Архив автора: Кит Стрекачинский

Музей почтовых открыток

Открылся Дом смотрителя Высокого моста

В музей решаю приехать на такси, но дом номер четыре на улице Багратиона в Калининграде в поиске известного сервиса найти не удаётся — если решите добираться так же, выбирайте цифру «12». У водителя поездка по этому адресу, кажется, первая — он растерянно смотрит в сторону здания из красного кирпича с характерной для неоготики узкой башенкой, на которое я киваю. Такое недоумение объяснимо: долгое время Дом смотрителя Высокого моста (с 2007 года входит в перечень объектов культурного наследия регионального значения. — Ред.) оставался закрытым, а вечерами угрюмо бросал тень на берег Преголи — электричество и другие коммуникации отсутствовали, цокольный этаж был залит водой.

О том, что здание, построенное в 1899 году для хранения гидравлических аккумуляторов, насосов, моторов и другой техники для обслуживания моста и без потерь пережившее бомбёжки Второй мировой, сегодня проживает новую жизнь, пока известно не всем. Техническое открытие музея состоялось в конце марта. Создатель проекта, владелец компании Pomatti Михаил Попов уверен в том, что гости сами найдут путь в музей.

Выкрашенную в ярко-красный цвет — подходящий оттенок выбирали долго — массивную деревянную дверь украшают голова льва и неприметный на первый взгляд глазок, — в него всё же следует посмотреть на обратном пути. Ближе к полудню, когда солнце поднимется выше, на двери появятся ажурные узоры от кованой решётки — ещё одна черта неоготического стиля; такие же установлены на окнах.

Попадая внутрь, оказываешься в небольшом холле. Справа — узкая винтовая лестница, ведущая на другие этажи. Всего их четыре, включая цокольный. Слева находится барная стойка, где можно приобрести сувениры и горячие напитки. Кроме кофейной классики в меню есть кофе с марципаном. Минуя холл, попадаешь в первый зал. Посередине стоит выложенная тёмно-синей плиткой немецкая печь возрастом больше ста лет. Ещё одно яркое цветовое решение — синие стенды, где и размещены экспонаты. В коллекцию музея входит порядка 650 почтовых открыток, связанных с историей Кёнигсберга. Их коллекционированием Михаил Попов увлёкся несколько лет назад, когда с командой готовил экспозицию в Бранденбургских воротах (там работает «Музей марципана», ещё один проект Pomatti. — Ред.), — марципановые фабрики выпускали открытки с собственным брендом. Позже интерес, как и коллекция, стали шире.

Михаил сидит в одном из мягких кресел и фотографирует открытку, текст которой начинается со слов: «Дорогой друг! Пожалуйста, не удивляйся этому посланию». Она отправится в Москву, в один из жилых домов на Дмитровском шоссе, — кто станет получателем, пока никто не знает. Таким способом в музее открывается посткроссинг, доступный всем посетителям.

Михаил Попов

Несмотря на утро и будний день, в музее уже кто-то есть. Высокая дама в расшитой камнями маске и очках в красивой оправе рассматривает изображённые на открытках достопримечательности. Задумчиво произносит: «Быстротечна жизнь человеческая». Наиболее интересные и редкие открытки — самая старинная датирована 1871 годом — находятся в зале на втором этаже. Рядом со стендами расставлены узкие стеллажи для каталогов. Когда команда музея закончит оцифровывать и переводить открытки, можно будет прочитать, что написано на обороте каждой, а также узнать дату и страну печати — пока этой информацией делятся сотрудники.

Здесь же, на втором этаже, есть другой зал. Ещё больше стеллажей и мольберты с работами калининградской художницы Светланы Сметаниной — она подарила несколько картин, в том числе с изображением Дома смотрителя Высокого моста, и согласилась в будущем проводить на площадке музея мастер-классы по созданию открыток. Скошенная крыша над этим залом дала возможность использовать потолок как экран. С проектора транслируют видеоролик, показывающий, как открытка — небольшой кусок картона с картинкой — преодолевает любые расстояния, чтобы сказать кому-то важные слова.

Досматривая ролик и экспозицию, спускаешься по винтовой лестнице вниз (проход на третий этаж откроется позже) и ловишь себя на мысли, что путь в музей, о котором говорит Михаил, — вовсе не в том, чтобы увидеть открытки. А в том, чтобы начать диалог с близкими и с самим собой.

Софья Сараева
Фотографии Александра Матвеева

ES#1 Ирины Громовой: больше, чем языковая школа

Игру в шахматы, как известно, начинают белые — это даёт реальное конкурентное преимущество. Создатель Английской школы #1 Ирина Громова известна как опытный и успешный гроссмейстер в сфере образования. Вместе с директором по развитию школы Юлией Шкуркиной она рассказывает, какой ход помог уйти от языковой школы и трансформироваться в экосистему интеллектуального и личностного развития

Когнитивная рокировка
— Когда бренд и бизнес успешны, собственники зачастую не склонны переформатировать его, искать новые модели. Что послужило толчком к такой глобальной трансформации Английской Школы# 1 из языковой школы в интеллектуальную экосистему?
Ирина: За последний год я приняла участие в пяти самых масштабных современных конференциях, посвящённых будущему в сфере образования. Красной нитью во всех выступлениях проходит необходимость формирования так называемых гибких навыков: коммуникации, кооперации, креативности и критического мышления. С одной стороны, они всем уже набили оскомину, с другой — не все до конца понимают, что это за навыки и как их формировать. Английская школа знает: мы делаем это через изучение иностранного языка. В будущее возьмут не всех: людей, не владеющих на высочайшем уровне хотя бы одним иностранным языком, точно не возьмут. Кстати, вопрос, нужно ли знание языка современному человеку, уже не ставится. Знание языка сегодня так же обязательно, как умение водить автомобиль.

