line бизнесу.
Когда вы выстраиваете бизнес-модель, то задаете ролевые функции сотрудникам, наделяете их информацией и создаете некоторую структуру. Информация — это модель, которая отражает реальность и передается по коммуникативным каналам. Информация, которую мы получаем, уменьшает неопределенность. В нашей жизни и жизни бизнеса существует масса транзакционных систем, которые заняты этим.
Когда мы говорим сотруднику, что ему делать, мы исходим из некоторых представлений о том, как именно он должен сделать. Затем мы обеспечиваем некоторое программное обеспечение — “железо« — и в результате все это формирует «рутинную петлю». «Рутинная петля» — это то, что человек каждый день делает на своем рабочем месте. Он приходит, включает компьютер и приступает к сформированным задачам.
«Рутинная петля» характеризуется двумя вещами: как быстро сотрудник создает услугу или продукт и сколько денег тратится на его обучение и саму технологию. В этом отношении все бизнесы похожи. Например, так работает менеджер зала в банке, колл-центр и туристическое агентство. Скорость создания услуги зависит от того, насколько знания сотрудника превратились в умения. Таких «рутинных петель» довольно много. Компания представляет их совокупность, где есть сколько-то технологий: бумаги, карандашей, компьютеров, которыми пользуется сотрудник для работы. Если мы начнем их объединять в определенную структуру, это будет совокупность софта и информации.

«С появлением аутсорсинга
мы пришли к ситуации, когда большинство идей, связанных с информационными
технологиями, должны быть доступными»

Существует еще «петля мощности» — максимально возможная производительность сотрудников — то, на что способна ваша компания. Например, я приехал в отель и зашел в интернет — интернет и есть «петля мощности», на которую отель согласился, чтобы создать определенные возможности для своих постояльцев.
«Стратегическая петля» максимально меняет возможности нашего бизнеса. Бизнес задает вопрос системе, она спрашивает: «Можешь?», и технология говорит: «Могу». Информационных технологий много: технологии сбора, хранения, обработки и передачи информации. В рамках каждой из них есть компания, которая что-то придумывает и совершает скачок вверх. Их развитие создает новые тренды и влияния.
Эти «петли» можно выделить в работе любой компании. Так, «рутинная петля» — это базовый рабочий процесс вашей организации, «петля мощности» — то, как она развивается в реальном времени, а «стратегическая петля» — прогнозирование трендов и планирование. Знание и анализ этих процессов поможет лучше понимать, как развивать бизнес при помощи новых цифровых технологий.
Информационные системы формируют принципиально другой способ организации бизнеса. С появлением аутсорсинга мы пришли к ситуации, когда большинство идей, связанных с информационными технологиями, должны быть доступными: телефон нужен, только когда он есть у всех, иначе нам некому будет звонить. Сумасшедшее количество технологий создало эру потребителей. Эра потребителей — это то, куда мы сегодня движемся.

тема:
Личностность и успех
в современном мире

Сергей Филонович
российский ученый, ординарный профессор, декан Высшей школы менеджмента Высшей школы экономики, доктор физико-экономических наук

Cуществует нормативный подход к успеху — когда он задается кем-то, например, обществом. Нормы бывают разные: кто-то считает большим успехом уважение окружающих, кто-то их страх. Есть явление, называемое парадоксом успеха, когда человек много работает, отдает всего себя, но когда достигает цели, не испытывает радости. Есть и пример феноменального успеха, который описал Пушкин: «Когда я поставил точку в поэме «Борис Годунов», я скакал козлом по своему маленькому домику в Михайловском с криками: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын».
Почему одни вроде бы добиваются заметных успехов и не испытывают дикой радости, а другие, как Пушкин, еще никому не показав произведение, «скачут козлом»? Если разобраться в этом, появится инструмент проектирования собственного успеха. Чтобы что-то предпринять и не потеряться в этом мире, нужно хорошо знать самого себя.

Система ценностей в значительной степени определяет поведение и может способствовать или препятствовать достижению успеха. Чтобы выявить свою систему ценностей, нужно анализировать успехи, ценности, которыми вы руководствовались при их достижении, и ваши поражения. Тут поможет метод критических ситуаций: вспомните ваши успехи и неуспехи, подумайте, какие ценности вами тогда двигали. Например, добиваясь повышения, вы думали о комфортной жизни и социальном признании. Зная это, вы сможете смоделировать свой будущий успех.
Если вы уже ощущаете успех, попробуйте отдать себе отчет в том, какая часть — это действительно успех, а какая — удача. Успех повторить можно, а удачу нет. Если вы припишете себе успех, будете ждать до конца жизни, что он повторится, и не дождетесь.

