Архив автора: Кит Стрекачинский

Классическая роль Михаила Светлова

текст: Екатерина Вострилова
фото: Юлия Алексеева

Солист Метрополитен-опера и номинант Грэмми — о том, как правильно исполнять романсы и о своем отношении к оперным телетрансляциям

Сегодня принято говорить, что существует дирижерский и режиссерский оперный театр, в зависимости от того, кто имеет большее влияние. Какой театр вам ближе и понятнее?
— С самого начала своей карьеры наблюдаю войны между дирижером и режиссером. Я начинал солистом Большого театра еще в СССР. Когда я пришел, слышались отголоски войны против Бориса Покровского (советский и российский театральный режиссер. — Ред.), которого в результате выгнали из театра. Когда я стал ведущим солистом, дирижер Александр Лазарев вернул в театр Покровского. Тогда для меня начался театр великого режиссера. Позже я ездил по многим театрам и встречал разные стили управления. Однозначно, сегодня все стремятся к балансу, и хотят чтобы артист не только хорошо пел, но и играл, выглядел.

Когда дирижеры берут на себя функции режиссеров, в большинстве случаев ничего хорошего не получается. Возьмем великого дирижера Артуро Тосканини, который однажды начал давать советы Федору Шаляпину, как играть Мефистофеля. Шаляпин написал в своем дневнике, что Тосканини пришел к нему и сказал, что тот абсолютно неправильно играет. «Но как же, по-вашему, я должен играть?» — спросил Шаляпин. И тут Тосканини показал ему несколько поз из арсенала актера провинциального театра.

— Сегодня очень популярны адаптации классических постановок. Как вы к ним относитесь?
— Для меня классический театр — это театр Покровского. То, что раньше считалось модерном, сейчас стало классикой. Если говорить об адаптациях классики, то это не всегда работает. Например, если поведение главных героев, скажем, в пьесе «Гроза» Островского, выглядит адекватно в обстоятельствах середины XIX века: ни Катя, ни Борис не виноваты, потому что законы общества таковы. В реалиях XX века получается, что Борис — подлец, ведь он уезжает и бросает Катю. Поэтому не всегда авангардные настроения в опере выявляют то, что нужно. Но иногда бывает удачно. Например, я играл в опере «Набукко» в стиле XX века. Потрясающая авангардная постановка. Но у меня есть ощущение, что Библия будет работать в любом варианте. Чтобы авангард пришелся к месту, необходима команда талантливых людей. Надо признать, я участвовал и в бездарных постановках.

— Сейчас популярны телетрансляции, и Метрополитен- опера задает эту тенденцию всему миру. Вы сами участвовали в съемках, как вы считаете, к чему приведет этот процесс? Опера перестанет быть элитарным искусством?
— Я вижу положительные и отрицательные стороны. Положительные заключаются в том, что опера становится доступной более массовому зрителю. Плохо, что люди идут в кинотеатр вместо оперного театра. Воспринимают пение сквозь механическое и электронное звучание. Конечно, сейчас все красиво благодаря HD, но это бьет по настоящему театру, тому, что я люблю. На выходе получается киноискусство…

— Но ведь это возможность для многих людей увидеть великие постановки.
— Да, и это прекрасно. Но когда после этого вы пойдете в Метрополитен, возможно, разочаруетесь. Это как я впервые послушал музыку клавесина живьем и разочаровался. Я привык, что в записях у него такое мощное звучание. А в реальности услышал какой-то шелест со сцены. Поэтому считаю эту тенденцию неоднозначной, и мы не можем знать, к чему это приведет.

— Сегодня Метрополитен-опера — мекка русского искусства. Поменялась ли для вас сейчас атмосфера в театре?
— В принципе, политика влияет на культуру, но сейчас отношение не меняется. Я считаю, что предубеждение существует только в головах у политиков.

— Питер Гелт в одном из своих интервью говорит об особой русской оперной школе. Вы чувствуете себя носителем русской культуры?
— Я всегда себя так ощущал. Всегда подчеркиваю, что я русский и принадлежу русской культуре. Я считаю, что не должен отказываться от того, чему я учился в России, в том числе в Калининграде (Михаил Светлов — в прошлом артист Калининградской филармонии. — Ред). Насчет особой школы не уверен. Многолетняя работа в театре, впитывание традиций в консерватории — все это выплескивается на сцене. Работа над ролями идет годами, так было раньше, и, я надеюсь, будет продолжаться. Сейчас многие объявляют себя вторыми Лемешевыми, но подобное не работает в классическом искусстве. Здесь человека уважают за его роли, а не только за то, что он может красиво спеть одну ноту в микрофон. На постижение этого мастерства уходят годы. Часто в последнее время — в России особенно — стали появляться какие-то выскочки, которые имели доступ к нефтедолларам и пытаются включить технологии массовой культуры в классическом искусстве. Сейчас в интернете активно пишут, что какой-то актер, кажется, Данила Козловский, вдруг открыл в себе певческий талант и снимает себе Большой театр, а Киркоров ему помогает. Все это происходит на полном серьезе.

