Архив автора: Кит Стрекачинский

Провели цифровую трансформацию

Как в 2020 году проявили себя «умные» технологии и чем помогли калининградскому бизнесу? Вместе с экспертами МТС разбираемся в последних IT*-тенденциях

В 2020 году искусственный интеллект, коммуникаторы, loT и другие цифровые решения перестали быть символом будущего, а стали одним из главных условий выживания. По данным РБК16+, за первые три месяца года число ежедневных пользователей сервиса удалённой конференц-связи Zoom выросло в 20 раз и уже в марте превысило отметку 200 миллионов человек, потребление домашнего интернета в России в этом месяце увеличилось на 30%. Цифровизация экономики России должна дать 4,5% прироста ВВП до 2025 года; при амбициозном сценарии прирост составит более 11%. Прогноз был сделан до кризиса, тем не менее, во многом благодаря экономическому удару и эпидемиологическим ограничениям, спрос на цифровизацию бизнес-процессов по итогам года претендует на то, чтобы побить все рекорды, — это подтверждают исследования поставщиков цифровых, медийных и телекоммуникационных сервисов. По данным МТС, рост спроса на облачные сервисы в Калининграде составил 2,5 раза.
Локдаун потребовал от собственников и руководителей компаний перестраивать стратегии и внедрять сложные технологические решения в рекорд­но сжатые сроки — от инерции, прежде сдерживающей развитие «цифры», не осталось и следа. Эффективный переход на удалёнку подразумевает использование комплекса персонифицированных цифровых решений — одного ноутбука с высокоскоростным интернетом недостаточно. Чтобы не потерять коммуникацию между командой, требуются сервисы для проведения оперативных совещаний и видеопланёрок. «Возможности МТС позволяют добавить к ним отчётность, чтобы руководители могли контролировать важные показатели и нагрузку на сотрудников. Для того чтобы бизнес оставался на связи с клиентами, мы предложили предпринимателям сервис умной таргетированной рекламы — с помощью технологии на основе big data** можно самостоятельно наладить адресную коммуникацию», — рассказывает директор филиала МТС в Калининградской области Анна Хлевтова.
Ещё один незаменимый помощник — автоматическая координация звонков, она позволяет подключить дополнительные мобильные номера для сотрудников и, если необходимо, настроить переадресацию. Ряд крупных западных компаний вроде Google и Amazon намерены сохранить удалённый режим в следующем году — это означает, что продукты, поддерживающие работу виртуального офиса, актуальности не потеряют.
Среди успешных кейсов по внедрению систем для координации звонков — приёмная кампания — 2020 Калининградского колледжа информационных технологий и строительства. В июле колледж запустил бесплатную телефонную линию, где абитуриенты могли получить исчерпывающую информацию о поступлении. Сервис МТС, подключённый на линии, позволяет автоматически распределить поток звонков и увеличить скорость решения вопросов.
Повсеместный дистант обнажил вопросы безопасного хранения и обработки данных. Многие компании для оптимизации бизнес-процессов стали использовать облачные технологии. Этот программный продукт помогает комфортно и эффективно вести бухгалтерию, клиентскую базу, работать в системе постановки и контроля исполнения задач. В распоряжении пользователя — полностью готовая инфраструктура для хранения и совместного использования данных, гарантом их усиленной защиты является «удалённый» дата-центр, пределы которого файлы не покидают. Кроме этого, клауды синхронизируются с любыми офисными приложениями. Порядка 70% всей информации от калининградских клиентов, хранящейся и обрабатывающейся на площадке провайдера CloudMTS, относится к крупным предприятиям области. Среди них «облачным лидером» стали отрасли строительства, промышленности, девелопмент — в Калининградской области их доля в общем портфеле CloudMTS занимает 60%. Торговая отрасль заняла второе место по объёму подключений (15% от общей доли), чаще всего услугу заказывают производители промышленных товаров и продуктов питания, а также ритейл. Чуть менее популярны облака у компаний, занимающихся техническим обслуживанием и ремонтом транспортных средств.

Итоги

Директор филиала МТС в Калининградской области
 Анна Хлевтова:

— Сегодня можно уверенно говорить о том, что в России сформировался тренд на цифровизацию бизнеса, и калининградские компании не стали исключением. Например, облачные решения позволяют полностью автоматизировать работу с большими объёмами данных и обеспечить их надёжное резервирование, тем самым освободив ресурсы сотрудников компании в разных подразделениях для других задач. Современные мониторинговые сервисы снимут с работодателя вопросы постоянного «ручного» контроля за сотрудниками, позволив создать более комфортные и безопасные условия труда. Важно понимать, что во времена пиковых нагрузок цифровые «помощники» призваны избавить нас от «головной боли», дать возможность даже в самые сложные времена не останавливаться на достигнутых результатах.

«Мобильные сотрудники» — ещё один продукт, показавший отличные результаты в условиях пандемии. Среди корпоративных клиентов компании, пользующихся в Калининграде этой системой, — логистические компании, службы доставки, клининги, такси и другие сервисы, чья деятельность связана с перевозками. «Мобильные сотрудники» позволяют в режиме реального времени отслеживать местонахождение автомобиля, скорость его передвижения, уровень горючего и даже температуру — сложную задачу решает маленький GPS-трекер с SIM-чипом, установленный в автомобиле. На почту руководителю автоматически приходит отчёт с информацией по пройденному километражу, соблюдению водителем ПДД, соответствию движения намеченному плану, количеству остановок, заправок. Сервис «Мобильные сотрудники» интегрируется с «умными» нательными гаджетами: таким образом можно вести учёт рабочего времени сотрудников, избежать переработок и, как следствие, профессионального выгорания, сделать пребывание на рабочих местах комфортным и безопасным.
Ещё одна заметная тенденция, которую выделяют аналитики МТС, — растущий интерес к интернету вещей (loT), объединяющему устройства в сеть, чтобы собирать, анализировать и обрабатывать данные, а затем передавать их другим устройствам или приложениям. Бизнесу loT позволяет автоматизировать процессы и снижать трудозатраты. К примеру, внедрение loT в нефтегазовой отрасли с помощью углуб­ленной аналитики способствует увеличению объёмов добычи, в сельском хозяйстве за счёт регулярного мониторинга помогает контролировать климатические параметры или работоспособность жизнеобеспечения животных. Для запуска требуется наличие датчика и доступ к loT-платформе. Перспективы развития этого направления подтверждает курс «Интернет вещей» одного из федеральных проектов. В Калининградской области «loT Академия Samsung» при поддержке МТС работает на площадке Центра «Мой бизнес». Значительный интерес к ней проявили студенты Калининградского технического университета и Балтийской государственной академии рыбопромыслового флота — чтобы обучение не останавливалось, были дополнительно закуплены наборы плат, микросхем и датчиков NB-loT DevKit от МТС, применяемых при разработке loT-устройств.

* — Информационные технологии;
** — большие данные

Софья Сараева
 Фотография Светланы Андрюхиной

Максимальное погружение в процесс

Персона

Руководитель студии CHASHKINA INTERIOR, член Союза дизайнеров России, лауреат всероссийских и международных конкурсов в области дизайна Алёна Чашкина о работе в Европе, значимости авторского надзора и о преемственности бизнеса

— В этом году студии Chashkina Interior исполнилось 14 лет. Это много для индустрии дизайна?
— Четырнадцать лет — ​достаточно зрелый возраст для практики дизайнера. Тем более что за время работы студии творческий процесс не останавливался ни на минуту. Сделано очень много, а главное, CHASHKINA INTERIOR — ​бренд с высоким кредитом доверия. Для индустрии дизайна это очень важный показатель.

— Ведёте счёт проектам?
— Лет восемь-десять назад было интересно анализировать результат. Когда счёт проектам стал расти в геометрической прогрессии, я отпустила ситуацию. Подобный вопрос встречаю при участии в международных профессиональных выставках, приходится подсчитывать собственные статистические данные.

