Архив рубрики: Без рубрики

Малёк на бизнес

В сентябре в Санкт-Петербурге пройдёт Global fishery forum & seafood expo Russia¹⁶⁺. Аквакультуру от Калининградской области на нём представят четыре компании. В 2020 году они суммарно вырастили 76 тонн товарной рыбы – осетра, стерляди, карпа, сазана и клариевого сома. Софья Сараева поговорила с производителями о потенциале рыбоводства и факторах, сдерживающих его развитие

В 2012 году руководитель Росрыболовства Андрей Крайний заявил, что «Россия прозевала аквакультурную революцию» (цитата — «Новый Калининград»¹⁸⁺), которая началась в девяностые. В том же году губернатор Николай Цуканов анонсировал планы по разведению в Калининградской области ценных пород рыб, а именно сёмги. Знакомиться с технологией производства предполагалось в Норвегии, минэкономики области было поручено оценить экономический эффект от развития аквакультуры. Однако в те годы этого не случилось.

Спустя семь лет о товарном рыбоводстве заговорили на федеральном уровне. Стратегия развития рыбохозяйственного комплекса, утверждённая в 2019 году, предполагает трёхкратный рост производства аквакультуры — до 618 тысяч тонн товарной рыбы к 2030 году. В постановлении правительства говорится, что аквакультура занимает относительно невысокое место в производственной и экономической структуре комплекса. По темпам её развития Россия значительно уступает Китаю, Вьетнаму и той же Норвегии, занимая менее процента в общем объёме мирового производства объектов аквакультуры, пишет «Агроинвестор»¹⁶⁺. Замруководителя Росрыболовства Василий Соколов в интервью изданию рассказывает, что популярность этого бизнеса растёт, количество предприятий, занимающихся аквакультурой, увеличивается с каждым годом. При этом большая часть предприятий — небольшие хозяйства с годовым объёмом производства не более 100 тонн.

По итогам первого квартала 2021 года производство товарной аквакультуры в России превысило 150,6 тысячи тонн — это на 33,5% выше показателей аналогичного периода прошлого года. В Калининградской области за это время суммарно вырастили 30 тонн. В статистику областного минсельхоза не вошёл «Янтарный сом» — производство было приостановлено из-за реорганизации предприятия.

— Ресурсы Мирового океана снижаются, некоторые из них не успевают восстанавливаться естественным образом. С ростом населения планеты растёт и потребность в животном белке высокого качества, который содержится в рыбе, — это основной стимул для развития аквакультуры. За последние годы наша страна сделала значительный рывок в этом направлении, особенно в регионах с сопутствующими условиями, — говорит заместитель министра сельского хозяйства Калининградской области Юрий Маслов. — Основные игроки в Калининградской области: «Янтарный сом», «Русская улитка» и рыбоводные хозяйства индивидуальных предпринимателей Геннадия Титова и Евгения Смирнова.

Карпы

Рыба теплолюбивая
Евгений Смирнов возглавляет «Правдинское рыбоводное хозяйство» — одно из старейших в области. Предприятие, чьи мощности сосредоточены на территории ГЭС-3, с 1977 года производит малька карпа, толстолобика, белого амура, японского карпа — кои, рыжего язя «офры», цветного карася и других видов рыб. По словам Юрия Маслова, основным объектом выращивания является карп, производство составляет порядка 35 тонн в год:

— Рыба хорошо растёт тогда, когда хорошо питается. Если мы возьмём, например, карпа, ему для роста требуются хорошее питание и поддержание определённого уровня температуры воды.

«Правдинское рыбоводное хозяйство» располагает нагульными, выростными, маточными, нерестовыми и зимовальными прудами, также имеются отдельно стоящие пруды проточного водоснабжения. Общая площадь водоёмов — около 20 гектаров. На предприятии создан инкубационный цех мощностью 0,5 миллиона подрощенной личинки. Кроме производства товарной рыбы, хозяйство реализует рыбопосадочный материал.

Тренд

Евгений Смирнов

«Правдинское рыбоводное хозяйство» (КФХ Смирнов)

Город Правдинск

Создано в 1977 году

Выращивает карпа, стерлядь, золотого карася, линя, европейского сома, белого амура, толстолобика в открытых прудах проточного водоснабжения

Объём произведённой продукции за 2020 год^* – 28 тонн карпа

* Данные Министерства сельского хозяйства Калининградской области

Ещё одно хозяйство, специализирующееся на разведении карпов, принадлежит семье Титовых. Супруги Снежана и Геннадий переехали в Калининград из Казахстана: занимались дистрибуцией техники для строительства и реконструкции дорог, но из-за монополии на рынке были вынуждены уйти из этого бизнеса. Заняться аквакультурой предложил Геннадий. Ещё в Казахстане он помогал родной тётке с работами на прудах — так рыба стала хобби.

— Мы понимали, что если откроем салон красоты или магазин, столкнёмся с огромной конкуренцией. Рыбой же занимается не так много предпринимателей, — рассказывает Снежана. — Мы посовещались и решили попробовать. В 2014 году приобрели земельный участок.

На 22 гектарах в границах посёлков Корчагино и Сиренево Зеленоградского района открыто 11 прудов замкнутого водоснабжения по 0,35 гектара каждый. В девяти из них Снежана и Геннадий разводят форель, карпа, сазана, амура и толстолобика. К концу 2025 года планируется зарыбить 21 водоём.

— Первым был форелевый пруд, его можно назвать экспериментальным: на реализацию не рассчитывали, хотели понять, сможем ли в таком водоёме вообще что-нибудь вырастить. Сейчас вес рыбы составляет от 700 грамм до 1,5 килограмма. В каждом пруду содержится порядка 25 тысяч особей, кроме третьего — там живет 18–20 тысяч рыб, — рассказывает Снежана. — Мы вложили в хозяйство около 2,5 миллиона. Вместе с этим участком успели взять землю на побережье в Сокольниках — сейчас продаём её, всё инвестируем сюда. Для чистой прибыли необходимо сдавать хотя бы три пруда в год, поэтому строим новые. Они обойдутся не меньше, чем в 70–80 миллионов. Зато сможем замкнуть цикл производства: спустили пруд, продали рыбу, запустили мальков, спустили другой водоём, в котором к этому времени подросла рыба.

С открытым бассейном также работает «Русская улитка». Предприятие было создано в 2001 году для заготовки и переработки виноградной улитки. По данным «Секрета фирмы»¹⁸⁺, реализацией занималось представительство в Москве, были налажены поставки во Францию и на внутренний рынок. С 2013 года компания запустила новое направление — разведение осетра, стерляди и африканского клариевого сома в системе замкнутого цикла водоснабжения. Цилиндрические бассейны объёмом 350 квадратных метров, две кислородные установки мощностью 280 литров в минуту, используемые на предприятии, позволяют выращивать 20 тонн осетра и 200 тонн сома в год. Маточное стадо осетровых содержится в открытом бассейне, подключённом к системе УЗВ (установка замкнутого водоснабжения; представляет собой крытый рыбный бассейн, оснащённый системами водоподготовки, водоочистки, насыщения воды кислородом, поддержания температурных режимов. — Ред.). «Русская улитка» располагает инкубационным цехом, где можно инкубировать икру и определять пол малька с помощью УЗИ.

Самое молодое рыбоводческое предприятие — «Янтарный сом» — начало работать в 2019 году на территории Светловского судоремонтного завода. Компания первой в Калининградской области смогла вырастить товарного африканского клариевого сома в УЗВ. Вода в установки подаётся из артезианской скважины и нагревается до 28 градусов. Производственная мощность «Янтарного сома» составляет 432 тонны в год. Проектная — 720 тонн, на этот показатель в компании рассчитывают выйти к 2024 году.

Тренд

«Янтарный сом»

Город Светлый

Создано в 2019 году

Выращивает африканского клариевого сома с использованием УЗВ

Объём произведённой продукции за 2020 год – 25 тонн

Несмотря на многообещающий старт, меньше чем через год у «Янтарного сома» начались трудности, они же привели к приостановке производства. Компания находится в стадии реорганизации, после которой продолжит работу под новым брендом. По словам директора Оксаны Окладниковой, сейчас компания реализует замороженную рыбу, а уже в августе ожидается поставка мальков африканского сома — их везут самолётом из Санкт-Петербурга.

— Сом — вкусная, неприхотливая рыба, но, к сожалению, не слишком раскрученная в Калининградской области. Из-за этого, как и из-за большого разнообразия «дикой» рыбы на рынке, у «Янтарного сома» есть определённые проблемы с реализацией, — говорит Юрий Маслов.

Общепит, частная рыбалка, госзаказы
— Несмотря на успехи в разведении сома, компания не занималась реализацией. Объёмы росли, рыбу никуда не девали — это было ошибкой. Сейчас мы вышли на стабильные поставки, зарегистрировались в «Меркурии» (информационная система, предназначенная для электронной сертификации и обеспечения слежения за поднадзорными Государственному ветеринарному надзору грузами при их производстве, обороте и перемещении по РФ. — Ред.). В месяц продаём 6–7 тонн на 1,5 миллиона рублей. Живого и охлаждённого сома активно покупают рестораны: «Мадам Буше», «Штайндамм 99» и другие. Туристический поток сыграл на руку, — рассказывает директор «Янтарного сома» Оксана Окладникова. — Кроме того, развиваем розницу. Думали об открытии собственного магазина, но пока это нерентабельно.

