Архив автора: Кит Стрекачинский

«Прозрачный мир эффективнее»

Венчурный инвестор Богдан Яровой о том, как поменял свою жизнь,и о праве на забвение

Моя жизнь изменилась по воле обстоятельств. Не могу сказать, что я смело и героически все изменил и, находясь в абсолютной зоне комфорта, вышел из нее.

Логично было бы, закончив историю в одном месте, продолжить ее в другом — аналогичном. Но «Европейский» (Богдан Яровой — председатель правления банка «Европейский» до его продажи банку «Санкт-Петербург» в 2014 г. — Ред.) был не классической моделью банка. Конечно, мы были вынуждены подчиняться требованиям регулятора и законам жанра. При этом делали достаточно необычные проекты, которые считали успешными. Однако банк вошел в ту стадию эволюции, которая не предполагала активное использование творческой энергии. И, когда пришло время, я решил попробовать венчурное инвестирование, которое держал в поле зрения последние два-три года.

Моя репутация во многом обязана истории и коллективу банка «Европейский». Мне комфортно на новом поприще, в том числе благодаря тому, что банк по-прежнему качественно работает.

Сейчас я движим только логикой, которая мне понятна и которую не надо накладывать на определенную матрицу. Перестраиваться пришлось сильно, но далось легко, потому что я к этому стремился.

Моей команде не надо было стучаться в закрытые двери и заканчивать университеты по новым специальностям. Мы пришли, когда индустрия еще не была сильно структурирована в России. Было много игроков, но совершенно «дикое поле» и невероятные возможности. Нам удалось выстроить систему, создать методику отбора проектов и их анализа. Мы не прогадали — интерес к нашему продукту растет.

Я всегда стремился строить устойчивые системы, а не красивые маркетинговые истории вокруг одного имени. Чем сильнее имя, тем больше сомнений в том, что от него что-то останется, когда именитый основатель покинет проект. Где сегодня пиво «Тинькофф»?

Венчурная индустрия — совершенно другой жанр, нежели банковская сфера. Вы же не сравниваете цирк с театром, а плавание с футболом. Банк — это здание по известному адресу, красивые, умные девушки и приятные мужчины. Понятная территория, на которой заданы рамки и правила. У венчурного инвестора совершенно другая парадигма, она не имеет государственных или географических границ. У тебя нет видимых активов, куда ты инвестируешь деньги, как и нет строгих правил.

Мне не нравится слово «бизнес-ангел». В нем есть конфликт. Мы все-таки делаем бизнес, который плохо соотносится с библейской и бескорыстной категорией «ангел». Мы не жесткие капиталисты, во многом строим инвестиции на доверии и стремлении друг другу помочь. Но иногда начинаем указывать на невыполнение согласованных планов и занимаем жесткую позицию, что не очень по-ангельски.

Мир для меня стал не таким уж необъятным. За год в индустрии наши сделки охватывали географию от Гонконга до Силиконовой долины.

В будущем мы будем ответственнее относиться к своей жизни. Как минимум, потому что все ходы записаны. На это претендует блокчейн — своеобразная надстройка над интернетом, которая хранит информацию в первозданном виде. Внеся данные в такую систему, их невозможно изменить. Если ты сегодня нарушил правила дорожного движения, то через пять лет этого никто не забудет.

Считаю, что чем прозрачнее мир, тем он эффективнее. Конечно, нельзя забывать о праве на забвение. Ты становишься заложником того, что можно узнать всю информацию с момента твоего рождения. Миру еще предстоит понять, что такое правильные технологии хранения данных. Но навязать единые правила игры всем не получится. Думаю, необходимо защищать некоторые блоки данных, исходя из культурных и ментальных особенностей.

Существуют определенные сигналы, из которых складывается много мотиваций. Например, недавно литовцы повысили плату за въезд на косу на 10 евро. Но для электромобилей сделали его бесплатным. В такие моменты понимаешь будущее — в данном случае это энергия солнца, с которой человечество научится работать.

Минимальное количество приложений в моем iPhone удивляет моих детей. Я не отношу себя к продвинутым пользователям и бета-тестерам, пользуюсь классическим набором технологий.

Для меня важно, что происходит с семьей, работой и друзьями. Когда все эти компоненты в гармонии — хорошо.

Я не сторонник отношений, в которых друг должен пойти за тебя в огонь и воду. Считаю, что человек должен иметь внутренний стержень. Нельзя достигнуть устойчивости, полагаясь только на друзей.

Екатерина Вострилова
Фотография Егора Сачко

Растут как на дрожжах

Какой хлеб сегодня предпочитают покупатели и за какими трендами следуют маленькие пекарни и крупные производители

ВЫПЕЧКА ХЛЕБА — бизнес, которому не одна сотня лет. Европейская модель производства хлеба предлагает вполне ясное масштабирование. Сначала появились маленькие частные пекарни с ремесленным производством, предлагающие свежий и ароматный хлеб. С развитием технологий производство перешло на индустриальный уровень, где процессы выпечки хлеба и его продажи проходили в разных помещениях. Венцом развития отрасли стало появление хлебобулочных заводов, способных выпекать несколько тонн хлеба в сутки и доставлять его в различные части города. При этом небольшие пекарни, остававшиеся все это время на своих местах, влияния не потеряли. Потому что, скажем, во Франции можно купить хлеб в супермаркете, чтобы сделать сэндвич себе или детям, но для гостей обязателен свежий хлеб из пекарни.