— Сложно ли управлять большим количеством объектов одновременно? Какая самая быстрая и долгая реализация в вашей практике?
— Несложно, поскольку есть опыт и команда, которой я всецело доверяю. В настоящий момент работа студии, — ​как в проектировании, так и в реализации, — ​идёт параллельно и в Москве, и в Калининграде. Достаточно успешно. Все проекты находятся на разных стадиях: есть такие, где начинаются отделочные работы, другая часть — ​приступаем к проектированию, третья — ​финишная прямая. Самая быстрая реализация в моей практике — ​год и восемь месяцев. Это загородный дом в Светлогорске площадью 550 квадратных метров: он строился с нуля и был сдан под ключ, с мебелью, фасадом, благоустройством придомовой территории. А самый «долгий» проект, дом в посёлке Заозёрье, вела почти шесть лет — ​и он до сих пор не оформлен до конца. Но, несмотря на долгую реализацию, я бы назвала этот дом более чем актуальным. Он выполнен в стиле современного ар-деко, красив и элегантен. Его дизайн остаётся вне времени, если говорить об актуальности. Недавно на одной из интернет-площадок увидела свой проект трёхкомнатной квартиры в современном стиле. Работе тринадцать лет, а выставлена она со статусом «новый проект».

Персона

— А клиентам это важно? Они, когда обращаются к вам, просят, чтобы дизайн не терял актуальность, был вне времени?
— На мой взгляд, это должно быть важно. Мир не стоит на месте, со временем многие вещи так или иначе устаревают. Нужно всегда стараться мыслить наперёд, искать новые истории для будущих интерьеров, которые не потеряют актуальность. Моё вдохновение — ​ежегодное посещение Миланской выставки. Мероприятия такого высокого уровня дают понимание, что происходит в мире дизайна и архитектуры. Во время выставок ты первым знакомишься с передовыми технологиями и трендами — ​в этот момент нащупываешь идеи, начинаешь думать, как применить их в своей работе. Актуальными мои интерьеры делает то, что я беру всё лучшее с выставок и практически сразу внедряю. Иногда достаточно набросков, которые демонстрируют фабрики, чтобы понять, буду ли я использовать тот или иной материал. Уточню — ​принципиально работаю только с живыми материалами, чтобы все элементы интерьера грамотно сложились. Каждый цвет обладает миллионом оттенков, а печатные каталоги от производителей их не передают в принципе.

— Исключения бывают?
— В моей практике — ​однажды. Работая над интерьером салона швейцарских часов, я увидела предпоказ новой коллекции плитки в одном из салонов города. С первого взгляда поняла, что именно эта плитка сделает весь интерьер, — ​не просто украсит его, а создаст нужную атмосферу. Конечно, мы рискнули и сразу сделали заказ. Интерьер салона впоследствии стал победителем на IV Всероссийском профессиональном конкурсе, который проходил в Москве, — ​лучший часовой салон года в номинации «Лучший интерьер».

— Вы часто участвуете в профильных конкурсах. Какими достижениями гордитесь?
— Конкурсные площадки для дизайнера очень важны. Они дают возможность оценить свои силы и знания, почувствовать дух соперничества и борьбы. В последний год я больше выступаю как член Судейской коллегии на международных конкурсных площадках. Тем не менее, в этом году одна из моих работ получила на Международном российско-итальянском профессиональном конкурсе PREMIO DECOR DESIGN12+ 2020 наивысшую оценку Международного профессионального жюри из Италии, Белоруссии, Москвы и Калининграда — ​Гран-при и Звание Мастера. Это звание налагает определённые серьёзные обязательства. Ты понимаешь, что это огромная ответственность, высокая планка, которую необходимо держать и впредь.

Персона

— То, что у дизайнера много премий, влияет на выбор потенциального клиента?
— Если потенциальный клиент понимает, какой огромный труд стоит за признанием в мире дизайна и что дизайнер — ​прежде всего профессио­нал, который живёт результатом, то, конечно, он будет иметь огромный кредит доверия к выбранному специалисту. При этом результат зависит не столько от того, насколько хорошо нарисован проект, сколько от качества воплощения проекта. К сожалению, есть и те, кто по-прежнему думает: зачем вообще он [дизайнер] нужен, и — ​тем более, — ​зачем платить ему деньги, можно всё сделать самостоятельно.

— Это большое заблуждение?
— Да, оно связано с тем, что не все понимают, что такое дизайн-проект, из чего складывается его цена, почему необходимо авторское сопровождение.

— Объясните.
— Получение профессии дизайнера, как врача, юриста или экономиста, требует сил, времени, финансов. Серьёзный багаж знаний — ​эргономика, построение композиции, колористика, архитектурное проектирование, чертёжная графика, искусствоведение, материаловедение, как строительное, так и по отделочным материалам, — ​в идеальном случае всё это умножается на природный вкус, талант и приобретённый с годами опыт. Самое дорогое и сложное — ​идея, мысль, она составляет суть будущего дизайн-проекта. Как ни парадоксально, эта часть работы чаще всего недооценивается. И именно она определяет роль дизайнера. Невозможно создать концепцию [дизайн-проекта], не имея багажа знаний, умения работать с пространством. Если бы каждый человек делал это грамотно, профессии дизайнера бы не существовало.

— Как устроен процесс создания нового интерьера?
— Когда дизайнер приступает к работе над новым проектом, он целиком погружается в него, продумывает его историю, отталкиваясь в первую очередь от тех, кто будет здесь жить. На первых встречах я стараюсь как можно больше узнать о жизни владельцев — ​есть ли в семье дети, что считают комфортным, о чём мечтают. Чем больше знаний, тем легче составить портрет семьи и создать интерьер, жизнь в котором принесёт удовольствие. Я убеждена в том, что умение чувствовать и понимать людей — ​один из ключевых навыков дизайнера. То, каким получается интерьер, — ​почти всегда отражение того, как ты услышал клиента и насколько хорошо его понял. Если отношения строятся на доверии, удаётся попасть в точку.
Для меня создавать внутри стен что-то другое, лучшее — ​сложная и увлекательная задача. Этот процесс нравится даже больше, чем декорирование. Потому что в этот момент меня ничто не ограничивает, я полностью управляю пространством. После обсуждения концепции стараюсь показать будущий проект в лучшей форме — ​3D Mах-формате. Создание красивых и максимально реалистичных фотографий будущего интерьера — ​серьёзная, самостоятельная работа. Наличие высококачественной визуализации в проекте увеличивает стоимость проекта вдвое.
Если визуализация утверждена, наступает самый ответственный и кропотливый этап — ​архитектурные чертежи. К этому времени должна быть завершена работа по оснащению проекта. Без чёткого понимания, что, какого размера и цвета, технического наполнения — ​будь та или иная мебель или предметы — ​создать грамотные технические чертежи, разработать узлы и сечения, для строителей будет сложно. Всегда удивляют заказчики, которые хотели бы получить чертежи ещё вчера.
Нужно понимать, что мир дизайна постоянно развивается. Будучи профессиональным дизайнером, я постоянно изучаю печатные издания, каталоги, посещаю мастер-классы, конференции, крупнейшие выставки в Италии, Испании, Франции. Всё это наполняет новыми знаниями и вдохновением, помогающим в создании дизайн-проектов. Обучение у лучших требует времени и финансов. А качественный, хорошо продуманный дизайн-проект не может быть выполнен за скромное вознаграждение.
Что уж говорить об авторском надзоре. Уважающий себя человек никогда не приобретёт половину работы. Это всё равно, что мечтать о модном костюме, купить красивую ткань, выкройку и попытаться сшить самостоятельно.

Персона

— Поэтому вы не работаете без авторского надзора?

— Авторский надзор необходим, чтобы защитить проект и гарантировать результат. В процессе реализации постоянно возникают спорные вопросы, для их решения требуется присутствие дизайнера как автора проекта.

— Когда смотришь в социальных сетях фотографии с выставок, презентаций и других мероприятий, складывается ощущение, что с брендами у вас не столько деловые отношения, сколько дружеские. Это так?
— Работая с европейскими брендами, я стараюсь лично познакомиться с производством, жизнью компании и основателями бренда. Как правило, узнаю удивительные истории семейной династии. Не спорю, приятно, когда прилетаешь на выставку Feria Habitat в Валенсию, а на стенде португальской фабрики Stylish club на огромном экране — ​видеоролик с твоим реализованным проектом с продукцией бренда. Я хорошо знакома с историей этой компании, меня приглашали на фабрику. Приятно осознавать, что поколениями здесь работают не только владельцы, но и рядовые сотрудники. И все разделяют любовь к своему делу и продукту — ​это вдохновляет.
Знаю, что многие европейские производители имеют в своих брендбуках фотографии реализованных проектов от CHASHKINA INTERIOR. Скоро выйдет книга одного моего любимого итальянского бренда, где будут собраны работы дизайнеров и архитекторов со всего мира. Рада, что и наши проекты войдут в этот каталог.