Для меня, как учёного-лингвиста, задача обучения сугубо языковым навыкам стала в последнее время слишком мелкой и легко выполнимой. Выражаясь языком шахматной игры, эту партию мы уже выиграли: каждый год сотни наших учеников успешно сдают государственные и международные экзамены. Мой девиз: «То, что другие делают сегодня, мы знали и делали позавчера. То, что мы делаем сегодня, другие будут делать завтра или не смогут повторить никогда». Поэтому мы задумались о новом ходе и в этом году совершили своеобразную когнитивную рокировку. Теперь усиленно занимаемся эмоциональным, интеллектуальным и личностным развитием каждого ученика через углубленное изучение языка — иностранного и родного. Таким образом мы завершили трансформацию от языковой школы к школе высоких интеллектуальных технологий.

Юлия: Для нас изучение языка становится не целью, а средством формирования и развития интеллекта: жёстких и гибких навыков. Это то, что нам интересно, и то, зачем к нам приходят продвинутые и понимающие родители и дети. Изучение иностранного языка в совокупности с эмоциональным и интеллектуальным развитием даёт преимущество в любой профессиональной сфере — это инвестиция в успешное и перспективное будущее. Правильно говорят, что математика — гимнастика для ума. А вот изучение иностранного языка мы определяем как «художественную гимнастику мысли», потому что в процессе овладения иностранным языком задействованы память, понятийное, интуитивное мышление и внимание, мы «накачиваем» интеллектуальные мускулы, формируем разные структуры мозга, развиваем его. К тому же на перенасыщенном рынке образовательных услуг мы не можем стоять на одном уровне с репетиторами всех мастей, экспресс-курсами. Приходится ходить белыми и доказывать, что Английская школа — не пешка, а королева в сфере образования.

— Получается, вы занимаетесь когнитивным развитием студентов именно через язык?
Ирина: Погружаясь в тексты, в оттенки смыслов, человек учится правильно аргументировать, красиво строить речь. Расширяется словарный запас, разговор становится грамотным, интеллектуальным. Импульс и толчок к такому многогранному развитию даёт языковая система. Мозг человека постоянно находится в работе, он запоминает, анализирует, структурирует, это помогает непрерывно развиваться. Немецкий, английский, французский языки — это совсем другая грамматика, иная логика изложения, даже философия в них совсем другая. Следовательно, мы помогаем развитию дивергентности мышления.

Юлия: Для нас также важно, что изучение иностранного языка способствует развитию общего интеллекта человека. Когда мы изучаем иностранный язык, всегда обращаемся к накопленным знаниям родного языка. То есть при изучении любого языка одновременно развивается и родной. Отличное владение возможностями и родного, и иностранных языков увеличивает шансы на успешную жизнь — и личную, и профессиональную.

— Каким образом вы осуществляете эту интеграцию?
Ирина: Мы ввели отдельные программы по изучению родного языка, поскольку видим, что дети зачастую владеют английским языком лучше, чем русским. Они аргументируют и строят предложения на неродном языке быстрее и грамотнее. Все эти нюансы привели нас к тому, что мы, развивая нашу школу, ввели программы по русскому языку. Это большой и значительный шаг для нас. Сейчас по этим программам занимаются только ученики 9–11-х классов, в следующем году мы открываем направление интеллектуального развития через углубленное изучение родного языка с 6-го класса.

Юлия: Не случайно в этом году у нас все дети — от самых маленьких до выпускников — читали и анализировали художественные тексты на русском и английском языках. Например, последнюю книгу Джоан Роулинг «Икабог»¹⁶⁺. После прочтения ученики вместе с преподавателями анализировали сюжет, характеры героев, рассуждали, почему герои совершают те или иные поступки и как они сами бы поступили в аналогичной ситуации. Навык чтения на любом языке — отличный инструмент когнитивного развития детей. Нам важны процессы, развивающие мышление, когнитивные способности.

Ежедневно в рамках образовательного процесса мы разыгрываем сложные многоходовые комбинации, позволяющие студентам достигать пика своих возможностей

Дивергент
— Многие дети хотят связать жизнь с иностранным языком? Вы помогаете с выбором профессии?
Юлия: Скорее помогаем осознать, что будет правильным для ребёнка. Мы предлагаем нашим ученикам пройти процедуру анализа структуры интеллекта — и это тоже уникальная услуга для нашего региона. С помощью коллег из Санкт-Петербургской психологической школы мы подобрали почти два десятка интеллектуальных тестов, позволяющих с разных сторон посмотреть на интеллект ребёнка или взрослого. Что больше развито: самостоятельность мышления, понятийно-логическое мышление, понятийно-интуитивное, абстрактное или образное мышление, математическая интуиция, оперативная память, общий уровень эрудиции и т.д. Там более 200 уникальных параметров, которые позволяют увидеть, на каком уровне — слабом, среднем, хорошем или высоком — находится та или иная интеллектуальная операция тестируемого. В результате такого анализа мы можем дать рекомендации родителям, на какие области в интеллекте ребёнка стоит обратить внимание, советуем определённые технологии, помогающие их более интенсивному развитию. Хороший или высокий уровень по определённым показателям — это подсказка, в какой профессиональной сфере ученик может состояться. Такое тестирование могут пройти ученики с 3-го по 11-й класс. В июне в нашей школе пройдёт сессия психологического интеллектуального тестирования и консультирования для всех желающих.