Александр Скачков, заместитель генерального директора завода «Типек»

В России доминирование сохранили крупные промышленные предприятия. Это своеобразный пережиток советского госплана: в каждом городе определенное количество хлебозаводов, обеспечивающих его жителей стандартным ассортиментом. Небольшие пекарни стали занимать свое место на рынке недавно. Несмотря на то что статистические опросы говорят о падении уровня потребления хлеба, количество открывающихся пекарней растет как на дрожжах.
— В Советском Союзе в Калининградской области было 17 хлебозаводов, которые полностью обеспечивали население и воинские части. После приватизации их количество резко сократилось, а из тех, что работают до сих пор, остались немногие, — говорит Александр Скачков, заместитель генерального директора завода «Типек», расположенного в Советске. — Мы типичный «черный», как говорят у нас, завод — специализируемся на выпечке темных хлебов, приготовленных на закваске. Специализация заводу досталась по наследству

Сразу после приватизации «Типека» в 1991 году на калининградский рынок со стороны Литвы начался наплыв хлебной продукции. Чтобы защитить свой рынок, руководство завода приняло решение: производство сушек и баранок, которые до открытия границ отправлялись в Латвию, Литву и Псков, переориентировать на производство «заварных» (произведенных с использованием закваски.-Авт.) сортов хлеба. Сегодня завод выпускает 225 тонн хлеба в месяц 80 наименований.
— Самые большие расходы — мука и топливо. Муку, как и все калининградские производства, мы привозим, в Калининградской области нет своего мукомольного завода. Производство приносит 2–3 процента рентабельности. Считаю, что можно либо увеличить цифру за счет повышения цены, а это в России проходит очень тяжело, либо организовывать агрокомплекс, как делают наши коллеги из России, — самостоятельно выращивать пшеницу и обрабатывать ее.
Ежедневно хлеб «Типека» доставляется по 25 маршрутам, в основном это небольшие розничные магазины на востоке области, где позиции советского хлебозавода особенно сильны. Хлеб из Советска продается в сетях «Виктория» и «Вестер».

Кирилл Самарев, генеральный директор компании «Русский хлеб»

— Заходить в сети было легко, когда речь шла о супермаркетах, расположенных на территории области. Попасть в Калининград было труднее, там сильны позиции других хлебозаводов, — комментирует Скачков.
«Русский хлеб» выстроил свою дистрибьюторскую сеть, не ограничиваясь продажей продукции в супермаркетах. Компания активно развивает продажу хлеба в небольших ларьках, работающих под оригинальной маркой.
— Чем шире матрица каналов продаж, тем спокойнее и увереннее себя чувствуешь на рынке, — говорит генеральный директор компании «Русский хлеб» Кирилл Самарев. — Не секрет, что сети ведут строгую политику, и иметь альтернативу просто необходимо. Поэтому мы работаем и с несетевой розницей. Наша продукция уверенно присутствует на территории всей области, за исключением Краснознаменского района.
По словам Самарева, уверенное положение на рынке заводу обеспечивает широкий ассортимент хлеба:
— Хлебная отрасль — низкорентабельная, чтобы на ней зарабатывать, надо иметь большой объем. У нас один из самых развитых хлебных рынков в России. С одной стороны, в Калининграде емкость рынка маленькая, с другой — представлено широкое разнообразие. Мы также приложили к этому руку, раскачивая спрос и вводя на рынок новые продукты. Мы рискуем и расширяем ассортимент, стараемся больше формировать спрос, нежели идти за тенденциями.

Известно, что чем больше разнообразного продукта, тем сложнее и дороже бизнес-процессы. Самый простой выход — поставить отдельную линию на каждый вид, но для этого нужны объемы, которые не всегда возможны на калининградском рынке. Чаще всего заводу приходится соблюдать баланс между рыночными потребностями и производственными возможностями. Один ассортимент может поедать другой, а производство какого-то небольшого вида — ограничивать выпуск другого. Поэтому просто ввести огромное количество новинок экономически не оправдано.
— Для того чтобы сохранить гибкость производственной площадки, мы используем много ручного труда и дробим линии под производство нескольких продуктов. При калининградской насыщенности рынка нет таких позиций, которые бы создали вау-эффект и быстро переросли в «дойную корову», — говорит Самарев. — С годами сложилось так, что на одних хитах экономика компании не работает. Мы используем концепцию long tail^*. Если я обрежу 40 процентов наименований изделий, то и потеряю 40 процентов доходов. Мы лидируем в сегменте тостового и подового хлеба, а также в сегменте здорового хлеба на пророщенном зерне.
Крупное предприятие не всегда может позволить себе эксперименты над ассортиментом. Для завода это процесс длительный и дорогостоящий. Небольшая пекарня может быстрее поменять ассортимент и перестроить технологию.

Хрустящий, свежий, здоровый
Популярность небольших пекарен — отчасти дань тренду на здоровую и свежую еду. Крупные производители стремятся двигаться в этом направлении и также вводят в ассортимент хлеба из зерновой муки с добавлением орехов и семечек, которые пользуются большой популярностью. На «Русском хлебе» линейка хлебов «Здоровый хлеб» появилась еще в 1996 году, но признание у широкой публики получила именно сейчас.
Тренд здорового питания помог закрепиться на рынке небольшому проекту «Просто хлеб», существующему с 2011 года.
— Мы не добавляем в нашу продукцию растительные жиры, улучшители, консерванты, красители и яйца, что важно для вегетарианцев, — говорит генеральный директор компании Кирилл Русаков. — Наш хлеб бездрожжевой, с добавками из смесей семечек и орехов. Кроме хлеба мы занимаемся выпечкой — сдобной и сладкой. Вся продукция сделана для вегетарианцев и отвечает стандартам здоровой пищи.
Русаков с небольшой командой выпекает хлеб и десерты в цеху площадью около 100 квадратных метров и с недавних пор занимается приготовлением ланчей. Ему удалось выстроить бизнес без стационарного помещения для магазина — всю продукцию «Просто хлеб» можно заказать на дом или в офис. Пока компания занимает небольшую долю рынка, однако находится в стадии привлечения инвестора и рассматривает возможность открытия точек продаж.