— Ваше имя хорошо знают в Европе и Москве. Как появились первые проекты за пределами Калининграда?
— Благодаря рекомендациям, социальным сетям, работе сайта и просто делу случая.

— Клиенты из Москвы отличаются от клиентов из Калининграда?
— Как и в Калининграде, клиент абсолютно разный, в основном — ​готов на эксперименты. Но при этом вначале всегда остро чувствуешь тень сомнений и недоверия — ​точно ли так будет? Правда ли это осуществимо? В процессе работы сомнения, конечно, уходят. Интересно, что в Москве до сих пор сохранилась любовь к классическим направлениям в дизайне, тогда как в Калининграде больше предпочитают современные.

— В портфеле Chashkina Interior в этом году есть общественные интерьеры?
— Сделала два салона в Калининграде. В работе ещё два: раскрывать подробности пока не буду, скажу только, что это будет роскошное арт-пространство и очень стильный салон. В Москве в начале года сдали офис, сейчас делаем ювелирный салон. И хотя я всё-таки больше люблю частные интерьеры, получаю огромное удовольствие от работы над общественными проектами. Мне самой нравится бывать в красивых местах — ​это одна из причин, почему для семейного отдыха в Калининграде мы выбираем ресторан Dolce Vita. Это наше любимое заведение.

— Мнения о влиянии локдауна на индустрию разные: одни эксперты говорят о растерянности дизайнеров, другие, напротив, о подъёме, поскольку, оставшись дома, многие решили изменить интерьер. Какие выводы у вас?
— Весной была уверена в том, что удастся сбавить темп, больше времени уделить семье и чтению книг. Тем более что локдаун остановил все московские стройки и часть калининградских. Но мои ожидания не оправдались. Начиная с марта спрос на дизайн-проект от CHASHKINA INTERIOR вырос в два с половиной раза, несмотря на значительное изменение ценообразования. Набрали новых сотрудников, работа идет удалённо, но очень эффективно — ​о растерянности и речи быть не может. Находясь на самоизоляции, я с удовольствием взялась за реконструкцию своего дома и придомовой территории — ​из-за большого объёма работы собственная стройка движется не так быстро, как хотелось бы.

— Какие тенденции выявила пандемия?
— Загородное жильё стало более востребованным, потенциальные клиенты предпочитают ограниченному пространству квартиры придомовую территорию, собственный сад — ​они дают больше свободы. Дома сейчас пользуются большим спросом, чем квартиры.

Персона

— Но и квартиры раскупили. Застройщики рассказывают, что продавать нечего.
— Это правда. Популярность Калининградской области растёт с огромной скоростью, неудивительно, что недвижимость распродана даже на стадии строительства. Близость к Европе, Балтийское море, Куршская коса, мягкий климат — ​наш регион любят за это. Я сама убеждена, что Калининград — ​один из лучших городов России.

— Когда Сергей начал работать с вами?
— Семь лет назад, когда окончил службу в правоохранительных органах. Работать вместе предложила ему сама, ведь первое высшее образование Сергея — ​инженер-строитель. Он самостоятельно изучил ArchiCAD, теперь ведёт проекты. Обсуждаем все вопросы, связанные со строительством, вместе ездим на стройки. Помогает его управленческий опыт. Я мягкий человек, хотя, следует сказать, эта мягкость условная. Когда вопрос касается любимого дела, приходится натягивать струны.

— Так было всегда?
— Нет, это пришло с опытом. Муж говорит, что раньше не мог представить, что я буду настолько требовательной и принципиальной. Работа воспитывает меня, я вынуждена принимать правила игры, по-другому воспринимать какие-то вещи. Когда занимаешься делом всерьёз, нужно иметь не только большое сердце, но и разумный подход к делу, сильный характер.

— Два года назад, в интервью Ī«Королевские ворота Woman»16+, вы говорили, что дети проявляют интерес к вашей профессии. Что изменилось за это время?
— Дочь Катерина сейчас учится на втором курсе института дизайна БФУ имени И. Канта. Увлечённо занимается проектами. Я рада, что она старается самостоятельно, без моего участия, приобрести багаж знаний. В Катерине чувствуется сильный характер, упорство и внутренний стержень. А значит, у неё всё получится.

Персона

— А сын?
— Александр оканчивает одиннадцатый класс, готовится поступать, но, скорее всего, не в Калининграде. Он тоже мечтает присоединиться к семейному делу. У него есть потенциал и творческое начало, мне кажется, он сможет создавать удивительные вещи. Но это только мои предположения.

— Что вам кажется правильным: если после окончания университета Катерина и Александр станут работать с вами или если начнут карьеру в другой студии?
— Считаю, что у каждого человека должен быть свой путь, своя дорога. Чтобы стать хорошим специалистом в области дизайна, нужно много учиться, особенно важны практические знания. И эти знания нужно приобретать у лучших. Мне близка идея, когда в бизнесе есть преемственность. Если дети захотят работать со мной и Сергеем в одной команде, я буду очень этому рада. Но поддержу и приму любое их решение.

Софья Сараева
 Фотографии Светланы Андрюхиной и из архива Алёны Чашкиной
 Стиль, постановка съёмки: Ангелина Анишина
 Макияж: Вита Шмидт, @shmidt.mua
 Образы: Louvery
 Локация: Dolce Vita

Позитивные уроки коронакризиса

Круглый стол

Ведущие предприниматели Калининградской области обсудили возможности региональной экономики в 2021 году, позволяющие не терять оптимизма

Любовь Антонова: Примерно таким же составом мы обсуждали происходящее в марте 2020 года, в канун локдауна. Как ваши компании пережили это время? Что скажете о сроках выхода из кризиса? Семь месяцев назад позитивный прогноз, в который мы верили, обещал, что к лету всё закончится благополучно.
Олег Пономарёв: Весной мы оказались в совершенно новом состоянии. У нас никогда не было пандемии, мы пытались понять, какие последствия, экономические и житейские, она будет иметь. В тот момент уже был позитивный опыт Китая, который ввёл жёсткий карантин в январе и смог справиться с заболеванием к апрелю. К сожалению, ни Россия, ни остальной мир не выбрали китайскую модель. Мы можем говорить «к сожалению», потому что Китай сегодня демонстрирует значительный экономический рост, а весь остальной мир падает. Безусловно, с точки зрения экономики, с точки зрения здоровья и жизни людей мы ошиблись. Если бы закрыли наглухо страну уже первого марта, то, наверное, у нас всё было бы по-другому, гораздо веселее. Но случилось то, что случилось. Весенний карантин был достаточно жёстким, но коротким. Поэтому и последствия были незначительными, в то время как наши европейские коллеги пострадали очень сильно: в целом по Евросоюзу падение составило 12% ВВП. Россия показывает около 7%. Мы быстро оправились и провели хорошее лето, спасли туристический сезон.
Сейчас мы вошли в совершенно новую экономическую полосу, крайне неприятную. Происходит развёртывание экономического кризиса, и пик этого кризиса, так же как и пик пандемии, впереди. Мы в компании впервые, помимо темпов экономического роста и инфляции, рассматривали новый для нас фактор — фактор пандемии и его влияние на регио­нальную экономику. В нашем бизнесе мы исходим из того, что потребление упадётна 6%, а в следующем году мы увидим восстановительный рост на 4%. Жить без финансового плана невозможно, какие-то базовые ориентиры обязательно должны быть. Видим реальную угрозу получить в январе, феврале классическую дефляционную спираль. Она будет не номинальной, а физической. Это когда полочные цены на товары не снижаются, но покупатель выбирает более дешёвые аналоги и вообще потребляет меньше.
Любовь Антонова: Спад производства в Калининграде статистически связывают с сокращением выпуска автомобилей на «Автоторе». Прокомментируйте.
Дмитрий Чемакин: Объём производства «Автотора» в 2019 году составил 212 тыс. автомобилей. В этом году по факту выйдем на производство 145 тыс. автомобилей, то есть падение составит 32%. Но к концу года появляется оптимизм, потому что выросли продажи на автомобильном рынке. В целом ассоциация европейского бизнеса оценивает падение рынка сбыта автомобилей на 23%.
Любовь Антонова: Спрос высокий, его называют ажиотажным, цены растут, на рынке дефицит автомобилей. Что происходит?
Дмитрий Чемакин: Спрос октября, ноября и декабря — ​абсолютно временное явление. Вызванное вдохом в середине года, пониманием того, что всё будет дорожать и нужно сейчас сделать долгосрочные покупки. На мой взгляд, есть две глобальные проблемы. Первая — ​это медицина. Она требует внимания, пересмотра и восстановления. Вторая — ​экономика. В 2020 году, как и в 2021-м, ничем, кроме экономики и медицины, заниматься не надо. Стимулирование экономики означает целевую поддержку потребителей и целевую поддержку ключевых отраслей. Но до сих пор у нас нет механизма целевой работы с отдельными отраслями, точечной поддержки.
Любовь Антонова: Различные эксперты говорят о том, что окно возможностей, которое есть в любом кризисе, открылось именно в производстве продуктов питания. Согласны?
Андрей Романов: Не согласен. Если есть объёмы производства и они правильно загружены, на создание новых потребуется два-три месяца минимум. В конце марта — ​начале апреля действительно был ажиотажный спрос. Он продлился буквально месяц, но самое интересное, что даже на пике спроса было практически невозможно поднять цену. Случаются какие-то нишевые всплески — ​гречка подорожала, сахар, подсолнечное масло. Но это проблемы погодных условий и урожая/неурожая. В 2020 году в целом промышленный комплекс и России, и Калининградской области продолжал демонстрировать уверенное восстановление с точки зрения объёмов производства. Но это связано не с ситуацией текущего года, а с инвестпроектами и решениями, принятыми некоторое время назад. В 2020 году мы завершили инвестпроект, задуманный ещё в 2016 году, начавший этап строительства в 2018 году. В этом году мы его достроили и сдали. Поэтому сейчас производим на 40% молока больше, чем год назад. Но рынок сбыта для этого молока находится за пределами Калининградской области. А дефляционный процесс, о котором говорит Олег Пономарёв, мы уже по полной программе испытали. И повторю: возможности поднять цены практически нет.