Ирина: Ученики очень часто обращаются ко мне с вопросом «Какую профессию мне выбрать?». Молодёжи сегодня сложно сориентироваться и расставить приоритеты — вокруг большой информационный фон. На основе исследования мы профессионально консультируем, в какой сфере — физико-технической, гуманитарной, программировании или в медицине — можно себя реализовать. Ко мне и раньше часто приходили родители за консультацией, и я опиралась на свой многолетний профессиональный опыт. Сейчас у нас есть действенный научный инструмент, более чётко помогающий сориентировать в выборе профессии.

Школа всегда играет белыми
— Быть на шаг впереди — кредо вашей школы. Сегодня о ней знают во всей стране. Как удаётся добиваться таких высот?
Ирина: По закону шахмат белые всегда делают первый ход. Поэтому всегда слежу за новостями в мире образования — я в курсе новинок, мировых трендов, нововведений. Это требуется для того, чтобы собрать в нашей школе всё самое лучшее, передовое и инновационное. Более того, мы сами задаём тренды: команда школы всегда в поиске новых решений и технологий. Мы играем белыми, а остальные уже подтягиваются.

Юлия: В школе интеллектуальных технологий Ирины Громовой создана уникальная экосреда, подобран профессиональный преподавательский состав, применяются инновационные методики и уникальные инструменты — повторить всё это крайне трудно. А об уникальности мы заявляем не голословно. В марте стартовала большая серия визитов к нам в школу преподавателей со всей страны, чтобы пройти здесь программу «Профессиональный туризм. Языковое и методическое повышение квалификации». Преподаватели даже из высших школ приезжают перенять наш опыт: вместе с нами ходят на уроки, смотрят на наших детей, общаются с нашими педагогами, задают вопросы, изучают атмосферу в школе. Изначально мы думали, что к нам приедет пять-шесть человек, а оказалось, что уже около двадцати педагогов из Санкт-Петербурга, Москвы, Нижнего Новгорода, Кемерово, Челябинска и Ижевска готовы попробовать перенести наш опыт в свои школы и вузы. Мы придумали концепцию этой программы, применяя стратегию «Голубого океана», и то, что её уже начали копировать, доказывает её эффективность и потенциал. Всё это говорит о том, что «Школа Ирины Громовой» — бренд, уважаемый в стране, и образец для подражания.

Ключевая фигура на шахматной доске
— Какая программа обучения является предметом особенной гордости в Английской школе?
Ирина: Мы предлагаем нашим студентам широчайший спектр образовательных программ — круглогодичных, краткосрочных и летних. Среди них есть программы для самых маленьких учеников и взрослых, программы от уровня А0 до максимально высокого С2 (уровень носителя языка). Однако предметом особой гордости является программа, совмещающая языковую и предметную подготовку. Речь идёт о British School*, где наши ученики изучают такие предметы школьной программы, как математика, информатика, биология, история, география, литература, искусство, химия, на английском языке.

Юлия: Я добавлю не только как профессионал, но и как мама, что это единственная в Калининграде программа с таким контентом. Я вижу, с каким горячим желанием и энтузиазмом моя дочь учится, несмотря на то, что одновременно осваивать предметные сферы и иностранный язык непросто. Родители учеников часто говорят нам, что свою обычную школу они могут пропустить по разным причинам, но занятия British School не пропускают никогда. Такая влюблённость в учебный процесс опровергает утверждение о том, что современные дети ищут только лёгкий путь, — мы доказываем обратное.

— Кто ключевая фигура на шахматной доске Английской школы Ирины Громовой?
Ирина: Несомненно, в любом образовательном процессе ключевыми фигурами являются личности учителя и ученика. Ежедневно в рамках образовательного процесса мы разыгрываем сложные многоходовые комбинации, позволяющие студентам достигать пика своих возможностей. Миссия нашей школы: развитие личностного потенциала учеников на максимум и обеспечение их абсолютного конкурентного преимущества и интеллектуального превосходства.

