Архив рубрики: Без рубрики

Искусство интонации

Завершающим событием фестиваля «Балтийские сезоны»¹⁶⁺ стал спектакль «Дом»¹⁸⁺, поставленный Сергеем Пускепалисом по пьесе Евгения Гришковца и Анны Матисон. Главную роль блестяще сыграл заслуженный артист России Игорь Золотовицкий. Он ответил на вопросы «Королевских ворот»¹⁶⁺

— Игорь Яковлевич, вы говорили, что вам нравится роль врача Игоря в пьесе. В то же время эта история не совсем про вас, верно?
— Когда мы говорим «про нас», мы имеем в виду не то, что происходит с героем, а его душевное состояние. Мы с Евгением Гришковцом дружим около двадцати лет. Конечно, спектакль — про меня, он про всех нас. Такова природа Жениного таланта. Каждый человек в его книгах или спектаклях узнаёт свои мысли, интонацию или ощущение от жизни. Сейчас везде много пафоса, произносятся громкие слова, но содержания в них нет. Гришковец же говорит о важных вещах просто и доходчиво. О произведениях Чехова писали: герои пьют чай, а в это время их судьбы рушатся. То же самое можно сказать о пьесах Жени: всегда что-то важное в них происходит.
— Как началась ваша дружба с Евгением Гришковцом?
— В начале нулевых он впервые приехал в Московский Художественный театр (МХТ) им. А. П. Чехова. Мы побывали друг у друга на спектаклях и сошлись на интонации. Театр — это невероятный фокус, искусство интонации: если ухо зрителя не воспринимает сказанное на сцене, приходит отчуждение. Во время спектакля идёт передача от живого к живому: один человек сидит в зале, другой со сцены передаёт ему энергетику. Станиславский в своё время поменял интонацию, то же самое сделали Анатолий Эфрос, Георгий Товстоногов, Олег Ефремов. Если мы сегодня послушаем спектакли «Современника» или МХАТа 60-х годов, нам покажется, что там не очень естественно разговаривают. Талантливые режиссёры нашего времени тоже меняют интонацию. Она должна удовлетворить ваш слух. Если этого не произошло, вы скажете, что было фальшиво. Интонация — это что-то вроде волны, которая попадает в нас или не попадает. Когда в пьесе совпадает и тема, и интонация, и смысл — это прекрасно.
— Вы однажды сказали, что хотите не определённых ролей, а интересных режиссёров. Объясните.
— Проблема любого драматического актёра — разнообразие. Мы часто видим хороших актёров, голливудских звёзд, везде одинаковых. Актёру трудно быть разным, в этом может помочь только хороший режиссёр, когда он не использует твои удачные интонации, а находит в тебе новые грани. Евгению Гришковцу, как драматургу, тоже нужны разные режиссёры. Когда Виктор Рыжаков в «Современнике» поставил его последнюю пьесу, он сказал: «Я даже не ожидал, что мой текст можно так повернуть, не вкладывал в него эти смыслы».
— Хорошо, когда режиссёр удивляет автора?
— Хорошо, если удивляет спектакль. Но это должно быть удивление на грани озарения. Чтобы зритель нашёл ответ на какой-то вопрос или понял, что вопрос витает в воздухе, и стал бы искать ответ. Когда пьеса попадает в театр, она живёт своей жизнью. Режиссёр может обнаружить в ней другие смыслы. Есть замечательный Юрий Бутусов, с которым мы делали спектакль "Иванов«¹⁶⁺ по пьесе Чехова. Иванов там стреляется в конце. Бутусов сделал так, что главный герой стреляется после каждой сцены. Каждый персонаж подводит его к чеховскому финалу. Именно режиссёр меняет интонации. А актёру надо быть открытым для этого.
— Ваша позиция как театрального педагога и ректора Школы-студии МХАТ — нужно готовить синтетических актёров. Имеется в виду, универсальных?
— Когда у режиссёра есть свой театр, он может набрать курс и готовить актёров для себя, как Кирилл Серебренников. Я учу студентов так, чтобы они слышали и Серебренникова, и Пускепалиса, и Рыжакова. Они должны уметь работать с разными режиссёрами. Начиная с середины прошлого века постепенно уходит такое понятие, как «амплуа». Сейчас нет распределения — молодым актёрам открыты все возможности, но им не легче, чем нам. Надо суметь воспользоваться свободой, попасть туда, где подойдут твои мысли и творческая интонация. Кто-то из молодых актёров уже не хочет идти в репертуарный театр, предпочитает быть свободным художником. Поэтому мы стараемся дипломные спектакли делать разнообразнее, чтобы были представлены музыкальный, классический драматический, современный театр.
— Интонации можно научить?
— В Школе-студии МХАТ на первом курсе преподаётся вербатим — запись и воспроизведение монологов реальных людей. Эту технологию мы используем в спектакле «Улица Свободы»¹⁶⁺. Молодые актёры воспроизводят около двадцати монологов самых разных людей.

в мире есть десятилетия, когда востребован «Гамлет»¹⁶⁺, и есть времена не для этой пьесы. Миссия театра — понять, что сейчас востребовано

— Вы пробовали себя в роли режиссёра — поставили «Женитьбу»¹⁶⁺. Почему выбрали пьесу Гоголя, а не Чехова?
— Моя актёрская природа расположена искать парадоксальность в драматургии. У Гоголя она есть. С одной стороны, мы испытываем потребность в любви, но не знаем, что это. Не понимаем: наши чувства — это любовь или фантом, боимся их проявить. У хорошего драматурга название всегда имеет отношение к происходящему в пьесе. Не случайно пьеса называется «Женитьба», а не «Замужество». Или «Три сестры», а не «Три сестры и брат». Над этими разгадками интересно работать.
В репертуаре нашего театра есть спектакль «Осада»¹⁶⁺ Евгения Гришковца, он шёл 16 лет. Это срез Троянской войны, рассказанный современным языком. В разные временные периоды спектакль менял свои значения. После трагических событий на Украине все начали думать, что мы этот спектакль сделали под впечатлением происходящего между нашими странами. И это классно. В хорошей драматургии есть вечные темы: ответственность за свои чувства, за любимого человека, за людей, которые тебя окружают. Меня очень тревожит уровень агрессивности в современном обществе. Все проявляют нетерпимость к чужому мнению. Это происходит во всём мире. Мне бы хотелось, чтобы люди слышали друг друга и понимали позицию другого человека. Когда-то я слушал лекции известного шекспироведа Алексея Бартошевича. Он говорил, что в мире есть десятилетия, когда востребован «Гамлет»¹⁶⁺, и есть времена не для этой пьесы. Миссия театра — понять, что сейчас востребовано.
— Значит, сейчас время, когда востребованы «Дом» и другие пьесы Гришковца?
— Я могу также сказать о большом успехе его пьесы «Весы»¹⁶⁺, она сейчас идёт в нашем театре. Не думал, что она будет так хорошо восприниматься зрителями абсолютно всех возрастов и типов. В конце спектакля по лицам зрителей мы видим: они счастливы, что это увидели, это совпало с их мыслями и чувствами. Мне кажется, что творчество Евгения Гришковца — одна из ярких страниц XXI века. Когда Женя только появился со своими моноспектаклями, людей поражало, как он справляется со сложными понятиями, с каким прекрасным оптимизмом ему это удаётся. Мне очень понравилась его последняя книга «Театр отчаяния»¹⁶⁺. Мне кажется, это уже попадание в сегодняшний век.
К 60-летию Юрия Стоянова мы поставили спектакль по его книге «Игра в городки»¹⁶⁺. Нас восемь человек: сидим на сцене, читаем не связанные между собой восемь рассказов, импровизируем. Видели бы вы реакцию зрителей, какой отклик это вызывает. Рассказы Стоянова не просто о работе над передачей «Городок». Это своего рода срез жизни нашей страны.
— Вероятно, скоро появится ироническая пьеса о том, как период коронавируса повлиял на нашу жизнь. И мы в театре узнаем, как это нас изменило?
— Ответа на этот вопрос пока нет. Всё должно совпасть. Если драматург напишет, если режиссёр почувствует потребность зрителей в этом… Сейчас нам не хватает театра. Артистам неуютно играть в зале, заполненном на 25 процентов, хотя мы благодарны тем, кто приходит. Во время сессии в институте наши студенты всё делали в Zoom: танцевали, фехтовали, занимались вокалом. Но для театра это не может быть нормой. Олег Табаков говорил: «Любовь на сцене — это желание дотронуться друг до друга». Зрителям хочется дотронуться до артиста — не физически, а эмоционально. Театр в Zoom — другой театр, другие эмоции.
— Вы довольно много снимались в кино и сериалах.
— Скажем так: в театре я более удовлетворён своей востребованностью. Хотя в кино мне довелось работать с хорошими режиссёрами: Сергеем Бодровым-старшим, Павлом Лунгиным, Василием Пичулом. В театре играешь историю и получаешь эмоциональный кайф. В кино так бывает редко. Это скорее пунктирное существование: от дубля к дублю, и ты должен успеть сыграть. Если актёр справляется, у него тоже появляется история. Очень многое зависит от режиссёра и оператора.
— Многим зрителям нравятся ваши герои в телесериалах: Виктор Чагин в «Пятом угле»¹⁶⁺, певец Кораллов в «Ландыше серебристом»¹⁶⁺. Кто из героев вам ближе? И как вы относитесь к этому виду киноиндустрии?
— Свои роли оценивать не буду (улыбается). По-моему, талантливые актёры играют талантливо в любом фильме. Сериалы становятся лидерами киноиндустрии. Есть замечательные работы: и наши, и зарубежные. На днях мы с друзьями посмотрели парадоксальный английский сериал «Конец этого грёбаного мира» ¹⁸⁺. Там такое отчаяние показано, но в конце появляется свет. Молодые актёры играют удивительно.