Артур Ахмадияров, генеральный директор и Светлана Мецлер, директор производства, сеть Königsbäker и «Круассан-кафе»

Покупатель любит свежий хлеб с хрустящей корочкой и ароматом. Хлебозаводы не справляются с этой задачей — они вынуждены запаковать продукцию в пленку, чтобы она дольше хранилась и удобно транспортировалась. Под пленкой хлебная корочка приобретает эластичность и перестает хрустеть. Маленькие пекарни, как правило, пекут хлеб в месте продаж, что привлекает людей.
— В пекарнях Königsbäker и сети «Круассан-кафе» выпечка хлеба происходит на месте продажи, в Königsbäker этот процесс можно увидеть — печи стоят за прилавком, в «Круассанах» процесс выпечки идет на кухне, — говорит Артур Ахмадияров, генеральный директор сети Königsbäker и «Круассан-кафе». — Однако процесс тестоведения, происходит на Фабрике-кухне, оснащенной специальным оборудованием. Это обусловлено тем, что процесс тестоведения сложнее, чем процесс выпечки. Организовать его качественно в каждой точке — а это 30 кафе и пекарен — не так просто. Фабрика-кухня позволяет соединить все компетенции в одном месте и хорошо организовать контроль качества.
«Круассан-кафе» позиционирует себя как европейское кафе-кондитерская-пекарня. В ассортименте больше французских хлебов и выпечки: багеты, светлые, пористые хлеба, конечно же, классические круассаны. Königsbäker — пекарня немецкая. В ассортименте представлена линейка немецких хлебов: темных, ржаных, с аутентичными кёнигсбергскими рецептурами, богатый ассортимент венской выпечки и большой выбор оригинальных европейских пирогов.

— В Калининграде любят хлеб, и, чтобы оставаться успешными, надо ротировать ассортимент, — комментирует Ахмадияров. — Мы работаем по маркетинговому плану, быстро среагировали на тренд здорового образа жизни и ввели хлеб «Семь зерен», который стал очень успешным продуктом. Уникальный бездрожжевой хлеб без муки из зерен и семен.
Как почти все конкуренты, включая крупные производства, Königsbäker предлагает не только хлеб, но и сладкую выпечку.
— Когда мы создавали «Круассан-кафе», то понимали, что хлеб не будет приносить львиную долю доходов. Сегодня это порядка 7 процентов, а когда запускали Königsbäker, то сразу полагали, что выпечка булочек и пирогов будет на первом месте. И эта стратегия сработала: сладкая булочка — это десерт и перекус, а хлеб — дополнение к основному блюду, продукт ежедневного спроса. Кстати, сегодня особой популярностью пользуются булочки без начинок, которые ближе к хлебам, например, кукурузные батончики, — говорит Ахмадияров.
Небольшая доля хлеба в структуре продаж позволяет некоторым предпринимателям сконцентрироваться только на выпечке и продаже пирогов. Яркий пример — пироговая «Штолле», работающая по франшизе.
— В нашем ассортименте 27 видов пирогов. Пять из которых мы разработали самостоятельно, опираясь на тренды местного рынка, и не прогадали, они пользуются популярностью, — говорит генеральный директор Татьяна Кельбас.
Сконцентрироваться на полном цикле производства хлеба в рамках небольшой пекарни решился Григорий Скотницки. «Дом Хлеба» — небольшая пекарня в центре города.
— Я думаю, что это хороший бизнес в Калининграде. Сегодня французские пекарни — один из самых популярных трендов в Варшаве, — комментирует Григорий Скотницки. — Понаблюдав за его развитием, изучив рынок, я привез сюда одного из лучших польских специалистов, чтобы создать пекарню. Я вырос во Франции, хорошо знаю вкус этого хлеба и принципиально настаиваю на полном цикле производства. Знаете, почему во Франции такой прекрасный хлеб? Потому что по закону, если на твоей двери написано «Буланжери», ты не имеешь право не делать полный цикл и использовать замороженные изделия.

Григорий Скотницки, владелец пекарни «Дом Хлеба»

«Дом Хлеба» предлагает несколько видов французского хлеба, сладкую выпечку и домашнюю кулинарию: пельмени, вареники, панини и пирожные.
— При производстве хлеба вы мало тратите на сырье — мука в России безумно дешевая. Говорят, что нельзя сделать французский хлеб без французской муки. Однако 40 процентов французской пшеницы покупается в России, — говорит Скотницки. — На хлебе можно зарабатывать даже при его небольшой стоимости — в среднем 50 рублей за буханку. В день к нам приходит около 300–400 клиентов. Мы расширили ассортимент кулинарией, которую также готовим здесь, чтобы увеличить средний чек.
Достичь определенных объемов «Дому Хлеба» помогают и B2B клиенты — это гостиницы Radisson, Ibis, кофейня Bus Station и несколько розничных магазинов.
— Большой популярностью у таких клиентов пользуются небольшие булочки, которые прекрасно подходят для завтраков. Нашим оптовым клиентам нравится качество нашего хлеба — мы готовим его на традиционных заквасках, делаем дрожжевые хлеба. В день мы выпекаем 200 килограммов, но наших мощностей хватит и на тонну. Я думаю, что в будущем для производства хлеба на B2B рынок мы организуем отдельный цех, а «Дом Хлеба» будет работать только для жителей города.

Печь, но не заготавливать
Большой спрос на хлеб с хрустящей корочкой прямо из печи, конечно, затронул и супермаркеты. Но, руководствуясь современными тенденциями, продвинутые ритейлеры переходят на технологии отложенной выпечки. Это позволяет вынести сложные и непрофильные процессы тестоприготовления за пределы торговых залов, высвобождая тем самым дорогостоящие торговые площади. Обработать этот запрос рынка удается как дистрибьюторам замороженного хлеба, который раньше активно привозили из-за рубежа, так и местным производителям. «Русский хлеб» активно запускает линейку хлебных полуфабрикатов, которые поставляет в супермаркеты «Семья» и SPAR.
— Мы возим к ним свежее тесто, они его разделывают и выпекают. В основном это жидкие пшеничные закваски и тесто холодного брожения. Работаем с нашими дистрибьюторами, например, компанией «Питер-Кельн» в сфере замороженных булочек. Сейчас неплохое время для импортозамещения, — говорит Самарев. — На рынке есть либо качественная, но очень дорогая заморозка, в основном немецкая или литовская, либо дешевая и низкокачественная. В этом направлении есть перспектива — занять сегмент качественной заморозки по приемлемой цене, но она требует инвестиций. Кроме того, мы поставляем теплые хлеба, накрываем чехлами и развозим по точкам.