Круглый стол

Любовь Антонова: Почему?
Андрей Романов: Для этого не поставлено административных барьеров, но платёжеспособность такова, что если ты, условно, на 5% поднимаешь цену, на 10% падает объём продаж. Соответственно, увеличиваются издержки, растёт себестоимость, и когда начинаешь дебет с кредитом сводить, экономического эффекта не получаешь. Каждое решение принимается точечно. Не надо забывать, что курс евро — ​90 рублей. Извините, но первого марта евро стоил 70 рублей. Фактически эти 20 рублей являются издержками, влияющими на себестоимость: часть техники и комплектующих — ​импортные. Маржинальность сократилась в разы, а по некоторым позициям мы уже в сентябре вышли в отрицательную зону. Мы продаём продукцию ниже себестоимости. Не производить её означает, что все постоянные затраты будут падать на производство другой продукции, что тоже приведёт к росту себестоимости.
Любовь Антонова: Пересмотр продуктовой линейки произошёл?
Андрей Романов: Нет, традиционно мы выпускаем практически всю линейку. От самой дешёвой до самой дорогой продукции. Если по калининградскому рынку смотреть, объём продаж дешёвой продукции остался на докризисном уровне и даже по каким-то позициям увеличился на 3-5%. Во всём, что касается дорогой продукции, объёмы продаж упали. Покупатель действительно раньше покупал молоко более высокой жирности, в более дорогой, экологичной упаковке. Сейчас он купит то же самое молоко, но в самом дешёвом полипаке. Для меня, производителя, что это означает? Что молоко мы, в лучшем случае, продаём в ноль, а сейчас уже и в убыток. Но мы в целом производим продукции больше, реализовав инвестпроект, о котором я говорил, за счёт этого и держимся, присоединяя дополнительные рынки сбыта. Несмотря на все сложности, чувствуем себя уверенно, при этом экономическая модель поменялась полностью.
Любовь Антонова: Уточните, какой инвестпроект?
Андрей Романов: Мы построили животноводческий комплекс на 3 900 голов дойного стада и 3 400 голов молодняка. По сравнению с прошлым годом производим на 40% больше молока, в 2021 году планируем рост на 60%.
Любовь Антонова: Как изменилось поведение потребителей в сфере услуг? Какие новые клиенты появились и какие у них потребности?
Михаил Друтман: Оборот компании упал на 73%, доходы — ​на 81% в сравнении с 2019 годом. Не говорю про 2018 год, когда мы все были в радости и шоколаде, когда у нас проходили футбольные матчи [чемпионата мира]. Спасибо тому времени, потому что мы получили инфраструктуру, спасибо властям, городу, стране, превратившим Калининград в город, куда хотят приезжать. По поводу новых клиентов. Они есть. Наша компания давно дифференцировала бизнес, мы работаем во всех спектрах туристических услуг — ​обслуживаем путешествия по всему миру, много работаем на рынке MICE, связанном с проведением различного рода мероприятий и конференций в Калининградской области. С 1991 года принимаем иностранных туристов, и, получив электронные визы [в 2019 году], очень ждали гостей, но это время совпало с нашей печалью. Печаль продолжает усиливаться. Я не верю в стратегию выживания для туризма. Туризм — ​это общение, движение, познание нового и, без сомнения, человеческий контакт. Продав чартерные программы на Кубу на Новый год, сегодня мы узнали, что Куба ввела обязательный карантин для всех приезжающих иностранцев. Новая всесоюзная здравница Занзибар принимает 15 самолётов в неделю, чартеры из девяти российских городов, три чартера в неделю из Москвы. Что там творится, мне даже страшно представить.
Любовь Антонова: Летом сколько было чартеров в Калининград?
Михаил Друтман: У нас был чартер один и очень много регулярной перевозки. 20 рейсов в день только из Москвы. Только наша компания приняла порядка 1 500 российских туристов. В начале октября я был на двух презентациях в Екатеринбурге. Мне сразу дали скидку на 20% в отельном ресторане, потому что там нет никого вообще. Там тяжелейшая ситуация. Такие регионы, как Калининград, Карелия, Байкал, Алтай оказались, как говорят, в плюсах. Но это не плюсы, это большие минусы. Неготовность к такому спросу — ​это беда, она убивает всё вокруг. И надо ещё отдать должное Калининграду: благодаря долгой туристической истории, профессиональному сообществу, он справился и не случайно превознёсся в топах рекомендаций для путешествий. Кроме того, в этом году мы получили, если говорить о некоторых мизерных плюсах, определённую требовательную публику, поехавшую вместо Дубая в Калининград. Она дала нам понять, что кое-что здесь нужно улучшать в плане сервиса. А мы, калининградцы, поняли, что слишком комфортно жили и могли ездить к морю на выходные, не простаивая в пробках по семь часов. В этой жизни всё должно быть сбалансированно, и пока мы не можем адекватно реагировать на увеличение спроса в разы.
Любовь Антонова: Имеется в виду инфраструктура, которая не справлялась с количеством посещений?
Михаил Друтман: Конечно, она однозначно не справлялась, в первую очередь на побережье. И не справится без серьёзного вмешательства государства, без якорных проектов. Знаете, я позавчера выехал к морю, доехал до Куликово и задал себе вопрос: «Ну почему в Светлогорске променад строят? Ну почему опять все ломятся на этот склон? Почему не работает игорная зона, как планировалось? Почему только одно казино? Почему не двадцать?»
Андрей Романов: Как раз эти решения сейчас приняты, территорию разделили на несколько кадастровых участков, эти участки будут распродаваться, и это правильное решение. Обидно, что мы пять или даже десять лет сидели на земле [игорной зоны], как собака на сене, и в принципе я согласен — ​не использовали это место, которое точно не хуже Светлогорска.
Любовь Антонова: Приоритет фонда капремонта, софинансируемого из бюджета Калининградской области, кроме Железнодорожного, — ​Черняховск и Советск. Это уведёт туристов с побережья? Сможет разделить поток?
Михаил Друтман: Это даст дополнительную привлекательность, то есть ещё один день [пребывания]. Жизнь толкнула нас к развитию территории. В первую очередь к развитию территории на востоке, к появлению гостевых домов в Роминтенской пуще, — ​сейчас там один маленький отель, в него не попасть, а должно быть десять-двадцать. И под это должна быть, повторю, большая государственная программа. Туристический бизнес в Калининградской области очень мелок.
Любовь Антонова: После удачного летнего сезона ресторанный бизнес до сих пор под ударом?
Марина Агеева: У нас ситуация чуть получше, чем в туриндустрии, но тоже не самая прекрасная. Правительство выделило дотации, мы смогли удержать практически весь коллектив. После локдауна произошёл невероятный взрыв спроса, увеличение продаж по сравнению с 2019 годом на 30%, а на некоторых точках — ​на 50%. Мы получили совершенно новых клиентов — ​их требования были высокими, покупательская корзина — ​более широкой, чек — ​высоким. Это были не обычные командировочные, покупавшие ужин в отеле, наши новые клиенты хотели отдохнуть и потратить деньги. Что это нам дало? Мы посмотрели, насколько справился наш сервис, насколько мы хороши. Получим ли мы этих отдыхающих ещё раз? Это вопрос. Их что-то должно заинтересовать — ​сервис, погода, туристические услуги, достопримечательности. Когда в сентябре поток схлынул, произошло серьёзное падение спроса. И стало очень сложно удержаться на этой платформе улучшенного сервиса — ​с новыми услугами, качеством и количеством персонала. Однако мы уже запустили несколько новых проектов на одном из предприятий, и это риски, на которые мы идём, потому что бизнес не может стоять на месте.