По мнению Окладниковой, для того, чтобы розничный магазин был успешным, требуется увеличить номенклатуру рыбы и запустить производство полуфабрикатов. Пока «Янтарный сом» предлагает несколько позиций: живая рыба, охлаждённая с головой, охлаждённая без головы, тушка без хвоста и плавников, филе и фарш. По выходным «Янтарный сом» участвует в ярмарках в Светлом, Калининграде, Светлогорске, Балтийске и Гурьевске. На территории предприятия созданы разделочный цех, морозильная камера и собственная коптильня.

— Делали пробную партию консервов из сома силами завода «Корат», — добавляет Оксана. — В перспективе хочется наладить поставки в другие регионы, но пока не получается пробиться. Надеюсь, участие в выставке повысит узнаваемость «Янтарного сома».

Заместитель министра сельского хозяйства Калининградской области подчёркивает, что рынок товарной аквакультуры формируется медленно:
— Производители осторожно подходят к объёмам выращивания. Если вырастить больше, возникнут сложности с реализацией. Нынешний наплыв туристов — серьёзный стимул для развития аквакультуры и особенно форелеводства. У Титова производство направлено не только на выращивание форели, но и на получение икры, они будут делать акцент на этом. А форелевое хозяйство в Гвардейском районе, создание которого планируется в ближайшее время, будет выращивать рыбу для кафе, ресторанов, супермаркетов.

КФХ Титов начнёт поставлять рыбу в торговые сети и рестораны, когда будет построено больше прудов. По словам Снежаны, в планах выйти на реализацию 5 тонн форели и 20–30 тонн карпа к 2023 году. С прошлого года хозяйство получает заказы на 8–10 тонн рыбы от предпринимателей, занимающихся платной рыбалкой. В отличие от товарной рыбы, для рыбалки не требуется тщательная сортировка — достаточно отсеять больших особей и малышей. Этот процесс выполняется вручную.

— Просят зарыбить водоём в парке «Юность», но из-за погодных условий пока не можем достать рыбу из пруда, — рассказывает Снежана. — В прошлом году от областного минсельхоза получили грант в размере 4,4 миллиона рублей, на эти деньги строим инкубационный цех. С вводом в эксплуатацию сможем выращивать рыбу не только на реализацию, но и под госзаказы — зарыблять водоёмы, залив красной рыбой.

По словам Юрия Маслова, сейчас рыбу для зарыбления водоёмов выращивает только одно предприятие — экспериментальный рыбоводный цех Калининградского филиала ФГБУ"Запбалтрыбвод" в посёлке Лесное на Куршской косе.

— Они вылавливают производителей сига в Куршском заливе, получают и инкубируют икру, подращивают жизнеспособную молодь до определённого размера и выпускают в залив. К сожалению, большого эффекта от этого нет. Промысловый вылов сига в заливе последние пять лет не превышает двух тонн. По поручению губернатора Антона Алиханова разрабатывается новая программа по созданию предприятий, вылавливающих молодь ценных в рыбопромысловом выращивании видов для дальнейшего зарыбления водоёмов. Реализация планируется с 2022 года, поэтому планы предпринимателя Титова актуальны, — объясняет заместитель министра.

Рыбоводное хозяйство. Открытые пруды

Если мы говорим о разведении форели, осетровых и других ценных видов рыб, развитие этого направления сдерживает отсутствие на рынке отечественных кормов высокого качества. Рыбоводы вынуждены покупать дорогие европейские корма, что, конечно, влияет на себестоимость

Четыре года кормила карася
Аквакультура во многом зависит от импортных поставок составляющих производства — оборудования и кормов. Так, сроки строительства инкубационного цеха в хозяйстве Титовых скорректировали пандемийные ограничения — необходимое оборудование везут из Германии, Франции, а также из Москвы, Ейска и Белгородской области.

— Если мы говорим о разведении форели, осетровых и других ценных видов рыб, развитие этого направления сдерживает отсутствие на рынке отечественных кормов высокого качества. Рыбоводы вынуждены покупать дорогие европейские корма, что, конечно, влияет на себестоимость. Такая ситуация во всей России, не только у нас, — добавляет Юрий Маслов.

И КФХ Титов, и «Янтарный сом» берут корм у местных производителей. Но это не решает всех проблем. Оксана Окладникова отмечает высокие цены — около 80% себестоимости — и неподходящий размер гранул:

— Вначале закупали гранулированный корм у производителя из Волочаевки, сейчас сменили поставщика и берём в Знаменске. Корм хороший, но компания ещё ждёт недостающее оборудование, поэтому гранулы попадаются разного веса. Мы уже закрыли на это глаза: рыбы не малютки, нормально едят и такой.

Кроме этого, руководители КФХ Титов и «Янтарного сома» жалуются на нехватку квалифицированных рыбоводов и других специалистов. В 2019 году Титовы потеряли 50 тысяч мальков, 10 тонн карпа и 4 тонны форели. Снежана предполагает, что падёж начался из-за ошибки приглашённого рыбовода — он вовремя не покормил рыбу. К тому времени, когда рыба начала есть, корм забродил из-за высокой температуры. С тех пор Титовы не доверяют проверку уровня кислорода и pH** воды другим. Исследованиями под руководством ихтиологов из КГТУ занимается старшая дочь Ольга.

— По качеству воды мы знаем будет рыба жить или нет. Чтобы не допустить гибели, требуется брать пробы хотя бы раз в неделю. Анализ на нужные нам показатели в АтлантНИРО (Атлантический филиал Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии. — Ред.) стоит 15 тысяч рублей. Учитывая, что у нас 11 водоёмов, мы не можем себе это позволить. Поэтому построили собственную лабораторию для проведения химического анализа воды и экспертизы рыбы. Инвестиции в оборудование составили около 1,5 миллиона рублей, — объясняет Титова.

Из-за высокой плотности посадки рыбы на территории КФХ обязательно должны находиться люди, которые будут ежедневно совершать несколько обходов. У Титовых есть три помощника, но и на них не всегда можно положиться, говорит Снежана:

— Работники первого числа получили аванс, а на работу вышли только сегодня, девятнадцатого. А один до сих пор не явился.

Руководители «Янтарного сома» из-за кадрового голода отказались от самостоятельной инкубации, которая прежде осуществлялась вручную. Из специализированного оборудования на предприятии есть только устройство для выращивания мелких рачков — они служат кормом для вчерашних икринок. Грамотного рыбовода, по словам Оксаны Окладниковой, найти непросто. С предыдущим пришлось расстаться из-за того, что рыбовод не пересаживала рыбу. В одном бассейне жили особи весом 1,3 килограмма и 600 грамм — последние могли погибнуть, поскольку для сома характерен каннибализм.

Тренд

Ольга Титова

КФХ Титов

Зеленоградский район

Создано в 2014 году

Выращивает форель, карпа (сазана), осетра, толстолобика, белого амура в открытых прудах замкнутого водоснабжения

Объём произведённой продукции за 2020 год – 4 тонны карпа и 4 тонны сазана

— Ещё сложнее найти небезразличных людей, которые будут гореть делом, тянуться к результатам. Мы испытываем нехватку даже в слесаре, знающем специфику работы УЗВ, — говорит Окладникова. — Приходится всему учиться самим. Выращиванием мальков в августе займётся другой специалист: она работала помощником рыбовода, позже прошла подготовительные курсы при областном минсельхозе, получила диплом. Я начинала путь в компании главным бухгалтером.

Ещё один фактор медленного развития отрасли — рыба растёт не быстро. Если от малька до товарного веса африканский сом вырастает в среднем за шесть месяцев, форель и карпа придётся ждать почти четыре года. От вида выращиваемой продукции зависит и окупаемость.

— Мальков карпа мы покупали у местного рыбовода в Правдинске. Водоём кишел, рыба отлично питалась — думали, спустим воду, всё продадим и заработаем миллионы. Оказалось, что из 10 тысяч мальков карпа было всего 2 тысячи. Четыре года я кормила карася, а он никому не нужен, — вспоминает Снежана Титова. — Пришлось полностью осушить пруд и начинать всё сначала. Повезло, что к тому времени наши производители выросли и стали приносить достаточное количество малька, чтобы зарыбить им водоём.

Тренд

Валерий Овчинников

«Русская улитка»

Гурьевский район

Создано в 2001 году

С 2013 года выращивает осетра, стерлядь, африканского клариевого сома в УЗВ и открытых прудах замкнутого водоснабжения

Объём произведённой продукции за 2020 год – 12 тонн осетра и 3 тонны стерляди

Привыкли к судаку
В интервью «Агроинвестору» партнёр консалтинговой компании «НЭО Центр» Инна Гольфанд рассказывает, что до 2017 года аквакультура не была включена в перечень субсидируемых минсельхозом направлений, на которые выдавались льготные инвестиционные кредиты. Льготное финансирование отрасли осуществлялось через программу Росрыболовства. Субсидии процентной ставки возмещались инвесторам после того, как они уже понесли затраты.

В Калининградской области действие программы, направленной на поддержку рыбохозяйственного комплекса, продлено до 2030 года. При этом за субсидиями по ней обращаются преимущественно новые предприятия, а не действующие хозяйства. В частности, в 2019 году областной бюджет субсидировал «Янтарному сому» часть затрат на покупку оборудования и корма. На пополнение оборотных средств руководители компании брали заём в коммерческом банке.
Заместитель министра сельского хозяйства Калининградской области подчёркивает, что аквакультура — бизнес нелёгкий.