— Разве у ценителей классической культуры не определенное отношение к подобным вещам?
— Я думаю, что, даже имея большие деньги, в Америке невозможно нанять Метрополитен для своих личных целей. Все-таки прежде надо доказать, что ты профессионал.

— Данила Козловский модный актер, он играет в серьезном театре, у Льва Додина…
— Я подчеркну, что я человек, воспитанный в советское время, и я не могу представить, что, допустим, Иннокентий Смоктуновский позволил бы себе такое. Открыл в себе какие-то способности… Это было бы смешно. А мы это кушаем сейчас.

«Всегда подчеркиваю, что я русский и принадлежу русской культуре»

— Во всем мире оперу поют на языке оригинала, в России чаще пели на русском. Как вернули у нас эту западную культурную традицию?
— В России, в царской в том числе, действительно пели оперу на русском языке. В 80‑е прошлого века произошел поворот, потому что Россия стала интегрироваться в мировую культуру. Мы выплеснулись в нее. Певцы начали учиться на западе языкам. Сейчас даже в консерватории есть требование: уметь петь четыре произведения на разных языках. Я сумасшедший в этом плане. Когда я взялся за роль Осмина в опере «Похищение из Сераля» Моцарта, то поехал в Зальцбург, где родился композитор, брать уроки у австрийского дирижера.

— Вишневская, когда пришла в Метрополитен, сказала, что не умела петь, как западные артисты. Что она имела в виду?
— То же самое. Она состоялась в Советском Союзе, где пели только по-русски. Великая Ирина Архипова никогда не пела на других языках. Молодое поколение сегодня уезжает учиться заграницу. Такие большие города, как Нью-Йорк, Вена, Берлин, хороши для артистов тем, что там есть носители языка, у которых берешь уроки, когда готовишь партию. Оперные коучи учат произношению. В пении недостаточно знать разговорный язык, нужны специалисты. В России не все умеют правильно петь гласные. Есть правила произношения XIX века, поэтому, когда иногда поют романсы на современном языке, это звучит смешно. Поют «дальнЕй», а нужно петь «дальнАй». Работа над языком — муторная многолетняя задача любого певца. Особенно если репертуар обширный. Я пою на девяти языках. Недавно осваивал венгерский. Я хотел ехать в Венгрию, когда готовил оперу Бартока «Замок герцога Синяя борода», чтобы научиться. Но мне повезло, я встретил в Нью-Йорке венгерского оперного певца, который вышел на пенсию и стал моим учителем.

«Набукко» — опера Джузеппе Верди на либретто Темистокла Солера, основанная на событиях, описанных в библии.
Питер Гелт — директор Метрополитен опера
Михаил Светлов посетил Калининград для выступления в театрализованном представлении «России подвиги святые». Редакция журнала благодарит Калининградскую областную филармонию имени Светланова за организацию интервью.

Квартирный вопрос объединения

иллюстрации: Маргарита Миронова
фото: Анна Полтавцева

Анна Полтавцева

Берлин в плане жилья считается одной из самых недорогих мировых столиц. В том числе поэтому он так притягателен для интернациональной богемы и рациональных горожан

Авторская колонка

Невысокие цены имеют историческое обоснование. После объединения западной и восточной частей в городе появилось огромное количество свободных площадок. Слабую плотность застройки центра Берлина нельзя сравнить ни с каким другим крупным немецким городом. Строительный бум еще не закончился — и до сих пор в самом центре Берлина можно увидеть свободные территории под застройку, правда, все чаще они будут окружены заборчиком, указывающим на девелоперские планы ближайшего будущего.

Интересно отметить, что разделение Берлина на две части очень прочитывается в некоторых местах. Так, например, Brunnenstrasse, поперек которой проходила знаменитая Берлинская стена, имеет совсем разную архитектуру. В западной ее части после разделения активно сносили прежний жилой фонд — старые дома, где были странные планировки, высокие потолки и, как следствие, дорогое отопление. Их с удовольствием заменяли компактными бетонными пятиэтажками — мечтой жителей середины прошлого века. В Восточном Берлине лишних денег не было, домами никто не занимался. Таким образом, сохранился целый район довоенной постройки — Пренцлауэр Берг. После объединения Берлина жители с удовольствием оставляли эти дома, цены на аренду в них падали, арендаторы готовы были сдавать квартиры по цене коммунальных услуг — чтобы кто-то хотя бы топил!