* – Британская школа

Лидия Лебедева
Фотографии Светланы Андрюхиной

Натиск культуры отмены

Старший научный сотрудник, научный руководитель Центра исследований русской мысли Института гуманитарных наук БФУ им. Канта, кандидат философских наук Андрей Тесля о манифесте Богомолова, о том, кто задаёт тренды новой этики и почему общество волнует памятник Дзержинскому на Лубянке

— Термин «новая этика» сегодня представляется размытым и описывающим разные процессы. Например, новую волну российского феминизма, культуру отмены, борьбу с харассментом, протесты против расизма. Что он означает для вас?
— Нужно сказать, что «новая этика» в данном случае — не перевод иностранного термина, а именно русское понятие. Оно обозначает целый ряд процессов, соединение самых разных вещей, широкий спектр позиций, набирающих силу последние 15–20 лет. В частности, в качестве новой этики можно определить то, что в американском контексте называют cancel culture. В России, когда речь обычно идёт о новой этике, соединяют целый круг достаточно разных явлений, и в этом есть своя логика. Теперь перед нами не просто набор отдельных процессов, связанных с достаточно большими этическими представлениями. Мы наблюдаем, как меняется этика, формируется радикально новая система взглядов о том, что является нравственным, моральным и должным.

— Могли бы вы назвать формирование новой этики важнейшим общественно-политическим процессом современного мира?
— Мне кажется, один из важных моментов, который стоит обсуждать, — то, на какие процессы мы реагируем, и где именно они происходят. Во многом в вопросах новой этики речь идёт, с одной стороны, о некоем усреднённом Западе, а с другой — подразумеваются довольно конкретные американские вещи. И утверждается, что американский контекст имеет глобальное значение. США мыслятся здесь как страна, задающая общемировые тренды. Но у такой позиции есть своя слабость. Если говорить о Западной Европе, то сложно утверждать, что она жёстко и последовательно воспроизводит американский сюжет. Мы не видим этого на протяжении предшествующих десятилетий. Но утверждать, что так и будет, — очень сильное допущение.

— О каком американском контексте мы говорим?
— Начнём с того, что для американского восприятия свойственно видеть себя в абсолютно универсалистском ключе. Их определённые проблемы, решения и повестки должны быть на первом плане везде. Классический и очень важный вопрос об афроамериканцах, связанный с сегрегацией, правовым неравенством. Очень болезненная проблема для страны. Это история про американский Юг, про прошлое рабовладение, которое нельзя сравнить, скажем, с крепостным правом потому, что оно построено на видимом антропологическом признаке. В период американской реконструкции бывшие конфедераты во многом получили признание. А недавно всё обострилось и произошло свержение памятников лидерам конфедерации, лидерам Юга.

— А почему этот контекст не калькируется Европой? Есть же историческая память и, скажем, мощный триггер, связанный с расизмом во время Второй мировой, тот же еврейский вопрос?
— Не калькируется элементарно. Хотя бы потому, что европейских сюжетов много. Если брать контексты, связанные с Францией и Германией, то это память о Холокосте. Память о еврейском народе, который был частью гражданского общества, нации и затем выделен по этническому признаку, объявлен чужим, другим, физически уничтожен. И что очень важно, евреи более не присутствуют в этом пространстве. Например, в Германии уже не обнаружить огромной еврейской общины, существовавшей ранее. Иными словами, если мы говорим о западноевропейской вине, речь не о меньшинстве, требующем себе особых прав, а о вине присутствующих.

— В своем манифесте режиссёр Константин Богомолов называет новую этику «новым рейхом», в котором несогласному не скрыться от блюстителей этической чистоты. Он говорит: человек — сложное и противоречивое существо, и считает, что, освободившись от нацизма, Запад решил ликвидировать сложного человека, его тёмную звериную природу. Вы согласны с этим?
— Конечно, нет. Это лозунги, а не какое-то аналитическое высказывание. С ними очень трудно согласиться или не согласиться. Например, не очень понятно, где упомянутый Запад находится.
Определённые проблемы, о которых говорит Богомолов, действительно рифмуются с тем, что можно опознать как происходящее. В манифесте вообще-то звучит старый внутренний европейский спор об антропологии, природе человека и о том, насколько зло носит онтологический характер.

Здесь можно вспомнить Канта и его знаменитое утверждение об изначально злой природе человека. Чисто логически мы понимаем: в отношении человеческой природы у нас есть три возможные раскраски. Есть утверждение о его изначально доброй природе, и, следовательно, источник зла лежит где-то вовне. У Руссо это общество, культура — она портит человека. Есть представление об изначально злом человеке, имеется в виду первородный грех, повреждённость человеческой природы. Например, августиновский взгляд, где человек находится вне райского состояния с момента грехопадения. Сам он с этим злом справиться не может, ему нужна божественная помощь, благодать. Поэтому вера в свои силы, упование только на себя по определению ведут к злу. И, наконец, третий взгляд. Можно вспомнить хотя бы Гоббса, который говорит, что человек нейтрален. Его нельзя самого по себе описать ни в категории злого, ни в категории доброго — эти разграничения возникают уже в рамках общества.

— Если вернуться к манифесту, то господин Богомолов утверждает, что в западном мире функции суда делегированы от государства обществу, борющемуся с инакомыслием, и таким образом у человека отобрали право свободно ненавидеть. Как вы считаете, нужно ли это право, если оно оскорбляет определённые группы людей?
— Сильно не уверен в рамках своего знания истории культуры, что у человека когда-то было право свободно ненавидеть кого угодно. Вопрос скорее в том, где теперь проходит граница этого отношения, против кого ты можешь объединяться в своей ненависти. А ещё, какая форма неприятия является недопустимой для выражения в публичном пространстве. Никто же не мешает свободно ненавидеть господина Богомолова и его высказывания. Думаю, ключевой вопрос, с которым связан пафос его манифеста, в том, что эта этическая оценка распространяется на человека в целом.