текст: Екатерина Вострилова, Софья Сараева
фото: Егор Сачко
инфографика: Мария Незнанова

Сергей Маликов: В кризисы мы развиваемся

Сергей Маликов и компания «Вента» стали известны в Калининграде после успешно сданных объектов в Сочи, в том числе олимпийских. Игорь Орехов поговорил с владельцем компании о том, руководствуясь какими правилами ему удалось из небольшой строительной фирмы создать консорциум с функционалом генподрядчика

Мы уже довольно долго разговаривали с Сергеем Маликовым — о бизнесе, его строительной компании, развивающемся рынке России, о том, что он не видит проблем там, где спотыкается большинство его коллег, — как в случайно брошенной Маликовым фразе оказался ключ к пониманию его поступков и жизненных принципов.
Оказывается, в детстве Сергей занимался фехтованием. Занимался серьезно, стал кандидатом в мастера спорта, и его будущее уже рисовалось в школе олимпийского резерва и дальше — кто знает, человек он амбициозный — участием в мировых соревнованиях, Олимпийских играх. Но, как это часто бывает в жизни, мечты остались мечтами, однако сильно повлияли на формирование взглядов, мотивацию поступков, да и просто — черты характера. Главным образом — что же еще дает спорт — на установки бойца, способного добиваться результата. А фехтование — не просто спорт, это спор интеллекта, выдержки, точного расчета. Говорят, что чемпионы там появляются в возрасте 30 примерно лет, то есть с опытом, — что тоже многое говорит о тех, кто приобщен к этому спортивному искусству.
Поэтому рискну предположить, что свою Олимпиаду Сергей Маликов все же получил. Как? Своеобразно: построив быстро и качественно — а по-другому он не умеет — один из олимпийских объектов в Сочи и получив за это заслуженные награды и благодарности.
А дальше еще один заказ, который он тоже с блеском выполнил, — построил в знаменитом уже сочинском поселке Роза Хутор концертный зал. В рекордные сроки: через полгода после начала строительства там проходили «Рождественские встречи — 2016», которые телевидение транслировало на всю страну.
Парадоксально, но калининградская компания, хорошо известная в своей отрасли в России, оказалась практически неизвестной в самом Калининграде и Калининградской области. Ну, то есть известность она приобрела как раз после успешно реализованных проектов на юге страны. Тут уж журналисты и коллеги Маликова по строительному бизнесу всполошились: как же так, мы и не знали, как интересно, здорово, что он так реализовался. А мы подумали: пусть расскажет. Тем более, вопросов оказалось много: почему он ушел из Калининграда и почему вернулся, за счет чего, с его точки зрения, развиваются другие регионы страны и что мы упускаем, что является для него ценностью и кем он заменяет гастарбайтеров на своих стройках, почему не строит магазины и что бы в первую очередь построил в Калининграде. Он же не только чемпион по натуре — это как раз понятно, — интересно, что у него свой собственный взгляд на патриотизм, нетривиальный взгляд на бизнес, да и в категоричности ему не откажешь — сказал так, значит так и есть. Или будет.

«Это же только со стороны кажется, что шпагой легко махать, а в реальности нагрузки огромные. Я начинал на рапире, потом в шпажисты перевели, потому что все время навстречу колол»

Фехтованием я начал заниматься в пятом классе. Тогда на экраны вышел замечательный фильм с Боярским «Д’Артаньян и три мушкетера». Под впечатлением все пацаны у нас в Караганде, как и по всей стране, начали сражаться между собой на палках. А тут к нам в школу тренер пришел и пригласил на стадион «Шахтер». Там была детско-юношеская спортшкола олимпийского резерва по фехтованию. Ну, я и записался. А со мной еще человек 50. Правда, очень скоро осталось 10, в итоге — трое. Это же только со стороны кажется, что шпагой легко махать, а в реальности нагрузки огромные. Я начинал на рапире, потом в шпажисты перевели, потому что техники разные. На рапире защита и нападение, а я все время навстречу колол, значит, моя — шпага. Как-то классе в восьмом, наверное, ухаживал за девушкой, а у нее был уже воздыхатель из 10‑го класса. Он решил меня на поединок вызвать. Трое дружков его тут же стоят, а он мне палку в руки сует. «Если я возьму, — отвечаю, — ты точно без глаза останешься». Это, кстати, не пустые слова, на тренировках мы тысячи раз отрабатывали укол в маленький кружок-мишень. Без боя разошлись… Отзанимался пять лет, почти до самой армии. Получил звание кандидата в мастера спорта. Чтобы дальше расти, надо было уезжать из моего города в Алма-Ату, — я не смог поехать по семейным обстоятельствам.