Соседи

Но еще через несколько лет все изменилось. Теперь эти дома в цене — и достаточно желающих, готовых платить за высокие потолки, паркет, лепнину, тяжелые деревянные двери. В этом стиль, шик и шарм! Да, безусловно, квартиры и сами дома отличаются нестандартными планировками — например, узкой кухней или отсутствием лифта на шестой этаж. Но мудрые инвесторы проводят так называемую санацию: монтируют лифт — иногда снаружи здания, — переделывают фасады, комбинируя современный и классический стиль, обновляют коммуникации и проводку, достраивают этажи и пентхаусы — и вот вам шикарный «новый» дом. Он старый, конечно, но соответствует новым требованиям и новым ценам.

Еще три года назад было сложно представить, что цены в Берлине смогут преодолеть потолок в 10 000 евро за квадратный метр, теперь есть предложения и по 20 000 евро — например, в модном комплексе Yoo Berlin, где, по словам риэлторов, уже распродано большинство квартир. Категория люкс по берлинским меркам начинается от 6 000 евро за «квадрат», и это практически все новые проекты в Митте и Шарлоттенбурге.

Соседи

В Берлине, как известно, живут 6 миллиардеров и около 12 000 миллионеров. Но не только они покупают дорогое жилье. Спрос подогревает большое количество иностранцев, а также немцев, имеющих второй дом в Берлине из-за работы. На долю инвесторов приходится около четверти покупок.

В то же время Берлин — город с наибольшей в Германии безработицей и большим количеством горожан, получающих социальные выплаты. Общее удорожание рынка сказывается и на них. И проблема не в том, что строится много дорогого жилья, а в том, что строится мало дешевого. Застройщик, вкладываясь в дорогую землю, стремится выручить как можно больше за квадратный метр. Поэтому рентабельными оказываются дорогие постройки.
Для менее состоятельных берлинцев одной из возможностей сэкономить на жилье являются так называемые WG (Wohnungsgemeinschaft). По сути, это коммунальная квартира, хотя в русской интерпретации звучит не очень. В Германии же вполне нормально, когда молодые люди, ранее друг друга не знавшие, снимают по комнате и делят ванную и кухню.

На что же следует обратить внимание, покупая недвижимость в Берлине.

Соседи

Ну, во‑первых, нужно разграничить приобретение в старых домах и в новостройках.

Перед покупкой старой квартиры настоятельно рекомендую посмотреть, какие общие инвестиции планируются в здание. Это можно узнать из протоколов собраний собственников. Кстати, данное собрание имеет большую юридическую силу. На нем проводятся голосования — каждый собственник, в зависимости от площади жилья, получает определенное количество голосов, и принятие решений законодательно осуществляется большинством голосов, а не единогласно. Если до сих пор на реконструкцию старого фонда жильцы делали невысокие взносы, то есть риск, что вскоре придется дорого платить за реставрацию здания.

Покупка нового жилья, как правило, происходит еще на этапе строительства, очень редко когда покупается квартира уже в построенном доме. Поэтому важно здесь внимательно читать договор — все, что было сказано на словах, но не прописано, не будет иметь никакой силы.

Также большинство продавцов позволяет резервировать квартиру. Это очень удобно, потому что дает возможность придержать подходящий вариант за относительно небольшую сумму для того, чтобы в это время собрать деньги, получить кредит и прочее. Зачастую продавцы готовы ждать достаточно долгое время.

Важно учитывать, что при покупке квартиры возникает большое количество дополнительных расходов: налог на покупку и затраты на регистрацию — около 5 %, оплата нотариуса — около 2 % и маклерский сбор 7 % от стоимости жилья. На мой взгляд, от последних можно легко отказаться и пытаться купить недвижимость напрямую. За такие большие деньги они зачастую не оказывают необходимого сервиса. А вот без нотариуса не обойтись. Он играет роль ячейки — открывает счет, доступ к которому имеет только он, после поступления на него денег проверяет всю юридическую сторону и только потом передает деньги продавцу. Деятельность нотариуса застрахована на 1 миллион евро, так что большинству покупателей бояться нечего.

Соседи

Интересно заметить, что документом на собственность является не свидетельство, а внесение имени собственника в поземельную книгу. Традиционно считается, что покупатель приобретает долю от участка, на котором стоит объект недвижимости.

Если при продаже недвижимости возникает финансовая выгода, то с нее нужно будет заплатить налог. Это правило не распространяется на объекты, находившиеся в собственности более десяти лет, и на объекты, использовавшиеся собственником исключительно для собственных нужд. Таким образом, законодатель пытается ограничить спекулятивные покупки, чрезмерно раздувающие рынок.

Замечу, что, несмотря всю простоту процесса покупки и абсолютно недорогие ипотечные кредиты, большинство берлинцев живут в съемном жилье всю жизнь.