— Похоже, что с новой этикой конфликтуют те, кто большую часть жизни провёл при других порядках и правилах игры. Может быть, те самые бумеры.
— В этом есть доля правды. Правила, по которым играешь, зримо меняются на протяжении твоей жизни, ещё не очень большой. И мало того, что они меняются, но вдобавок ещё и обращаются в прошлое. Например, Кевин Спейси трогал за коленку молодого актёра и тем самым нанёс ему такую душевную травму в 1997 году, что тот спустя 20 с лишним лет не может с этим жить. Более того, по представлениям 1997 года ничего возмутительного в произошедшей ситуации не было. Сейчас есть. Получается, о действиях, совершённых в одном контексте, судят по другому контексту. И здесь оказывается недопустимым просто молчание. По правилам новой этики необходимо деятельное покаяние за прошлые действия.

— С новой этикой тесно связано и другое явление — культура отмены, когда из публичной жизни исключают человека, чьи поступки считаются аморальными. По-вашему, это цензура и травля или наступившая социальная ответственность?
— Полагаю, это очень узнаваемо для нашей страны, поскольку у нас есть опыт кампаний 20–30-х годов прошлого века или, например, хоть вегетарианской брежневской эпохи.
С очень хорошо различимыми звонкими комсомольскими голосами. Мы помним, как выглядят ребята с горящими глазами за разбирательством персонального дела. В подобной риторике людям с советским прошлым в личном или культурном бэкграунде слышится нечто такое родное, до боли тошное. Это могут быть любые лозунги. Начиная от безмерной любви к партии и правительству, нормам ленинской этики и заканчивая православием. И чаще всего звучат они от молодых, агрессивных и непуганых. В том смысле, что они не понимают: мясорубка затем точно так же обращается с ними, и что их действия будут иметь последствия. У них нет особого социального опыта, они юные, злые и рады растерзать. Естественно, всё делается с позиции очередного верного учения, верных взглядов, борьбы за правду и за абсолютно прекрасные вещи.

— Не открывает ли это явление некий ящик Пандоры, когда в принципе оскорбиться могут абсолютно любые люди и по любому поводу?
— Далеко не любые люди могут оскорбиться, а те, кто получает общественную поддержку в рамках существующей системы взглядов, мейнстрима.

— Речь о каком-то меньшинстве?
— О тех, кто находится в фокусе. Например, если вспомнить про американскую ситуацию, то у нас образ этой страны во многом сводится к истории про условно белых северных людей, с одной стороны, и афроамериканцев — с другой. Обратите внимание, что, например, у индейских общин США возможности столь эффектно оскорбиться и требовать прав нет, они куда менее заметны. Их попытки играть на этом поле не встречают особой поддержки.

— Культура отмены касается сферы искусства. Во Франции решили переименовать роман Агаты Кристи «10 негритят»¹⁶⁺ на «Их было десять». Сервис HBO изъял фильм 1939 года «Унесённые ветром»¹²⁺ как расистский, впоследствии вернул, сопроводив обсуждением его сложного наследия. Насколько правильно пересматривать культуру, произведения из другого времени и вымарывать неполиткорректные слова?
— Мы все, так или иначе, люди из советского времени. Можно вспомнить, как тогда публиковали несколько неоднозначных иностранных авторов, сопровождая их идеологически выверенными предисловиями о том, как что правильно понимать. Любой человек, причастный к советской культуре, помнит этот поразительный эффект, усиливавший воздействие первоисточника. Есть целый ряд довольно показательных и одновременно комично тревожащих действий, привлекающих внимание своей курьёзностью. Остается надеяться, что они такими и останутся.

— А есть ли у вас ощущение, что мы идём своим особым путём? Например, в фильме «Супернова» с маркировкой «18+» прокатчик вырезает три минуты, связанные с интимной однополой сценой.
— Собственно, особого пути я не вижу. Вы недаром вспомнили маркировку «18+». Напомню, что пришла она как раз из западных практик. Как и культура отмены и все процессы, которые за рубежом описываются как новое пуританство. На данный момент это ещё и история про условные духовные скрепы. Но это всё бахрома и финтифлюшки сверху.

мы относимся друг к другу как к средству. Мы люди, мы так устроены

— В марте мировой сенсацией стало интервью принца Гарри и Меган Маркл. Супруги признались, что в королевской семье задавались вопросом о цвете кожи их нерождённого сына. Это вызвало у Меган мысли о самоубийстве. То, что расовый вопрос затрагивает даже консервативный королевский двор Великобритании, является подтверждением масштабности проблемы? Отреагировав на это заявление, Букингемский дворец собрался ввести должность руководителя по вопросам разнообразия.
— Интервью вполне ожидаемое. Королевское семейство действительно устроено как предмет наблюдения и любопытства. Происходящее важно как показатель, как симптом. Но я бы подчеркнул, что как раз ситуация с введением специалиста по расовому разнообразию в королевской семье вновь тема про болезненность и разность. Само такое разграничение более отчётливо устанавливает дистанцию.