Наталья Григорьева
Фотографии Александра Матвеева

Цифровая семья SPAR-Калининград

Председатель совета директоров компании SPAR-Калининград Олег Пономарёв о революционных идеях, их скоростной реализации во времена кризиса, усилении конкуренции и Доме Советов

— Начнём с хороших новостей, поздравляю, вы стали доктором экономических наук. Зачем успешному предпринимателю учёная степень?
— Спасибо, защитил докторскую диссертацию в сентябре. Потребовалось восемь лет активного труда. Если б знал заранее, насколько это сложно, наверное, не взялся бы. Но дело в том, что я начал преподавать, — сначала в БФУ, теперь в РАНХиГС. Поскольку меня попросили читать предпринимательство и экономику предпринимательства, я купил себе все возможные на эту тему учебники и осознал их малую полезность. Озаботился проблематикой того, как бы я хотел учить молодежь предпринимательству. Написал собственный первый учебник «Экономика предпринимательства»⁰⁺. Коллеги сказали — хороший учебник, пиши на его базе докторскую. Это было шесть лет назад. Шесть лет мне понадобилось на превращение учебника в диссертацию. Защита прошла идеально, хотя изначально были сильные оппоненты. Ко мне относились предвзято, и понятно почему. Моё первое образование — иняз БФУ. Магистратуру по экономике окончил во Франции, в Парижской бизнес-школе. К тому же я прежде всего практикующий предприниматель. Существуют достаточно жёсткие корпоративные стандарты внутри профессорско-академического состава. Легко защитить докторскую диссертацию сегодня невозможно. К лету выпущу полезную книжку для молодых предпринимателей и их родителей — «Самоучитель предпринимателя». Там будет инструкция, дорожная карта, как стать предпринимателем: весь путь с развилками, ямами, штрафами. И вознаграждением в конце.

— Как говорит Нассим Талеб, все хорошо знают истории успеха, но никто не знает историй провалов, а они, может быть, более поучительны.
— Мой хороший товарищ Олег Бармин написал книжку под названием «Я помню всех, кто мне не перезвонил»¹²⁺, она как раз про историю провала. Сейчас пишет книгу уже про историю своего федерального медового успеха. Для предпринимателей свойственно двигаться по синусоиде. Только в экономических сказках мы движемся по спирали строго вверх. На самом деле так не бывает: экономика циклична, а предприниматель всегда идёт за экономикой.

— Что сейчас происходит с экономикой?
— Экономика ведёт себя совершенно по-разному, в Калининграде есть растущие сектора, например, строительство и стройматериалы. Но в целом потребление меняется, становится более рациональным. С 2018 года мы наблюдаем медленное снижение покупательской способности, покупатель становится, прямо скажем, беднее. Свободные средства, которыми располагают домохозяйства, не увеличиваются. В целом по отрасли эти потери компенсировались притоком туристов и новыми переселенцами.
В этом году экономика очень волатильна. Уже в январе 2020 года появилось напряжение, в феврале стало понятно, что какие-то проблемы с пандемией будут и у нас. Негативные ожидания начали тормозить инвестиционную деятельность. А без инвестиций не может быть экономического роста.
Наступила пандемия. И хотя правительство оказало беспрецедентную помощь пострадавшим отраслям впервые в российской истории, потребление начало падать везде — кроме супермаркетов. То есть супермаркеты по всей стране, и естественно, сеть SPAR-Калининград, весной и летом показывали положительную динамику. Наши сравнительные продажи год к году росли на 11-12%. Но в сентябре позитив закончился, туристы уехали, и мы вернулись в обычное состояние обычного региона, где люди живут в условиях достаточно большого количества карантинных ограничений.
В настоящий момент на местном рынке преобладает потребительский пессимизм. В целом вся калининградская розница в октябре в нулях, в ноябре ожидаем небольшой минус. Причём этот минус абсолютно реальный с учётом инфляции 4%. Почему-то нашим дорогим покупателям кажется, что инфляция какая-то космическая. Мы меряем продажи 300 первых позиций [продуктов] ежемесячно, могу ответственно заявить: у нас физическая инфляция 4,1%. И это при 20-процентной девальвации рубля в 2020 году.

— Действительно, кажется, что больше.
— Не судите по себе. Средняя корзина в магазине «у дома» — всего 370 руб. А в самых больших SPAR-ах средний чек — 700 руб., не семь тысяч — семьсот. Надо понимать, что одновременно происходит ужесточение конкуренции, как за счёт появления новых участников рынка, например, федеральных дискаунтеров, где продают варёную колбасу за 100 рублей килограмм. Поскольку мы сами производим колбасу, я вызвал старшего технолога и попросил объяснить эту цену. Он мне говорит: «Олег Борисович, очень просто, она корпусная, из корпусов курицы». Что это такое. Основная еда человечества сегодня — курица. Соответственно, в разных странах разбирают разные части: есть страны, где едят ножки, есть страны, где едят грудки, есть страны, где едят крылышки. Но в какой бы стране ни производили куриное мясо, всегда остаётся куриный корпус — кости и шкура. Эта масса, перемолотая в промышленных объёмах, составляет основу всех супердешёвых произведений пищевой химии на самом-то деле. Себестоимость производимой нами колбасы — в районе 270 рублей. Но я ни на секунду не могу упрекать тех, кому нужно кормить семьи, в выборе еды.

— Какие изменения в сети SPAR-Калининград произвела конкуренция и условия падающего спроса?
— Мы, как товаропроводящие сети, идём за покупателями. И держимся из последних сил, не зарезая верхний, средний, био-сегменты и прочее. Посмотрим, как пройдёт декабрь, если и в декабре увидим усиление тренда падения покупательской способности, то будем сокращать верхушки и специалитеты. Что такое специалитеты? Это разнообразные биотовары, безглютеновые, спортивное питание и прочее. То, что является частью нашей миссии: мы стремимся быть европейским SPAR-ом в европейском Калининграде. Для нас большая честь, когда туристы в отзывах пишут: «Спасибо за отличный магазин!»

— Общеизвестна теория, что в кризис зарабатывает как раз сегмент самой верхней ценовой категории и самой низкой. Это правда?
— У нас уже 55 магазинов. Если бы их было десять, мы бы спокойно оставили их для богатых калининградцев и ещё бы усилили верхний сегмент, привезли бы больше премиальной продукции. Но наши магазины для всех. В обычном «Спаре» 7 500 наименований, в «Евроспаре» — 14 000, в «Интерспаре» в Балтия Молл будет 24 000 SKU. Если покупатель рублём голосует за более дешёвый хлеб, мы увеличиваем выкладку более дешёвого хлеба.

— Произошла ли большая переориентация на российских поставщиков?
— Мы сами очень крупный оптовик, у нас сегодня крупнейший распределительный центр в Калининградской области. На прямые поставки приходится 65% оборота. При текущих курсах рубля, конечно, переориентируемся на большее количество товаров российского производства. И по-прежнему берём спаровские товары в Австрии, Голландии, потому что без них не можем представить себе магазин. Летом овощи-фрукты в основном российские, зимой в основном импортные. А овощи-фру кты — это 14% оборота. Если говорить про количество SKU, то 80 на 20%, если брать продажи, то 90 на 10% в пользу российских товаров. Это происходит усилиями импортозамещения и дорогого рубля.

Современный ретейл уже довольно сильно цифровой. Карантин всем дал пинка, мы за три недели собрали интернет-магазин и сейчас активно инвестируем в этот сервис

— Один из серьёзных прорывов в бизнесе дал этот кризис — стремительный переход на цифру. А у вас сюда присовокупилась доставка. Расскажите, какие успехи.
— Современный ретейл уже довольно сильно цифровой. У нас много направлений внутреннего цифрового развития. И всё же мы откладывали запуск интернет-магазина, понимая, что он будет убыточным. Карантин всем дал пинка, мы за три недели собрали интернет-магазин и сейчас активно инвестируем в этот сервис.

— Сервис? Не маркетинг?
— Это сервис, услуга покупателю. Покупатель в карантин не хочет никуда ходить, хочет, чтобы ему всё привезли домой. Интернет-магазин будет активно развиваться, в декабре мы выпустим новое мобильное приложение, значительно упрощающее работу с заказом. Понимаем, что поколение «большого пальца» заказы делает на бегу и в мобильном телефоне. Ассортимент уже расширен с 2 000 до 10 000 SKU. В самое ближайшее время планируем запустить Spar Click&Collect. Это когда ты можешь сделать заказ по телефону, подъехать, и тебе вынесут и положат в багажник твои пакеты. Функция уже реально тестируется.

— Классная идея.
— И далеко не последняя. В мобильном приложении будет много дополнительных интересных возможностей. Наша ближайшая стратегическая цель достаточно ясная — доставка за два часа с момента заказа.

— Что самое затратное и самое доходное в бизнесе доставки?
— В этой модели самое затратное — сборщики заказа и курьеры. Труд курьера — это, условно, 100-140 руб. за доставку, а что касается сборщиков, это вопрос производительности труда.