Возобновляемые ресурсы

иллюстрации: Маргарита Миронова, Анастасия Айрапетянц

Риски

Финансовый тренер Елена Иванова о том, как взять кредит во благо бизнесу

Авторская колонка

То, что банки распределяют всех нас по классам надежности, — ни для кого не секрет. Недавно, после размышлений над проблемами одного из своих клиентов, мне пришло в голову, не побоюсь этого слова, поделить всех предпринимателей на тех, кто:

использует кредиты и делает это во благо бизнесу
принципиально кредиты не использует (а зря, хороший инструмент)
кредиты лучше бы не использовал, но все равно берет.

Вроде все люди взрослые, грамотные, а есть еще оригиналы, которые любят игру «Русская рулетка, или Подрисуем отчетность». Знаю много бизнес-сказок, невеселых на этот счет. Дело заканчивается визитом компетентных органов и продажей имущества любителей острых денежных ощущений. Три кита русской философии («авось», «небось» и «накось, выкуси!») не уместны для тех, кто берет кредит. Он помогает прибыльному бизнесу и окончательно разоряет работающий в убыток. Ведь прописная истина, но каждый либо знает «интересную» кредитную историю из реальной жизни, либо был ее участником.

Как получить безопасное = полезное кредитование? Формат статьи не позволяет мне всласть порассуждать на любимую тему, но пару слов сказать очень хочется. Прежде чем привлечь внешнее финансирование, обратите внимание, что от цели зависят: вид кредитного продукта, его срок, сумма и стоимость. А дадут или нет — это вы с держателем денег должны обоюдно определить из реальной возможности вашего бизнеса кредит получить.

Займы берут под различные нужды, но есть три основные цели:

поддержать объем оборотного капитала;
развивать существующий бизнес;
изъять из бизнеса.

Что бы ни стояло во главе вашего решения, реальная возможность предприятия получить кредитный продукт — ключевой параметр, чтобы это решение принять или отклонить. Именно он дает понимание, справится ли бизнес с дополнительной нагрузкой. Расчет рейтинга делает бухгалтер/финансист/аудитор на основании данных бухгалтерского или управленческого баланса и отчета о финансовых результатах. Вот уж где пригодится ведение бухучета в полном объеме и умение правильно считать деньги!

Все индивидуально, у одних превышение собственного капитала над заемным может косвенно свидетельствовать о неэффективном развитии и о возможности расти за счет заемного капитала. Для других будет означать ведение здоровой финансовой политики и низкую вероятность кассовых разрывов. Если займы преобладают — можно говорить о выкачивании денег из бизнеса, а можно и о развитии.

В любом случае значительный объем заемного капитала предполагает выплату соответствующих процентов. Чем больше вы берете в долг, тем виртуознее должно быть управление финансами и прочими ресурсами.

Есть всего одно надежное правило: кредитование здорового бизнеса всегда безопасно. Это означает, что если вы принесли в банк реальный баланс и отчет о финансовых результатах, предоставили прочую достоверную информацию, а банк нашел, что такое дело можно кредитовать, то вы на правильном пути. Когда берут кредит под закрытие просроченных долгов и при этом структура баланса неудовлетворительна, то такое кредитование в 99 случаев из 100 приведет бизнес к банкротству. Честно-честно. В мировой истории развития крупных корпораций известны противоположные примеры. Корпорация Крайслер, которая была на грани банкротства, выжила за счет правительственной поддержки. Эту поддержку ей обеспечил умелый менеджер Ли Якокка после проведения сложнейших и длительных переговоров. Однако среднестатистический российский бизнес далеко не всегда может рассчитывать на столь благоприятный исход.

Риски

Полезно помнить о реверсивных методах снижения процентной ставки по кредитным ресурсам. Сейчас многие банки предлагают предприятиям размещение свободных денежных средств под небольшой процент, но на срок от одного дня. Эта услуга может предлагаться в виде овернайта или минимального неснижаемого остатка на счете. Смысл здесь в том, что остаток на счете может принести бизнесу доход даже за одну ночь. Не стоит ожидать значительных заработков, но снизить в определенной мере процент по взятому кредиту это позволит.

Возобновляемые кредитные транши — интересный инструмент (самый удобный = овердрафт). Приведу пример. Предприятие крупного холдинга, с которым мне довелось сотрудничать, достаточно сильно закредитовано. Кредит траншами выдан на несколько лет, сумма лимита исчисляется многими миллионами. Транши выбрали за несколько месяцев. Скажу к слову, что возвращать даже один миллион в день этому предприятию не по карману. Мы сразу рассчитали, сколько миллионов бизнесу придется отдавать ежедневно, когда подойдет срок гашения. Затем равномерно распределили во времени суммы возврата путем обновления траншей: частично гасили ранее выбранные крупные транши и выбирали меньшие суммы заново, но уже более равномерно. Дополнительным бонусом перераспределения стала экономия на процентах.