— Ждать мгновенного возврата инвестиций не приходится. По большому счёту, люди, занимающиеся аквакультурой, особенно осетровыми видами, — энтузиасты. Они живут хорошей перспективой, а наша задача — помогать им, — говорит Маслов. — Важно понимать, что потребители всё ещё предпочитают «дикую» рыбу. Сом стоит около трёхсот рублей, за эту же цену, а иногда и дешевле, можно купить судака, выловленного в заливе.

** Кислотно-щелочной баланс (pH)

Фотографии Виктора Гусейнова

Недовольные не перестают покупать

Почему в России почти нет интересной и цепляющей рекламы, а рекламодатели не знают, что делать, если реакция общества отличается от ожиданий? Что хуже — снять вызвавшую море хейта рекламу или оставить? Когда появится культура отмены? Об этом Антон Хоменко спросил маркетологов, пиарщиков и медиаменеджеров

В начале июля в России разразился медийный скандал. Столичная сеть магазинов «ВкусВилл» опубликовала материал о своих клиентах. Героями публикации были разные семьи: без детей, многодетные, с домашними животными, а также семья из четырёх женщин. После публикации на «ВкусВилл» и на самих девушек обрушился шквал критики. Вскоре материал удалили, нелепо объяснив его появление «непрофессионализмом некоторых сотрудников».

Дарина Артёменко, руководитель коммуникационного объединения, эксперт в области информационного сопровождения проектов и персоналий в социальных сетях:
— В России есть классная интернет-реклама. Просто если выпускается что-то достойное по задумке и реализации, моментально рождаются сотни низкокачественных копий, за которыми не видно оригинал. И это нормально. Например, крупное модное агентство выпускает креатив, его концепцию повторяют менее крупные и менее модные. Так работают тренды. Иногда у «не крупных» выходит даже лучше, но побеждают те, у кого больше трафик. Качественные креативы требуют хорошего бюджета и/или достойной команды, а с этими компонентами везёт не каждому.

Ряд компаний вылетают на хайпе и используют пограничные темы для того, чтобы привлечь и удержать аудиторию. Чаще всего это выглядит вульгарно, а не интересно. Но потребитель найдётся абсолютно на всё. Так было всегда и везде, где есть рынок. У нас всё быстро забывается и прощается. Мало кто уже вспомнит, какая рекламная интеграция была в фильме Ксении Собчак о скопинском маньяке* или с каким лозунгом «Билайн» публиковал билборды в Москве.** Если людям нравится продукт, он подходит им по цене и характеристикам, они продолжат его покупать.

Можно делать красиво, качественно и изысканно, но большая часть российских потребителей всё равно уйдет туда, где выгоднее, даже если там совсем не красиво, не качественно и не изысканно. Главное, чтобы им было понятно. Это, кстати, тоже огромная проблема креативов. Иногда выходит очень круто, но ничего не ясно. За время работы с разными диджитал-командами я очень редко слышу вопросы: «Зачем мы сейчас это делаем? На основании каких данных мы это делаем?» Зато часто вижу, как реализуются кейсы, основанные на личных выборках заказчика или креативщика, которым кажется, что целевая аудитория продукта или проекта именно та, которую они себе представили.

Это очень чувствуется даже на примере калининградского рынка. Работа над изучением и пониманием целевой аудитории даже небольших проектов трудоёмкая, требует больших ресурсов. Её не всегда выполняют качественно, и получается, что стратегии создаются — это ещё хорошо, если создаются, — на куче иллюзий.

У нас действительно низкая культура работы с возражениями. Да и в целом культура коммуникации между брендом и клиентом в интернете до сих пор остаётся на уровне «очень жаль, что вам не понравилось». Здорово, когда замечания и пожелания со стороны клиента прорабатываются. Это бесплатный и самый эффективный способ понять, чего хочет покупатель.

Самый яркий кейс культуры отмены в России — высказывание Регины Тодоренко о домашнем насилии. Что-то связанное напрямую с бизнесами я вспомнить не могу и не думаю, что в ближайшее время мы услышим что-нибудь громкое. Хотя в небольших городах есть кейсы, когда люди игнорировали магазины в качестве бойкота других видов деятельности их владельцев. Но это не совсем про маркетинг и бизнес. Я не считаю, что «плохая реклама — тоже реклама». Исключение, если подобное обозначено в стратегии развития бренда, продуманы несколько вариантов работы с негативными последствиями выхода в медиасреду.

Дмитрий Солопов, президент коммуникационного агентства PROGRESS, лауреат премии «Медиа-менеджер России»:
— Безусловно, примеры хорошей рекламы есть. Давайте так говорить. Тренд, который существует сегодня, идёт от классической «золотой эпохи» 80-90-х годов и ведёт к выхолащиванию креативности. В России, может быть, больше, чем в других странах. В рынках, где развитие брендов не очень сильное, — а Россия — всё-таки развивающийся рынок, — реклама в первую очередь призывает потребителя покупать. Она должна быть эффективна, потому что маркетологи отчитываются голами, очками и секундами. Любая реклама, формирующая бренд, имеет опосредованный эффект. Она не так чётко влияет на продажи, хотя взаимосвязь «знание, лояльность, потребление» давно выведена и является бесспорной. Тем не менее, одно дело, когда вы рекламируете акцию в магазине «М.Видео», и другое, когда бренд в целом. В первом случае вы можете просчитать и представить результаты кампании в конкретных продажах, во втором это сложнее. Эта нехитрая парадигма, к сожалению, ведёт к тому, что реклама просто выхолащивается. Нравится нам или нет, это, к сожалению, факт.

В России на относительно низкую креативность рекламы влияет некоторый страх общества говорить открыто и откровенно на определённые темы. Это тоже не нужно забывать. Что-нибудь скажешь, тебя заклюют и жизни не дадут. Поэтому бренды немного побаиваются провокативной рекламы. История со «ВкусВиллом» — с моей точки зрения, невинная реклама — показала, что к высказыванию другой, особой точки зрения в обществе не очень готовы. Креатив — это отличие. А отличие — это инакомыслие.

В своей книге «10 заповедей коммуникационной войны: Как победить СМИ, Instagram и Facebook»¹²⁺ (написана в соавторстве с PR-директором BBDO Group, членом Российской Ассоциации по связям с общественностью Каролиной Гладковой. — Ред.) я разбираю кейс, когда Reebok выпустил провокативную феминистскую рекламу.*** Был скандал. И уже тогда представители Reebok — транснациональная компания, а не «ВкусВилл» какой-то несчастный — заметались, стали за что-то извиняться и так далее. В таких случаях бренды допускают две ошибки. Сначала они выпускают рекламу, не подумав. Нужно всего лишь изучить три-четыре фокус-группы, и сразу станет понятно, как отреагируют эти и как отреагируют те. Не изучили — допустили первую ошибку. Вы же занимаетесь не чистым творчеством — за ним идите в музей — вы занимаетесь маркетингом. Не изучили, выпустили, получили негативную реакцию, начали метаться. Это просто незнание пиара.

Потребители очень часто голосуют рублём. Мало того, могут проголосовать рублём те люди, которые не ведут никакую активность в соцсетях. Поэтому я не думаю, что покупатели в любом случае сохраняют лояльность бренду. Покупатели сохраняют её, когда он составляет либо товарную, либо ценовую монополию. Например, у «ВкусВилла» ни того, ни другого нет. Это заурядная сеть супермаркетов, которая выдаёт на рынок ложное торговое предложение, что они торгуют экологически чистыми продуктами. Конечно, никаких экологически чистых продуктов там нет, совершенно обычные продукты. Они просто удачно освоили эту идею и залезли в нишу. Думаю, что в России тоже существует культура отмены, потому что она стоит в логике потребителя. Мне кажется, что скорее не нужно преувеличивать размеры скандала с рекламой «ВкусВилла»: в силу того, что она была достаточно узкой, её видели от силы 3% потребителей сети. А ещё в силу того, что люди сейчас — и это большая проблема — не воспринимают рекламные коммуникации. В этом и заключается причина попытки как-то выделиться. И если бы представители «ВкусВилла» были умнее, они бы, наоборот, воспользовались хайпом, пусть негативным, чтобы погромче заявить о себе.

У многих пиарщиков нет опыта решения таких кризисов, они не прогнозируют риски, не изучают уже имеющиеся кейсы. В ситуации с рекламой «ВкусВилла» удалять публикацию и тем более делать козлами отпущения своих сотрудников — худший из возможных вариантов. Это удар и по внешней, и по внутренней репутации компании

Илья Китов, основатель агентства PR KIT:
— Российский бизнес всё ещё консервативен, а рынок рекламы находится в зачаточном состоянии. Сотрудники компаний боятся рисковать, чтобы ненароком не вызвать недовольство вышестоящего руководства, а те, в свою очередь, акционеров и инвесторов. Да и ФАС вдруг оштрафует за что-нибудь. Зачем испытывать судьбу? Создаётся впечатление, что многие компании плохо знают свою целевую аудиторию, не могут поставить себя на её место. Маркетологам важнее отчитаться за KPI, показать логичные графики и отчёты, где все чётко и стерильно, запустить бесполезную, но красивую кампанию, чтобы потом получить очередную премию от коллег и потешить своё самолюбие, чем «выйти в поле» и попытаться понять, чего хотят клиенты. Топ-менеджерам тоже не до клиентов — они никуда не денутся, а если и уйдут, на смену им придут новые.