Олег Старков, владелец компании «Голландская пекаря»

Компания «Голландская пекарня» уже более пятнадцати лет специализируется на поставках замороженного дрожжевого и бездрожжевого теста. Как считают в компании, именно этот продукт получил наибольшую популярность благодаря технологии, отработанной с голландскими партнерами. В девяностые основатель компании Андре Зонневиль приехал в Калининград делать настоящий европейский фастфуд и открыл сеть быстрого питания «Смак». Когда в кризис 1998 года возить булочки для гамбургеров стало невозможно, компания выписала из Голландии пекаря и сняла для него цех на кондитерской фабрике. Позже голландец организовал собственное предприятие, но снабжать булочками «Смак» не перестал. Кризис заставил голландскую команду уехать на родину, и компанию возглавил калининградский акционер Олег Старков, который в 2000 году открыл собственную пекарню по производству булочек, чтобы обеспечить сеть быстрого питания.
— Сначала мы торговали только в месте производства, потом начали поставку в супермаркеты и розничные магазины. Постепенно наладили производство сладких булочек и сдобы. Знаменитая «Корзинка с вишней» — наш первый хит, который быстро растиражировали крупные конкуренты, — рассказывает Старков.

Сегодня в портфеле у «Голландской пекарни» сеть кафе «Смак», сеть кофеен «Эпл Пай», где продается сладкая выпечка, интернет-магазин по продаже пирогов и производство хлеба, слоеного теста и замороженных булочек, работающее на рынок B2B.
— Мы рассчитывали закрепиться в сети «Эпл Пай» по продаже сладкой выпечки и начать там же продажу нашего хлеба. Но опоздали — на рынке появилось много игроков. Однако мы чувствуем этот тренд, — говорит Старков. — Продавать наш хлеб в торговых сетях пока не получается, мы не проходим отбор по цене — у нас слишком дорого. Сегодня сети сосредоточены на хлебе по более низкой цене.
Цена на хлеб — одна из больных точек для его производителей. В России покупатели привыкли, что хлеб не может стоить дорого. Средняя цена буханки хлеба — 40 рублей, в Европе — 2 евро. Некоторые производители пекут так называемые «социальные хлеба», как правило, у каждого крупного производителя есть в линейке несколько таких позиций. Зарабатывать на них не удается, однако позволяет компаниям оставаться узнаваемыми для покупателя.

^* Длинный хвост — розничная концепция, описывающая явление больших суммарных продаж товаров, ставших в свое время классикой, по сравнению с товарами, которые в настоящее время считаются модными.

Екатерина Вострилова
Фотографии Егора Сачко

След в истории

Андрей Кропоткин в этом году проявил себя с необычной стороны — издал и презентовал публике собственноручно написанную книгу о 70-летии Калининграда, основанную на материалах городского Совета и богатейшем фотоархиве. Любопытная работа возбудила интерес к ее автору — бывшему профессиональному политику

Страсть к переменам
— Вы занимались бизнесом, потом вдруг стали депутатом, теперь, будучи председателем горсовета, увлеклись написанием книг. Как это происходит, что вы так резко меняете сферы деятельности?
— Мы все разные, есть среди нас люди, которые всю жизнь занимаются одним и тем же любимым делом — если они его находят — и счастливы. Есть люди, которым на каждом этапе жизни интересно что-то новое. Анализируя свою жизнь, прихожу к выводу, что отношусь, скорее, ко вторым. После армии я занялся электроникой, открывал один из первых магазинов бытовой техники на Ленинском проспекте, затем сеть фотолабораторий. В 1999 году решил заняться строительством и, можно сказать, работал в этой сфере до 2008 года. Потом был общепит, сеть ресторанов. Бизнес меня очень многому научил — появились опыт, соответствующее профильное и управленческое образование и понимание того, как должен развиваться город. Занимаясь этим каждый день, я видел, чем еще могу принести пользу, как способен применить накопленные знания в Калининграде.
Поэтому сейчас сфера моих интересов — политика.

— Тоже один из первых не только строительных, но и девелоперских проектов в Калининграде, в котором вы участвовали, — торговый центр «Плаза».
— «Плаза» — из тех объектов, которые мне и сегодня не стыдно показать. Сейчас я не занимаюсь операционной деятельностью, а тогда сам делал проекты, параллельно получал строительное образование и за девять лет досконально изучил этот бизнес. Каждый этап расцениваю как определенный опыт, которого у меня не было прежде. Если я чем-то увлекаюсь, то увлекаюсь, что называется, с головой. Все это время я учился, прошел много ступеней бизнес-образования и не прекращаю это делать до сих пор, потому что считаю, что человек должен вкладывать в себя, быть разносторонне образованным и получать новые знания, — наш мир так стремительно меняется! Кстати, занимаясь электроникой, никогда не думал, что буду что-то строить, а когда строил, и не думал про общепит — я и готовить-то никогда не умел. А тут разобрался даже в калькуляции блюд. И у меня действительно получалось, потому что, как говорят, «глаза горели». Потом, когда у собственника начинает затухать интерес, любой менеджмент справится, хоть и по-своему.

— То есть бизнес начинает затухать, потому что у Андрея Кропоткина пропадает к нему интерес?
— Потому что круг интересов становится шире, хочется больше сделать.

— Что же является причиной того, что вы решаете: все, больше мне это не интересно?
— Ну вот смотрите, на примере из спорта объясню. Увлекся я бильярдом, занимался каждый день, турнир выиграл — с тех пор больше к столу не подходил. Открылся фитнес-центр, начал играть в сквош, тренировался полгода, подоспел турнир — выиграл его и больше ракетку ни разу в руки не брал. Есть, наверное, какое-то определенное количество знаний, которые я высасываю, и потом мне становится не интересно, потому что необходимо перейти на другой уровень.

— В бизнесе понятно, его цель — получение прибыли, а какой интерес у бывшего бизнесмена в политике?
— В определенный момент жизни, действительно, на первом месте стоит зарабатывание денег. Но у меня сейчас среди приоритетов деньги даже не на втором, уже на третьем месте. На втором — отношения между людьми. А самым важным для меня стало то, какой след я оставлю…

— Это то, что в пирамиде Маслоу называется высшей ступенью потребностей, — самореализация?
— Самореализация, да, но я формулирую так: оставить свой след в обществе. Мне не надо ничего взамен, я просто хочу кайфовать от того, что сегодня что-то могу сделать и потом этим гордиться, я вижу реакцию людей, и меня это подпитывает, как выброс адреналина. Раньше видел, сколько заработал, покупал новую машину — получал приз, а сегодня мне это не интересно.