Следующая информация для тех, кто оказался в сложной ситуации по факторингу. Предложите фактору продолжать финансирование долгов, но не направлять эти деньги вам, а пускать на гашение основного долга. Так реально полностью реструктурировать задолженность и значительно снизить объем обязательств.

Для здорового бизнеса вполне можно сделать кредит отличным инструментом развития. Но часто внешний источник обходится во всех отношениях дороже, чем внутренние источники финансирования.

Считайте деньги правильно! Это поможет уверенно и эффективно работать на кредитных источниках.

Неземная работа

фото: Егор Сачко

«Самолет не подиум для бортпроводников», — директор авиационного учебного центра института транспорта и технического сервиса БФУ имени Канта Зоя Гринько в программе «Бизнес-завтрак» с Юрием Хребтовым

звук здесь:

«Бизнес-завтрак»
Утром по вторникам и четвергам.
Партнер программы —
РК «Резиденция королей»

Большинство жителей нашей области не предполагают, что в составе БФУ имени Канта есть авиационный учебный центр. Кому принадлежит идея его создания?
— Мне. В 2005 году я работала начальником службы бортпроводников в «КД авиа», продолжая поддерживать связь со своими коллегами из БФУ. Тогда же возник вопрос — почему бы нам самим не готовить авиаперсонал на базе университета в центре дополнительного образования. В то время идею не поддержали. Чтобы создать центр, нужно было пройти сертификацию в федеральной службе, в Росавиации, получить множество разрешительных документов, никто, конечно, не хотел этим заниматься: хлопотно. Пришлось мне, тем более что к тому времени я решила заканчивать с летной практикой.

— Для кого вы выпускаете специалистов, ведь Калининград не имеет своей авиакомпании?
— Мы готовим бортпроводников для всех авиакомпаний, с учетом не только внутренних рейсов, но и международных. Тесно сотрудничаем с «Аэрофлотом», «Трансаэро», «S7 Глобус», «ЮТэйр». Ведущие авиакомпании с удовольствием забирают наших выпускников.

— Вы готовите их, учитывая тот авиапарк, которым владеет та или иная компания?
— Бортпроводники на начальном этапе обучения могут получать доступ к четырем видам воздушных судов. В основном в компаниях используются боинги — Classic, NG, Airbus и 757, 767. В нашем учебном центре все эти модули-тренажеры, дополнительные тренинги есть.

— Что нужно для учебы, сколько это стоит?
— Крепкое здоровье, хорошее знание английского языка и приятные внешние данные. Курс стоит 52 тысячи рублей, длится он два с половиной месяца: теоретическая программа, тренажерная, психологическая подготовка, ученики проходят CRM-тестирование (человеческий фактор), получают пакет документов и затем на стажировку в авиакомпанию. 97 % наших выпускников находят работу, тот малый процент, что отсеивается, — случайные люди, которые ошибочно решили заняться этой профессией.

— Девушек вы отбираете по принципу 90-60-90?
— Вовсе нет, это же не модельное агентство. Главное — состояние здоровья. Перед тем как отправить наших учеников на летную медкомиссию в Москву, мы проводим с ними собеседование, тестируем на знание английского языка и полностью ведем подготовку.

— Там, наверное, жесткий отбор, требования, как к пилотам?
— К пилотам жестче. Но и для работы бортпроводниками из 150 человек медкомиссию проходят только 30. Для работы пилотами — из 100 юношей только 8-10 человек. К сожалению, у нас нездоровая молодежь.

— Подготовка в вашем центре суровая?
— У нас очень жесткая дисциплина. Я не допускаю, чтобы юноши на занятия приходили в спортивной форме или небритые, никаких футболок, шорт, пирсингов. Девушки должны быть с уложенными волосами, серьги запрещены. Первые две недели приходится с ними жестко бороться, они обижаются, конечно. Но! Юноши должны быть мужчинами, а девушки — женщинами. Многие думают, что профессия проводника — это пройтись по салону, как по подиуму, покрасоваться. На самом деле работа очень тяжелая. Бортпроводники, прежде всего, обеспечивают безопасность пассажиров, а уж потом обслуживание и сервис. Поэтому и подготовка суровая.

— И все-таки требования какие-то есть, — я имею в виду внешность? И кому отдается приоритет? Девушкам?
— Рост имеет значение. Для девушек требования — 160-175 см, для юношей — 165-185 см. Хотя некоторые авиакомпании, напротив, берут высоких бортпроводниц, «боинги» сейчас большие. По внешним формам есть, безусловно, стандарты, размеры у женщин не должны превышать 48-50, у мужчин — 52-54. Многие бортпроводники держат диету. А приоритет отдается юношам, и, по-моему, не только в нашей сфере. Они не уходят в декретный отпуск, у них не болеют дети.

