Архив рубрики: Без рубрики

«Янтарный Меркурий».
Региональная бизнес-премия КТПП

24 ноября

Фотографии Егора Сачко

Празднование 20-летия
Балтийского делового клуба

17 ноября

Фотографии Боки Су

Улица Клиническая: милосердие от рождения

Название этой улицы говорящее, — рассказывает Андрей Кропоткин, — с давних времен здесь располагались медицинские учреждения (но не только они)

Авторская колонка

Современная улица Клиническая в Калининграде начинается от пересечения с улицей Фрунзе (бывшей Кениг-штрассе — улицей Королевской) и заканчивается на пересечении с улицей Черняховского (бывшей Врангель-штрассе — улицей Врангеля). В Кенигсберге на месте улицы Клинической существовало две: Фордерроссгартен (Ближний Россгартен) и Хинтерроссгартен (Дальний Россгартен). Границей этих улиц служил перекресток с улицей Нерчинской (бывшей Альтроссгартен Кирхенштрассе — улицей Альтроссгартенской церкви). Обе эти улицы были объединены и переименованы в 1946 году в Клиническую, поскольку здесь располагались больницы — областная клиническая, стоматологическая и роддом.
     А теперь немного истории. Улица Фордерроссгартен (Ближний Россгартен) брала свое начало с Россгартенского рынка, дата ее возникновения — 1648 год. Хотя деревня Россгартен впервые упоминается еще в 1299 году: название переводится как «конский сад». Здесь жили крестьяне, которые занимались выпасом лошадей, принадлежавших Тевтонскому ордену. В 1542 году первый герцог Пруссии Альбрехт Бранденбургский дает этой деревне статус слободы.
     Эта часть улицы в конце XIX века была застроена четырехэтажными сблокированными домами, однако война и время не пощадили историческую застройку. До наших дней частично сохранилось только здание бывшего Городского зала (Штадтхалле), построенного по проекту Рихарда Зееля в 1912 году: архитектор сумел удачно совместить здесь стиль модерна и югендстиль. Здание имело три уровня, три зала и террасу для отдыха горожан, на которой находилось уютное кафе с видом на Замковый пруд. Один из залов был назван в честь Карла Юлиуса Гебауэра — известного в Восточной Пруссии деятеля искусств, который пожертвовал значительные средства на постройку этого прекрасного здания. Карл Юлиус Гебауэр основал первую в Восточной Пруссии фабрику, производившую пианино и рояли, которые получили мировое признание.
     С самых первых дней открытия слава Штадтхалле распространилась далеко за пределы Кенигсберга. Здесь практически ежедневно проходили концерты местных и зарубежных оркестров, на сценах выступали поэты, юмористы, путешественники, известные деятели творчества и, конечно же, политики. В августе 1944 года здание Городского зала выгорело в результате бомбардировки английской авиацией. Его восстановили в 1992 году, сейчас в нем располагается Калининградский областной историко-художественный музей. В 80‑е годы XX века построено первое здание на улице Клинической — дом № 19, где находится ГТРК «Калининград».
     Одним из старейших и красивейших зданий на этой части улицы был дом Юлиуса Думке. За прекрасным фасадом располагалась знаменитая ликерная фабрика. Винокуренное дело Юлиуса Думке в Кенигсберге существовало с 1849 года, в начале XX века владельцем этого здания, как и всех остальных сооружений фабрики, являлся Франц Думке, по-видимому, наследник. Ему принадлежали и следующие дома — № 40 (он рядом на снимке), № 41 и № 42. Фасад «белого дома» довольно необычен: он выглядит так, будто традиционный для старинных улиц Кенигсберга барочный фасад со ступенчатым высоким верхом перестроен в классическом стиле.
     Идем дальше. Здание бывшей комендатуры гарнизона Кенигсберга построено в 1875 году. В нем находился музей крепости Кенигсберг. После 1945 года там размещалась милиция Ленинградского района. 22 апреля 2005 года сгорел третий этаж, милиция переселилась в пристройку 90‑х годов. Историческое здание, которое с 1992 года имеет статус памятника архитектуры регионального значения, к сожалению, разрушается.