— Так обычно говорят, когда заработанное является фактом материальной обеспеченности на поколения вперед.
— Знаете, мне много не надо, оказывается.

— А никому, оказывается, много не надо. Просто планка «много» у каждого своя.
— Да. Есть определенные обязательства, взятые мною, но меня никто не заставлял их брать, — моя семья. Но лично мне, сто процентов, немного надо. Мне нравится то, что я сейчас делаю и чему одновременно учусь, — развитие территорий. — Посетил десяток успешных европейских городов, муниципалитетов, парламентов — у них местному самоуправлению сотни лет, а мы только учимся. И есть чему учиться, надо признать.

— Не очень модный тренд, мол, мы и сами не дураки, западное на российскую землю не пересаживается и не приживается.
Не надо пересаживать, надо смотреть, какие ошибки они делали, анализировать. Например, в Гамбурге трамвайные пути сначала закатали в асфальт, а теперь думают обратно вытаскивать и снова трамвай пускать. Вот и нам можно перешагнуть какие-то ошибочные этапы: у Калининграда денег на реконструкцию трамвайных маршрутов пока нет, но они все равно появятся, поэтому нужно сохранить трамвайную сеть — это мое видение, и оно совпадает с мнениями жителей города.

— У каждого города, как мне кажется, есть свой образ, своя идея. Каким мог бы быть Калининград?
— Вы абсолютно правы, но идеи четко выраженной у нас, к сожалению, нет. Одни поют про янтарь, вторые про Канта, третьи преклоняются перед довоенным прошлым. Я считаю, что у города очень серьезные перспективы, и для этого нужно определиться с позиционированием. По-моему, Калининград должен восприниматься как умный, образованный город для международных форумов, российских и зарубежных, с высокой туристической привлекательностью, которой и должно быть обусловлено приведение в порядок памятников, которых у нас не так уж и мало. Кант не зря говорил: «Имейте мужество пользоваться своим собственным умом». У калининградцев, кто бы что ни говорил, своя ментальность. Думаю, процентов восемьдесят молодежи бывали за границей, мы стремимся многие европейские вещи копировать. Я не говорю, что это плохо, — если умно копировать, это хорошо. Я три дня в Копенгагене ездил на велосипеде. Это быстро, обалденно удобно, эффективно, полезно для здоровья и экономично. Но там 400 километров велосипедных дорожек. Понятно, что за два года мы что-то подобное не сделаем, — они 90 лет это делали, у них цель стояла 50 процентов населения пересадить на велосипеды. Население там около 600 тысяч, и, когда я был, 42 процента уже ездили на велосипедах! В таком деле, кстати, Калининград может быть зачинщиком для всей страны.

— Мы люди XXI века,
мы другие, нам не надо
возводить крепость на горе

Бизнес и власть
— Запрос на депутатов от бизнеса до сих пор актуальный? Сегодня у нас горсовет на 80 процентов состоит из бизнесменов…
— На 90.

— Вот. Я понимаю, что был такой тренд. Он сохраняется?
— Вы знаете, я не сказал бы, что это плохо, потому что любой бизнесмен чего-то в жизни достиг. И если он созрел для того, чтобы помогать людям и действительно у него есть желание это делать, то лучшего помощника горожанину не придумать. Кроме того, он лично, своими деньгами участвует в жизни тех, кто, к примеру, оказался в трудной ситуации.

— Но у нас в горсовете как ни комиссия, так аффилированная с бизнес-интересами ее председателя.
— К сожалению, да, но я думаю, что в составе следующего созыва так не будет. Но не забывайте, депутаты горсовета имеют две главные функции — формирование бюджета и контроль за его выполнением. Больше ничего. Рычагов для реализации финансовых интересов у депутата нет, да и 44-й федеральный закон не позволит.

— Дмитрий Медведев на встрече с российским бизнесом вдруг заявил, что надо менять отношение общества к предпринимателям. Как вы думаете, почему этот призыв прозвучал сейчас, через 25 лет свободного рынка в России?
— У нас вообще-то не только бизнесменов не любят, чиновников не любят еще больше! Предприниматели за уши вытащили страну в девяностые, когда простые челноки наполнили товарами потребительский рынок, предприниматели построили новую экономику страны, создали и продолжают создавать рабочие места. Конечно, их роль в обществе огромна. Но и помощь государства им необходима. Во взаимном уважении общества, государства и предпринимательского класса должна быть гармония, какой-то баланс. Об этом, я думаю, говорил премьер.

— Вы говорите, что хотите реализовать себя как политик. У политика, как и у политической партии, всегда только одна понятная цель — прийти к власти. Какой власти вам не достает?
— Депутатом городского Совета я являюсь уже 10 лет, из них три года работаю председателем. Абсолютно твердо стою на земле. И хочу вместе с горожанами строить счастливый и красивый город. Это все, что я хочу сказать.

— Значит, по дороге к власти вы не будете грызть конкурентов, заниматься грязным делом, каким по определению является политика?
— Я считаю, что в жизни не место красит человека, а человек задает вектор развития и успеха. Поэтому я не держусь ни за какое кресло. Моя реализация состоит в том, чтобы самому принимать решения, потому что для меня это единственно возможный путь, продиктованный моей жизнью, опытом и полученными знаниями в разных областях деятельности. И сегодня есть желание двигаться вперед. Если я не смогу принимать решения — не смогу работать, отойду в сторону. На сегодняшний момент я получаю удовольствие от того, чем занимаюсь. Город — живой организм, он постоянно меняется, поэтому наш совместный путь может быть долгим. Да он уже немаленький! Мои бабушка с мамой приехали сюда в числе первых переселенцев в 1946 году, я здесь родился и никогда не думал отсюда уезжать.

— Тем не менее — это хорошо известный факт — ваши дети живут в Испании.
— Хорошо, давайте проясним этот факт еще раз. Я разведен восемь лет назад, сыновья со своей мамой живут в Барселоне, у них другая семья. И у меня здесь другая семья. Моя младшая дочка ходит в калининградскую школу, старшая дочь работает в Калининграде. Моя жизнь — здесь.