— Если говорить о возрасте, предпочтение молодым?
— В наш учебный авиацентр приходят и те, кому за 30. И если хорошие внешние данные и знание языка наличествуют, — есть все шансы получить работу. 35-40 лет для действующего бортпроводника — это вообще высшая квалификация, это такой кладезь знаний, и практики, которым нельзя разбрасываться.

«Для работы бортпроводниками из 150 человек медкомиссию проходят только 30. Для работы пилотами — из 100 юношей только 8-10 человек. К сожалению, у нас нездоровая молодежь»

— После учебы вы держите связь с учениками? Может, кто-то из них уже побывал в нестандартной ситуации?
— Конечно, после первого отпуска они приходят, с тортами, цветами, виски, — знают, что это мой любимый напиток. Что касается ситуаций, всякое бывает. Но у бортпроводников и летчиков есть правило «молчание — золото».

— Отдельная история — это транспортировка самолета из Храброво в центр города. Как это было?
— Самолет стоял на стоянке в аэропорту, мы платили арендную плату. Для обучения туда приходилось ездить, оформлять пропуска, это было неудобно, все-таки Храброво режимный объект. Поэтому решили перебазировать самолет. Если честно, было страшно, но мы это сделали. Подготовка длилась три месяца. Перевозили ночью, в сопровождении представителя Росавиации, сотрудников УВД, которые нам очень помогли, как и инженерно-техническая служба аэропорта. И теперь мы единственный учебный центр в России, имеющий реальное воздушное судно.

— Кроме обучения у вас могут пройти переподготовку действующие специалисты?
— Да, ежегодно курсы повышения квалификации проходит персонал калининградского аэропорта. Служба авиационной безопасности — раз в полгода. Недавно благодаря руководству университета мы закупили в Израиле великолепный класс транспортной безопасности. А бортпроводники у нас учатся со всей России — из Владивостока, Сахалина, Краснодара, Оренбурга. Этим ребятам руководство БФУ предоставляет общежитие на время учебы.

— У вас есть даже переподготовка грузчиков. А это зачем?
— Специалисты по опасным грузам должны быть сертифицированы. Аэропорт тем и уникален, что там все профессии должны быть сертифицированы.

— А что вы заканчивали?
— Наш БФУ имени Канта, факультет психологии. Первое мое образование медицинское, я выпускница Калининградского медучилища, работала шесть лет в реанимации областной больницы. Потом так сложилась жизнь, что стала летать — бортпроводником.

— И подобную подготовку проходили?
— Да, в Минском училище. Мы тогда учились гораздо дольше — 6 месяцев. А еще раньше бортпроводников готовили 9 месяцев. Поступила в калининградский отряд белорусского управления гражданской авиации, начинала летать бортпроводником 3‑го класса. Отлетав 6 лет и сдав экзамены, я получила 1‑й класс и мою кандидатуру выдвинули на инструктора, была внештатным экспертом по безопасности министерства гражданской авиации (ныне Росавиация), потом стала начальником службы бортпроводников.

— У профессии бортпроводника «короткий век»?

— Как такового возрастного ценза нет. Я прекратила летать в 50 лет. Да, женщины получают право выхода на пенсию в 45 лет, мужчины — в 50. При определенном «налете». Но в действительности, если бортпроводники пролетали 3-4 года, они уже не уходят с этой работы, их затягивает небо.

Гонконгский ветер

текст: Марина Васильева
фото: Олег Алферов

«Как мы перелетели в старый год и зачем искали ценность своей компании» — Марина Васильева вместе с группой калининградских предпринимателей закончила учебный курс в HKUST Business School

Решение об образовательной поездке в Гонконг вместе с группой предпринимателей под флагом KIBS я принимала в середине прошлого года. Тогда о грядущем кризисе еще только говорили, предрекали. А когда в последних числах января мы сели в долгий самолет на Гонконг, каждый в своей голове подсчитывал «было и стало», понимая, что и это еще не дно. Кого-то уже во время учебы настигали известия о возросших процентах по кредитам, об упавших в январе оборотах. В общем, фон для учебного процесса был не лучший. Ни в каких учебниках по маркетингу не описанный. Но выживать-то все равно надо. Такие мысли кружились в наших головах, когда самолет приступил к посадке в Гонконге.

Сверху город необычайно красив. Море, многочисленные острова (аж 260, главный — Гонконг), зеленые горы и холмы, узкие, высоченные здания, торчащие словно зубы из драконьей пасти.