     За зданием комендатуры гарнизона Кенигсберга начиналась улица Хинтерроссгартен (Дальний Россгартен). Эта улица получила известность как «больничный район». В бывшем жилом доме № 69 находится областная стоматологическая поликлиника. К этому зданию примыкает старый жилой дом № 71-75, исторический вид которого изменили при реконструкции 70‑х годов XX века.
     На противоположной стороне в комплексе зданий дома № 74 с 1945 года располагается областная клиническая больница. Ее история начинается в 1848 году, когда по инициативе генерал-лейтенанта фон Плеве учреждена больница «Милосердие», которой руководил полковник медицинской службы доктор Гюнтер. Название больницы говорит о том, что она предназначалась для неимущих горожан. Весь персонал, кроме медицинского, состоял из монахинь ордена Деконис, в который принимали только дочерей благородных семейств. Когда при советской администрации бывшая Больница милосердия была отведена для немецкого населения, сестры-монахини продолжали помогать раненым и больным в ее стенах.
     В комплексе зданий дома № 81 находится областной роддом. Это медицинское учреждение тоже создано в 1945 году почетным гражданином Калининграда Виктором Львовичем Лапидусом.
     В 1956 году в комплексе зданий дома № 83 по улице Клинической создали завод торгового машиностроения. В начале 90‑х его преобразовали в открытое акционерное общество «Система». В настоящее время в его зданиях и на территории располагаются многочисленные коммерческие фирмы и Энерготрансбанк. Кстати, оба эти комплекса когда-то были единым целым и относились к городской больнице Кенигсберга. Несколько слов о ней. В 1764 году коммерческий советник Фридрих Райнхольд Фаренхайт пожертвовал 50 000 гульденов на ее строительство, и через четыре года больница была введена в эксплуатацию. В 1782 году военный советник Иоганн Фридрих Вильгельм Фаренхайт, сын мецената, пожертвовал на ее содержание еще 10 000 гульденов, в 1790 году — снова такую же сумму. Интересный факт: в 1866 году в городской больнице работал ассистентом врача и инспектором доктор Ланге, который известен тем, что в 1894 году стал меценатом строительства Дворца спорта Кенигсбергского университета «Палестра Альбертина». Дворец спорта был построен по проекту талантливого немецкого архитектора Фридриха Хайтманна к 350‑летию «Альбертины».

Иллюстрации Маргариты Мироновой
Фотографии из архива Андрея Кропоткина

Пороги тайги

Главный архитектор Калининграда Вячеслав Генне прошел на рафте по таежной реке Сисим 240 километров за пять дней в начале сентября

С одной и той же компанией я постоянно хожу на парусной лодке, мои друзья — большие любители различных водных видов спорта. У них есть опыт путешествий по серьезным рафтовым маршрутам Алтайского края, ну а мне всегда была интересна эта тема. Нам известен Олег Комаров — профессиональный инструктор из Новосибирска. Около пяти лет мы ждали возможности сходить именно с ним в такой поход. Весной этого года появилась информация, что где-то в начале сентября он готов уделить нам 10 дней. Собралось шесть человек вместе с инструктором — ребята из Москвы, Калининграда и Новосибирска, мы купили билеты, а Олег в багажном вагоне привез лодку к месту нашей встречи.
Через пять часов после прилета нас забросили в верховье реки Сисим — это приток Енисея, впадающий в Красноярское водохранилище. Сплав был легкий, с небольшими порогами. Сильно повезло с погодой: с утра ждало ласковое для тех краев плюс семь и солнце. Первым делом построили плот, сбросили и пошли. Каждый вечер искали стоянку, самая большая сложность была в том, чтобы найти место с выходом к реке. Вокруг полно живности: норки, бурундуки, птицы, мелькают следы копытных и так далее. Из людей вокруг только рыбаки с пластмассовыми бидонами — их забрасывают вверх по течению на моторной лодке, и они сплавляются вниз. Мы всегда заходили к ним со спины, будто преследовали. Рыбачили там, где течение, но ни одна из взятых собой снастей не подошла — нужна специфическая, и мы ловили на кем-то обор-ванную по пути. Рыба в тех местах активная и хищная. Если идти специально на рыбалку в те края, то жить надо лагерем в одном месте и выходить на лов. В идеале — находить рядом с местом стоянки две реки, или, как в нашем случае, устье, которое называется подкор, — там другая фауна и микроклимат.