Красота по-калининградски
— Мы всегда имеем претензии к городскому облику. Нам не нравятся торговые центры, не нравится та или иная улица, дома некрасивые, еще что-то, но ведь у нас строительный бизнес — частный. Каким образом городская власть и вы, законодатели, можете влиять на застройщиков, заставлять их что-то переделать, перекрасить, перестроить? Ведь даже функции главного архитектора по этой части упразднены.
— К сожалению, это огромная законодательная проблема. Действительно, раньше с главным архитектором согласовывался любой фасад. Сегодня согласуется площадь застройки и высота. Все. Ляпы бывают очень серьезные. Мы до сих пор видим разношерстную застройку, хотя живем не в шестидесятых-семидесятых годах прошлого века, когда задача у власти была одна — дать народу как можно больше квартир. Поэтому с каждым застройщиком нужно работать до того, как ему выдано разрешение на строительство.

— Но застройщик ведь не обязан подчиняться?
— Не обязан, но многие уже начинают использовать более дорогие материалы для отделки фасадов.

— В силу сознательности?
— Пока в силу сознательности. Нужны правила, по которым, особенно в центральной части города, фасады обязаны пройти согласование у главного архитектора. Необходимо вернуть ему эти полномочия! Иначе получается что-то вроде пристройки на Черняховского — просто плевок в душу, особенно когда знаешь, что огромные государственные деньги тратятся на улучшение центра Калининграда. Хорошо хотя бы градосоветы стали проводить, оценивать проекты профессиональным сообществом архитекторов. Но есть и положительные примеры. Первое здание торгового центра «Европа» и правда, похоже на швейную фабрику. Зато второе сделано по проекту кенигсбергского главпочтамта, который стоял напротив Королевского замка и был снесен в семидесятых годах. По-моему, здание получилось красивым.

— Кенигсберг — город, которого нет, но его образ смотрит на нас отовсюду, да хоть с изображений в холле на первом этаже мэрии. Как увязать Кенигсберг и Калининград, слить в одну столь разные картинки? И надо ли это?
— Не надо. Мы должны сохранять памятники, бесспорно. Но у Калининграда должно быть свое лицо. Лицо и немецкого наследия, и советской эпохи, и российской действительности. Здесь же не живут немцы, которые жили в Кенигсберге, здесь совершенно другие люди — со своей ментальностью, со своими взглядами, со своим мнением, видением того, какой город должен быть. Только, к сожалению, мы не часто спрашиваем о нем у горожан. Вот я уверен на сто процентов, что надо провести референдум по вопросу восстановления Королевского замка.

— А ваше мнение?
— Строительство замка в том виде, в каком он существовал, по моему мнению, просто абсурд. Мы его из газосиликатных блоков собираемся строить?! Восстанавливать нужно не воздух, а сохранившиеся здания и памятники. Даже если бы стояли остатки стен, которые снесли в 1967 году, тогда бы я двумя руками голосовал «за». Есть подвалы — сделайте из них музей, стеклянный потолок, вот что будет современно. Мы люди XXI века, мы другие, нам не надо возводить крепость на горе. По-моему, сегодня нужно строить сооружение с современным архитектурным стилем и зонированием, с обязательным учетом потребностей горожан. По результатам конкурса «Сердце города» лучшим был признан проект архитектора Сагаля. Мне кажется, он оптимален для строительства в центре города.

— Если посмотреть на Королевский замок как на символ, восстановление которого станет неким прощением за город, который практически был разрушен?
— Знаете, в этом виноваты не мы, виноваты американцы и англичане, которые бомбили и жгли напалмом лучшую часть города. Сегодня я бы не осуждал советское правительство, которое приняло решение взорвать остатки замка. Это дело прошлых лет, и не нужно искать виновных. Нужно жить дальше. Я сейчас пишу вторую книгу — про людей, которые здесь жили и оставили свой след в истории человечества. Делаю много открытий, но я себя не ощущаю кенигсбержцем, я себя ощущаю калининградцем, жителем современного молодого города — ему 70 лет всего.

— 760.
— Слушайте, Калининграду 70 лет. История этой земли действительно насчитывает 761 год, но городу, который встал из руин благодаря первым переселенцам и ветеранам восстановления, — 70 лет. Вы откройте мою первую книгу, там много редких послевоенных фотографий, некоторые из них впервые опубликованы, и они документально свидетельствуют, что город был разрушен почти до основания. И сегодня это не Кенигсберг, а Калининград.

— Зная свою историю, люди
по-другому будут относиться к своему будущему, поверьте мне

Будущее в прошлом
— О чем ваша вторая книга?
— Хочу написать 100 легенд о выдающихся людях нашей земли за всю ее историю. Название — «Легенды янтарного края».

— Как правило, книги пишут в более почтенном возрасте, если вы не профессиональный писатель, конечно.
— Меня это увлекло три года назад. Обнаружилось, что нет полноценной книги об истории Калининграда. Есть отраслевые, точечные, но последовательной истории города я не нашел. Изучил ее на основе деятельности городского Совета, и это оказалось очень любопытно, создало костяк повествования. Книга получила много хороших отзывов, к основному тиражу уже печатали дополнительный. Совместно с НТРК «Каскад» сделали интересный проект — телевизионную версию книги. Программа называется «Прогулки по городу» и выходит два раза в неделю, записано 25 выпусков.

— Книга действительно получилась основательная, фотографии потрясающие…
— Все-таки я занимался бизнесом и создал ее с учетом маркетинга — кто-то посмотрит фотографии, кто-то прочтет подписи, кто-то обратит внимание на справочный материал, а кто-то втянется в текст. Но каждый получит представление о 70-летней истории Калининграда.

— Но мне кажется, вы уже с головой в новом проекте. Расскажите, как вы составили список выдающихся людей, кто на каком месте, какими источниками пользуетесь?
— Порядок хронологический. Хочу написать о малоизвестных фактах из жизни очень известных людей, здесь живших и трудившихся, — Википедией не пользуюсь, если вы об этом. Мои помощники работают в архивах, а сюжеты пишу я сам.