Здесь не так много территории, пригодной для строительства, а живут больше семи миллионов человек. Острова вулканического происхождения, случаются оползни. Так что все небоскребо-уплотнительное строительство лепится ближе к морю. Наши градоправители-строители непременно порадовались бы возможности выгонять в небо стоэтажные дома. Жаль, что живут они не в Гонконге.

«Восемьдесят процентов поездок люди совершают на общественном транспорте.
Иметь машину здесь дорого и хлопотно — негде припарковаться»

Мы селимся на полуострове Коулун. С набережной открывается роскошный вид на бухту Виктория и остров Гонконг с его небоскребами. Напоминает Нью-Йорк. В Гонконге находится примерно треть самых высоких зданий в мире. Острова связывают метро, элегантные мосты, а также паромы — самый недорогой местный транспорт. Восемьдесят процентов поездок люди совершают на общественном транспорте. Иметь машину здесь дорого и хлопотно — негде припарковаться.

В Гонконге все время посещает дежавю. Смотришь на небоскребы — Нью-Йорк, на двухэтажные автобусы, которые выныривают справа, в то время как ты привычно смотришь налево, — Лондон. Идешь по бутикам — Милан, да и только! Поражаюсь обилию роскошных магазинов. В какой бы район ни забрел, в каждом квартале поджидает Prada, Chanel, Gucci, Rolex и прочие топовые мировые бренды, а также дорогие ювелирные магазины. И они полны народа! Хотя цены в них столь же высоки, сколь и дома в Гонконге.

В ресторанах и кафе, которые здесь на каждом шагу, яблоку негде упасть. Готовят вкусно. Обслуживают очень быстро. В Гонконге, как мне показалось, даже лифты ездят быстрее, чем где-либо. Здесь не ждут, пока двери плавно сомкнутся, а тыкают в кнопку закрытия несколько раз, словно подгоняя технику.

Гостиницы в Гонконге дорогие. Относительно бюджетные варианты приведут вас в комнатку размером с кровать. Но в ней странным образом уместится все, что нужно для жизни: телевизор, чайник, несколько пакетиков с чаем и кофе, фен, зубная щетка с маленьким тюбиком пасты, шампунь, гель для душа и даже крохотный шкафчик, иногда просто прибитый к стене над кроватью.

Дома у обычных жителей Гонконга маленькие. Как сказала наш гид, они с мужем имеют квартиру не больше нашего автобуса на 10 человек. Дома и гостиницы не отапливаются, вездесущий запах затхлости и плесени может отравлять отдых.

Китайцы — люди суеверные. Например, они не любят число четыре. Оно близко по звучанию со словом смерть. Поэтому этажи, заканчивающиеся на четверку, могут заменить на любую букву. Год 2014‑й, получается, тоже был опасный для китайцев. Поэтому все они готовились к встрече Нового года с более подходящими цифрами, который наступил у них по китайскому календарю с 18 на 19 февраля. Улицы были увешаны красными фонариками и гирляндами. Почти как у нас. В почете у китайцев и фэн-шуй. Если какое-то здание будет иметь в стиле слишком много углов, треугольников, на него направят устройства для мойки окон с соседних зданий. Типа, чур меня. И эти традиционные приподнятые уголки китайских крыш — чтобы дракон на них мог отдохнуть. Если строят на горе — наделают в фасаде дыр, чтобы обзор дракону не загораживать. И мне подумалось: может, не зря они это, у них с экономикой все тьфу-тьфу. Может, нам тоже почаще надо палец в чернилах держать или монету под пятку подкладывать.

«Если какое-то здание будет иметь в стиле слишком много углов, треугольников, на него направят устройства для мойки окон с соседних зданий. Типа, чур меня»

Да, во многом мы, конечно же, не похожи. Мы не любим число 13, они — 14. Нам нравится жариться на солнце в погоне за модным загаром, они сидят в тенечке, чтобы кожа оставалась максимально светлой. В рекламе китайской косметики большой упор делают на осветление кожи. Говорят, у них даже шампуни есть с отбеливающим эффектом. Мы едим вилкой, они — палочками. Но все же маркетинговые инструменты универсальны. И мы с нетерпением ждем, что же можно почерпнуть у гонконгцев для ведения бизнеса, чему научиться. Хотя условия ведения бизнеса у нас и у них о-о-очень сильно разнятся. Гонконг занимает третье место в мире по легкости ведения бизнеса и пятое в рейтинге налоговых систем мира. Мне в руки попала ежедневная газета, в которой была статья про закрытие какого-то известного в городе ресторана. Как я поняла, надзирающие пожарные органы предписали сделать заведению наружную лестницу, а обычную закрыли. Такое ущемление бизнеса газета сочла столь вопиющим общественным фактом, что поставила статью на самое видное место.