Этот спорт развивает умение терпеть в ожидании момента, когда можно будет нанести точный ответный выпад. В фехтовании важно не злиться на соперника. Потому что со злости начинаешь делать ошибки и обязательно потерпишь поражение. Выдержка и хладнокровие для бизнеса тоже отнюдь не лишние. Потому что, если жаждешь заполучить выгодный подряд напролом, любым способом, — это верный путь к проигрышу.

Когда мне говорят, что у нас все плохо и экономика стагнирует, я возражаю: за все годы нам ни разу не приходилось простаивать. Строим мы преимущественно объекты промышленного развития — заводы и фабрики, магазинами не занимаемся. Только за последнее время открыли крупную птицефабрику в Ростове (96 000 квадратных метров), большой завод «Северстали» в Балаково Саратовской области. А еще возвели несколько фруктовых хранилищ — яблоневые сады, оказывается, еще за три года до продуктового эмбарго в России разбивать начали, сегодня вся Кабарда в садах.

За олимпийскую стройку в Сочи нам медаль Президента дали. Мы, кстати, сами туда не лезли, думали, и без нас хватит гигантов строительного бизнеса, с которыми в силу масштабов и возможностей соревноваться не приходится. Но в августе 2013‑го мне позвонили: надо к Олимпиаде сделать объект для горнолыжников. Генподрядчик был знаком, работали вместе на инфраструктурных стройках Сочи. Прибыли в Роза Хутор в ноябре, Новый год там встретили, и ровно за месяц до старта Олимпиады я оттуда последним из команды уехал, передав олимпийский объект заказчику. Мне потом рассказывали, что те, кто наблюдал, как мы работаем, спорили: успеем — не успеем к сроку. Тот, кто не верил, проиграл. А в апреле 2015 года мне позвонили, потом прислали проект и сказали, что первый концерт в «Роза Холле» должен состояться в январе 2016‑го. Господи, думаю, проект-то — на одном листочке! По сути, просто бумажка-эскиз… Первый бетон на стройплощадке мы приняли 20 июля 2015‑го, а 7 января 2016‑го на «Рождественских встречах» Григорий Лепс пел в новом концертном зале. Так что гордиться есть чем.

Построить любой дурак может — надо еще деньги суметь получить. У меня кредиторская задолженность стремится к нулю, хотя никто не верит, что я банковские кредиты не беру, и, наверное, не возьму. Если у меня есть объект — значит, работа идет, деньги платят, кредит не нужен. Если у меня нет объекта — кредит тем более не нужен. Я ни одному банку ни рубля не должен. В кризис многие компании разоряются потому, что не могут расплатиться по кредитам. Вопрос к руководителям: чем вы думали, когда брали деньги взаймы? Конечно, не надо думать, что мы строим со стопроцентной предоплатой, рынок есть рынок, нужно учитывать его особенности.

Мы построили уже около десятка птицефабрик. В этих случаях заказчик — производственник, которому требуется соблюдать определенный цикл. Ритмичность строительства объектов — инкубатор, птичник, бойня и так далее — приобретает совершенно особое значение. Строить нужно максимально быстро, но не в ущерб качеству. При этом мы работаем меньшим, чем у конкурентов, количеством людей, но заметно динамичнее. И все удивляются, хотя на самом деле удивляться особо нечему. У меня рабочие получают достаточно высокие зарплаты, но по производительности каждый способен заменить двух-трех человек.
Сначала мы работали так. Приезжали, возводили металлический каркас будущего объекта и передавали его генподрядчику. Но вскоре обратили внимание вот на что. Когда приходится взаимодействовать с несколькими субподрядчиками, получается или дорого, или долго, или некачественно. А как правило — все вместе. Что далеко ходить: надо залить фундамент, субподрядчик говорит: за два месяца не управимся, давай за три. На самом деле выходит и четыре месяца, и пять, и полгода. А я точно знаю — если мои рабочие берутся, то за два месяца фундамент будет готов. В итоге мы были вынуждены осваивать большую часть видов работ, чтобы сдавать полностью готовый объект.