Любовь Антонова: Экспортный бизнес должен был получить свой профит из-за подорожания валюты. Получил?
Дмитрий Сивков: Во мне борются два разных чувства — ​оптимизм и тревога. Можно сравнить с ощущениями человека, имеющего прекрасный аппетит и одновременно диарею. Что произошло с нашей компанией? Мы не работали два месяца. Но объёмы продаж сохранили на прошлогоднем уровне благодаря тому, что в прошлом году много произвели, но не продали из-за тёплой зимы. Достаточно остатков было на складах, и фактически в 2020 году треть оборота заместили запасами. Одновременно мы серьёзно скорректировали экономику компании. Сократили постоянные издержки. К сожалению, сократили около 40% персонала.
Теперь о тревогах. Первая — ​это, конечно, снижение в России покупательской способности на нашу продукцию. Люди не могут платить за технику — ​квадроциклы, мотоциклы — ​по крайней мере, столько, сколько она стоит. Вторая тревога — ​волатильность рубля. Можно говорить, что экспортёрам сегодня хорошо от того, что вчера евро стоил 70 рублей, сегодня 90. Нет, нам не хорошо, мы это не закладывали, это даёт выручку, но повышает издержки. Стабильность гораздо важнее, чем курсовые прыжки. Понимаю, что курс доллара, скорее всего, будет расти, чем падать.
Андрей Романов: Думаю, что курс доллара и евро будет падать.
Олег Пономарёв: Видимо, уже с 15 декабря начнётся обратный процесс — ​рубль будет укрепляться.
Дмитрий Сивков: Нет-нет, скорее всего, курс доллара будет расти. Мы в 2020 году стали себя лучше ощущать на североамериканском рынке, занялись там маркетингом, и настоящий интересный бизнес в Северной Америке у нас начался.
Любовь Антонова: И всё это вы дистанционно сделали?
Дмитрий Сивков: Да, дистанционно. Мы четыре года работаем в Америке, и, вероятно, интерес к нашему продукту возрастает. Американцам, как и россиянам, не приходится сейчас тратить деньги на путешествия и рестораны. Они покупают себе мотобуксировщики, чтобы ездить на рыбалку. Кроме того, у нас в компании есть свой конструкторский отдел. И вот мы подошли к окончательному завершению двух очень интересных проектов по новой технике. Это полноприводный мотоцикл и его модификации. Начали заниматься электрическими машинами. Мы поняли, что в глобальной стратегии двигатель внутреннего сгорания — ​нисходящий тренд. Проектируем машины на электродвигателе, на аккумуляторах. Нашли поставщиков.
Любовь Антонова: Российских?
Дмитрий Сивков: Нет, к сожалению. Я вам больше скажу. Знаете, какой у нас уровень оснащённости производственным оборудованием? Очень смешной. В Калининграде, наверное, всего пять лазерных станков по резке металла, ну может быть, десять. На одном китайском заводе их столько же, сколько во всей Калининградской области. Не говоря про обрабатывающие центры, фрезерные или токарные. У нас их вообще нет практически.
Любовь Антонова: «Автотор» всё время говорит про локализацию.
Дмитрий Чемакин: Логика какая — ​мы хотим видеть всё у себя под рукой. Мы не готовы делать сами, но готовы покупать где-то рядом. Чтобы где-то кто-то что-то создал, должен быть спрос. У нас нет оцинковки, потому что нет спроса, спрос есть в России. Поэтому создавать в регионе такую потребность невозможно, даже задачу такую ставить нельзя. Надо интегрироваться с российскими поставщиками.
Марина Агеева: Мы, кстати, перешли на российское технологическое оборудование ещё до кризиса — ​все холодильники и плиты российского производства. Это сокращает издержки.
Любовь Антонова: Мне кажется, мы идём по сценарию обсуждения новых возможностей, открывающихся в кризис. Хотя все говорят, что их нет. Ещё один бизнес, завязанный на курс валют и курс рубля, — ​транспорт и логистика. Логистика, по исследованию РБК16+, показывает рост выручки. Так ли это?
Сергей Гоз: Если в пересчёте на рубли, вероятно, это так. Весной падение нашего рынка составляло порядка 30%. Европейские рынки закрывались. Причём вечером ещё всё было хорошо, а утром — ​извините, мы вас не примем. Плюс, хотим мы того или не хотим, транспорт пересекает границы нескольких государств, где происходят определённые политические движения. В Белоруссии беспорядки — ​потоки перенаправляются в сторону Латвии.
Любовь Антонова: А есть такое ощущение, что на Россию сейчас больше переключений, чем на Европу?
Сергей Гоз: С языка сняли. Это возможности, которые мы видим в 2021 году. Переход с перевозок по Европе на территорию «большой России», так как там сейчас освобождаются ниши, прежде занятые европейскими перевозчиками. Например, мы нашли партнёра, который стабильно возил из Австрии свою продукцию на территорию России. Как только начались трудности, непонятные моменты, иностранцы затормозили. Ну а мы в эту нишу скромно вписались. Поэтому будем переоснащать парк техникой, которая станет работать на территории «большой России» и меньше обслуживать Калининградскую область.
Любовь Антонова: Вернёмся к прогнозу по валютному курсу, мнения разошлись.
Олег Пономарёв: Для нас валютные риски — ​большая проблема. В этом году наша компания потеряла десятки миллионов рублей на курсовой разнице. Сейчас финансовые аналитики склоняются к тому, что среднегодовой тренд на укрепление руб­ля в период с января по июнь будет доминировать. Этому поспособствует выход из пандемии и традиционный рост стоимости нефти. Хорошие новости по вакцинам и российским, и иностранным, уже являются фоном, на котором начинают расти фондовые рынки. Поэтому по валюте скорее оптимистичное настроение в новом году.
Существует другая проблема — ​нас ждут ковид-ножницы в экономике, о чём пока никто не говорит. Первая часть, о которой я уже упоминал, — ​физическая дефляция. Вторая — ​инфляция издержек. Вот они, эти ножницы. С одной стороны, покупатель, у которого нет денег и нет настроения. С другой стороны, государство, на 18% поднявшее цену на электроэнергию в 2020 году, тихо и незаметно. А мусорная реформа. А все остальные инфляции издержек. Теперь смотрите: нет денег у покупателя, мы идём с плохими новостями как товаропроводящая сеть к производителям — ​а у нас в компании 700 калининградских подрядчиков, — ​и к нашим 4 000 [работников] добавляются ещё несколько десятков тысяч человек, прямо или косвенно зависящих от нашей работы. Любое снижение наших продаж тут же приведёт к сокращению и транспортных перевозок — ​восемь фур в день приходят из-за границы и из России, представляете? Дальше мы приходим к людям и говорим: «Вы знаете, в январе и феврале будут очень плохие продажи. У вас была зарплата 40 тысяч, а будет 35 на два-три месяца, смотря по ситуации». У человека ипотека, дети, школа. Что он делает? В первую очередь сокращает потребление, думает: «Куплю молоко подешевле, не пойду в ресторан». Таким образом, все начинают меньше зарабатывать. В связи с этим уповаем на разумность правительства, на новые меры поддержки. Я, кстати говоря, высоко оцениваю действия правительства Мишустина. Нам впервые снизили ключевую ставку ЦБ и этим спасли многие пострадавшие бизнесы. Бизнесу дали деньги — ​такого никогда в новейшей истории не было. Но если новых мер поддержки не будет, то мы надолго останемся в состоянии стагнации. К сожалению, правительство пока молчит.