Далеко не у всех есть инструкции на случай возникновения кризиса, либо они есть, но не соблюдаются. Сотрудники PR-отделов зачастую используются как личные помощники руководителей и боятся лишний раз пойти против, хотя их нанимали как специалистов, а не как прислугу и офис-менеджеров. Антикризисный пиар потому и стоит очень дорого, что им владеют единицы. У многих пиарщиков нет опыта решения таких кризисов, они не прогнозируют риски, не изучают уже имеющиеся кейсы. В ситуации с рекламой «ВкусВилла» удалять публикацию и тем более делать козлами отпущения своих сотрудников — худший из возможных вариантов. Это удар и по внешней, и по внутренней репутации компании. На мой взгляд, надо было стоять до конца — тогда «ВкусВилл» привлёк бы новую аудиторию, а недовольные в большинстве своём и дальше оставались бы их клиентами. Скандалы забываются через несколько недель, в крайнем случае, месяцев, оставшись разве что в памяти PR-сообщества.

Во-первых, в России пока низкий уровень развития гражданского самосознания и при этом просто потрясающая способность людей к эмпатии. Мы способны понять и простить практически что угодно. Во-вторых, во многих городах скудный выбор нормальных магазинов. Даже среди знакомых пиарщиков я встречал мнение, что, мол, «ВкусВилл», поступили подло, уважать их перестал, но закупаюсь там давно, поэтому буду и дальше ходить в их магазины. Кроме того, доход большинства граждан очень низкий, их больше беспокоит, как уложиться в бюджет, чем политические или любые другие взгляды компании. Даже сервис отходит на второй план. Наконец, институт репутации в стране неразвит, а многие вообще не читают новости в СМИ, не мониторят соцсети, ограничиваясь лишь парой каналов получения информации. Следовательно, большинство скандалов проходят мимо них — если что-то не показали на основных телеканалах, значит, этого не было.

Я не согласен с мнением о пользе управляемого негатива. Да, он может приносить профит монополистам, не имеющим альтернатив на рынке. Например, авиакомпании «Победа». Иногда волна негатива способна привлечь клиентов, которые до скандала ничего не знали о компании, а потом из любопытства решили познакомиться с ней поближе. Сейчас это можно увидеть на примере того же «ВкусВилла». Но если смотреть на проблему шире, то, на мой взгляд, чаще всего это лишь попытки пиарщиков избежать гнева руководства и создать видимость контроля над тем, что им неподвластно.

Юлия Масленникова, сооснователь PR-агентства Brut&Butter:
— В России большая проблема с антикризисным PR. Наверное, это одно из самых сложных направлений в коммуникациях. К кризису можно заранее подготовиться, по крайней мере, многие возможные сложные ситуации поддаются планированию. Для каждой ситуации необходимо проработать антикризисный план, распределить ответственность и действовать строго в соответствии с разработанной стратегией. Перед запуском PR-кампании, которая может вызвать сильную негативную реакцию, необходимо продумать план действий при том или ином сценарии.

Самая большая проблема во время кризиса — в панике. На компанию могут давить инвесторы, потребители и государство. Именно поэтому важны заранее подготовленные антикризисные стратегии, чтобы в случае чего каждый понимал свою роль, не было суматохи. Однако этим часто пренебрегают. Мне кажется, по нескольким причинам. Во-первых, простое русское «авось пронесёт». Во-вторых, потому что в России нет института репутации — неделя хейта в соцсетях не убьёт многомиллионный бизнес. Повлияет на акции? Да. Какая-то часть аудитории отвалится? Скорее всего. Но ситуации, когда бизнес будет вынужден закрыться под давлением, не будет. В-третьих, потому что внутри самой компании бизнес-процессы выстроены плохо. Про пиар в компаниях часто думают в последнюю очередь, а уж про антикризисный пиар — и подавно.

Что касается цепляющей рекламы. Я думаю, бизнес часто боится заигрывать с потенциально взрывоопасными темами. По трём причинам: консервативное, запуганное общество, которое эту рекламу не оценит; законодательство — например, под действие закона о пропаганде гомосексуализма можно подвести практически любое рекламное высказывание и найти, при необходимости, состав преступления; большие бизнес-риски.

Дмитрий Лесняк, директор по стратегическому развитию компании «Стройком»:
— Я бы не утверждал, что в России нет цепляющей рекламы. В разных отраслях она своя, в каждой есть рекламный лидер. Качество рекламы зависит от очень многих показателей: от маржинальности и размера бизнеса, от того, насколько прогрессивна отрасль. Например, автомобильный рынок — их реклама всегда отличается креативностью, красотой, качеством. Всегда нужно понимать, что является цепляющей и интересной рекламой для потребителя. Если она приносит лиды, то такая реклама точно цепляет.

Что касается «ВкусВилла», здесь несколько аспектов. Возможно, была спланирована акция для привлечения огромного количества людей. Местами реклама дала негативную реакцию, но сеть магазинов сейчас на слуху, многие, кто не слышал или не проявлял интерес ко «ВкусВиллу» захотят посмотреть, что же интересного в магазине, который обсуждают. Бывает, что рекламодатели могут ошибиться и не учесть какие-то моменты, но о том, что совсем не думают, я бы не говорил. Делать обобщение из-за одного примера на целую отрасль неправильно. Если в компании есть кризисный менеджер, специалист по стратегическому развитию или люди, знающие, что делать в таких вот рисковых ситуациях, риски негатива можно свести к минимуму. В ситуации со «ВкусВиллом» реакция оказалась незамедлительной — это говорит о том, что, скорее всего, был кризисный менеджер, попытавшийся исправить ситуацию.

* — Речь идёт о выпуске на YouTube-канале «Осторожно, Собчак»¹⁸⁺ «Скопинский маньяк: разговор на свободе»¹⁸⁺, который вышел в марте 2021 года. Пользователей соцсетей возмутил рекламный блок, где упоминались бренды «Авивир» и «Гемотест». Позже в компании «Авивир» заявили, что не были осведомлены, что их реклама появится именно в этом выпуске.
** — Скандал разгорелся в 2018 году вокруг рекламного слогана «Билайн» «Каждому своё». Его связали с аналогичным девизом над входом в концлагерь Бухенвальд — Jedem das Seine. Это дословный немецкий перевод латинской фразы suum cuique — базовое юридическое понятие, означающее «каждому своё» или «каждому то, чего он заслуживает».
*** — В феврале 2019 года российское представительство Reebok запустило в Instagram проект #НИВКАКИЕРАМКИ. Таким образом бренд решил предоставить слово девушкам, которые не стесняются быть собой. На одном из принтов автор Тelegram-канала «Женская власть»¹⁸⁺ Залина Маршенкулова предложила женщинам «пересесть с иглы мужского одобрения на мужское лицо». Именно этот слоган и стал предметом споров.

Фотографии из архива героев

Общественность vs власть: кто лучше защитит город

Председатель совета по наследию Союза архитекторов России Ирина Маркина курировала программу фестиваля «Архитектурное наследие»¹⁶⁺. Карен Априянц обсудил с ней градостроительную культуру и здания, становившиеся предметом ожесточённых споров, – Дом Советов и Кройц-аптеку

— В Калининграде широко обсуждают снос Дома Советов. Как вы считаете, городу нужно сохранять подобные символы, ставшие элементом массовой культуры?
— Однозначного ответа нет, вопрос очень сложный. Он связан и с тем, как развивался город в конце XX — начале XXI века, и с эмоциональным состоянием жителей — они привыкли к Дому Советов. Не менее важно, как к проекту относится профессиональное сообщество, насколько здание соответствует его представлениям о композиционном акценте в центре города. Знаю, что на недавнем градостроительном совете архитекторы обсуждали, можно ли воспринимать Дом Советов как какой-то вид наследия, нужно его сносить или нет. Мнения разошлись.

— Одно из мнений: здание нужно законсервировать и реконструировать как памятник советского модернизма.
— На этот счёт есть несколько позиций. Дом Советов как архитектурное сооружение 70-х годов — безусловно, интересный проект, это отмечают все специалисты. Здание неординарное, хоть и недостроенное, однако ему дали совершенно неподходящую площадку. С точки зрения сохранения исторической среды здание вообще не должно здесь находиться — у его подножия расположены остатки Королевского замка. Кроме того, Дом Советов построен в отрыве от градостроительного исторического окружения. Его высотные характеристики не позволяют сформировать адекватную застройку, которая находилась бы в балансе с архитектурой старого города. Включить Дом Советов в реестр объектов, обладающих признаками культурного наследия, невозможно ни по дате постройки, ни по критерию завершённости.
Если говорить об опыте других стран, пострадавших во время войны, можем взять Германию и Польшу, где хорошо развито движение по восстановлению национальной и градостроительной культуры. В Варшаве воссоздан Stare Miasto, с него начал развиваться город. Теперь центр Варшавы интересен разнообразием качественной архитектуры. Советская там тоже присутствует.

— Многие архитекторы критиковали проект застройки территории Дома Советов питерской «Студии 44». Ключевые претензии — слишком громоздкие здания, грубое отношение к археологическому наследию, нарушение исторического рельефа сети улиц. Вы с такой оценкой согласны?
— Я впервые вижу проект, но передам Никите Явейну (архитектор, руководитель «Студии 44». — Ред.), что он не подходит этому месту. Будущее этой территории должно решаться с учётом исторической основы, парцелляции кварталов, системы улиц и площадей; сложившаяся масштабность должна стать законом. Начинать нужно не со зданий, а с качественных пространственных исследований и ландшафтного анализа. Они подскажут, как максимально использовать то, что осталось от истории.

Ирина Маркина
Председатель Совета по наследию Союза архитекторов России. Эксперт государственной историко-культурной экспертизы Министерства культуры РФ. Член Учёного совета Российской академии архитектуры и строительных наук (РААСН). Академик и член Президиума Академии архитектурного наследия. Член Международного совета по сохранению памятников и достопримечательных мест (ИКОМОС) и Международного совета музеев (ИКОМ).