— Кто такие «сборщики заказов»?
— Они носятся по магазину, молодые люди в красных жилетках с надписью «SPAR-онлайн». Это хозрасчётная единица, в настоящий момент имеет убытки, выйти на самоокупаемость должна к лету следующего года. Здесь нас тоже подстегнула и потребность клиентов, и выход на рынок конкурентов, особенно непрофильных. Для меня, предпринимателя, большим вызовом является то, что, например, банки пытаются заниматься нашим бизнесом. Похоже на анекдот про бабушку, торгующую семечками на ступеньках сберкассы. К ней подходит молодой человек: «Бабушка, а чего вы тут семечками торгуете?» «Мил человек, у меня с банком договор — они не торгуют семечками, я не торгую деньгами». Для нас стало делом чести защитить рынок, тем более, что мы — единственная сеть продуктового ретейла в Калининградской области. На втором и третьем этапе интегрируем в свою доставку большое количество калининградских сервисов. Наши курьеры будут возить еду из калининградских ресторанов, из других калининградских магазинов, лекарства из калининградских аптек и так далее. Мы строим полноценный калининградский маркетплейс, полностью основанный на калининградских бизнесах, калининградских предприятиях, калининградских продуктах.

— Вот тут поподробнее, пожалуйста. То есть, вы кому составите конкуренцию: Яндексу-еде? Деливери клабу?
— Составим в следующем году. А уже в декабре начнём возить продукцию из «Кёнигсбеккера» вместе с заказами из SPAR-a. Клуб друзей и SPAR онлайн превратятся в маркетплейс, куда мы не будем интегрировать федеральных ребят — только калининградцев.
Принципиально и концептуально важно, чтобы мы дружно защищали свой рынок.

— А что показывают расчёты, этот бизнес может выйти на прибыль?
— Да, конечно.

— Работать с вами будет выгоднее, чем с Яндексом?
— За Яндексом, Деливери, Сбермаркетом нет реальных активов в Калининграде, но они управляют цифровой аудиторией. Сбермаркет и другие непрофильные агрегаторы — это всего-навсего попытка монополизировать контакт с покупателем. Но мы не хотим повторить судьбу такси. Такси закончилось как бизнес во всем мире, не только в России. Самостоятельные таксопарки погибли, потому что они своевременно не занялись доставкой как сервисом, а если покупателю нужен цифровой сервис, его надо предоставить.

— Если у меня есть понятный, много раз испытанный сервис Яндекс.Еда, зачем мне другой?
— Не забывайте, что они берут 30% с ресторана за доставку, а наш сервис будет на порядок дешевле, даже на два порядка.

— Мне, как потребителю, это без разницы.
— А теперь смотрите, что случится. Сбермаркет же к нам приходил и говорил: «Парни, давайте вы будете первыми в Калининграде». Мы сказали: «Спасибо большое, но нет, мы понимаем, чем всё закончится». Через какое-то время наши клиенты станут вашими клиентами, потом, в какой-то момент, вы продадите их нашим конкурентам или займётесь нашим бизнесом самостоятельно, открывая дарксторы. Когда мы говорим про рестораны, тоже постараемся сделать так, чтобы доставка из калининградских ресторанов была осуществима только с нашего маркетплейса. Ведь у рестораторов точно такие же риски, что агрегаторы займутся развитием своих дарккитченов. Поэтому мы делаем маркетплейс большим и комплексным, вкладываем в него деньги. Максиму Здрадовскому (Britannica Project. — Авт.) должно быть удобно работать с нами, ведь у нас в системе лояльности 185 000 мобильных приложений, а вместе с картами — более 400 000 клиентов.

— Вы тогда должны Максиму Здрадовскому предложить условия лучше, чем предлагает Яндекс.
— Мы готовы работать с партнерами по себестоимости. Агрегаторы агрегируют партнёра и сразу начинают на нём нормально зарабатывать. Потому что он вроде «колхозник», который не может сам сделать мобильное приложение и организовать курьерскую службу. Мы решили, что можем сами всё это сделать. Хотим работать с нормальной рентабельностью и не отдать большим федеральным агрегаторам своих клиентов.

— Если бы не кризис, этим планам было суждено реализоваться?
— В обычной жизни проекты живут очень длинной сложной жизнью: разработка концепта, апробирование концепта, тестирование концепта, длинные и красивые совещания, презентации. В так называемый «День гречки» 20 марта я собрал коллег и сказал: «Ребята, завтра!» Метод управления «завтра» здорово отличается от проект-менеджмента. Завтра — это когда тебе ежедневно докладывают сроки выполнения проекта, и он не может быть реализован позднее, чем через месяц.

— Другой метод Олега Пономарёва — открывать новые проекты в самые беспросветные времена кризисов. SPAR-Калининград открылся осенью 2014 года, а этой осенью открывается большой INTERSPAR в новом Балтия Молле.
— Существует затасканная метафора про кризис — время возможностей. На самом деле всё гораздо прозаичнее. В экономике существует высокая инерционность проектов. Инвестиции в Балтия Молл начались почти два года назад. Проекты в рознице имеют нормативный срок окупаемости — пять-семь лет. Когда инвестируем, понимаем, что эти инвестиции будут работать 15-20 лет. И нам не так важно наступление пандемии, которое, скорее всего, закончится 1 мая 2021 года. Для нас это всего лишь одна плохая зима из двадцати. В Балтия Молле открывается самый большой INTERSPAR по площади и ассортименту. Балтия Молл — правильный проект с очень светлым будущим. Почему светлым? Потому что это единственный торговый центр в Калининградской области, собравший всё под одной крышей. В нём собраны не только бутики, но и семь крупнейших гипермаркетов региона. Это качественный торговый центр, сделанный по очень хорошим европейским лекалам. Gamma Managment Group — сильная, профессиональная компания-девелопер. Они уже планируют дополнительные проекты для развития данной территории.

— «Пятёрочка» летом заявила, что открывает больше сотни магазинов в Калининградской области. Признаться, удивительно, что такой потенциал для ретейла у нас ещё существует. А он существует на самом деле?
— Прежде всего, хочу сделать оговорку. «Пятёрочка» не является конкурентом SPAR-у. «Пятёрочка» — это универсам. Наш базовый формат  — супермаркет, поэтому услуги и покупатели у нас разные.
Мы долго ждали очередного прихода очередного федерального ретейлера. Ещё в 2010 году в Калининградской области была самая высокая в Российской Федерации плотность торговых площадей на душу населения. С тех пор почили в бозе и «Седьмой континент», и «Вестер». Свято место пусто не бывает. Помимо федеральных сетей «Дикси-Виктория», «Метро», «Светофор», «Доброцен», «Фикс прайс» и единственной местной SPAR-Калининград, достаточно много небольших сетей формата «магазин у дома».
Мы, разумеется, максимально серьёзно относимся к приходу «Пятёрочки». Наверное, 150 магазинов открыть никаких проблем не составляет. Вопрос в том, какого они будут качества. Мы в настоящий момент чрезвычайно осторожно относимся к открытию новых магазинов, действуем по принципу «Семь раз отмерь, один — отрежь». Более того, там, где мы сталкиваемся с неадекватными арендодателями, смело закрываем магазины. Нет планов превратить 55 SPAR-ов в 150 SPAR-ов. Есть одна задача: чтобы все они были правильными и работали рентабельно. Поэтому теоретически можно открыть хоть двести «Пятёрочек». По нашему профессиональному взгляду, даже 50 хороших «Пятёрочек» в нормальных локациях открыть непросто. Тем не менее, мы рассматриваем приход X5 Retail Group как благо, потому что у компании много современных технологий, изучая которые, мы становимся лучше. Это очень сильная, крутая, публичная группа — лидер российского рынка.

— Насколько успешно продолжается выпуск собственной продукции под собственными брендами? И зачем это делается?
— Затем, что мы не хотим быть бакалейной лавкой — даже с овощным отделом. И алкомаркетом быть не хотим. Мы хотим быть свежим, особым магазином. Видим усиление своей конкурентоспособности в большом количестве уникального товара на полках. У нас есть хлеба, которых нет в той же «Пятёрочке», потому что у нас эксклюзивные договоры с производителем. Есть молочные линейки, произведённые специально для нас. У нас более тысячи SKU собственных торговых марок. Наша фабрика «Люблинские продукты», например, производит красную рыбу без инъектирования. Мы делаем мясную продукцию под торговой маркой Kalinia. В декабре запускаем совместно с польскими технологами новую колбасную линейку под брендом Mazury. Мы уверены в наших продуктах, поэтому отдаём им предпочтение и на нашем семейном столе.

Мы проводим ежедневный мониторинг по всем торговым сетям. И выравниваем цены по всем социально значимым товарам. С ценами уже давно никто не балуется

— Почему это может удивлять?
— Как-то считается, что люди, сами производящие колбасу, никогда её не едят. Да, я приглашаю вас в гости, на наше стерильное производство, чтобы посмотреть, из чего мы делаем колбасу, почему мы едим её сами и едят наши дети. Очень хочется в текущих экономических условиях удешевлять колбасу, но мы этого не делаем.

— Но значение всё равно имеет цена.
— Да, конечно. Мы проводим ежедневный мониторинг по всем торговым сетям. И выравниваем цены по всем социально значимым товарам. С ценами уже давно никто не балуется. Поэтому покупатель понимает, что в среднем цены у всех одинаковые. Остаётся что? Выделяться другими видами товара.