Круглый стол

при доступности дешёвых денег надо эти деньги брать, надо продолжать инвестировать, но так, чтобы это позволяло оптимизировать процессы и снижать себестоимость

Андрей Романов: Согласен, механизмы поддержки просто фантастические. И по ключевой ставке, и по инфляции. У нас по-прежнему инфляция на уровне 3-4% годовых. Ни в один кризис подобных условий не было, всегда была диаметрально противоположная ситуация.
У нас сохраняются определённые инвестиционные планы на следующий год. Они ориентированы на оптимизацию и повышение эффективности производства, то есть выше производительность труда, меньше потери. Задача одна — ​оптимизировать себестоимость. Если не снизить с учётом роста издержек, то хотя бы стабилизировать, чтобы не попасть в те ножницы, о которых говорит Олег Пономарёв. Думаю, что ситуация вокруг промышленного комплекса более оптимистичная, но всё равно тревожная. Поэтому, коллеги, при доступности дешёвых денег надо эти деньги брать, надо продолжать инвестировать, но так, чтобы это позволяло оптимизировать процессы и снижать себестоимость.
Марина Агеева: По поводу доступных и дешёвых денег добавлю. У нас есть два объекта в инвестиционном портфеле. Одним из них является форт № 3. Мы занялись им сейчас благодаря программе, запущенной губернатором, и фонду поддержки предпринимательства, где мы собираемся получить деньги, — ​почти беспроцентные, на хороших условиях. На дворе почти война, а мы тут новую гостиницу четырёхзвёздочную строим и депо по московской модели делаем.
Дмитрий Чемакин: В июне 2021 года закончим строительство новых производственных площадей на 50 тысяч квадратных метров. Это оптимизм, заложенный прежними инвестициями, не позволяющий быть пессимистом по определению.

Фотографии Светланы Андрюхиной, Александра Подгорчука

Есть, но не смешивать

С чем сочетать привычные продукты и почему чай с мёдом — ​пищевой экстремизм, рассказывает заведующая кафедрой технологии продуктов питания КГТУ Инна Титова

Еда

— В выступлении на фестивале Kaliningrad Street Food6+ вы говорили, что продукты влияют на формирование иммунитета. Сейчас это как никогда актуально.
— Человечество всегда знало о влиянии пищи на иммунитет, но научно-технический прогресс создал иллюзию, что его можно создать искусственным путём. Появилось много лекарств, биологически активных добавок, витаминов. Однако исследования доказывают, что не все синтезированные вещества хорошо усваиваются организмом, всё-таки лучше получать нужные витамины из продуктов. В каждой области есть свои «суперфуды», их можно использовать для укрепления иммунитета.

— Какие продукты Калининградской области можно назвать «суперфудом»?
— В южных странах основной источник важного для иммунной системы витамина D — ​солнце. В Калининградской области его недостаток можно легко восполнить с помощью печени трески — ​в ста граммах этого продукта содержится 1000% суточной нормы витамина D. Если съедать чайную ложку печени трески в день, суточная норма витамина D, а также витамина E, омега-3 и омега-6 полиненасыщенных жирных кислот будет восполнена. Вместо того чтобы принимать рыбий жир, можно сочетать пользу и вкусовое удовольствие. Есть масса рецептов, позволяющих получить интересный продукт без ярко выраженного жирного, рыбного вкуса и компенсировать недостаток солнца.

— Получается, из рыбы стоит выбирать именно треску?
— Не только. Если говорить о самых распространённых продуктах, нельзя не назвать кильку. Выбирая между искусственно выведенной сёмгой и дикой морской килькой, однозначно стоит предпочесть вторую. В ста граммах кильки содержится 83% от суточной нормы полиненасыщенных омега-3 жирных кислот — ​они нужны для профилактики сердечно-сосудистых заболеваний. Укрепляя сердечную мышцу и регулируя процессы внутри кровеносной системы за счёт жирных кислот, мы снижаем образование холестериновых бляшек, поднимаем иммунитет.
Интересно, что и в треске, и в кильке содержатся витамины Е и А, сохраняющие молодость. Кроме того, килька полезна высоким содержанием витамина B9 — ​в народе его часто называют фолиевой кислотой. Женщины, особенно беременные и кормящие, должны знать о его важности. Калининградцам повезло: не каждая область обладает такими продуктами.

— Есть ли какие-то правила, как есть рыбу, чтобы она была максимально полезной?
— В век доступной информации нам кажется, что главное — ​сочетаемость по вкусу. Но для того, чтобы получать от еды не только удовольствие, но и пользу, важно следовать правилам. В японской традиции принято есть рыбу с рисом, в английской — ​с картофелем, но это не очень удачные сочетания: эти гарниры содержат крахмал, мешающий усвоению белка. Также не стоит смешивать белок разного происхождения. Это относится, например, к рыбе и сыру, хотя их часто готовят вместе. Рыба и грибы — ​плохой дуэт, он может вызвать изжогу, газообразование, отложение балластных веществ. Можно съесть массу полезной еды, но организм её не усвоит, потому что содержащиеся в ней вещества плохо сочетаются. Но массовая промышленность, к сожалению, идёт от запроса потребителя, а он требует рыбу с жареной картошкой.

— С чем всё-таки лучше есть рыбу?
— Как и любой белок, с некрахмалистыми овощами. Рыба нормально воспринимается с томатами, цветной капустой, брокколи, спаржей, артишоками. Из более распространённых: тыква, огурцы, печёный лук, кабачки. Рыба прекрасна сама по себе и  будет хороша с соусом из кислых ягод или с хорошей томатной пастой, в которой содержится антираковый компонент ликопин. Печёные томаты в принципе хорошо сочетаются с любым блюдом.

Еда

— Почему так вышло, что люди сочетают продукты неправильно? Откуда взялась, например, привычка есть с хлебом?
— Картофель и хлеб нужно употреблять отдельно. Так сложилось исторически, но изменилось во время войн. Крахмалистая пища в сочетании с белками создаёт чувство тяжести и насыщения — ​это стало решающим моментом. Причём раньше такое питание не было настолько критичным: люди больше двигались, тратили энергию.

— Что делать тем, кто не любит рыбу? Какие ещё полезные продукты есть в Калининградской области?
— Если вам не нравится вкус какого-то полезного продукта, подберите подходящие спе­ции — ​они не являются дефицитом. Помимо рыбы стоит упомянуть облепиху. Местная облепиха по химическому составу отличается от алтайской: в ней больше жирных кислот, другое соотношение антиоксидантов. В облепихе содержится марганец — ​микроэлемент, регулирующий выработку гормонов щитовидной железы и инсулина. Полезно для снижения риска развития диабета, ожирения. Ещё одно вещество, из-за которого может развиться ожирение, — ​холестерин. Хром, также содержащийся в облепихе, регулирует баланс холестерина, помогает организму вырабатывать его в нужных количествах.

— Как научиться сочетать продукты правильно?
— Чтобы подобрать правильный рацион, нужно прежде всего обращаться к врачам, делать анализы, устанавливать свой пищевой статус. Это тонкие медицинские вопросы. На нашей кафедре, обладая знаниями по биохимии и физиологии питания, мы создаём продукты, помогающие человеку чувствовать себя бодро.