— Общественность тоже считает, что проект неплохой, но не для этого места.
— Мы привыкли к традиционной архитектуре — вертикаль, горизонталь. Тут же — скосы и срезы, они дают совершенно другой образ. Похожее решение реализовано в центре Москвы, на улице Яузской, рядом с двухэтажными купеческими домами. Это не выглядит гармонично, но я знаю современных архитекторов, намеренно добивающихся конфликта, чтобы показать себя. Контрасты ищут не только в России, но и, к примеру, в Великобритании. Возвращаясь к Калининграду: здесь очень серьёзное наследие, ведь кто только не строил. Например, на Московском проспекте можно увидеть торговый комплекс с черепичными крышами, построенный литовцами. Когда есть такое наслоение веков и культур, нужно сто раз подумать, какую архитектуру формировать в общественном пространстве в центре города.

— Желание жителей города воссоздать на месте Дома Советов хоть какой-то намёк на историческую застройку оправданно?
— Думаю, что да. Для начала нужно понимать, кто эти жители, сколько им лет, — скорее всего, это люди среднего возраста, выросшие в Калининграде. Мне кажется, они устали от определённых, не совсем хорошо сформированных кварталов застройки XX века. Те, кто выступает за воссоздание исторической застройки, возможно, не являются специалистами в градостроительстве и архитектуре, но им хочется вернуться к каким-то основам. В таких вопросах главное — не принимать скоропалительных решений. На печальном примере Москвы можно многое предотвратить. Приглашённый для работы над Крымской набережной Норман Фостер (архитектор из Великобритании, лауреат Притцкеровской премии, яркий представитель стиля хай-тек. — Ред.) предложил решения на контрасте, отрицании традиций. Проект не прошёл по настоянию общественности. Мнение жителей города — серьёзная сила. Архитекторы должны его спрашивать, но, увы, порой этим пренебрегают.

— У нас была история со зданием Кройц-аптеки, его обсуждали на федеральном уровне. После реконструкции оно вызвало волну критики, к которой присоединились Олег Кашин, Илья Варламов. Могут ли, по-вашему, исторические объекты после реновации становиться китчевыми?
— Можно абсолютно всё, другой вопрос — зачем? Известны специалисты, изучающие примеры таких экстравагантных архитектурных решений. С этой точки зрения интересен опыт Голландии, где бережно сохраняют наследие, а экстравагантные решения присутствуют в небольшом количестве. На вокзале в Заандаме имеются весьма интересные объекты, построены современные гостиницы, в остеклённых фасадах которых прослеживаются силуэты традиционной голландской архитектуры. В Калининграде немножко по-другому. Конечно, здание, о котором вы говорите, надо было просто хорошо отреставрировать.

— От Кройц-аптеки остался только фасад: всё остальное обрушилось, с реставрацией долго тянули. В итоге решили использовать современные материалы, фасад почему-то покрасили в кислотный жёлтый цвет.
— Безусловно, так нельзя: грубо, плохой приём. Возникает вопрос, почему такие здания не поставлены на охрану? Сейчас они были бы защищены предметом охраны, никто не разрешил бы так свободно распоряжаться формой и цветом. В случае с Кройц-аптекой нужно было требовать от архитекторов полного воссоздания утраченного фасада. Другое дело, когда на пятиэтажках [на Ленинском проспекте] появились муляжи под XVIII век, якобы немецкая архитектура. Они не вызывают у меня отторжения, это всё-таки лучше, чем безликая стандартизация. Хотя в такой реновации тоже нет ничего хорошего.

— Почему?
— Пятиэтажные жилые дома были задуманы в 60-е годы. У них соответствующая архитектура, которая сегодня разрушает ткань старого города. Такой жилой фонд необходимо разбирать, строить на его месте нечто иное, а не совмещать приёмы советского примитивизма и лже-барокко. Вы смотрите на этот «шикарный» фасад, а потом заходите со двора в убогий подъезд с давно выработанными эксплуатационными качествами. Туристы об этом не думают, а тем, кто там живёт, наверное, неприятно. По мне уж лучше жить в простенькой пятиэтажке без муляжей. Это будет честно.

— В Калининграде особое отношение к наследию. Однако всё чаще в городе и области сносят дома с историей, порой не обращая внимания на мнение экспертного сообщества и горожан. Почему так происходит?
— Полагаю, есть разобщённость, недопонимание между людьми. Мы около тридцати лет живём в условиях плюрализма мнений, но, очевидно, это слишком малый срок для осмысления потребностей города. Слишком долго мы жили в отсутствие какой-либо архитектурной мысли. Тем не менее, даже за это короткое время выросли хорошие проектные организации и талантливые архитекторы. На мой взгляд, работы того же Никиты Явейна интересны, функциональны и соответствуют принципу тактичного включения нового в исторический контекст.

— Существует позиция, что такое отношение к исторической архитектуре связано с борьбой с германизацией. Это похоже на правду? Такое явление мешает сохранению наследия?
— Когда изучаешь историю места, соотносишь его особенности с другими территориями России, понимаешь, что быть противником всего «немецкого» — примитивно. Возьмём фортификационные сооружения. Сохранились крепости в старом Пиллау, Кронштадте, Смоленске, Ростове Великом и многих других городах. Кто строил эти крепости? Немцы, голландцы, шведы, русские. Хорошее знание фортификационного искусства не зависит от национальности. Недавно я работала по проекту зон охраны Королевского бастиона в Смоленске. Там никто не говорит, что это польская крепость. Прежде всего это историческое сооружение, на протяжении XVII–XIX веков участвовавшее в событиях российской истории. Что касается Балтики, то с XVII века по настоящее время истории стран и населяющих их народов переплетены во времени и пространстве.

У нас же привыкли действовать, никого не спрашивая, – этот атавизм нужно искоренять. А если, по мнению специалистов, в силу тех или иных причин историческое здание невозможно сохранить, его можно передать под опеку волонтёрам

— Но мы находимся на бывшей немецкой земле, и с этим возникают проблемы. Например, три года назад снесли лицей имени Гёте, который был в довольно неплохом состоянии. Жители писали петиции, но это не помогло.
— Такие вещи происходят из-за отсутствия культуры и исторического знания у чиновников и функционеров. Действительно, в определённый период существовала кайзеровская Германия. Немцы строили на прусской земле добротно и капитально, о чём до настоящего времени напоминают замки, водонапорные башни, маяки. На побережье Куршского залива жили разные народы — от литовцев и пруссов до немцев и русских. В Балтийске стоит памятник Елизавете Петровне, потому что эта территория находилась под юрисдикцией Российской империи. Архитектуру в Калининградской области нельзя воспринимать как чисто немецкую. Чтобы не было ситуаций со сносом, нужно вовлекать людей в изучение истории, менять их мышление.

— Не видя поддержки со стороны властей, горожане часто объединяются, чтобы защитить исторические здания от сноса. Например, активисты проводили субботники и пленэры рядом с бывшей поликлиникой на улице Расковой в Калининграде. Это привлекло внимание, власти решили сохранить здание. Как обществу выстраивать диалог, чтобы он был эффективен?
— В этом плане мы похожи на французов — «все на баррикады». Может показаться, что россиянам ничего не нужно, но такое мнение — пережиток обобществления собственности на протяжении века. В начале двухтысячных шведские специалисты на средства ЕС реализовывали проект, демонстрирующий опыт вовлечения населения городов Швеции в сохранение наследия. В нём участвовали Польша, Литва и Россия в лице Калининградской области. На конкретных примерах было показано, с каким уважением в Швеции относятся к мнению горожан. У нас же привыкли действовать, никого не спрашивая, — этот атавизм нужно искоренять. А если, по мнению специалистов, в силу тех или иных причин историческое здание невозможно сохранить, его можно передать под опеку волонтёрам. Почему бы и нет?

— Потому что на этом месте можно построить торговый центр.
— Или, того хуже, небоскрёб. В Москве из-за реновации возникло общественное движение, поскольку хорошая идея была опошлена дельцами — жильё сносили не из-за ветхости, а для того, чтобы освободить земельный участок в центре города. Многие выступили против, люди хотели остаться в старых домах. Некоторые стали собственными силами собирать деньги на ремонт. Тогда мэр Сергей Собянин распорядился не сносить ни один дом, не спросив перед этим мнения жителей. Так произошло с пятиэтажкой, где живу я, — 80 процентов жильцов отказались от сноса, с нами согласились. Поэтому, повторю, важно уважать и учитывать мнение горожан.

— В Калининграде осталось не так много аутентичных строений. В основном перед нами винегрет из советского, современного и немецкого. Как городу с таким непростым наследием найти баланс в архитектуре?
— Конечно, дисбаланс ощущается, но качественная архитектура всё-таки берёт своё. Торговый центр «Европа» сделан очень тактично: никаких вычурных форм, усреднённая европейская культура. Такое здание можно найти в Норвегии, Швеции, где угодно. Со строительством таких объектов город приобретает нечто универсальное и при этом сохраняет аутентичность. Однако работа профессиональных советов и общественных слушаний нужна обязательно. Чиновники плохо слушают специалистов. Чтобы не допустить ситуации, когда приходят инвесторы с большим кошельком и уродуют объекты наследия в угоду бизнесу, нужно показывать властям примеры, рассказывать, что можно делать, а что нельзя.