— Говоря о новой этике, часто упоминают движение Black Lives Matter*. Одним из его знаковых событий стал снос памятников тем, кого демонстранты сочли символами угнетения и расизма. Нужно ли нам такое переосмысление, например, десоветизация и избавление от бэкграунда СССР?
— На мой взгляд, абсолютно ненужно. Войны памяти, войны прошлого не очень остры в отечественном сообществе. Значительная часть советского прошлого оставила семиотические детали, то есть часть пейзажа. Начинает искрить в тот момент, когда предлагают, например, вернуть Дзержинского на Лубянку. Почти никого не волнует, что в это же время Ленин в каком-то сквере тихо стоит, засиженный голубями. Став частью парковой скульптуры. Это не про советскую власть, не про диктатуру пролетариата — просто ландшафт. Другой вопрос в постоянных попытках разогрева прошлого. И то, что было почти никому не важно, вдруг приобретает огромное значение, с редчайшими исключениями.

— Как понятие новой этики соотносится с этикой Иммануила Канта? Главная моральная ценность в его трудах — человеческая личность, к которой необходимо относиться как к цели, а не средству. А поступки совершать, исходя не из желаний и страхов, а следуя нравственному закону.
— Хотел бы уточнить, что Кант всё-таки говорит не о том, что мы должны относиться ко всякому человеку как к цели, а не средству. Если бы он так сказал, был бы хорошим человеком, но плохим мыслителем. Относиться ко всякому человеку только как к цели нельзя. Например, вы сейчас ко мне относитесь как к средству: берёте у меня интервью с определёнными целями и намерениями, у вас есть рабочий план. Кант говорит гораздо более серьёзно: нельзя относиться к человеку только как к средству, вот это очень важная оговорка. В человеке необходимо видеть ещё и цель. Понятно, что мы относимся друг к другу в том числе как к средству. Мы люди, мы так устроены.

— Новая этика уделяет особое внимание вопросам защиты прав женщин. Как вы оцениваете их положение в России?
— Я бы сказал, что феминистская проблематика связана с признанием равенства прав, с уважением, с публичным языком в частности. Сексистские высказывания — и стоящие за ними действия — воспринимаются во многих ситуациях как не просто приемлемые, а как свидетельство хорошего тона и утверждение своего достоинства. Бросается в глаза не просто показное пренебрежение, а демонстративное к

— Как вы думаете, какое будущее ждёт новую этику?
— Здесь трудно быть пророком. Например, можно сказать, что история с натиском культуры отмены сейчас затухла. Агрессивный заход, который произошёл в рамках того же американского контекста, вызвал отнюдь не однозначную реакцию. Представить себе, что эта линия по всем фронтам победит, довольно сложно.

— Есть ли вероятность, что появится «новая этика 2.0» и наши сегодняшние действия и высказывания будут снова пересмотрены и названы неприемлемыми?
— Конечно. Так всегда происходит. Подвох связан не с пересмотром, мы постоянно пересматриваем границы должного. Любая этика находится в движении. То, что сегодня воспринимается как традиционная этика, было принято условно 60 лет назад, но веком ранее воспринималось как вызов. А, например, 120 лет назад то, что называют традиционной семьёй, считалось чуть ли не грехопадением: невенчанное сожительство, разводы. То, что в очередной раз нормы изменятся, можно предрекать со стопроцентной уверенностью.

* – Жизни чернокожих важны

Карен Априянц
Фотографии из архива редакции,
Instagram и с сайта «Новой газеты»¹⁶⁺

Синдром упущенной выгоды

Что такое NFT-токены, почему они популярны именно сейчас и как на этом заработать? Об этом в интервью Антону Хоменко рассказывает директор по развитию торговой платформы Overbit Азиз Кенжаев

В феврале на пике популярности оказался не только Clubhouse16+, но и невзаимозаменяемые токены — NFT. Причём одно связано с другим — именно благодаря Clubhouse информация об NFT стала распространяться с небывалой скоростью. Спрос на токены значительно вырос и составил 340 миллионов долларов. Это больше, чем объём торгов за весь 2020 год. На этом фоне американская рок-группа Kings of Leon запланировала выпуск восьмого студийного альбома When You See Yourself в виде NFT, об этом написал журнал Rolling Stone¹⁶⁺. Глава Tesla и SpaceX Илон Маск разместил в своём микроблоге в Twitter технотрек об NFT и заявил, что «продаёт эту песню об NFT в виде NFT» за сумму, эквивалентную 24 миллионам долларов. Твит сопровождается примерно двухминутным видео с множеством отсылок и мемов о криптовалютах. Мика Джонсон, звезда Главной лиги бейсбола США, ставший художником после завершения спортивной карьеры, заработал миллион долларов за первую минуту аукциона, где продавались NFT-токены, привязанные к его произведениям. Об этом он рассказал в интервью изданию Cointelegraph¹⁶⁺. Но рекорд по продаже NFT-токена пока принадлежит современному художнику Beeple — на аукционе Christie’s его работа «Каждый день: первые пять тысяч дней» ушла почти за 70 миллионов долларов.