— Вы тяжело переболели новой коронавирусной инфекцией, что скажете ковид-диссидентам?
— К счастью, сегодня уже ни один нормальный человек не думает, что ковидом болеют инопланетяне, поскольку covid-19 среди нас, и уже у каждого в окружении и среди близких есть и болеющие, и погибшие. Я испил эту чашу в октябре. Про ковид-диссидентов нужно говорить в двух разрезах. Первый. Есть требование законодательства, мы не имеем права рассчитывать людей без маски. Физически мы не можем остановить людей  на входе в магазин— у нас нет армии контролёров, мы не можем оборудовать входы видеокамерами, системами распознавания лиц. Это невозможно ни технически, ни экономически. Поэтому у нас зоной конфликта является прикассовая зона. Там происходят множественные конфликты с вызовом полиции — в среднем в октябре по 15 в день! Это общая проблема в рознице, в промтоварных магазинах проще. Там мало покупателей, а у нас очередь. Для повышения безопасности покупки ускоряем проект перехода на кассы самообслуживания: не хочешь стоять в очереди — иди туда. Это опять к разговору о цифровизации. Ещё один проект на старте — scan and go. Идёшь по магазину, сам сканируешь штрих-коды на телефон, подходишь к кассе, у тебя готов групповой штрих-код, взял покупки, оплатил за секунду и убежал.

— С одной стороны, к ограничениям выработалась большая усталость, а с другой, и привыкание тоже. Какая проблема надеть маску!
— И это второй ответ ковид-диссидентам. Человек, переболевший ковидом в тяжёлой форме, имеет нулевой иммунитет и печень под ноль. Потому что принимал два-три антибиотика, плюс остальные тяжёлые лекарства. Я теперь ношу маску, чтобы не заразиться чем-нибудь другим!
Абсолютно уважаю свободу выбора каждого человека и его отношение к ковиду. Мы и так живём в обществе, сильно ограничивающем свободу, а свободу я полагаю одной из важнейших ценностей. Я вообще безусловный либертарианец, считаю, что предпринимательство — это не форма зарабатывания денег, это форма свободы. Но молодёжь болеет бессимптомно или является носителем вируса, а для нас крайне важно сохранить здоровье покупателей и сотрудников. Поэтому, уважая чужую точку зрения, я говорю: мужики, пожалуйста, наденьте маски.

— Принято решение разобрать Дом Советов и, вероятно, построить на его месте другой Дом Советов. Вам, калининградцу, нравится эта идея?
— Как калининградец, любящий Калининград, всемерно поддерживаю любую новую судьбу Дома Советов. Достроить — прекрасно, снести — отлично. Я понимаю, что символ неустроенности, брошенности, незавершённости в самом сердце города не может находиться. Моё мнение — это невеликий архитектурный памятник, хотя и числится в архитектурных анналах, иностранных и отечественных, как памятник кубизма, советского реализма и так далее. Для меня — это заброшенное здание, в котором живут галки и бомжи на протяжении десятков лет. У меня есть и совершенно чёткая позиция по восстановлению Королевского замка: ну какой Королевский замок, вы что, прикалываетесь?! Я тысячу раз могу любоваться картинками Кёнигсберга, но он ко мне, к нам не имеет никакого отношения. Мой дед, когда я привёз ему в девяносто первом году вымпел Кёнигсберга в Калининграде, выкинул всё это в мусорку и сказал: «Внук, ты чего? Я этот город брал, мы ненавидели всеми фибрами души и сердца всё немецкое, всё фашистское. А Кёнигсберг — символ фашизма в чистом виде, ты что натворил?!» У меня тогда всё внутри перевернулось. Поэтому мы либо превращаем этот пустырь примерно в то, о чём говорит губернатор: общественная торговая рекреационная зона, собственный Сити. Это хороший вариант, реалистичный с точки зрения экономики проект. Осталось найти людей, имеющих пару-тройку миллиардов свободных денежных средств.

— 10 миллиардов.
— Для московских корпораций невеликие деньги. Просто они должны принять решение, что им нужен большой офис в Калининграде. Либо всё сносим и делаем калининградский парк Зарядье. В любом случае, тот, кто решит проблему Дома Советов, окажет нам всем большую услугу.

Любовь Антонова
Фотографии Александра Матвеева

Провели цифровую трансформацию

Как в 2020 году проявили себя «умные» технологии и чем помогли калининградскому бизнесу? Вместе с экспертами МТС разбираемся в последних IT*-тенденциях

В 2020 году искусственный интеллект, коммуникаторы, loT и другие цифровые решения перестали быть символом будущего, а стали одним из главных условий выживания. По данным РБК¹⁶⁺, за первые три месяца года число ежедневных пользователей сервиса удалённой конференц-связи Zoom выросло в 20 раз и уже в марте превысило отметку 200 миллионов человек, потребление домашнего интернета в России в этом месяце увеличилось на 30%. Цифровизация экономики России должна дать 4,5% прироста ВВП до 2025 года; при амбициозном сценарии прирост составит более 11%. Прогноз был сделан до кризиса, тем не менее, во многом благодаря экономическому удару и эпидемиологическим ограничениям, спрос на цифровизацию бизнес-процессов по итогам года претендует на то, чтобы побить все рекорды, — это подтверждают исследования поставщиков цифровых, медийных и телекоммуникационных сервисов. По данным МТС, рост спроса на облачные сервисы в Калининграде составил 2,5 раза.
Локдаун потребовал от собственников и руководителей компаний перестраивать стратегии и внедрять сложные технологические решения в рекордно сжатые сроки — от инерции, прежде сдерживающей развитие «цифры», не осталось и следа. Эффективный переход на удалёнку подразумевает использование комплекса персонифицированных цифровых решений — одного ноутбука с высокоскоростным интернетом недостаточно. Чтобы не потерять коммуникацию между командой, требуются сервисы для проведения оперативных совещаний и видеопланёрок. «Возможности МТС позволяют добавить к ним отчётность, чтобы руководители могли контролировать важные показатели и нагрузку на сотрудников. Для того чтобы бизнес оставался на связи с клиентами, мы предложили предпринимателям сервис умной таргетированной рекламы — с помощью технологии на основе big data** можно самостоятельно наладить адресную коммуникацию», — рассказывает директор филиала МТС в Калининградской области Анна Хлевтова.
Ещё один незаменимый помощник — автоматическая координация звонков, она позволяет подключить дополнительные мобильные номера для сотрудников и, если необходимо, настроить переадресацию. Ряд крупных западных компаний вроде Google и Amazon намерены сохранить удалённый режим в следующем году — это означает, что продукты, поддерживающие работу виртуального офиса, актуальности не потеряют.
Среди успешных кейсов по внедрению систем для координации звонков — приёмная кампания — 2020 Калининградского колледжа информационных технологий и строительства. В июле колледж запустил бесплатную телефонную линию, где абитуриенты могли получить исчерпывающую информацию о поступлении. Сервис МТС, подключённый на линии, позволяет автоматически распределить поток звонков и увеличить скорость решения вопросов.
Повсеместный дистант обнажил вопросы безопасного хранения и обработки данных. Многие компании для оптимизации бизнес-процессов стали использовать облачные технологии. Этот программный продукт помогает комфортно и эффективно вести бухгалтерию, клиентскую базу, работать в системе постановки и контроля исполнения задач. В распоряжении пользователя — полностью готовая инфраструктура для хранения и совместного использования данных, гарантом их усиленной защиты является «удалённый» дата-центр, пределы которого файлы не покидают. Кроме этого, клауды синхронизируются с любыми офисными приложениями. Порядка 70% всей информации от калининградских клиентов, хранящейся и обрабатывающейся на площадке провайдера CloudMTS, относится к крупным предприятиям области. Среди них «облачным лидером» стали отрасли строительства, промышленности, девелопмент — в Калининградской области их доля в общем портфеле CloudMTS занимает 60%. Торговая отрасль заняла второе место по объёму подключений (15% от общей доли), чаще всего услугу заказывают производители промышленных товаров и продуктов питания, а также ритейл. Чуть менее популярны облака у компаний, занимающихся техническим обслуживанием и ремонтом транспортных средств.

Директор филиала МТС в Калининградской области
Анна Хлевтова:

— Сегодня можно уверенно говорить о том, что в России сформировался тренд на цифровизацию бизнеса, и калининградские компании не стали исключением. Например, облачные решения позволяют полностью автоматизировать работу с большими объёмами данных и обеспечить их надёжное резервирование, тем самым освободив ресурсы сотрудников компании в разных подразделениях для других задач. Современные мониторинговые сервисы снимут с работодателя вопросы постоянного «ручного» контроля за сотрудниками, позволив создать более комфортные и безопасные условия труда. Важно понимать, что во времена пиковых нагрузок цифровые «помощники» призваны избавить нас от «головной боли», дать возможность даже в самые сложные времена не останавливаться на достигнутых результатах.