— Но как выбрать сто человек из великой истории великого города?
— Сначала я долго сомневался, а потом создал градацию. Пятьдесят человек из ста — это звезды очевидные и безусловные — Гофман, Кант, Ларс, Вагнер, Леонов, Ищенко, Денисов и другие. Дальше — более сложный выбор. Должны были совпасть три критерия — мировая известность, известность и достижения в масштабах страны и третье — большой вклад, сделанный там, где человек жил, в моем случае — на территории Калининградской области. Вот как доктор Лапидус. Наверное, половина населения может быть ему благодарна за то, что появилась на свет. Когда я эти критерии сформулировал, все встало на свои места. К примеру, долго думал, нужно ли писать историю о Людмиле Путиной. Получилось, что нужно, — мировая известность, первая леди страны, вклад в развитие своей родины, ведь реконструкции Верхнего озера, парка «Юность» прошли при ее активном участии.

— А что необычного вы можете сказать об этих людях?
— Да что вы, много! Вот Гофман. В представлениях большинства — романтик-сказочник. Но он был еще и очень известный юрист, композитор.

— Сколько времени занимает книга?
— Два часа в день и выходные. Встаю в половине шестого, в семь я уже на работе. Вот у меня есть два часа до девяти, чтобы заниматься своими делами. И перед сном, после 10-километровой ежедневной прогулки.

— Знаю, что вы необычные портреты сделаете своим героям.
— Не хочу пока раскрывать все секреты, но я действительно заказал портреты художнику. На них не просто внешнее сходство с персонажем, скорее, это его художественный образ. Моя задача — сделать так, чтобы вы посмотрели на картину и смогли сказать, чем этот человек занимался, чем стал знаменит. Король Отакар получился славянской, да еще и богатырской внешности, вроде Ильи Муромца. Его немногочисленные изображения, в большинстве скульптурные, позволяют провести такую аллегорию. Все портреты написаны маслом, это серьезные художественные работы, некоторые из них уже готовы.

— А с чего пришла такая идея — писать книги?
— Через книги я хочу воспитывать патриотизм, знание и любовь к своей истории. Мне письма пишут калининградцы, просто слезы наворачиваются, когда их читаю. «Я готова несколько пенсий своих отдать, чтобы внукам своим показать и прочитать», — ветеран восстановления написала с пожеланием продолжения моей работы над книгами. Это вообще потрясающие люди, настоящие патриоты.

— К какой же цели идет Андрей Кропоткин?
— Звучит несколько высокопарно, но я хочу, чтобы у нас был процветающий, действительно европейский город. Он должен для этого пройти определенный путь, я хочу помочь ему это сделать, и без знания истории сделать это невозможно. Зная свою историю, люди по-другому будут относиться к своему будущему, поверьте мне.

Любовь Антонова
Фотографии Егора Сачко

Назло рекордам

Новейший KIA Sportage выходит на ринг, чтобы бросить перчатку… самому себе

НАШ ЭКСПЕРТ:
Тест-драйв Андрей Горяинов
пятикратный чемпион Калининградской области по автокроссу, многократный победитель соревнований по автослалому, участник соревнований
по ралли

Если бы кроссовер от KIA был спортсменом из плоти и крови, а не только по имени, впору было бы задаться вопросом: а не обошлось ли и здесь без проклятого мельдония? Ну в самом деле, автомобильный рынок России по-прежнему щупает дно, а наш корейский живчик каждый месяц щеголяет в топ-25 самых продаваемых моделей. И это при стартовой цене почти в 1,2 миллиона, за которые россиянин может купить сразу две «Лады Весты». В апреле 2016 года KIA запустила в нашей стране продажи Sportage нового поколения, которому предписано подхватить эстафетную палочку и, как минимум, сохранить завоеванное место на дистанции.

Споры о прекрасном
Прошлый Sportage оказался настолько удачным в плане дизайна, что выход преемника некоторые поклонники встретили со скепсисом. Внешность кроссовера действительно стала сложнее, хотя габариты и общий силуэт кардинально не изменились. Мне показалось, что и задние двери, не заморачиваясь, переставили сюда с предыдущей модели. Но когда машины обеих генераций встретились на соседних парковочных местах, все-таки констатировал, что различия есть. Равное количество восторгов и возражений вызвали фары. Одни видят в их форме мотивы Porsche, другие — изменившее дизайнеру чувство меры в стремлении создать что-нибудь эдакое.
По салону к единому мнению прийти проще. Торпедо больше не представляет собой игривое сочетание разнофактурных материалов, которое пересекала по горизонтали массивная планка под алюминий. Теперь тут просто уголок перфекциониста. Чистые прямые линии, слегка повернутая в сторону водителя центральная панель (очередной салют гениальной придумке BMW) и cтройные ряды кнопок под дисплеем, которые по количеству уже соперничают с клавиатурой ноутбука. Помыслы корейцев понятны: внутри Sportage хотели сделать дороже. По меркам класса — сделали. Весь окружающий пластик выглядит мягким, а истинное положение вещей раскрывается только при непосредственном тактильном контакте, — податливость верхушки панели сменяется твердыней по нижнему периметру. Плюс в KIA не смогли удержаться от старого как мир приема и сэкономили-таки свои три копейки на автоматическом режиме стеклоподъемников, который присутствует исключительно на водительской двери.
Удержав модель практически в прежних показателях длины и ширины, конструкторы чуть прибавили расстояние между осями. Эффект положительно сказался на объеме багажника и местах для поцелуев. На заднем диване третий лишним тоже не будет: выручает удобная посадка, регулирующийся наклон спинки и невысокий центральный тоннель в полу.