— Мир переживает бум NFT-токенов. Что это такое? Чем они отличаются от обычных токенов? И согласны ли вы с тем, что это действительно бум?
— Non-fungible token — это невзаимозаменяемые токены. Они существуют давно. К ранним этапам NFT можно отнести появление в 2012 году «цветных монет», когда к фракциям Bitcoin, то есть сатоши*, можно было внести дополнительный атрибут — любые сведения. Первый NFT на блокчейне Ethereum был выпущен в октябре 2015 года. Само название «невзаимозаменяемый токен» говорит о том, что такой токен будет выпущен в единственном экземпляре и у него будет атрибут «собственник». Иными словами, картина, аудиозапись, видео, гифка, которые наделены NFT, будут иметь собственника. NFT на что-либо в цифровом мире является чем-то вроде ПТС для автомобиля в реальном. Именно это отличает его от остальных монет. В то время как Bitcoin, Ethereum, Cardano относятся к цифровым активам, NFT можно отнести к цифровому праву собственности, хранящемуся в сети блокчейн. Считаю, что на данный момент есть бум [на NFT].

NFT не может быть классифицирован в качестве цифрового финансового актива, поэтому на данный момент запрета на куплю и продажу NFT с точки зрения закона нет. Но стоит ожидать комментария от законодателей об отнесении NFT к какой-либо из категорий или создании новой

— Почему именно сейчас? Сколько эта история, по вашим ощущениям, продержится на пике популярности? Это временная игрушка, вроде ICO, или революция в блокчейне?
— Популярность, скорее всего, вызвана большими объёмами торговли на крипторынке. Когда во время пандемии число трейдеров на криптобиржах выросло, был бум децентрализованных финансов. Криптовалютный рынок волатилен, цены на криптовалюты привязаны к курсам валют. Поэтому покупатели NFT могут использовать токены для хеджирования. Популярность NFT пока сохранится, так как всё больше звёзд и спортивных клубов начали выпускать свои цифровые коллекционные предметы и продавать их в качестве NFT. Но это не революция в блокчейне. Сама технология NFT существует уже давно, если относиться к этому с технологической точки зрения. Однако схожесть с ICO есть. То есть можно купить токен в надежде, что цена на него вырастет и приведёт на крипторынок ещё больше людей, жаждущих заработать на пике FOMO — синдрома упущенной выгоды. Его создают именно такие громкие цифры, как коллаж Beeple за 69 миллионов долларов, токен NBA за 200 тысяч долларов и так далее. Они публикуются практически во всех медиа.

— Есть ли у NFT-токенов курс, как, например, у биткоинов? Как их использовать — получать и выводить?
— У NFT нет своего курса, может быть цена на объект собственности. Это, например, цифровые картины, аудиозаписи, видеоролики, твиты, коллекционные предметы, лимитированная обувь и иные физические объекты. Даже дом. Каждый NFT создаётся на определенном блокчейне. Наиболее распространённым является Ethereum. Созданием NFT на языке криптовалют называется чеканка, то есть картинка, загруженная из интернета или созданная одним из популярных авторов, не будет удостоена невзаимозаменяемым токеном до его чеканки.

Чеканку может сделать автор произведения самостоятельно на одной из площадок. Но сначала необходимо определиться, на какой сети блокчейн автор хочет создать NFT. Наиболее популярным является стандарт ERC-721 блокчейна Ethereum, но из-за сильной загруженности сети и постоянных скачков цены на Ethereum порой очень сильно повышается комиссия (так называемый газ), которую площадка снимает за создание токена. Сеть Ethereum также считается экологически вредной из-за текущего консенсуса сети, при котором создание новых блоков добывается путем майнинга, потребляющего колоссальное количество электроэнергии. Следовательно, всё больше и больше блокчейн-проектов подстраивают свой функционал на поддержку чеканки NFT-токенов. К пионерам можно отнести EOS, но NFT можно создавать на таких блокчейнах, как Tezos, Zilliqa, Wanchain, Polkadot, Cosmos, Tron — у них у всех консенсус не связан с майнингом. Они являются и экологически безопасными, и комиссия внутри этих сетей минимальна. Но наиболее крупные объёмы торгов всё-таки осуществляют в сети Ethereum, поэтому нужно уже самостоятельно определиться, что предпочтительнее для автора.

Эксперт

Азиз Кенжаев

31 год, родился в Душанбе. Учился в Институте Ататюрка в Турции. Проходил курсы переводчиков в Южном Федеральном Университете США. Работал на самой известной на данный момент платформе для трейдеров TradingView директором по развитию B2B**-направления и региональным директором региона Турция. На момент начала работы в TradingView имел только небольшое представление о финансовых рынках. В это время продолжал учиться — изучал технический анализ, графические и гармонические паттерны, осцилляторы и индикаторы. Некоторые материалы предоставил генеральный директор TradingView Денис Глоба, потом сдавал ему тест. Вывел турецкую версию платформы TradingView в топ среди остальных региональных версий.

В 2019 году выступал на конференции Ifx Expo¹⁶⁺ в Гонконге. Сейчас обзоры и аналитику Азиза Кенжаева публикуют на FXEmpire, YahooFinance, Coinspeaker. На текущий момент занимает пост директора по развитию компании Overbit — это ведущая биржа с поддержкой маржинальной торговли биткоинами. Продвигает платформу на рынках СНГ. По числу пользователей и трафику на Overbit страны СНГ уступают лишь Японии.