— Вопрос ещё вот в чём: есть ли у нас понимающие специалисты?
— Есть прекрасные специалисты, есть реставрационные научно-проектные институты с историей, как московский «Спецпроектреставрация». Чего греха таить — все орденские замки, Кёнигсбергские ворота были восстановлены российскими реставраторами. Поэтому удивительно, что некоторые чиновники не верят, например, в восстановление замка Бальга и считают, что необходимо привлекать немецких специалистов.

— Зачем нужен статус памятника регионального значения? Есть мнение, что он стал некой фикцией.
— Он помогает сохранить наследие прошлого. Есть критерии, отличающие памятник от просто старого здания. Мы можем иметь дело с непримечательным, на первый взгляд, домом, но, оказывается, в нём заседал военный совет под руководством Кутузова, решивший исход войны 1812 года. В таком случае неказистый с виду домик становится объектом культурного наследия федерального значения. В реестр памятников здания попадают и по архитектурным особенностям, и благодаря тому, кто именно их проектировал. Всю застройку сохранить невозможно, поэтому в реестр включают наиболее интересные и исторически значимые объекты.

— Разве это не путает людей, потому что здания вроде бы однотипные?
— Путает, но только тех, кто не обладает достаточной информацией.

— Правильно ли я понимаю, что статус памятника не может защитить все здания от сноса?
— Если просто поставить объект под охрану и не инвестировать в него, он не сохранится. Финансирование ограничено. Поэтому ещё в конце 90-х годов я предлагала почистить списки, убрать из реестра объекты, которые разваливаются и не несут исторической ценности. Сделав это, мы потеряем какой-то пласт, но лишь ради того, чтобы сохранить другие, более ценные здания. Плюс ко всему не закончился процесс приватизации объектов наследия, хотя другие страны социалистического лагеря давно эту стадию прошли. Мне кажется важным вернуться к этому процессу на современной законодательной базе, с определённым предметом охраны, баз риска утраты объекта культурного наследия. Отдать тем, кто готов заниматься. Вот сыпучий объект, с ним государство никогда ничего не сделает, — возьмите и делайте вы.

— Но ведь нет механизма, чтобы «возьмите и делайте». Инвестор может прийти с деньгами и запросить площадку под строительство, а инициативной группе с улицы никто её не даст.
— Это большая проблема, в том числе законодательная. Когда я была молодым специалистом и не имела весомого голоса, многие искусствоведы и историки упрекали меня, твердили, что нельзя открывать приватизацию памятников архитектуры, мол, всё изуродуют, разломают, перестроят. К чему мы пришли? Тех защитников обобществления уже не найти. Уходят, разрушаются и старые здания. Если бы доверяли людям, желающим заняться консервацией и реконструкцией, таких монстров, как Кройц-аптека, не было бы. Нужно поощрять инициативу. Чем больше собственников, тем выше ответственность.

Проект «Студии 44»

— В последнее время власти задумываются о ревитализации промышленных объектов в Калининграде и превращении их в новые городские пространства. Насколько это верная стратегия, отвечает ли она современным тенденциям?
— Отвечает. Развитие промышленности в европейских и российских городах происходило в XIX и начале XX века. Сейчас те, кто занимается городами, прекрасно понимают, что промышленные производства разрушают экологию. Поэтому развиваются ревитализационные процессы, когда мы меняем функцию, не изменяя фасад. В Москве общественность борется за Бадаевский завод: не за производство, а за прекрасную архитектуру конца XIX века, которой придали статус объекта культурного наследия. Горожане резко возражают против строительства на этом месте 50-этажных «монстров».

— А как реки влияют на архитектуру города? Калининграду нужно концентрироваться на Преголе?
— Вода всегда включалась в городскую среду как элемент ландшафта, во многих городах мира с участием воды формируются архитектурные ансамбли. В Калининграде водные артерии используются преимущественно в производственных целях. Многие постройки никак не соотносятся с Преголей, не формируется система набережных и архитектурных ансамблей, включающих водную поверхность. Исключение — остров Канта. Со специалистами Музея Мирового океана мы обсуждаем проблему противоположной стороны Преголи, замусоренной складскими, ремонтными и хозяйственными постройками. Важно разрабатывать проекты, в которых архитектура будет гармонично участвовать в речном пейзаже. В этом смысле хорошо сформирован квартал Рыбной деревни — стилизация, но новодел новоделу рознь.

Фотографии Александра Подгорчука и предоставлены Союзом архитекторов России

Сенатор в тренде

Алексей Коротков оценил эффективность своей работы в Совете Федерации, рассказал о предпринимательском опыте и о том, как в Калининград пришёл международный бренд World Class

— Вы занимались бизнесом, ушли в политику. Теперь, будучи сенатором, выпустили книгу «Совет Федерации»*. Зачем вам это?
— Книга имеет узкую направленность, рассказывает, чем сенатор занимался последние четыре с половиной года. Я не впервые говорю об этом. Через год после того, как Калининградская областная Дума наделила меня полномочиями, выпустил короткометражный фильм**, где показал, с помощью каких инструментов отстаивают интересы Калининградской области сенаторы, представляющие регион в Совфеде. По согласованию с Мариной Оргеевой (депутат, председатель Калининградской областной Думы шестого созыва. — Ред.), мы продемонстрировали его на заседании облдумы. Это ни в коем случае не было самопиаром. Моя мотивация в следующем: ни электорат, ни широкая общественность зачастую не понимают, в чём состоит работа депутатов и тем более сенаторов, почему это важно. Короткометражный фильм и книга дают ответы на эти вопросы.

— При этом вы практически не даёте интервью, где могли бы ответить на эти вопросы.
— Для освещения своей деятельности я выбрал фейсбук: представляю законопроекты, касающиеся Калининградской области, докладываю, что происходит в стенах Совфеда. Мне кажется, за последние несколько лет депутаты и сенаторы несколько потеряли свою значимость как источник информации. Если раньше депутат Госдумы или сенатор был одним из немногих поставщиков новостей, то сегодня можно в прямом эфире увидеть и услышать всё, что происходит на заседании. Когда посредством тех же социальных сетей журналисты обращаются за комментариями, я не отказываю. Информацию о своей деятельности я ежегодно предоставляю депутатам Калининградской областной Думы, а в книге — подвожу некоторую черту, оцениваю проделанную за всё это время работу.

— В чём заключается ваша работа в Совфеде?
— Она состоит из двух частей — региональный блок и федеральная повестка. Что касается федеральной повестки, я работаю в комитете по экономической политике, руковожу рабочей группой по вопросам малого и среднего предпринимательства (МСП), отвечаю за направление свободных и особых экономических зон (ОЭЗ), территорий опережающего развития. Все новые законопроекты проходят через комитет, получают оценку. Чтобы принимать правильные решения и советовать сенаторам, как поступить на голосовании, важно быть в тренде, понимать, что происходит в государстве. Чтобы быть в курсе тенденций, ведём диалог с деловым сообществом, тесно сотрудничаем с Торгово-промышленной палатой, Российским союзом промышленников и предпринимателей, «Опорой России» и с другими объединениями.

Теперь о региональном блоке. Я соавтор закона, продлившего функционирование калининградской ОЭЗ. Участвовал в работе над поправками в Налоговый кодекс, обеспечивающими укрепление экономического и научного потенциала Калининградской области. В 2018 году президент подписал пакет законов о создании специальных административных районов (САР) на острове Русский в Приморье и на острове Октябрьский в Калининграде — работал над каждым из семи законов. Для решения вопросов, с которыми обращаются представители региональной власти, инициировал проведение круглых столов с участием сенаторов, учёных, предпринимателей, представителей Минэкономразвития, Минфина, ФНС и других ведомств.

Подчеркну, что верхняя палата не имеет никакого отношения к партиям. Сенаторов выбирают местные законодательные и исполнительные власти, всего нас 170 человек, по два человека от каждого из 85 субъектов. Непредвзятое отношение с точки зрения партийной дисциплины проходит красной нитью по всем принимаемым решениям. Большую роль играет Валентина Матвиенко (председатель Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации. — Ред.) — её огромный опыт, энергичность и напористость придают сил.

— Хотела поговорить с вами о МСП. В Калининградской области в 2020 году, несмотря на пандемию, занятость в малом и среднем бизнесе, включая индивидуальных предпринимателей, выросла на 2,6%. Согласно рейтингу «РИА Новости» ¹⁶⁺, Калининград — лидер по вовлечённости населения в малый бизнес. Эти данные были озвучены в мае на Всероссийской конференции инфраструктуры развития предпринимательства¹⁶⁺. Прокомментируете?
— Я, наверное, не смогу разделить этот оптимизм. Некоторые отрасли действительно получили шанс во время пандемии — бизнес, связанный с медициной, строительством, производством строительных материалов. Нужно сказать, помогло решение Марата Хуснуллина (заместитель Председателя Правительства Российской Федерации. — Ред.) — без программы льготной ипотеки в строительном секторе, являющемся локомотивом экономики, случился бы застой. Однако малый бизнес, работающий в сфере услуг, из-за вновь наступающих ограничений сегодня находится в незавидном положении.

Алексей Коротков ^{44 лет}
Родился в Калининграде, в семье моряка.

В 1998 году окончил экономический факультет КГТУ. В дальнейшем окончил ИБДА РАНХиГС по программе Executive MBA «Стратегическое управление и лидерство» в Москве и Лозанне (Швейцария). Получил диплом одной из лучших экономических швейцарских школ — IMD.

В марте 2011 года избран депутатом Калининградской областной Думы пятого созыва, где работал в двух постоянных комитетах: по бюджету, налогам и финансам, по экономической политике и развитию инфраструктуры.