У генподрядчика зачастую одна задача: взять с заказчика как можно больше денег, субподрядчику отдать как можно меньше, а что он там построит — его вообще не особо интересует, он свое уже заработал. Нас это не устраивало, хотелось строить качественно, поэтому и пришли к идее собственного генподряда, мы теперь сами — генподрядчик.

В Калининградской области должно быть три-четыре крепких генподрядных организации, которые будут работать в интересах региона. Приобретут всю необходимую технику, обзаведутся основными фондами, отладят механизм реализации инфраструктурных проектов. О себе могу сказать, что всегда был патриотом, хотя, что называется, в тренде оказался лишь в последние два-три года. Даже в середине 90‑х, в самые сложные времена для страны, я всегда был патриотом России. Только не надо клясться в любви к Родине — лучше подтверждать конкретными делами. Одни говорят, другие делают, в моем понимании это и есть созидающий патриотизм.

У меня на стройках нет рабочих из республик Средней Азии, турок тоже нет. Работают только граждане России. Никакого кризиса «синих воротничков» у меня не существует. Квалифицированных рабочих в стране хватает с избытком — ко мне очередь стоит из классных специалистов. Мы принимаем заказы по всей стране, из Калининграда куда-нибудь на Кавказ или в Татарстан везти полный штат людей нерентабельно, поэтому кадры подбираем на месте. Калининградцы остаются на должностях менеджеров и бригадиров, на самых ответственных участках. Кстати, в Сочи ко мне на стройку пришли сотрудники УФМС. Проверили, изумились: вы, говорят, здесь одни из немногих, у кого мы не обнаружили ни одного гастарбайтера. Моя принципиальная позиция — не прибегать к услугам временной рабочей силы. Как можно надеяться на людей, которые сегодня здесь, а завтра там? Поэтому у нас трудятся только россияне. Вот, скажем, из Кабардино-Балкарии отличные ребята, могут прибыть по первому звонку, чеченцы работают — тоже жаловаться на них грех.

«Никто не верит, что я банковские кредиты не беру, и, наверное, не возьму. Если у меня есть объект – деньги за его строительство уже заплачены, кредит не нужен. Если у меня нет объекта – кредит тем более не нужен. Я ни одному банку ни рубля не должен»

У нас отношения с заказчиком строятся просто. Он определяется в своих желаниях, платит деньги, потом приезжает, чтобы получить готовый объект. Хотя, если есть желание, может хоть ежедневно на стройплощадке появляться. Вот в Сочи заказчик вдруг заявляет, что нужно подогнать пожарную машину и «пролить» крышу, чтобы проверить, где она может протекать. Я отвечаю: нигде не протекает! Не верит, говорит, что на всех объектах крыши «бежали». Ладно, затаскиваю его наверх, показываю панель: смотрите, вот специальный шов с герметиком. Если другие крыши «бегут», это значит, что там панели без герметика. Что очень многое говорит об уровне строительства. Или на завод на востоке Калининградской области нас позвали в качестве экспертов устранить протечки. Смотрю — крышу положили непрофессионально, сэкономили на герметике, и теперь с потолка льет вода. А в помещении стоят укрытые полиэтиленовой пленкой дорогущие станки, которым сырость категорически противопоказана. И кому, спрашивается, нужна такая экономия?! Стройка идет легко, когда делаешь все как положено. И не выгадываешь, где и на чем бы сэкономить.

Я люблю кризисы. Мы именно в кризисы развиваемся. В 2009‑м укрупнились и вот опять наметили точки роста. Настоящие производственники как раз в это время начинают активно строить. Валюта подорожала — и все ориентированные на экспорт предприятия оживились. Возводятся сахарные, масличные заводы, те же птицефабрики… В стране насчитывается десяток топ-производителей куриного мяса, и с девятью из них мы имеем контракты. Конечно, когда доллар стоил 35 рублей, было слишком дорого строить новые объекты. А сейчас получается, что за ту же сумму в валюте рублей можно приобрести почти в три раза больше, потому что цены на строительство остались прежними, как и на отечественные стройматериалы. У меня тут недавно был один калининградский строитель. Когда я ему сказал, сколько сейчас тонна российской стали стоит, он аж подпрыгнул — у них-то намного дороже!