«Мобильные сотрудники» — ещё один продукт, показавший отличные результаты в условиях пандемии. Среди корпоративных клиентов компании, пользующихся в Калининграде этой системой, — логистические компании, службы доставки, клининги, такси и другие сервисы, чья деятельность связана с перевозками. «Мобильные сотрудники» позволяют в режиме реального времени отслеживать местонахождение автомобиля, скорость его передвижения, уровень горючего и даже температуру — сложную задачу решает маленький GPS-трекер с SIM-чипом, установленный в автомобиле. На почту руководителю автоматически приходит отчёт с информацией по пройденному километражу, соблюдению водителем ПДД, соответствию движения намеченному плану, количеству остановок, заправок. Сервис «Мобильные сотрудники» интегрируется с «умными» нательными гаджетами: таким образом можно вести учёт рабочего времени сотрудников, избежать переработок и, как следствие, профессионального выгорания, сделать пребывание на рабочих местах комфортным и безопасным.
Ещё одна заметная тенденция, которую выделяют аналитики МТС, — растущий интерес к интернету вещей (loT), объединяющему устройства в сеть, чтобы собирать, анализировать и обрабатывать данные, а затем передавать их другим устройствам или приложениям. Бизнесу loT позволяет автоматизировать процессы и снижать трудозатраты. К примеру, внедрение loT в нефтегазовой отрасли с помощью углубленной аналитики способствует увеличению объёмов добычи, в сельском хозяйстве за счёт регулярного мониторинга помогает контролировать климатические параметры или работоспособность жизнеобеспечения животных. Для запуска требуется наличие датчика и доступ к loT-платформе. Перспективы развития этого направления подтверждает курс «Интернет вещей» одного из федеральных проектов. В Калининградской области «loT Академия Samsung» при поддержке МТС работает на площадке Центра «Мой бизнес». Значительный интерес к ней проявили студенты Калининградского технического университета и Балтийской государственной академии рыбопромыслового флота — чтобы обучение не останавливалось, были дополнительно закуплены наборы плат, микросхем и датчиков NB-loT DevKit от МТС, применяемых при разработке loT-устройств.

* — Информационные технологии;
** — большие данные

Софья Сараева
Фотография Светланы Андрюхиной

Максимальное погружение в процесс

Руководитель студии CHASHKINA INTERIOR, член Союза дизайнеров России, лауреат всероссийских и международных конкурсов в области дизайна Алёна Чашкина о работе в Европе, значимости авторского надзора и о преемственности бизнеса

— В этом году студии Chashkina Interior исполнилось 14 лет. Это много для индустрии дизайна?
— Четырнадцать лет — достаточно зрелый возраст для практики дизайнера. Тем более что за время работы студии творческий процесс не останавливался ни на минуту. Сделано очень много, а главное, CHASHKINA INTERIOR — бренд с высоким кредитом доверия. Для индустрии дизайна это очень важный показатель.

— Ведёте счёт проектам?
— Лет восемь-десять назад было интересно анализировать результат. Когда счёт проектам стал расти в геометрической прогрессии, я отпустила ситуацию. Подобный вопрос встречаю при участии в международных профессиональных выставках, приходится подсчитывать собственные статистические данные.

— Сложно ли управлять большим количеством объектов одновременно? Какая самая быстрая и долгая реализация в вашей практике?
— Несложно, поскольку есть опыт и команда, которой я всецело доверяю. В настоящий момент работа студии, — как в проектировании, так и в реализации, — идёт параллельно и в Москве, и в Калининграде. Достаточно успешно. Все проекты находятся на разных стадиях: есть такие, где начинаются отделочные работы, другая часть — приступаем к проектированию, третья — финишная прямая. Самая быстрая реализация в моей практике — год и восемь месяцев. Это загородный дом в Светлогорске площадью 550 квадратных метров: он строился с нуля и был сдан под ключ, с мебелью, фасадом, благоустройством придомовой территории. А самый «долгий» проект, дом в посёлке Заозёрье, вела почти шесть лет — и он до сих пор не оформлен до конца. Но, несмотря на долгую реализацию, я бы назвала этот дом более чем актуальным. Он выполнен в стиле современного ар-деко, красив и элегантен. Его дизайн остаётся вне времени, если говорить об актуальности. Недавно на одной из интернет-площадок увидела свой проект трёхкомнатной квартиры в современном стиле. Работе тринадцать лет, а выставлена она со статусом «новый проект».

— А клиентам это важно? Они, когда обращаются к вам, просят, чтобы дизайн не терял актуальность, был вне времени?
— На мой взгляд, это должно быть важно. Мир не стоит на месте, со временем многие вещи так или иначе устаревают. Нужно всегда стараться мыслить наперёд, искать новые истории для будущих интерьеров, которые не потеряют актуальность. Моё вдохновение — ежегодное посещение Миланской выставки. Мероприятия такого высокого уровня дают понимание, что происходит в мире дизайна и архитектуры. Во время выставок ты первым знакомишься с передовыми технологиями и трендами — в этот момент нащупываешь идеи, начинаешь думать, как применить их в своей работе. Актуальными мои интерьеры делает то, что я беру всё лучшее с выставок и практически сразу внедряю. Иногда достаточно набросков, которые демонстрируют фабрики, чтобы понять, буду ли я использовать тот или иной материал. Уточню — принципиально работаю только с живыми материалами, чтобы все элементы интерьера грамотно сложились. Каждый цвет обладает миллионом оттенков, а печатные каталоги от производителей их не передают в принципе.

— Исключения бывают?
— В моей практике — однажды. Работая над интерьером салона швейцарских часов, я увидела предпоказ новой коллекции плитки в одном из салонов города. С первого взгляда поняла, что именно эта плитка сделает весь интерьер, — не просто украсит его, а создаст нужную атмосферу. Конечно, мы рискнули и сразу сделали заказ. Интерьер салона впоследствии стал победителем на IV Всероссийском профессиональном конкурсе, который проходил в Москве, — лучший часовой салон года в номинации «Лучший интерьер».

— Вы часто участвуете в профильных конкурсах. Какими достижениями гордитесь?
— Конкурсные площадки для дизайнера очень важны. Они дают возможность оценить свои силы и знания, почувствовать дух соперничества и борьбы. В последний год я больше выступаю как член Судейской коллегии на международных конкурсных площадках. Тем не менее, в этом году одна из моих работ получила на Международном российско-итальянском профессиональном конкурсе PREMIO DECOR DESIGN12+ 2020 наивысшую оценку Международного профессионального жюри из Италии, Белоруссии, Москвы и Калининграда — Гран-при и Звание Мастера. Это звание налагает определённые серьёзные обязательства. Ты понимаешь, что это огромная ответственность, высокая планка, которую необходимо держать и впредь.

— То, что у дизайнера много премий, влияет на выбор потенциального клиента?
— Если потенциальный клиент понимает, какой огромный труд стоит за признанием в мире дизайна и что дизайнер — прежде всего профессионал, который живёт результатом, то, конечно, он будет иметь огромный кредит доверия к выбранному специалисту. При этом результат зависит не столько от того, насколько хорошо нарисован проект, сколько от качества воплощения проекта. К сожалению, есть и те, кто по-прежнему думает: зачем вообще он [дизайнер] нужен, и — тем более, — зачем платить ему деньги, можно всё сделать самостоятельно.

— Это большое заблуждение?
— Да, оно связано с тем, что не все понимают, что такое дизайн-проект, из чего складывается его цена, почему необходимо авторское сопровождение.

— Объясните.
— Получение профессии дизайнера, как врача, юриста или экономиста, требует сил, времени, финансов. Серьёзный багаж знаний — эргономика, построение композиции, колористика, архитектурное проектирование, чертёжная графика, искусствоведение, материаловедение, как строительное, так и по отделочным материалам, — в идеальном случае всё это умножается на природный вкус, талант и приобретённый с годами опыт. Самое дорогое и сложное — идея, мысль, она составляет суть будущего дизайн-проекта. Как ни парадоксально, эта часть работы чаще всего недооценивается. И именно она определяет роль дизайнера. Невозможно создать концепцию [дизайн-проекта], не имея багажа знаний, умения работать с пространством. Если бы каждый человек делал это грамотно, профессии дизайнера бы не существовало.

— Как устроен процесс создания нового интерьера?
— Когда дизайнер приступает к работе над новым проектом, он целиком погружается в него, продумывает его историю, отталкиваясь в первую очередь от тех, кто будет здесь жить. На первых встречах я стараюсь как можно больше узнать о жизни владельцев — есть ли в семье дети, что считают комфортным, о чём мечтают. Чем больше знаний, тем легче составить портрет семьи и создать интерьер, жизнь в котором принесёт удовольствие. Я убеждена в том, что умение чувствовать и понимать людей — один из ключевых навыков дизайнера. То, каким получается интерьер, — почти всегда отражение того, как ты услышал клиента и насколько хорошо его понял. Если отношения строятся на доверии, удаётся попасть в точку.
Для меня создавать внутри стен что-то другое, лучшее — сложная и увлекательная задача. Этот процесс нравится даже больше, чем декорирование. Потому что в этот момент меня ничто не ограничивает, я полностью управляю пространством. После обсуждения концепции стараюсь показать будущий проект в лучшей форме — 3D Mах-формате. Создание красивых и максимально реалистичных фотографий будущего интерьера — серьёзная, самостоятельная работа. Наличие высококачественной визуализации в проекте увеличивает стоимость проекта вдвое.
Если визуализация утверждена, наступает самый ответственный и кропотливый этап — архитектурные чертежи. К этому времени должна быть завершена работа по оснащению проекта. Без чёткого понимания, что, какого размера и цвета, технического наполнения — будь та или иная мебель или предметы — создать грамотные технические чертежи, разработать узлы и сечения, для строителей будет сложно. Всегда удивляют заказчики, которые хотели бы получить чертежи ещё вчера.
Нужно понимать, что мир дизайна постоянно развивается. Будучи профессиональным дизайнером, я постоянно изучаю печатные издания, каталоги, посещаю мастер-классы, конференции, крупнейшие выставки в Италии, Испании, Франции. Всё это наполняет новыми знаниями и вдохновением, помогающим в создании дизайн-проектов. Обучение у лучших требует времени и финансов. А качественный, хорошо продуманный дизайн-проект не может быть выполнен за скромное вознаграждение.
Что уж говорить об авторском надзоре. Уважающий себя человек никогда не приобретёт половину работы. Это всё равно, что мечтать о модном костюме, купить красивую ткань, выкройку и попытаться сшить самостоятельно.