Рафтовый сплав — мероприятие активное, постоянно в движении. В 5 часов утра мы вставали, готовились к воде, чтобы в 17 часов найти стоянку и разбить лагерь. На каждой стоянке нужно поставить палатки, все накрыть, перебрать, развернуть, повесить, посушить, организовать навес, утром все обратно упаковать — постоянная возня. Вообще, снаряжение в таких делах — 20-30 процентов кайфа. Если ты все предусмотрел, не надо лишнего таскать и чувствуешь себя легко. Здесь, как в альпинизме, — граммы не меряются, потому что тебя тащит лодка, но все равно нести на себе лишнее не хочется.
Типичный момент в пути: привал, 15 минут, слева, справа скалы. После привала выпили по 50 граммов вис-ки, залезли на рафт, улеглись и наблюдали, что происходит вокруг. Из неприятного — весь день под дождем, шесть вечера, а еще не найдена стоянка, и неизвестно, через сколько километров найдется. Темнеет, ты околел, ноги в воде, вылезаешь из реки, а дождь не кончается, и ты не знаешь, что делать: переодеваться или оставаться в мокром костюме. Но все это потом уходит из головы как мелочи: у людей похуже неприятности, а ты просто замерз.

Никакой пляжный отдых и пятизвездочные отели с этим не сравнятся

Маршрут прошли за пять дней, не рассчитали время на однодневную стоянку, чтобы погулять по лесу, сделать дневную баню — там встречаются обжитые уголки, где можно греть камни 5-6 часов, затем заливать их водой и накрывать площадку полиэтиленом — получается импровизированная парилка. На обратном пути остановились в Красноярске, чтобы посетить заповедник «Столбы»: живописные скалы, каменные наросты от 10 до 20 метров высотой. Сам Красноярск мне показался неухоженным и неприятным. Из гастрономических впечатлений — строганина из хариуса, сига, тайменя и других видов рыб. Но мы много рыбачили на сплаве и хариуса до отвала наелись.
Мне было интересно понять формат такого отдыха. Я уже бывал на сплавах, но так, чтобы неделю — никогда. Плюс тайга, Сибирь — надо было увидеть эту красоту. Я дальше Челябинска нигде не был, в таких местах оказался в первый раз и был поражен. К тому же удалось порыбачить, а это я очень люблю. Для тех, кто не может представить себе отдых без цивилизации, рафтинг в тайге вряд ли подойдет. Неделю мы не видели душа, телу в мокром гидрокостюме некомфортно. Но никакой пляжный отдых и пятизвездочные отели с этим не сравнятся. Кроме того, это почти ничего не стоит: билеты на самолет, багаж и доставка до места сплава команды и снаряжения с лодкой.

РЕКОМЕНДАЦИИ ПО СНАРЯЖЕНИЮ ОТ ВЯЧЕСЛАВА ГЕННЕ:

ЛИЧНЫЕ ВЕЩИ:

Рюкзак, подойдет и сумка, но главное — не с жестким каркасом. Обязательно непроницаемый чехол или драйбег, куда можно уложить рюкзак на время сплава.
Коврик, в идеале матрас, который надувается сам, так как под палаткой не всегда ровное место.
 Глубокая тарелка, ложка, кружка.
Фонарь — лучше налобник.
 Спички, зажигалка, power bank — уложить в герметичный блок.
Нож, который должен быть всегда под рукой. Можно дополнительно складной типа multitool.
Гидрокостюм. Маршрут несложный, поэтому хватит комбинезона и «куртки-непромокашки». Обязательно неопреновые носки и кроссовки, которые во время сплава будут мокрые.
Одежда для сплава, «сухая» и для сна, на неделю желательно иметь три комплекта. Детский крем — поможет облегчить неделю в мокром гидрокостюме.
 Для рыбалки: спиннинг, катушка, леска, мухи, блесна и болотные сапоги. Но лучше покупать все у местных — там свои особенности ловли.
 Спальник на температуру от 0 до — 5 градусов.
 Пару шапок — вечером холодно, а на реке ветер.
 Калоши или короткие сапоги — удобно выйти ночью и вечером ходить по лагерю.
Термос с карабином — сбросили рафт на воду, прицепили рядом на обвязку — весь день с горячим кофе.
 Антибликующие очки.
Нетолстая веревка длиной 3-5 метров (часто приходится что-то подвязывать).
 GPS — удобно видеть, что впереди
Фильтр для воды — для совсем чистюль. Вода чистая в реке, ее можно пить без кипячения.
Перчатки неопреновые, чтобы грести с утра до вечера.

СНАРЯЖЕНИЕ НА КОМАНДУ:

 Котлы на 10, 8 и 5 литров.
 Топор — 2 штуки, пила — 1 штука.
 Палатки — 2 штуки по 4 места каждая.
 Тенты — 2 штуки.
Полиэтилен для бани.
Спасжилеты.
 Весла.
Веревки, вязки.
 Драйбеги под общественное снаряжение — 3 штуки.
Рафт.
Телефон спутниковый и аккумуляторы.
 Навигатор и аккумуляторы.

Екатерина Вострилова
Фотографии из архива Вячеслава Генне

В дороге

Фрагмент картины «Исаак»

В октябре работы Полины Чижевской можно было увидеть сразу на двух выставках. Софья Сараева побывала в мастерской художницы и поговорила с ней о большом путешествии, которое начинается на дедушкином чердаке

С Полиной Чижевской мы познакомились на праздновании еврейского Суккота. Во время следующей встречи, когда я брала интервью у писателя Льва Рубинштейна, художница писала его портрет в небольшом альбоме. Блокнот с зарисовками ассоциируется с ней не меньше, чем копна рыжих волос и строгий взгляд. В нем во время нашей беседы Чижевская начертит несколько линий, объясняя последовательность выставок. Блокнот она берет с собой и в путешествия, будь то любимая Армения или Израиль.
Первую выставку Полина представила в возрасте семнадцати лет. После родился цикл «Русская земля»: много синего, мягкие, будто акварельные штрихи, аккуратные купола церквей и крыши домов в Юрьевце, Изборске и Кидекше. Таким же легким и свободолюбивым будет и следующий цикл «Звучание Севера» с бескрайним горизонтом, кучными облаками, собирающимися перед грозой, и круглыми шапками гор вдалеке. Уже в этих ранних работах Чижевской виден мотив путешествий, который спустя годы объединит циклы.
Параллельно Полина пишет «Фрески для Параджанова», вдохновленные работами известного художника. Рисунки северных деревушек сменяют традиции армянской миниатюры на картине «Дары», кроваво‑красные гранаты в работах «Боль», «Судьбы» и «Драмы» и «параджановские» же гранаты белого цвета, символично украшающие «Праздник» и «Рождественскую колыбельную». Сам мас-тер появляется на картине «Ночной псалом»: он тянется к небосклону, на котором из россыпи звезд рождаются фигуры рыб.