В сентябре 2016 года вновь стал депутатом облдумы, через месяц был избран сенатором Российской Федерации — представителем от Калининградской областной Думы. Является членом комитета Сената по экономической политике.

До избрания в Совет Федерации занимался бизнесом, входил в совет директоров Корпорации развития туризма в Калининградской области.

В 2016 году получил из рук Патриарха Кирилла медаль ордена святого благоверного князя Даниила Московского. В 2019 году награждён медалью «За заслуги перед Калининградской областью». В 2020 году указом Президента награждён медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

— Став сенатором, вы также вошли в состав временной комиссии по подготовке к ЧМ-2018 ⁶⁺. Расскажите об этом.
— Контроль за городами, принимавшими матчи чемпионата, осуществляла делегация Совфеда. В её составе я наблюдал за ходом строительства, анализировал, давал советы, на федеральном уровне помогал с решением тех или иных проблем. Вопросов была масса — не только по строительству, но и по организации работы объектов. Самые большие споры касались того, как будет использован стадион «Калининград». Было ясно, что нельзя повторить опыт московских «Лужников», когда в девяностые годы территория комплекса была застроена павильонами для оптовой торговли. Спортивные площадки такого уровня не являются коммерческими и окупаемыми, их задача — популяризация здорового образа жизни, спорт высоких достижений. То, что 17 июля на калининградском стадионе прошёл Суперкубок России по футболу6+, — хороший показатель.

Я был очень рад, когда Калининград вошёл в число городов, принимающих матчи чемпионата, поскольку наследие ЧМ-2018 — не только здание стадиона, но и вся сопутствующая инфраструктура. Был почти во всех городах-участниках мундиаля и нигде не видел такого объёма инженерных и строительных решений, как здесь. Несмотря на временные неудобства для жителей, они с лихвой окупились современным аэропортом, новой сетью дорог, реконструированными и новыми спортивными объектами, туристической инфраструктурой, включая отели. Без федеральных вложений Калининград и область не смогли бы освоить эту подтопленную территорию в центре. Сегодня рядом со стадионом строится музейный кластер — уверен, что в ближайшие пять лет это место станет новой точкой притяжения. Мне хочется, чтобы в будущем Калининград не был для туристов городом одного дня. Для того чтобы они задерживались и отдыхали здесь неделю, нужны как раз такие интересные локации.

— Судя по этому лету, мы вновь бьём все рекорды по количеству туристов.
— Это объяснимо спецификой пандемии: закрыты границы, Краснодарский край переполнен. Важно, чтобы турпоток в Калининград сохранился хоть в каком-то виде и после снятия противоэпидемиологических ограничений. Почему это важно? Если вспомнить историю, одна из первых ОЭЗ в стране была создана именно здесь — это послужило мощным толчком для развития в Калининградской области производств. Самое крупное — сборка автомобилей. Однако затем почти в каждом субъекте появились свои экономические, производственные и другие зоны; некоторые из них создавались специально под большие промышленные проекты. Калининградская область постепенно теряла свою привлекательность как ОЭЗ. Сегодня развитие производства сдерживают непростая логистика и другие экономические причины, поэтому я полагаю, что именно туристическая отрасль должна стать драйвером развития экономики области. Команда губернатора Антона Алиханова ведёт большую работу в этом направлении.

— Введение курортного сбора для этого нужно?
— Мы в пилотном режиме принимали его в Краснодаре и в ещё нескольких регионах. Я читал отчёты, согласно которым курортный сбор показал себя эффективно. Это не российская практика, а общемировая — практически на всех крупных курортах сбор есть в том или ином виде, чаще всего при заселении в отель. Думаю, что если грамотно пользоваться плодами курортного сбора, он станет хорошим подспорьем.

— Туристическая привлекательность была одним из вопросов, обсуждаемых в 2018 году на «Днях Калининградской области» в Совфеде. Вы были инициатором мероприятия?
— Я пришёл на должность сенатора заряженным, погружённым во внутреннюю повестку, знакомым с тем, какие трудности испытывает область. Проработав четыре-пять месяцев, понял, какие инструменты могут помочь. Дни субъекта — один из них. Совфед регулярно проводит такие мероприятия, для регионов это хорошая возможность продемонстрировать потенциал и заявить о проблемах, требующих оперативного решения. В результате создаётся документ с перечнем задач, контроль решения которых — прерогатива сенаторов. Кроме туристической привлекательности мы обсуждали ряд других серьёзных вопросов: привлечение инвестиций, создание новых конкурентоспособных производств, транспортная доступность региона, вопросы социальной политики. Все они были решены в течение трёх лет. В частности, федеральное финансирование получила мелиорация. Недавно я был на востоке области, в Славском, Нестеровском районах: пообщался с главами, лично увидел, как бывшие в непригодном состоянии земли входят в сельскохозяйственный оборот.

— Вы говорите, что пришли заряженным. Какая была внутренняя мотивация? Вам легко дался выбор между политикой и бизнесом?
— Это был 2016 год. К этому времени мы пережили кризис 2014 года: обесценилась национальная валюта, затем всё постепенно сгладилось. Я видел, что команда способна вести бизнес самостоятельно, и, не сомневаясь в её профессионализме, передал компании в доверительное управление. Избрание в Совфед, безусловно, важный шаг для продолжения карьеры. То, что вновь избранный состав облдумы поддержал мою кандидатуру, стало определённым знаком, что в моих силах сделать ещё больше для развития Калининградской области.

Безусловно, было понимание, что характер работы сенатора интенсивный. Сомнения касались семьи — я многодетный отец, младшему сыну в тот момент исполнился год. Было важно, чтобы семья не чувствовала неудобств, пока я нахожусь в столице. Несколько вечеров обсуждали с женой Вероникой, как поступить. Моё решение она поддержала.

— Вам комфортен такой темп?
— До назначения в Совфед, будучи предпринимателем, много летал по России и другим странам, общался с партнёрами — разъездной характер работы был хорошо знакомым, если не сказать привычным. Представительства группы компаний «Вавилон-Вендинг» открыты в 17 городах, ещё в 50 регионах работают дилеры.

— Знаю, что предпринимателем вы стали ещё во время учёбы на первом курсе. Что это был за бизнес?
— Я поступил на экономический факультет в 1993 году, когда в стране активно шли преобразования. Как сейчас помню, преподаватель бухгалтерского учёта сказала: «Ребята, Налоговый кодекс изменился. Мы продолжим учиться по старому, сдадим экзамен по нему, но вы учтите, что всё это уже неактуально». Я из семьи моряка, к тому времени дальние рыболовецкие походы стали редкими, базы разваливались. Не хотелось сидеть на шее у родителей. С однокурсниками, с которыми и сейчас поддерживаю очень тёплые отношения, решили открыть своё дело. Мы поставляли окорочка и другие продукты питания в постсоветские гастрономы. Они располагались на первых этажах зданий — особенно мне запомнился центральный гастроном на площади Победы, где сегодня работает МФЦ. Позже занимались традиционным для Калининградской области автобизнесом. Также активно ездили в Германию, Польшу и Литву, перенимали опыт зарубежных предпринимателей. О системном бизнесе речи не шло, тем не менее, к окончанию университета был кое-какой накопленный капитал. В конце девяностых у моего старшего брата Сергея появилась идея создать развлекательный комплекс. Спустя два года, в 2000 году, двери открыл «Вавилон» — он стал одним из первых центров развлечений в городе.

Чтобы оставаться конкурентоспособным и успевать за изменениями, нужно совершенствоваться, учиться новому

— Вендингом занимались параллельно?
— Чтобы успешно развивать ресторанный бизнес, практически ничего не было, приходилось ездить в Вильнюс, покупать барные принадлежности, вплоть до мелочей. В одну из поездок я познакомился с одним из операторов вендингового бизнеса. В 2002 году открыл компанию, которая стала заниматься установкой кофемашин. Рынок только развивался, о сверхприбыли не было и речи. В 2007 году создали производство и стали эксклюзивным представителем испанского завода JOFEMAR S.A. — привозили из Европы запчасти, собирали торговые автоматы для вендинга, затем поставляли их по всей России. Параллельно создал ещё одно предприятие в структуре группы компаний — оно обеспечивает владельцев автоматов наполнителями для приготовления напитков. Логистический центр работает в Москве, налажены отгрузки в 70 регионов. Группе компаний «Вавилон-Вендинг» принадлежит довольно большой процент рынка. И что особенно приятно, она регулярно занимает первые места на международной выставке вендинговых технологий и систем самообслуживания Vendexpo ¹²⁺.

— Вы учились в ИБДА РАНХиГС по программе Executive MBA «Стратегическое управление и лидерство» в Москве и Лозанне (Швейцария), получили диплом одной из лучших экономических швейцарских школ — IMD. Есть мнение, что образовательные программы не успевают меняться, поэтому реальному бизнесу можно научиться только на практике. Что думаете об этом?
— Я учился не только там. Скорость изменений невероятно высокая — это и российская, и мировая тенденция. Чтобы оставаться конкурентоспособным и успевать за изменениями, нужно совершенствоваться, учиться новому. Никто не может предсказать взлёт таких чёрных лебедей, как пандемия. В феврале прошлого года это казалось несерьёзным, мы не понимали масштабов происходящего. Однако в конце марта шутки прекратились. Для того чтобы вовремя реагировать на подобные вызовы, нужно иметь не только практический опыт, но и серьёзный багаж знаний, интуицию.