— Поэтому вы не работаете без авторского надзора?

— Авторский надзор необходим, чтобы защитить проект и гарантировать результат. В процессе реализации постоянно возникают спорные вопросы, для их решения требуется присутствие дизайнера как автора проекта.

— Когда смотришь в социальных сетях фотографии с выставок, презентаций и других мероприятий, складывается ощущение, что с брендами у вас не столько деловые отношения, сколько дружеские. Это так?
— Работая с европейскими брендами, я стараюсь лично познакомиться с производством, жизнью компании и основателями бренда. Как правило, узнаю удивительные истории семейной династии. Не спорю, приятно, когда прилетаешь на выставку Feria Habitat в Валенсию, а на стенде португальской фабрики Stylish club на огромном экране — видеоролик с твоим реализованным проектом с продукцией бренда. Я хорошо знакома с историей этой компании, меня приглашали на фабрику. Приятно осознавать, что поколениями здесь работают не только владельцы, но и рядовые сотрудники. И все разделяют любовь к своему делу и продукту — это вдохновляет.
Знаю, что многие европейские производители имеют в своих брендбуках фотографии реализованных проектов от CHASHKINA INTERIOR. Скоро выйдет книга одного моего любимого итальянского бренда, где будут собраны работы дизайнеров и архитекторов со всего мира. Рада, что и наши проекты войдут в этот каталог.

— Ваше имя хорошо знают в Европе и Москве. Как появились первые проекты за пределами Калининграда?
— Благодаря рекомендациям, социальным сетям, работе сайта и просто делу случая.

— Клиенты из Москвы отличаются от клиентов из Калининграда?
— Как и в Калининграде, клиент абсолютно разный, в основном — готов на эксперименты. Но при этом вначале всегда остро чувствуешь тень сомнений и недоверия — точно ли так будет? Правда ли это осуществимо? В процессе работы сомнения, конечно, уходят. Интересно, что в Москве до сих пор сохранилась любовь к классическим направлениям в дизайне, тогда как в Калининграде больше предпочитают современные.

— В портфеле Chashkina Interior в этом году есть общественные интерьеры?
— Сделала два салона в Калининграде. В работе ещё два: раскрывать подробности пока не буду, скажу только, что это будет роскошное арт-пространство и очень стильный салон. В Москве в начале года сдали офис, сейчас делаем ювелирный салон. И хотя я всё-таки больше люблю частные интерьеры, получаю огромное удовольствие от работы над общественными проектами. Мне самой нравится бывать в красивых местах — это одна из причин, почему для семейного отдыха в Калининграде мы выбираем ресторан Dolce Vita. Это наше любимое заведение.

— Мнения о влиянии локдауна на индустрию разные: одни эксперты говорят о растерянности дизайнеров, другие, напротив, о подъёме, поскольку, оставшись дома, многие решили изменить интерьер. Какие выводы у вас?
— Весной была уверена в том, что удастся сбавить темп, больше времени уделить семье и чтению книг. Тем более что локдаун остановил все московские стройки и часть калининградских. Но мои ожидания не оправдались. Начиная с марта спрос на дизайн-проект от CHASHKINA INTERIOR вырос в два с половиной раза, несмотря на значительное изменение ценообразования. Набрали новых сотрудников, работа идет удалённо, но очень эффективно — о растерянности и речи быть не может. Находясь на самоизоляции, я с удовольствием взялась за реконструкцию своего дома и придомовой территории — из-за большого объёма работы собственная стройка движется не так быстро, как хотелось бы.

— Какие тенденции выявила пандемия?
— Загородное жильё стало более востребованным, потенциальные клиенты предпочитают ограниченному пространству квартиры придомовую территорию, собственный сад — они дают больше свободы. Дома сейчас пользуются большим спросом, чем квартиры.

— Но и квартиры раскупили. Застройщики рассказывают, что продавать нечего.
— Это правда. Популярность Калининградской области растёт с огромной скоростью, неудивительно, что недвижимость распродана даже на стадии строительства. Близость к Европе, Балтийское море, Куршская коса, мягкий климат — наш регион любят за это. Я сама убеждена, что Калининград — один из лучших городов России.

— Когда Сергей начал работать с вами?
— Семь лет назад, когда окончил службу в правоохранительных органах. Работать вместе предложила ему сама, ведь первое высшее образование Сергея — инженер-строитель. Он самостоятельно изучил ArchiCAD, теперь ведёт проекты. Обсуждаем все вопросы, связанные со строительством, вместе ездим на стройки. Помогает его управленческий опыт. Я мягкий человек, хотя, следует сказать, эта мягкость условная. Когда вопрос касается любимого дела, приходится натягивать струны.

— Так было всегда?
— Нет, это пришло с опытом. Муж говорит, что раньше не мог представить, что я буду настолько требовательной и принципиальной. Работа воспитывает меня, я вынуждена принимать правила игры, по-другому воспринимать какие-то вещи. Когда занимаешься делом всерьёз, нужно иметь не только большое сердце, но и разумный подход к делу, сильный характер.

— Два года назад, в интервью Ī«Королевские ворота Woman»¹⁶⁺, вы говорили, что дети проявляют интерес к вашей профессии. Что изменилось за это время?
— Дочь Катерина сейчас учится на втором курсе института дизайна БФУ имени И. Канта. Увлечённо занимается проектами. Я рада, что она старается самостоятельно, без моего участия, приобрести багаж знаний. В Катерине чувствуется сильный характер, упорство и внутренний стержень. А значит, у неё всё получится.

— А сын?
— Александр оканчивает одиннадцатый класс, готовится поступать, но, скорее всего, не в Калининграде. Он тоже мечтает присоединиться к семейному делу. У него есть потенциал и творческое начало, мне кажется, он сможет создавать удивительные вещи. Но это только мои предположения.

— Что вам кажется правильным: если после окончания университета Катерина и Александр станут работать с вами или если начнут карьеру в другой студии?
— Считаю, что у каждого человека должен быть свой путь, своя дорога. Чтобы стать хорошим специалистом в области дизайна, нужно много учиться, особенно важны практические знания. И эти знания нужно приобретать у лучших. Мне близка идея, когда в бизнесе есть преемственность. Если дети захотят работать со мной и Сергеем в одной команде, я буду очень этому рада. Но поддержу и приму любое их решение.

Софья Сараева
Фотографии Светланы Андрюхиной и из архива Алёны Чашкиной
Стиль, постановка съёмки: Ангелина Анишина
Макияж: Вита Шмидт, @shmidt.mua
Образы: Louvery
Локация: Dolce Vita

Позитивные уроки коронакризиса

Ведущие предприниматели Калининградской области обсудили возможности региональной экономики в 2021 году, позволяющие не терять оптимизма

Любовь Антонова: Примерно таким же составом мы обсуждали происходящее в марте 2020 года, в канун локдауна. Как ваши компании пережили это время? Что скажете о сроках выхода из кризиса? Семь месяцев назад позитивный прогноз, в который мы верили, обещал, что к лету всё закончится благополучно.
Олег Пономарёв: Весной мы оказались в совершенно новом состоянии. У нас никогда не было пандемии, мы пытались понять, какие последствия, экономические и житейские, она будет иметь. В тот момент уже был позитивный опыт Китая, который ввёл жёсткий карантин в январе и смог справиться с заболеванием к апрелю. К сожалению, ни Россия, ни остальной мир не выбрали китайскую модель. Мы можем говорить «к сожалению», потому что Китай сегодня демонстрирует значительный экономический рост, а весь остальной мир падает. Безусловно, с точки зрения экономики, с точки зрения здоровья и жизни людей мы ошиблись. Если бы закрыли наглухо страну уже первого марта, то, наверное, у нас всё было бы по-другому, гораздо веселее. Но случилось то, что случилось. Весенний карантин был достаточно жёстким, но коротким. Поэтому и последствия были незначительными, в то время как наши европейские коллеги пострадали очень сильно: в целом по Евросоюзу падение составило 12% ВВП. Россия показывает около 7%. Мы быстро оправились и провели хорошее лето, спасли туристический сезон.
Сейчас мы вошли в совершенно новую экономическую полосу, крайне неприятную. Происходит развёртывание экономического кризиса, и пик этого кризиса, так же как и пик пандемии, впереди. Мы в компании впервые, помимо темпов экономического роста и инфляции, рассматривали новый для нас фактор — фактор пандемии и его влияние на региональную экономику. В нашем бизнесе мы исходим из того, что потребление упадётна 6%, а в следующем году мы увидим восстановительный рост на 4%. Жить без финансового плана невозможно, какие-то базовые ориентиры обязательно должны быть. Видим реальную угрозу получить в январе, феврале классическую дефляционную спираль. Она будет не номинальной, а физической. Это когда полочные цены на товары не снижаются, но покупатель выбирает более дешёвые аналоги и вообще потребляет меньше.
Любовь Антонова: Спад производства в Калининграде статистически связывают с сокращением выпуска автомобилей на «Автоторе». Прокомментируйте.
Дмитрий Чемакин: Объём производства «Автотора» в 2019 году составил 212 тыс. автомобилей. В этом году по факту выйдем на производство 145 тыс. автомобилей, то есть падение составит 32%. Но к концу года появляется оптимизм, потому что выросли продажи на автомобильном рынке. В целом ассоциация европейского бизнеса оценивает падение рынка сбыта автомобилей на 23%.
Любовь Антонова: Спрос высокий, его называют ажиотажным, цены растут, на рынке дефицит автомобилей. Что происходит?
Дмитрий Чемакин: Спрос октября, ноября и декабря — абсолютно временное явление. Вызванное вдохом в середине года, пониманием того, что всё будет дорожать и нужно сейчас сделать долгосрочные покупки. На мой взгляд, есть две глобальные проблемы. Первая — это медицина. Она требует внимания, пересмотра и восстановления. Вторая — экономика. В 2020 году, как и в 2021-м, ничем, кроме экономики и медицины, заниматься не надо. Стимулирование экономики означает целевую поддержку потребителей и целевую поддержку ключевых отраслей. Но до сих пор у нас нет механизма целевой работы с отдельными отраслями, точечной поддержки.
Любовь Антонова: Различные эксперты говорят о том, что окно возможностей, которое есть в любом кризисе, открылось именно в производстве продуктов питания. Согласны?
Андрей Романов: Не согласен. Если есть объёмы производства и они правильно загружены, на создание новых потребуется два-три месяца минимум. В конце марта — начале апреля действительно был ажиотажный спрос. Он продлился буквально месяц, но самое интересное, что даже на пике спроса было практически невозможно поднять цену. Случаются какие-то нишевые всплески — гречка подорожала, сахар, подсолнечное масло. Но это проблемы погодных условий и урожая/неурожая. В 2020 году в целом промышленный комплекс и России, и Калининградской области продолжал демонстрировать уверенное восстановление с точки зрения объёмов производства. Но это связано не с ситуацией текущего года, а с инвестпроектами и решениями, принятыми некоторое время назад. В 2020 году мы завершили инвестпроект, задуманный ещё в 2016 году, начавший этап строительства в 2018 году. В этом году мы его достроили и сдали. Поэтому сейчас производим на 40% молока больше, чем год назад. Но рынок сбыта для этого молока находится за пределами Калининградской области. А дефляционный процесс, о котором говорит Олег Пономарёв, мы уже по полной программе испытали. И повторю: возможности поднять цены практически нет.