     — Это очень поэтичный цикл, который складывался, как мозаика. У меня был свой код, — рассказывает Полина, показывая каталог с работами, вошедшими во «Фрес-ки». — Белая ткань здесь означает радость, а черная, как в «Ашик-Керибе», — печаль. На основе таких вещей я строила свой язык, который затем объясняла на выставках, показывая фильмы Параджанова.
     Впервые «Ашик-Кериба» художница увидела в достаточно раннем возрасте. Вспоминает, что в тот же вечер села за альбом и рисовала лист за листом.
     — Потом посмотрела «Цвет граната» (авторское название фильма об армянском поэте и ашуге — «Саят-Нова». — Ред.), и абсолютно прониклась образами и глубиной. Творчество Параджанова стало для меня искусством, которое говорит напрямую. Тогда же написала несколько работ и поняла, что я — не человек одной картины, — художница пододвигает к себе кружку кофе с кориандром и делает глоток.
     По словам Чижевской, есть художники, которые концентрируются, трудятся над одной картиной десятки лет и вкладывают в нее всю суть. Для нее же мир живописи складывается мозаичным путем. Октябрьская выставка «Куда уходит дорога» в Доме художника является продолжением серии «Окраина», которую Чижевская в это же время представила в Музее истории города Советска.
     — «Куда уходит дорога» — это и история о доме моего дедушки, саде вокруг него и моих детских переживаниях. Думаю, это такой род ностальгии, когда ты вспоминаешь свое ощущение жизни, внутреннюю гармонию, себя-исследователя, — рассказывает Полина о выставке «Куда уходит дорога». — В том доме был фантастический чердак, который сегодня можно сравнить с «Выручай-комнатой» (зачарованная комната из книг про Гарри Поттера, которая могла предстать в виде огромного зала, заваленного скопившимися за сотни лет вещами. — Ред.). Я откапывала там совершенно невероятные вещи: керамические чайники самых разных цветов, сифоны, мороженицу, давно утерянную золотую булавку. Через небольшое окошко на чердак падал луч света, а в воздухе кружили пылинки, которые потрясающе пахли солнцем. Мне было хорошо там.
     Дом дедушки Полины Чижевской находился в небольшом городке Кагарлык в Киевской области, где в прошлом располагались еврейские деревни. Их художница называет емким и очень понятным евреям словом «местечки». И хотя сама Чижевская эти местечки не застала, всюду слышит их отголоски:
     — Бывает, что во время путешествий ты вдруг встречаешь знакомые силуэты, запахи, лица, напоминающие о детстве. В этот момент чувствуешь, что ты уже не в гостях, а дома, что этот огромный, удивительный мир един, и в нем нет границ.
     Новая выставка Чижевской состоит из работ, на которых изображены местечки с их кладбищами и синагогами, традициями и праздниками, окутанными запахами фаршированной рыбы. Но вопреки глубокой исторической трагедии, навсегда уничтожившей эти местечки, картины Чижевской дышат светом. В них много белого, желтого, красного и удивительно яркого синего цвета. К этой легкости художница пришла, прожив трагедию еврейского народа в цикле «Освенцим. Боль».

     Мастерская Чижевской, в которой она работала над этими картинами, расположена на третьем этаже Дома художника. Вдоль высоких белых стен стоят холсты, напротив них расположился шкаф с книгами, — от собрания сочинений Бальзака до «Советского монументального искусства», — высокими вазами, расписными куклами, подаренными Черняховской художественной школой, и красным роботом-конструктором, который Полина нашла в небольшом магазинчике в Чикаго. Художница снимает с полки робота и говорит, что покажет его своим ученикам, изучающим авангард.
     — Я не разделяю подход, когда преподаватель показывает собственные работы ученикам и говорит: «Сделайте так же». Мне важно, чтобы дети росли думающими, понимающими и нашли себя, причем неважно, как творцы или как зрители, — рассказывает художница (она преподает в школе искусств «Солнечный сад» более двадцати лет — Ред.).
     Возле окна стоят два мольберта. Полина ставит на них картину «Wilno. Прощай, мы уходим». На огромном холсте, как и во всем ее цикле, живут две истории — светлая и библейская, где каждый говорил с богом напрямую, и темная, с покинутыми местечками, которую предвещают наспех собранные чемоданы. Пока мы фотографируем, Чижевская строго смотрит на работу, говорит, что не мешало бы доработать зеленый, и добавляет: выставки, которые она открывала этой осенью, ни в коем случае нельзя считать завершением цикла. Это был всего лишь привал во время долгой дороги.

Софья Сараева
Фотографии Боки Су