Еда

— Существуют универсальные правила питания?
— Единственная аксиома: чем более жёсткую технологическую обработку проходит продукт, тем меньше полезных веществ в нём остаётся. Рыба тем и хороша: чтобы довести её до готовности, нужен очень короткий период. Некоторые продукты теряют полезные вещества при контакте с воздухом — ​это относится к овощам и фруктам, богатым витамином C. То же происходит, когда используют металлическую соковыжималку: при окислении количество витамина С уменьшается. Прекрасный способ сохранить полезные вещества — ​заморозка. Собранные в сезон и замороженные овощи даже зимой сохраняют больше полезных свойств, чем выращенные в парниках и перевезённые через полмира.

— Значит ли это, что самая полезная диета — ​сыроедение?
— Конечно, нет. В любой культуре есть продукты, которые употребляют сырыми. Но существует множество ограничений и нюансов, поэтому сыроедением увлекаться не стоит. Любой экстремизм, в том числе пищевой, опасен. Нельзя выбрать один суперфуд и питаться только им — в рационе важно разнообразие. Это не стоит больших денег, это стоит большой фантазии.

Еда

— Как вы относитесь к диетам?
— В ответ расскажу историю. Одно время в моде было раздельное питание. В 30-40-е годы прошлого века учёный Герберт Шелтон занимался сочетаемостью продуктов. Он взял за основу учение Гиппократа о питании, изучил древние трактаты. Результатом исследований стала 100-балльная шкала, по ней можно было оценить сочетаемость продуктов: 0 — ​плохо, 100 — ​прекрасно. Та же рыба с картошкой могла находиться в районе 30 — ​не лучшее сочетание, но это не значит, что ни в коем случае это нельзя есть. Позже, в 90-е годы, исследование Шелтона начали активно перепечатывать, и для простоты оставили всего две категории: «можно» и «нельзя». Получилось, что хлеб с маслом есть нельзя, а хлеб с огурцом — ​можно. Люди начинали так питаться, а потом попадали в больницу — ​сливочное масло нужно организму, если у человека нормальный холестериновый обмен. Если съесть бутерброд с маслом на нормальном хлебе, ничего плохого не случится. В век индивидуализации все наконец-то заговорили о персональном питании, индивидуальном пищевом статусе. Каждый человек — ​удивительная фабрика: всё переваривает по-своему. Поэтому при составлении рациона я советую обращаться к нутрициологам, диетологам — ​специалистам, учитывающим индивидуальные особенности организма.

Ольга Орлова
 Фотография Светланы Андрюхиной

Жарить бургеры, как в Бруклине

Новые русские

Продюсер Анна Бичевская в своё время «взорвала» столицу проектом званых ужинов Stay Hungry16+. Мы обсудили с ней, чем социальные инициативы полезны экономике и как решают проблему одиночества в большом городе

— По данным недавнего исследования Агентства стратегических инициатив, доля креативных индустрий в экономике Москвы — 19 процентов. Чем вы объясняете такой всплеск интереса к творческим проектам?
— Отчасти — ​тем, что наш стиль жизни серьёзно изменился. Если раньше человечество скорее ориентировалось на будущее — ​люди копили на машины, брали ипотеки, жили ради детей, — ​то сегодня поколение миллениалов всё чаще предпочитает будущему настоящее. Молодые люди инвестируют в самих себя: путешествуют, занимаются спортом и самопознанием. Такой лайфстайл дал жизнь большому количеству проектов, направленных на саморазвитие и самореализацию. В какой-то момент стало понятно, что многие такие идеи становятся востребованными. Пока мы находимся на стадии «добавляешь к существующей идее технологию», и рождается новый, вполне конкурентоспособный бизнес. Но скоро мы исчерпаем этот ресурс, развиваться придётся только через креатив и кросс-дисциплинарность. Вот почему сейчас все вкладываются в создание условий для масштабного развития креативной экономики.
Когда люди много путешествуют по миру, они видят очень разные стили жизни. В городах, помимо дома и работы, есть «третье место» — ​многофункциональная городская среда. Около десяти лет назад правительство Москвы всерьёз озаботилось созданием такой среды, наполненной современным интертейментом и образовательными мероприятиями, появились парки, несколько новых музейных и арт-проектов, перезапустились театры. Наконец, поменялся стиль нашей работы. Целый класс фрилансеров облюбовал кофейни и скверы, используя эти элементы городской среды как рабочее пространство. Возник запрос на коворкинги, коливинги и быструю еду.

— Поэтому выстрелила идея стритфуда?
— Да. В конце десятых годов в Москве начало стремительно развиваться малое предпринимательство. Кто-то, кто был знаком с программированием, ушёл в IT*. Второй сферой, куда можно было зайти с минимальным бюджетом, оказалась уличная еда. Жарить бургеры, как в Бруклине, стало воплощением мечты о собственном деле и независимости от работодателя.
Стритфуд сработал ещё и потому, что у потенциальных клиентов был запрос на искренность. Приятно, когда ты ешь не в ресторане, запущенном безликим холдингом, а в заведении, где сам владелец стоит за плитой и готовит те же самые бургеры. И таких заведений становилось всё больше. Хипстеры стали провод­никами многих продвинутых западных идей, так как путешествия стали чуть большей нормой. Информация быстро просачивалась в Россию и, в частности, в Москву.

Новые русские

Анна Бичевская
Родилась в Калининграде
По образованию — ​инженер по автоматизации и PR-специалист******.
Работала в PR-агентстве, книжном издательстве «Эксмо», коммуникационной «дочке» РЖД. Сотрудничала с Comedy Club, участвовала в перезапус­ке Парка Горького в Москве, запускала собственное мобильное приложение для самостоятельных путешествий.
Автор проекта Stay Hungry. Запускался как камерный клуб для новых знакомств, где люди встречались за большим столом с новой кухней или гастрономическим проектом. Из-за растущей популярности концепция дополнилась форматом «партизанских» вечеринок, рассчитанных на приём 3000, 5000 и 10 000 человек.
Опыт Stay Hungry помог команде Анны в дальнейшем «перезапустить» работу Даниловского рынка в Москве, сформировать новую концепцию для этого городского пространства, принять участие в организации региональных фестивалей «Городские выходные» Института медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка», а также городского фестиваля Martini time18+.
Сегодня Анна организует большие городские фестивали, ужины и бранчи для встречи идеальных незнакомцев, модерирует дискуссии, курирует создание программ конференций и форумов. Развивает сообщество Sounds like a plan для совместных экспериментов и проектирования будущего. С этим проектом курирует практические сессии в рамках конференции креативных индустрий Универсального Университета вместе с арт-кластером «Таврида».

— В проекте Stay Hungry** вы пошли дальше — попытались объединить новых стритфуд-энтузиастов и в итоге выросли в полноценный городской фестиваль. Расскажите подробнее.
— Изначально Stay Hungry планировался как камерный проект: люди приходят на званый ужин в незнакомую компанию, рассаживаются за столом, знакомятся друг с другом, а заодно и с каким-нибудь интересным гастропроектом или, например, национальной кухней, или шеф-поваром известного ресторана. Так мы решали проблему одиночества в большом городе, собственный запрос на интересное разнообразное общение, а заодно поддерживали начинающих гастроэнтузиастов. В итоге нащупали какой-то очень важный запрос, на нас буквально свалились слава и востребованность. В закрытую группу ежеминутно падали запросы — ​мы поняли, что желающих попасть на ужин стало больше, чем мы, простите за каламбур, могли бы переварить, имея один стол на двадцать человек. Начали думать о формате, позволяющем вместить всех желающих. В этот момент моя коллега по проекту Алёна Ермакова съездила в Австралию и увидела, как городские власти отдавали целые заводские старые районы творческим людям, чтобы они устраивали там креативные мероприятия, привлекали участников и посетителей и в итоге перезапускали пространство.
Мы решили использовать этот опыт в Stay Hungry и перешли к формату «партизанских» вечеринок. Первая такая тусовка прошла на заднем дворе офиса наших друзей, после чего нас стали звать на разные промышленные территории. Если нашу первую тусовку за день посетили 1 300 человек, то на вторую пришло уже 3 000 гостей. Почему всё получилось? Думаю, мы угадали потребность в неформальном мероприятии, где все свои, и сделали такой super friendly*** досуг выходного дня.