Любовь Антонова: Почему?
Андрей Романов: Для этого не поставлено административных барьеров, но платёжеспособность такова, что если ты, условно, на 5% поднимаешь цену, на 10% падает объём продаж. Соответственно, увеличиваются издержки, растёт себестоимость, и когда начинаешь дебет с кредитом сводить, экономического эффекта не получаешь. Каждое решение принимается точечно. Не надо забывать, что курс евро — 90 рублей. Извините, но первого марта евро стоил 70 рублей. Фактически эти 20 рублей являются издержками, влияющими на себестоимость: часть техники и комплектующих — импортные. Маржинальность сократилась в разы, а по некоторым позициям мы уже в сентябре вышли в отрицательную зону. Мы продаём продукцию ниже себестоимости. Не производить её означает, что все постоянные затраты будут падать на производство другой продукции, что тоже приведёт к росту себестоимости.
Любовь Антонова: Пересмотр продуктовой линейки произошёл?
Андрей Романов: Нет, традиционно мы выпускаем практически всю линейку. От самой дешёвой до самой дорогой продукции. Если по калининградскому рынку смотреть, объём продаж дешёвой продукции остался на докризисном уровне и даже по каким-то позициям увеличился на 3-5%. Во всём, что касается дорогой продукции, объёмы продаж упали. Покупатель действительно раньше покупал молоко более высокой жирности, в более дорогой, экологичной упаковке. Сейчас он купит то же самое молоко, но в самом дешёвом полипаке. Для меня, производителя, что это означает? Что молоко мы, в лучшем случае, продаём в ноль, а сейчас уже и в убыток. Но мы в целом производим продукции больше, реализовав инвестпроект, о котором я говорил, за счёт этого и держимся, присоединяя дополнительные рынки сбыта. Несмотря на все сложности, чувствуем себя уверенно, при этом экономическая модель поменялась полностью.
Любовь Антонова: Уточните, какой инвестпроект?
Андрей Романов: Мы построили животноводческий комплекс на 3 900 голов дойного стада и 3 400 голов молодняка. По сравнению с прошлым годом производим на 40% больше молока, в 2021 году планируем рост на 60%.
Любовь Антонова: Как изменилось поведение потребителей в сфере услуг? Какие новые клиенты появились и какие у них потребности?
Михаил Друтман: Оборот компании упал на 73%, доходы — на 81% в сравнении с 2019 годом. Не говорю про 2018 год, когда мы все были в радости и шоколаде, когда у нас проходили футбольные матчи [чемпионата мира]. Спасибо тому времени, потому что мы получили инфраструктуру, спасибо властям, городу, стране, превратившим Калининград в город, куда хотят приезжать. По поводу новых клиентов. Они есть. Наша компания давно дифференцировала бизнес, мы работаем во всех спектрах туристических услуг — обслуживаем путешествия по всему миру, много работаем на рынке MICE, связанном с проведением различного рода мероприятий и конференций в Калининградской области. С 1991 года принимаем иностранных туристов, и, получив электронные визы [в 2019 году], очень ждали гостей, но это время совпало с нашей печалью. Печаль продолжает усиливаться. Я не верю в стратегию выживания для туризма. Туризм — это общение, движение, познание нового и, без сомнения, человеческий контакт. Продав чартерные программы на Кубу на Новый год, сегодня мы узнали, что Куба ввела обязательный карантин для всех приезжающих иностранцев. Новая всесоюзная здравница Занзибар принимает 15 самолётов в неделю, чартеры из девяти российских городов, три чартера в неделю из Москвы. Что там творится, мне даже страшно представить.
Любовь Антонова: Летом сколько было чартеров в Калининград?
Михаил Друтман: У нас был чартер один и очень много регулярной перевозки. 20 рейсов в день только из Москвы. Только наша компания приняла порядка 1 500 российских туристов. В начале октября я был на двух презентациях в Екатеринбурге. Мне сразу дали скидку на 20% в отельном ресторане, потому что там нет никого вообще. Там тяжелейшая ситуация. Такие регионы, как Калининград, Карелия, Байкал, Алтай оказались, как говорят, в плюсах. Но это не плюсы, это большие минусы. Неготовность к такому спросу — это беда, она убивает всё вокруг. И надо ещё отдать должное Калининграду: благодаря долгой туристической истории, профессиональному сообществу, он справился и не случайно превознёсся в топах рекомендаций для путешествий. Кроме того, в этом году мы получили, если говорить о некоторых мизерных плюсах, определённую требовательную публику, поехавшую вместо Дубая в Калининград. Она дала нам понять, что кое-что здесь нужно улучшать в плане сервиса. А мы, калининградцы, поняли, что слишком комфортно жили и могли ездить к морю на выходные, не простаивая в пробках по семь часов. В этой жизни всё должно быть сбалансированно, и пока мы не можем адекватно реагировать на увеличение спроса в разы.
Любовь Антонова: Имеется в виду инфраструктура, которая не справлялась с количеством посещений?
Михаил Друтман: Конечно, она однозначно не справлялась, в первую очередь на побережье. И не справится без серьёзного вмешательства государства, без якорных проектов. Знаете, я позавчера выехал к морю, доехал до Куликово и задал себе вопрос: «Ну почему в Светлогорске променад строят? Ну почему опять все ломятся на этот склон? Почему не работает игорная зона, как планировалось? Почему только одно казино? Почему не двадцать?»
Андрей Романов: Как раз эти решения сейчас приняты, территорию разделили на несколько кадастровых участков, эти участки будут распродаваться, и это правильное решение. Обидно, что мы пять или даже десять лет сидели на земле [игорной зоны], как собака на сене, и в принципе я согласен — не использовали это место, которое точно не хуже Светлогорска.
Любовь Антонова: Приоритет фонда капремонта, софинансируемого из бюджета Калининградской области, кроме Железнодорожного, — Черняховск и Советск. Это уведёт туристов с побережья? Сможет разделить поток?
Михаил Друтман: Это даст дополнительную привлекательность, то есть ещё один день [пребывания]. Жизнь толкнула нас к развитию территории. В первую очередь к развитию территории на востоке, к появлению гостевых домов в Роминтенской пуще, — сейчас там один маленький отель, в него не попасть, а должно быть десять-двадцать. И под это должна быть, повторю, большая государственная программа. Туристический бизнес в Калининградской области очень мелок.
Любовь Антонова: После удачного летнего сезона ресторанный бизнес до сих пор под ударом?
Марина Агеева: У нас ситуация чуть получше, чем в туриндустрии, но тоже не самая прекрасная. Правительство выделило дотации, мы смогли удержать практически весь коллектив. После локдауна произошёл невероятный взрыв спроса, увеличение продаж по сравнению с 2019 годом на 30%, а на некоторых точках — на 50%. Мы получили совершенно новых клиентов — их требования были высокими, покупательская корзина — более широкой, чек — высоким. Это были не обычные командировочные, покупавшие ужин в отеле, наши новые клиенты хотели отдохнуть и потратить деньги. Что это нам дало? Мы посмотрели, насколько справился наш сервис, насколько мы хороши. Получим ли мы этих отдыхающих ещё раз? Это вопрос. Их что-то должно заинтересовать — сервис, погода, туристические услуги, достопримечательности. Когда в сентябре поток схлынул, произошло серьёзное падение спроса. И стало очень сложно удержаться на этой платформе улучшенного сервиса — с новыми услугами, качеством и количеством персонала. Однако мы уже запустили несколько новых проектов на одном из предприятий, и это риски, на которые мы идём, потому что бизнес не может стоять на месте.
Любовь Антонова: Экспортный бизнес должен был получить свой профит из-за подорожания валюты. Получил?
Дмитрий Сивков: Во мне борются два разных чувства — оптимизм и тревога. Можно сравнить с ощущениями человека, имеющего прекрасный аппетит и одновременно диарею. Что произошло с нашей компанией? Мы не работали два месяца. Но объёмы продаж сохранили на прошлогоднем уровне благодаря тому, что в прошлом году много произвели, но не продали из-за тёплой зимы. Достаточно остатков было на складах, и фактически в 2020 году треть оборота заместили запасами. Одновременно мы серьёзно скорректировали экономику компании. Сократили постоянные издержки. К сожалению, сократили около 40% персонала.
Теперь о тревогах. Первая — это, конечно, снижение в России покупательской способности на нашу продукцию. Люди не могут платить за технику — квадроциклы, мотоциклы — по крайней мере, столько, сколько она стоит. Вторая тревога — волатильность рубля. Можно говорить, что экспортёрам сегодня хорошо от того, что вчера евро стоил 70 рублей, сегодня 90. Нет, нам не хорошо, мы это не закладывали, это даёт выручку, но повышает издержки. Стабильность гораздо важнее, чем курсовые прыжки. Понимаю, что курс доллара, скорее всего, будет расти, чем падать.
Андрей Романов: Думаю, что курс доллара и евро будет падать.
Олег Пономарёв: Видимо, уже с 15 декабря начнётся обратный процесс — рубль будет укрепляться.
Дмитрий Сивков: Нет-нет, скорее всего, курс доллара будет расти. Мы в 2020 году стали себя лучше ощущать на североамериканском рынке, занялись там маркетингом, и настоящий интересный бизнес в Северной Америке у нас начался.
Любовь Антонова: И всё это вы дистанционно сделали?
Дмитрий Сивков: Да, дистанционно. Мы четыре года работаем в Америке, и, вероятно, интерес к нашему продукту возрастает. Американцам, как и россиянам, не приходится сейчас тратить деньги на путешествия и рестораны. Они покупают себе мотобуксировщики, чтобы ездить на рыбалку. Кроме того, у нас в компании есть свой конструкторский отдел. И вот мы подошли к окончательному завершению двух очень интересных проектов по новой технике. Это полноприводный мотоцикл и его модификации. Начали заниматься электрическими машинами. Мы поняли, что в глобальной стратегии двигатель внутреннего сгорания — нисходящий тренд. Проектируем машины на электродвигателе, на аккумуляторах. Нашли поставщиков.
Любовь Антонова: Российских?
Дмитрий Сивков: Нет, к сожалению. Я вам больше скажу. Знаете, какой у нас уровень оснащённости производственным оборудованием? Очень смешной. В Калининграде, наверное, всего пять лазерных станков по резке металла, ну может быть, десять. На одном китайском заводе их столько же, сколько во всей Калининградской области. Не говоря про обрабатывающие центры, фрезерные или токарные. У нас их вообще нет практически.
Любовь Антонова: «Автотор» всё время говорит про локализацию.
Дмитрий Чемакин: Логика какая — мы хотим видеть всё у себя под рукой. Мы не готовы делать сами, но готовы покупать где-то рядом. Чтобы где-то кто-то что-то создал, должен быть спрос. У нас нет оцинковки, потому что нет спроса, спрос есть в России. Поэтому создавать в регионе такую потребность невозможно, даже задачу такую ставить нельзя. Надо интегрироваться с российскими поставщиками.
Марина Агеева: Мы, кстати, перешли на российское технологическое оборудование ещё до кризиса — все холодильники и плиты российского производства. Это сокращает издержки.
Любовь Антонова: Мне кажется, мы идём по сценарию обсуждения новых возможностей, открывающихся в кризис. Хотя все говорят, что их нет. Ещё один бизнес, завязанный на курс валют и курс рубля, — транспорт и логистика. Логистика, по исследованию РБК16+, показывает рост выручки. Так ли это?
Сергей Гоз: Если в пересчёте на рубли, вероятно, это так. Весной падение нашего рынка составляло порядка 30%. Европейские рынки закрывались. Причём вечером ещё всё было хорошо, а утром — извините, мы вас не примем. Плюс, хотим мы того или не хотим, транспорт пересекает границы нескольких государств, где происходят определённые политические движения. В Белоруссии беспорядки — потоки перенаправляются в сторону Латвии.
Любовь Антонова: А есть такое ощущение, что на Россию сейчас больше переключений, чем на Европу?
Сергей Гоз: С языка сняли. Это возможности, которые мы видим в 2021 году. Переход с перевозок по Европе на территорию «большой России», так как там сейчас освобождаются ниши, прежде занятые европейскими перевозчиками. Например, мы нашли партнёра, который стабильно возил из Австрии свою продукцию на территорию России. Как только начались трудности, непонятные моменты, иностранцы затормозили. Ну а мы в эту нишу скромно вписались. Поэтому будем переоснащать парк техникой, которая станет работать на территории «большой России» и меньше обслуживать Калининградскую область.
Любовь Антонова: Вернёмся к прогнозу по валютному курсу, мнения разошлись.
Олег Пономарёв: Для нас валютные риски — большая проблема. В этом году наша компания потеряла десятки миллионов рублей на курсовой разнице. Сейчас финансовые аналитики склоняются к тому, что среднегодовой тренд на укрепление рубля в период с января по июнь будет доминировать. Этому поспособствует выход из пандемии и традиционный рост стоимости нефти. Хорошие новости по вакцинам и российским, и иностранным, уже являются фоном, на котором начинают расти фондовые рынки. Поэтому по валюте скорее оптимистичное настроение в новом году.
Существует другая проблема — нас ждут ковид-ножницы в экономике, о чём пока никто не говорит. Первая часть, о которой я уже упоминал, — физическая дефляция. Вторая — инфляция издержек. Вот они, эти ножницы. С одной стороны, покупатель, у которого нет денег и нет настроения. С другой стороны, государство, на 18% поднявшее цену на электроэнергию в 2020 году, тихо и незаметно. А мусорная реформа. А все остальные инфляции издержек. Теперь смотрите: нет денег у покупателя, мы идём с плохими новостями как товаропроводящая сеть к производителям — а у нас в компании 700 калининградских подрядчиков, — и к нашим 4 000 [работников] добавляются ещё несколько десятков тысяч человек, прямо или косвенно зависящих от нашей работы. Любое снижение наших продаж тут же приведёт к сокращению и транспортных перевозок — восемь фур в день приходят из-за границы и из России, представляете? Дальше мы приходим к людям и говорим: «Вы знаете, в январе и феврале будут очень плохие продажи. У вас была зарплата 40 тысяч, а будет 35 на два-три месяца, смотря по ситуации». У человека ипотека, дети, школа. Что он делает? В первую очередь сокращает потребление, думает: «Куплю молоко подешевле, не пойду в ресторан». Таким образом, все начинают меньше зарабатывать. В связи с этим уповаем на разумность правительства, на новые меры поддержки. Я, кстати говоря, высоко оцениваю действия правительства Мишустина. Нам впервые снизили ключевую ставку ЦБ и этим спасли многие пострадавшие бизнесы. Бизнесу дали деньги — такого никогда в новейшей истории не было. Но если новых мер поддержки не будет, то мы надолго останемся в состоянии стагнации. К сожалению, правительство пока молчит.