KIA Sportage

Габариты:
Длина — 4 480 мм
Ширина —1 855 мм
Высота — 1 645 мм
Двигатель:
Объем — 2,0 л
Мощность — 150 л. с.
Разгон 0-100 км/ч — 11,6 с
Макс. скорость — 180 км/ч

Поднять планку
Подключаемый полный привод. 150 сил. Шестиступенчатый автомат. Все это под красивым кузовом Sportage прятал и до смены поколений, но сказать, что новая машина и едет, как раньше, нельзя. Лучше едет!
Подвеске добавили хороших манер, благодаря которым кроссовер стал снисходительнее реагировать на неизбежно встречающиеся на его жизненном пути неровности. Европейские настройки шасси на российских дорогах, конечно, продолжают держать в легком тонусе вестибулярный аппарат, но в напряжение и усталость это не перерастает. А стоит пустить машину по скоростной дуге, как получаешь приятный бонус — Sportage цепляется за траекторию все равно что его земляк-кореец Виктор Ан на виражах в шорт-треке. Крены минимальны и в тот момент, когда центробежная сила заставляет скользить между валиками боковой поддержки кресел.
Двухлитровый атмосферный мотор процедура омоложения обошла стороной и ждать, когда там у него при полном газе откроется второе дыхание, — занятие бессмысленное. Вдруг замелькавшим цифрам на дисплее борткомпьютера (хотя и стрелку спидометра тут никто не отменял) иногда не веришь — картина за окном, кажется, проносится с меньшим ускорением. Гул покрышек, песнь мотора и рассекаемый наружными зеркалами воздушный поток успешно приглушает доработанная шумоизоляция. Если же кому захочется настоящего спорта, то самым правильным вариантом будет найти еще без малого миллион и купить версию GT-Line Premium с турбо-мотором 1,6 литра. Его 177 сил вряд ли дадут повод для упреков по части скоростной езды.
Замедляется Sportage без натуги. Производитель обещает полную остановку со 100 километров в час через 40,9 метра. Дозировать усилие на в меру упругой педали тормоза легче, чем на предшественнике, который, помнится, требовал от правой ноги выполнения более тяжелых упражнений. Впрочем, тут наши взгляды с Андреем разошлись, — моему коллеге тормоза показались излишне чувствительными.
Те, кто посчитают Sportage типичным городским пижоном, чья доблесть заканчивается на покорении высоких бордюров калининградских тротуаров, реальными возможностями наверняка будут приятно удивлены. Заявленного дорожного просвета в 182 миллиметра нам хватило, чтобы уверенно сменить асфальт на грунтовую колею и немного поколесить по ней в поисках удачного ракурса. Четыре взрослых на борту вынудили подвеску стать податливее на ухабах, однако к чести инженеров, ее создававших, запас энергоемкости себя не исчерпал. Ради чистоты эксперимента я проехал по этой же дороге в одиночку. Лихо добавил газа, но вернувшая былую упругость ходовая едва не вышибла меня из седла, словно дикий жеребец — настырного ковбоя. Я послушно ослабил вожжи. Хороший хозяин гнать во весь опор по таким дорогам точно не станет, за что машина должна непременно отблагодарить гарантированной доставкой в пункт назначения.

текст: Михаил Яновский
фото: Егор Сачко

В поисках Белого кролика

Новый «Пармезан» по-прежнему привлекает уютной семейной атмосферой и непоколебимым итальянским меню

Разговоры о том, что команда Максима Здрадовского откроет еще одно заведение в формате популярного «Пармезана», ходили давно. Известно было, что новый ресторан появится в новом деловом центре у стадиона «Балтика» и станет самым большим заведением в портфеле калининградского ресторатора. Новое пространство действительно весьма внушительных размеров, с пышными клетчатыми диванами, широкими столами, куполами плетеных бра и обилием зелени в горшочках. Первое, что бросается в глаза в зале, — стойка администратора. Ее искривленные формы отсылают прямиком к фантазиям в стиле Кэрролла. Множество небольших рамочек с фото и гравюрами, стеклянных бутылок и других аксессуаров, кажется, не составляющих друг с другом пару, в конечном итоге выглядят гармонично, будто в доме излишне запасливого хозяина, где безумный Болванщик распивает чай.

Крепкие столы и уютные большие диваны напоминают о том, что тут ждут большие семьи, веселые компании и множество маленьких гостей. Новый «Пармезан» остался верен традициям семейной траттории, здесь, как и в других ресторанах Здрадовского, большая зона для маленьких озорников, детское меню, приветливый и аккуратный персонал, который, кстати, трудно не узнать и удержаться от обмена любезностями. Официанты и администраторы перемещаются из одного ресторана в другой, поддерживая привычный уровень сервиса, одним своим видом напоминая, что вы в гостях у старых друзей, которые переехали из небольшого уютного загородного дома в поместье внушительных размеров.
Меню траттории в целом осталось прежним: большой выбор пиццы и изделий из пасты. Из новинок аппетитно выглядит салат с утиной грудкой и грушей, крем-брюле из куриной печени, талльята из мраморной говядины с рукколой и помидорами черри. В целом меню не сильно изменилось в размерах, а лишь окрепло с точки зрения концепции.

На двоих мы выбрали теплый салат с куриной печенью и яйцом пашот, равиоли с говядиной и вялеными помидорами, медальоны из свинины в беконе и соусе «Порто» и классический клубничный чизкейк. Последний — мой абсолютный фаворит в карте десертов, несмотря на то, что официант убедительно рекомендовал новинку из трех видов шоколада.
Салат оказался выше всяких похвал: нежная, но упругая печень, доведенная до идеальной фактуры, картофель во фритюре, сладковатый густой желток и горчичный соус — хорошо исполненное блюдо. Равиоли с говядиной и вялеными томатами — достаточно насыщенные вкусом пузатые мешочки, именно поэтому к ним подают немного сметаны.
Медальоны из свинины в беконе и соусе «Порто» оказались тем самым угощением, которое следует хорошенько распробовать. Сначала они покажутся обладателями излишне умеренного вкуса, несмотря на бекон, который с удовольствием делится с мясом жирным соком. Однако стоит добавить к ним соус, приготовленный на основе портвейна, и блюдо становится насыщенным и ароматным. Десерт остался верен себе — в меру сладкий, с прекрасной текстурой, дополненный клубничным желе.

Доедая десерт, отчего-то испытываешь долю разочарования. Не потому, что повар ошибся или официант оказался груб, — по этой части в «Пармезане» все наоборот. Думаешь: скорее бы выбраться из знакомого и симпатичного ресторана и последовать за Белым кроликом, чтобы встретить Чеширского кота или сыграть в крокет с фламинго в качестве клюшек.

текст: Екатерина Вострилова
фото: Елена Ковалева