Истекают два дня, отпущенные нам для знакомства с городом и на безуспешные попытки наладить сон. Впрочем, Гонконг спит мало. Особенно биржевые маклеры: когда здесь закрывается биржа, в Лондоне открывается, — и не до сна.

«Условия ведения бизнеса у нас и у них очень сильно разнятся. Гонконг занимает третье место в мире по легкости ведения бизнеса и пятое в рейтинге налоговых систем мира»

С глазами, от недосыпа сближающими нас с коренным населением Гонконга, мы приходим на первое занятие в HKUST Business School — известную во всем мире школу бизнеса Гонконгского университета науки и технологии. Знакомимся с профессором Джозефом Салвакрузом.

Мы все учились у ректора KIBS Александра Яковлевича Баринова и у других преподавателей — удивить нас непросто. Но после небольшой теории мы разбираем кейсы на примере своих компаний, и постепенно макроэкономические страдания в наших головах уступают место новому анализу и оценке собственного места на рынке. Мы словно заново учимся находить ценность наших продуктов. Ведь, как правило, похожие бизнесы находятся в одной конкурентной среде, и без понимания ценности мы не можем подтолкнуть потребителя к осознанию и потреблению этой ценности.

Пытаемся еще точнее определить сегменты наших клиентов. Иногда коллеги возражают докладчику, мол, не в том месте ты, дорогой товарищ, нарисовал себя на осях координат, мы тебе ответственно заявляем, что твое место не здесь. Идут жаркие дискуссии. Даже профессор теряет сон, переживая за наши сегменты и ценность.

Сегментирование и ценностные преимущества мы разбирали на примерах известных мировых компаний. Все гениальное лежит на поверхности. Только нужно это увидеть. Методика, предложенная нашим китайским профессором, позволяет это сделать.

Как потом признался господин Салвакруз, группа поразила его умом, активностью и желанием помогать друг другу. Как сказал Джозеф, китайцы более закрыты и не привыкли поддерживать коллег. Многие маркетинговые понятия профессор растолковывал на примере семейных и личных отношений. Один лишь раз с этой темой он зашел в тупик, обратившись к мужской части группы: «Представьте, что вы — женщина и вам должны сделать предложение». Наши мужчины категорически возразили против такой постановки вопроса. Пришлось профессору тактику сменить.

Для каждого из нас профессор Джозеф нашел на занятиях и после курса несколько нужных и важных слов. Владельцу компании «Томас Бетон» Игорю Плешкову целое послание написал на его дипломе. Зачитав его нам, Игорь сказал прекрасную фразу: «А для чего мы ездим на учебу? Только за энергией преподавателя!» Надо признаться, мы явно энергетически подпитались. Уезжали не такими пессимистами, какими приезжали, — да еще вооруженные таблицами, записями, мыслями и планами конкретных действий.

«Мы явно энергетически подпитались. Уезжали не такими пессимистами, какими приезжали, — да еще вооруженные таблицами, записями, мыслями и планами конкретных действий»

Внесла свою лепту в образование экскурсия в офис и магазин кампании Smart Ton. Эта телекоммуникационная компания — не самая дешевая — в основу своей работы положила надежность и заботу о клиенте. Все негативные звонки фиксируются, разбираются и попадают на уровень руководства компании. Здесь борются за то, чтобы недовольных клиентов было меньше. От сотрудников требуется разделять ценности компании — они прописаны и доводятся до сведения. В числе требований к персоналу, например, способность быстро меняться. Это важное качество должно быть у человека, например, при запуске нового продукта и услуги. Обычно в такие моменты в компании собираются группы сотрудников и детально, шаг за шагом, прорабатывают все моменты, пока не наступит полная ясность. В компании приветствуют открытость и доверие, не приемлют внутренние разборки. В магазине каждый покупатель фиксируется через электронную очередь, получает примерное время, через которое очередь подойдет, — можно спокойно отправляться по другим делам. Впрочем, я очередей не увидела. Вот ведь странно: толпы народа кругом, а очередей нет! Да, нам такому сервису еще учиться и учиться!

Меня так зацепила учеба, что по окончании курса, еще находясь в Китае, я написала длинное письмо директорам и редакторам медиагруппы «Западная пресса». Сейчас собрали инициативную группу, чтобы сформулировать ценность компании и обновить способы продвижения на рынке.

Ну и в конце путешествия нас ждало сказочное государство Макао, куда мы отошли на пароме с полуострова Коулун. В порыве обыграть казино (Макао — игорная зона) и поправить бюджет своих компаний некоторые товарищи провели там не один день. Но чем больше играли, тем больше выигрывало казино. К счастью, компании свои никто не проиграл. А неазартные вроде меня бродили с картой по древностям этого удивительного европейско-китайского местечка (бывшая португальская колония). Впитывая с ветром запахи моря, еды и местного ни на что не похожего колорита.