— В прошлом году в разгар пандемии открылся фитнес-клуб World Class. Команда реализовала проект без вас?
— Будучи сенатором, я не принимаю решения по делам компаний, которые передал в доверительное управление. Но спросить совета команда у меня может (улыбается). Прежде на улице Дмитрия Донского в Калининграде довольно успешно работал фитнес Orange Gold Gym, но более чем за десять лет проект себя исчерпал. Встал вопрос: либо мы реинвестируем в Orange и продолжаем работать под этой маркой, либо приходим к чему-то другому. Выбор был между строительством на этом месте полноформатного фитнеса с бассейном и передачей территории под жилую застройку, которая, учитывая месторасположение, имела бы все шансы на успех. Отчасти сработали сантименты — с открытием «Вавилона» в двухтысячные годы началась моя системная работа в бизнесе.

— Почему именно World Class, а не собственный бренд?
— Преимущества франшизы в том, что она позволяет постоянно поддерживать высокий уровень обслуживания гостей, даёт доступ к новейшим мировым разработкам. К тому же стояла задача сместить акцент с Orange. Это удалось благодаря новой команде, сформированной из высококвалифицированных специалистов, работавших в других филиалах клуба. У World Class жёсткие требования к оснащению современным высокотехнологичным оборудованием. В калининградском клубе используются последние разработки итальянского бренда TechnoGym — одного из мировых лидеров, который, в частности, поставляет оборудование в олимпийские тренировочные лагеря.

На данный момент клуб ещё не вышел на операционную окупаемость. Запуск пришлось отложить из-за локдауна: когда его объявили, всё было готово к открытию, команда уже прилетела в Калининград. Никто не понимал, насколько затянутся ограничения, затраты росли. Сегодня сложно давать прогнозы, ситуация с заболеваемостью всё время меняется. Но я верю в проект и, главное, вижу интерес к нему у жителей города.

* Книга «Совет Федерации. Алексей Владимирович Коротков»¹²⁺ вышла в свет в апреле 2021 года. Тираж – 1500 экземпляров. Издатель – ООО «Стартап».
** Ролик «Знакомьтесь, сенатор Алексей Коротков»12+ доступен на сайте Совета Федерации.

Софья Сараева
Фотографии Светланы Андрюхиной

Переводчик русской кухни

Петербургский шеф-повар Илья Лазерсон провёл гастроужин на летней террасе The View в пятизвёздочном отеле Crystal House Suite Hotel & SPA и рассказал об особенностях национальных блюд

— Вы ведёте канал на YouTube, участвуете в телепередачах, проводите мастер-классы, пишете книги. Как связаны все эти виды деятельности?
— Конечно, всё связано. Я могу даже в картинной галерее найти идею. Вот приехал готовить на летней террасе The View: могу здесь что-то подсмотреть и внедрить у себя, а Денис (Новиков, шеф-повар отеля Crystal House. — Ред.) об этом даже знать не будет.

— Вы автор 150 книг. Как это возможно?
— Пару лет назад детская библиотека Санкт-Петербурга подсчитала мои публикации и обнаружила 153 книги. Я и сам не знал, что их столько. В это число входят и книжки размером со школьную тетрадку, и большие, весом в три килограмма. Градирую их по весу — так смешнее.

— Какие из ваших книг стали наиболее популярными? Почему именно они?
— Наиболее популярной стала последняя серия из трёх книг, которые называются КГБ¹⁶⁺, МВД¹⁶⁺ и ФСБ¹⁶⁺: «Как Готовят Бабушки», «Мгновенно, Вкусно, Доступно» и «Фирменные Секреты Бабушки». Больше не могу придумать аббревиатур из силовых структур, поэтому будет КГБ-2 — «Курица, Говядина, Баранина». Книга уже написана и отснята.

Илья Лазерсон ^{57 лет}
Родился в украинском городе Ровно. Получил высшее кулинарное образование в Ленинградском технологическом институте холодильной промышленности. Работал шеф-поваром в гостинице Grand Hotel Europe в Санкт-Петербурге, позже — в ресторанах «Санкт-Петербург» и «Флора». В 2008 году открыл кулинарную школу-студию. Автор 153 кулинарных книг. Ведёт радио- и телепередачи, выпускает видео на YouTube-канале «Зона Лазерсона»¹⁶⁺ (800+ тысяч подписчиков).

— Насколько хорошо продаются?
— Книгоиздание умерило свои аппетиты. Тиражи уменьшены, соответственно, книга растёт в цене. Издательство может выпустить книгу тиражом пять тысяч экземпляров и допечатать, если будет спрос, чтобы не лежала на складе.

— Многие повара и блогеры пишут книги. Чувствуете конкуренцию?
— У меня нет времени замечать эту конкуренцию. Я хорошо отношусь к публичному показу приготовления еды, будь то от человека с кулинарным образованием, музыканта или поэта. Лариса Рубальская пишет кулинарные книги, Андрей Макаревич ведёт канал. Это нормально, потому что еда — общечеловеческая ценность.

— Есть мнение, что YouTube смотрит только молодёжь. Вы доказываете обратное. Как туда попали?
— Мой товарищ предложил сделать канал, поскольку это было перспективно. Потом мы разошлись, возник мой собственный канал. К тому моменту у меня уже появилась потребность помимо книг делать ещё и видео — эта методика проникновения в души людей эффективнее и быстрее. И доступнее, потому что книгу нужно купить, а смотреть можно бесплатно.

— Вы запустили канал «Зона Лазерсона» всего полтора года назад, сейчас на нём уже 800 тысяч подписчиков. За счёт чего он так быстро вырос?
— Во-первых, свою роль сыграл конфликт с предыдущим каналом. Всегда интересно начинать с хайпа или скандала. Во-вторых, возникло ожидание: на том канале перестали выходить видео, свой я ещё не запустил. В первом выпуске объяснил, что произошло. Считаю, что меня обидели: канал раскрутили, а меня выкинули. А у нас в стране любят обиженных, жалеть начинают. В итоге мы очень мощно стартовали: за неделю набрали 100 тысяч подписчиков.

— Зачастую шеф-повара, достигнув определённого уровня, открывают свой ресторан. Почему вы этого не сделали?
— Это бывает не так часто, как кажется. Наёмные повара зарабатывают недостаточно, чтобы открыть ресторан, поэтому нужны инвесторы. Мне неоднократно предлагали деньги, чтобы я сделал заведение под себя. Но я знал нескольких шефов, которые вложились, а потом их искали и пытались закатать в бетон, потому что ресторан не взлетел. Мне всегда было страшно брать чужие деньги. Чем дальше я двигался, тем больше понимал, что хорошо умею доносить до людей информацию, делиться знаниями. Поэтому пришёл к выводу, что нужно открыть кулинарную студию.

— Какой у неё формат?
— Частная кулинарная школа, где проходят занятия в группах для любителей и ведётся индивидуальная работа по созданию меню с профессионалами. Как все современные студии, она работает ещё и как ресторан самообслуживания. Человек может пригласить друзей отметить день рождения в студии, но еды не будет: её придётся готовить гостям под моим руководством.

— Если бы открывали свой ресторан, каким бы он был?
— Еврейским. Я на этой еде вырос, её готовила бабушка. В ресторане было бы очень маленькое меню, оно бы постоянно менялось, чтобы приблизиться к стилистике домашней еды. Возможно, меню вообще бы не было, и блюда каждый день писались на грифельной доске. Это позволяет иметь свежайшие продукты, отражать сезонность.

— Вы были своего рода амбассадором русской кухни: представляли её за рубежом, даже готовили для английской королевы. Считаете себя экспертом?
— Я понял главное: национальную кухню нужно правильно преподносить другим народам. Работая в крупном отеле в Петербурге, задался вопросом, почему в ресторане нет русской кухни. Менеджер ответил: «Да потому что вашу еду невозможно есть». Я понимал, почему он так говорит. Когда русскую кухню показывали иностранцам, это делали неправильно: её показывали, как она есть. А нужно учитывать кулинарные пристрастия других людей.

— Объясните.
— В европейской традиции готовить либо прозрачные супы, где мало что плавает, либо протёртые. Когда в тарелке много капусты и свёклы, они не могут это понять. Я предложил менеджеру ввести в меню пару переосмысленных национальных блюд. Мы сделали отдельную страничку в меню, и она разошлась, ведь иностранцам хочется попробовать русское. Я стал переводчиком русской кухни на международный язык. Потом меня звали в Париж, Лондон, Осло, Чикаго, и везде я показывал разную русскую кухню. Я понимал этих людей и каждый раз подстраивал нашу кухню под них, потому что иначе проникнуть в их желудки нельзя.

— Что готовили?
— В Париже я делал щи. Обычно это густой суп, в котором есть мягкая кислая капуста, грибочки. В русской традиции щи подаются с гречневиком — брусочками из вязкой гречневой каши. Для французов я сварил из капусты консоме. В нём плавали маленькие пельмешки, внутри которых была как раз тушёная квашеная капуста с грибами. А гречку спрятал в круассан. Таким образом, через блюда, понятные французам, показал им вкус щей.

— Нужно ли рестораторам в России менять французскую, паназиатскую и любую другую кухню, чтобы сделать её понятной для своих гостей?
— Так и происходит. Все говорят, что у нас суши не такие, как в Азии. Конечно, не такие, — это же Россия. Это абсолютно нормально, таков бизнес.

Благодарим за помощь в проведении интервью отель Crystal House Suite Hotel & SPA

Ольга Орлова
Фотографии Александра Матвеева

Здесь