Вот фотография театра в Сочи, о котором мы говорили. Из импортного здесь разве что кресла. Все остальное «made in Russia», причем качества более высокого, чем импортные аналоги. Объясняется просто. Например, польские сэндвич-панели делают на линиях образца 90‑х годов прошлого века. В России такие производственные линии начали появляться только в 2003-2008 годах, российские бизнесмены покупали станки новейших образцов. Более поздний старт тут оказался нам на руку, необходимый задел для успешной конкуренции имеется. Просто в окруженном со всех сторон границами Калининграде по привычке все сразу же пересчитывают на евро, чертыхаясь от полученного результата. А на самом-то деле все наоборот!

Досье
Калининградская компания «Вента» образовалась на базе еще советского Прибалтийского управления треста «Союзстальконструкция». Строительно-монтажная организация специализируется на проектировании, изготовлении и монтаже быстровозводимых зданий и сооружений из металлоконструкций. Специфика работы компании — комплексное выполнение в одном лице задач проектировщика, генподрядчика и подрядчика.
Учредитель и директор компании — Сергей Маликов, инженер-строитель, подготовленный специалист Карагандинского политехнического института.
К настоящему времени «Вента» накопила огромный опыт в области строительства практически на всей территории России. Кроме Калининградской области компания возводила объекты в Московской, Пензенской, Калужской, Белгородской, Брянской, Смоленской, Новгородской областях, в Татарстане, Коми и в Краснодарском крае. Работала на возведении объектов к зимней Олимпиаде 2014 года в Сочи.
Быстрая и качественная работа калининградской компании на олимпийской стройке оценена Памятной медалью от Президента России и Благодарностью Правительства Российской Федерации.

Сталкиваюсь сейчас исключительно с позитивными людьми. Человек строит завод, потому что он успешный бизнесмен, у него имеются средства на развитие предприятия. Свой условный миллиард он не потратит на покупку очередного дома в Испании, а вложит в расширение производства в России. Да, наверное, есть в стране депрессивные регионы, но мы в них не работаем. Что до Калининградской области, то тут ситуация для меня пока не очень понятная. С 2008 года собираемся вроде что-то развивать и строить — например, про овощехранилища речь шла, я на всякие совещания по этому поводу ходил. И что? И ничего! Но если решили, то уж делайте! Земля есть. Деньги? Ну, запрашивайте из федерального центра под конкретную программу, а пока начните из собственных средств финансировать. Вот пока на огурцы грант не дали, теплицы не строились, зашевелились, когда килограмм огурцов под 200 рублей стал стоить. Мы уезжали из Калининграда строить в Россию, имея там заказы, — да и сейчас их хватает, — небольшой компанией с большими амбициями. Сейчас наши возможности гораздо больше. Можем и здесь строить промышленные объекты — и строим, не хочу, чтоб не сглазить, называть пока. Но очень хочется, чтобы развитие Калининградской области шло еще интенсивнее, особенно в сельском хозяйстве, тогда бы и мы все свои мощности здесь задействовали.

Можно сказать, наш девиз — «Медленно вверх». Поверьте, если рассчитывать, что за год прибыль увеличится в пять раз, — это не получится. Меня вполне устроит, если за год прибыль возрастет на 10 процентов, пусть на 15-20 — этого достаточно. Вот часто приходится слышать, что бизнес в России развивать невозможно. Да у нас в этом отношении полно свободы… И суровые законы не помеха. Вот читаю: миграционная служба и полиция на какой-то стройке выявили 20 нелегальных гастарбайтеров. За одного по закону штраф — 800 тысяч рублей! Это получается, компания должна выложить 16 миллионов. И что, заплатила?! А потом опять набрала себе нелегалов? Понимаете, даже так бизнесу разрешают работать! Когда приезжаешь на объект, зная, что у тебя там 50-60-70 человек, а ни одного не видно, это значит — работа идет. А если кучкуются какие-то люди и на вопрос, чем заняты, отвечают, мол, чертежи смотрят, советуются, — сразу понятно, что это не организация труда. При нормальной организации у рабочего не может быть чертежей, они у бригадира, которому прораб их выдает по частям. Бригадир расставляет рабочих по участкам, каждый рабочий выполняет порученную ему операцию. Все как в жизни — которая на самом деле простая, это многие склонны ее чрезмерно усложнять.

текст: Игорь Орехов
фото: Гоша Камаев, Егор Сачко