при доступности дешёвых денег надо эти деньги брать, надо продолжать инвестировать, но так, чтобы это позволяло оптимизировать процессы и снижать себестоимость

Андрей Романов: Согласен, механизмы поддержки просто фантастические. И по ключевой ставке, и по инфляции. У нас по-прежнему инфляция на уровне 3-4% годовых. Ни в один кризис подобных условий не было, всегда была диаметрально противоположная ситуация.
У нас сохраняются определённые инвестиционные планы на следующий год. Они ориентированы на оптимизацию и повышение эффективности производства, то есть выше производительность труда, меньше потери. Задача одна — оптимизировать себестоимость. Если не снизить с учётом роста издержек, то хотя бы стабилизировать, чтобы не попасть в те ножницы, о которых говорит Олег Пономарёв. Думаю, что ситуация вокруг промышленного комплекса более оптимистичная, но всё равно тревожная. Поэтому, коллеги, при доступности дешёвых денег надо эти деньги брать, надо продолжать инвестировать, но так, чтобы это позволяло оптимизировать процессы и снижать себестоимость.
Марина Агеева: По поводу доступных и дешёвых денег добавлю. У нас есть два объекта в инвестиционном портфеле. Одним из них является форт № 3. Мы занялись им сейчас благодаря программе, запущенной губернатором, и фонду поддержки предпринимательства, где мы собираемся получить деньги, — почти беспроцентные, на хороших условиях. На дворе почти война, а мы тут новую гостиницу четырёхзвёздочную строим и депо по московской модели делаем.
Дмитрий Чемакин: В июне 2021 года закончим строительство новых производственных площадей на 50 тысяч квадратных метров. Это оптимизм, заложенный прежними инвестициями, не позволяющий быть пессимистом по определению.

Фотографии Светланы Андрюхиной, Александра Подгорчука

Как в 2020 году проявили себя «умные» технологии и чем помогли калининградскому бизнесу? Вместе с экспертами МТС разбираемся в последних IT*-тенденциях

Ведущие предприниматели Калининградской области обсудили возможности региональной экономики в 2021 году, позволяющие не терять оптимизма

Здесь

Как в 2020 году проявили себя «умные» технологии и чем помогли калининградскому бизнесу? Вместе с экспертами МТС разбираемся в последних IT*-тенденциях