Новые русские

— И в таком френдли-стиле вы добрались до Даниловского рынка?
— Даниловский хотел перезапустить формат, стать похожим на городской рынок Ла Бокерия в Барселоне. Мы увидели в этом возможность помочь нашей гастротусовке обрести место постоянной прописки и превратиться из летнего хобби в постоянный бизнес. Собственно, это сработало. Даниловский стал символом обновления. Потом в течение нескольких лет к нам обращались люди с просьбой сделать такой же проект. Несмотря на то, что фудхоллов, моллов и рынков сейчас в Москве достаточно много, уютным, ламповым, душевным и немного наивным остался только Даниловский.

— Как устроена монетизация креативных проектов?
— За все креативные проекты сказать не смогу — ​их великое множество. Могу рассказать о том, как у нас. Главное — ​попасть в тренд и сделать качественное мероприятие. Если ты угадал с темой и получил отклик от аудитории, тут же появляются желающие прорекламировать себя этой аудитории. Тогда взаимовыгодное сотрудничество налицо: вы за счёт спонсоров развиваете свою идею, а они за счёт вас приближаются к вашей классной аудитории. В Stay Hungry спонсоры пришли практически сразу. Наши дворовые вечеринки в разное время поддерживали Reebok и производители напитков, которым сложно выстраивать прямые рекламные кампании. Для нас было важно, чтобы спонсоры так или иначе улучшали инфраструктуру фестиваля, а не просто висели логотипами и баннерами. Да и аудитория не прощает, если её начинают просто использовать: когда ты навешиваешь кучу ярлыков, что тебя поддерживают вторые и третьи, это перестаёт иметь смысл. Если продавать спонсорство на фестиваль кому угодно, ядро рано или поздно уйдёт, — ​мы до сих пор учитываем этот факт, принимая решение о сотрудничестве.
В целом для бизнеса взаимодействие с креативными группами становится своеобразной социальной гигиеной: ты не просто зарабатываешь деньги, но и инвестируешь в социально важный проект. А ещё креативные ребята помогают бизнесу лучше прочувствовать аудиторию. Думаю, что работа с бутиковыми креативными агентствами может оказаться выгодным вложением в рекламу. Однако нам до сих пор сложно взаимодействовать с большим бизнесом, который работает по примеру государственных служб, — в первую очередь, из-за системы постоплат.

Новые русские

— А как происходит коллаборация креативщиков и госструктур?
— Для маленьких организаций взаимодействие с сектором «g» оказывается очень сложным на всех этапах: начиная от необходимости выиграть тендер, заканчивая итоговой отчётной документацией. Нужен гигантский бэк-офис, который вёл бы отчётность по всем предъявляемым требованиям. К тому же невозможно потянуть проект на «свои».
Ещё один важный момент: когда городская администрация делает мероприятие, она мыслит другими категориями, она хочет, чтобы оно привлекло максимально большую аудиторию — ​как говорится, для всех. А «для всех» по факту не работает. Аудитория у городских мероприятий разная, поэтому форматы и способы взаимодействия с ней надо выбирать соответствующие.

Новые русские

— Для эффективного общения государства и креативщиков нужны посредники?
— Ну да. Посредниками могли бы стать большие агентства, институты, любой бизнес, работающий по коммерческим принципам. Некоторые проекты смогли возникнуть только при таком сотрудничестве. Например, фестиваль «Городские выходные»6+, в котором мы выступали своеобразным идеологическим подрядчиком, как раз результат коллаборации «ДОМ.РФ», института «Стрелка» и нас — маленького, бутикового проекта. Благодаря такому сотрудничеству мы поучаствовали в организации двух масштабных городских фестивалей — в Саратове, где собрали 20 тысяч участников, и в Калининграде: количество гостей превысило 30 тысяч человек.

После фестивалей в Калининграде и Саратове мы в очередной раз поняли, насколько москвичи заелись и насколько благодарна публика в малых городах. Калининградцы ожидаемо оказались супероткрыты новым форматам городского отдыха

Новые русские

— Чем отличается реакция калининградской публики от реакции искушённой московской?
— После фестивалей в Калининграде и Саратове мы в очередной раз поняли, насколько москвичи заелись и насколько благодарна публика в малых городах. Калининградцы ожидаемо оказались супероткрыты новым форматам городского отдыха. Хотя для них идея городского пикника не новая — вы в этом участвуете, выезжая на отдых в Европу.
Сдерживающим фактором для развития таких инициатив в провинции является скорее невысокий уровень дохода. Не все могут позволить себе тратить деньги на развлечения. А вот в пристрастиях и интересах особой разницы не вижу — ​думаю, что темы, которые заходят в Москве, зашли бы и в Калининграде. Предпочтения зависят не от того, где ты географически находишься, а от того, что исповедуешь, как думаешь, насколько следишь за трендами.

Новые русские

Что такое креативная экономика
Впервые термин использован нью-йоркским журналом Businessweek16+ в 2000 году. Главное в парадигме креативной экономики — ​признание инноваций, знаний и доступности информации главным драйвером экономического роста. Креативными считаются отрасли, в основе которых лежат инновации и идеи. Это прежде всего IT, продукты виртуальной и дополненной реальности, а также творческие индустрии, связанные с производством контента, — ​музыки, рекламы, архитектуры, кино, анимации, дизайна. Отдельный пласт креативных индустрий — фестивали, стритфуды, перфомансы, инсталляции и другие социальные инициативы, реализуемые в городском пространстве.

— Верна ли гипотеза, что креативные проекты помогают реализовывать себя? Что ещё они дают обществу?
— Креатив — ​это твоя возможность самореализоваться и дать в итоге миру, окружению что-то новое. Большинство профессий, к которым мы привыкли, уже не актуальны. Появляются новые виды деятельности, рождающиеся буквально на стыке дисциплин.
Сообщество креативных индустрий в данном случае позволяет людям обмениваться форматами, опытом, связями, обмозговать вместе какую-то идею.
А ещё креативные проекты в России часто подсвечивают важные социальные запросы — например, запрос на саморазвитие. Мы решили попробовать экспериментальный даже для Москвы формат «НеКонференции». Это такой микс инструментов — ​совместного брейншторминга, мастермайнд-сессий и других peer to peer**** форматов, где отсутствуют приглашённые гуру и эксперты. Люди за счёт личных знаний и опыта друг друга, правильных фреймворков ищут решение собственных вопросов и задач. А заодно «опыляют» друг друга. Думаю, что в эпоху неопределённости необходимо научиться придумывать свои ответы на общие вызовы.
Ещё один проект, который, как нам кажется, может помочь справиться с непрозрачностью будущего — ​проект Sounds like a plan («Звучит как план»). Его запустили во время карантина, и пока мы находимся в процессе создания сообщества, своего рода клуба по подписке, помогающего найти союзников со схожими запросами и интересами, освоить креативные инструменты, инструменты future studies***** для развития собственного проекта или себя как специалиста в эпоху перемен. Использовать силу совместного опыта и крутых визионеров, нащупывать чуть смелее дорогу в собственное будущее.
Перед нами стоят вызовы, но нет собственных социальных институтов. Нам ещё далеко до государственного института счастья, как в Скандинавии, или активной грантовой поддержки, как в Германии. Многие вещи, не имеющие прямого отношения к экономике или политике, никто не замеряет и не изучает. В итоге креативные инициативы начинают где-то заполнять собой эту нишу. Появляются мобильные приложения для медитаций, для прокачки креатива, отслеживания уровня стресса, программы, позволяющие взять собаку из приюта или помогать детским домам. Конечно, это бессистемные всплески. Невозможно решить ту же глобальную проблему одиночества в большом городе с помощью пары частных проектов. Но креативщики — ​те самые маркеры, пытающиеся слушать и слышать, что хочет человек в двадцать первом веке. И чаще всего мы попадаем точно в запрос аудитории. А это ещё больше укрепляет уверенность, что твоя работа востребована.

* — ​информационные технологии;
** — ​оставайся голодным;
*** — ​супердружелюбный;
**** — ​одноуровневый;
***** — ​будущие исследования;
****** — связи с общественностью

Надежда Абрамова
 Фотографии из архива Анны Бичевской