Площадки также могут взимать свою комиссию за создание и продажу токенов. После выбора сети необходимо выбрать площадку для чеканки NFT. Например, Mintable.
Создать аккаунт, обязательно включить двухфакторную аутентификацию, сгенерировать надёжный пароль и соблюсти иные меры безопасности в сети, так как были случаи взлома учётных записей, подключить свой криптокошелёк — чаще всего Metamask. Но всё больше площадок сейчас поддерживают различные кошельки. Например, мультивалютный TrustWallet. Добавление кошелька необходимо для оплаты комиссий, покупки и продажи токенов. На площадке можно загрузить файл, который автор хочет наделить правом собственности, добавить к файлу имя и описание объекта. После создания NFT его можно продать по определённой цене, выставить на аукцион или хранить в своём кошельке.

— Это то же самое, что донаты?
— Не стоит путать NFT с донатами. Донаты — это безвозмездная материальная помощь автору, а NFT — это приобретаемое право собственности.

— Сколько стоит создание токена? Как он создаётся?
— Цена на создание токена может варьироваться в зависимости от блокчейна и маркетплейса, на котором создаётся. В большинстве случаев маркетплейсы не берут оплату за создание токена, а берут роялти за его покупку и продажу. На блокчейне Ethereum может взиматься комиссия сети, так называемый газ.

— Какая связь между NFT-токенами и интеллектуальной собственностью? В России за неё не принято платить. Может ли на это повлиять популярность NFT? Или это работает только на Западе?
— В России пока нет регуляции в области криптовалют. Появляются какие-то законопроекты об обложении налогами транзакций цифровых активов, а NFT по своей сути не является цифровым активом. Следовательно, пока за NFT, как за собственность, платить не принято. Не думаю, что есть какая-то связь именно с этим. Скорее популярность NFT мотивирована синдромом упущенной выгоды. Пока действующего запрета на законодательном уровне нет, все хотят заработать на хайпе.

— Законно ли покупать и продавать цифровые товары российским пользователям? Будут ли юридические последствия, если начать торговать своими работами на какой-либо площадке?
— Цифровая валюта — это совокупность электронных данных, цифрового кода или обозначения, содержащихся в информационной системе. Они могут быть приняты в качестве средства платежа, не являющегося денежной единицей какого-либо государства. NFT не может быть классифицирован в качестве цифрового финансового актива, поэтому на данный момент запрета на куплю и продажу NFT с точки зрения закона нет. Но стоит ожидать комментария от законодателей об отнесении NFT к какой-либо из категорий или создании новой. Возможно, «цифрового права собственности» или «цифрового имущества».

— Какие площадки для торговли за NFT существуют? Назовите самые популярные.
— К самым популярным можно отнести OpenSea, Rarible, Mintable, Decentraland и Axie Infinity. И, пожалуй, добавлю VEVE. OpenSea и Rarible по функционалу очень схожи друг с другом. Более того, можно создать предмет или коллекцию из нескольких предметов, зачеканить на них NFT и выставить на продажу на Raible и на OpenSea благодаря интеграции. Обе платформы работают на блокчейне Ethereum, и за чеканку, куплю и продажу будет взиматься комиссия. Что касается объёмов торгов, то OpenSea опережает Rarible более чем в три раза. На OpenSea выбор подключения кошельков больше, чем на Rarible, но на Rarible более избирательно относятся к процессу верификации авторов. К слову, популярный журнал The Economist¹⁶⁺ начал продавать свои обложки в качестве NFT на Rarible — ещё одна компания использовала бум в NFT свою пользу. Mintable известен как площадка, получившая инвестиции от владельца команды NBA «Даллас Мэверикс» предпринимателя Марка Кьюбана. Эта платформа примечательна тем, что поддерживает два маркетплейса на двух блокчейнах. То есть на Mintable можно переключаться между блокчейнами, на которых создан NFT. Первый — Ethereum, второй — Zilliqa. Плюсом такого подхода является то, что при высоких комиссиях в сети Ethereum можно зачеканить NFT на блокчейне Zilliqa.

Decentraland и Axie Infinity — это виртуальные миры, где можно заводить питомцев, покупать им атрибутику, земельные участки, особняки. Высокие объёмы торгов земельных участков и домов дали новый термин — виртуальная недвижимость. Маркетплейс Axie Infinity построен на блокчейне Ethereum. У Decentraland есть свой токен для обмена MANA, являющийся взаимозаменяемым. Им можно купить предметы и NFT в маркетплейсе Decentraland. Ещё один маркетплейс, который находится на стадии beta-тестирования, — VEVE. Его плюс в том, что все NFT имеют свою коллекцию, а каждая коллекция лицензирована правообладателем. На VEVE можно приобрести цифровые коллекционные предметы таких торговых марок, как телеканал Cartoon Network⁶⁺, «Охотники за привидениями», издательства комиксов DC, «Парк Юрского периода» и других. Покупать и продавать на маркетплейсе VEVE можно только при помощи токенов OMI кошелька ECOMI. OMI построен на базе блокчейна GoChain, следовательно, опасаться высоких комиссий не стоит.

— Чем NFT-маркетплейсы отличаются от фотобанков, где покупают права на картинки?
— Считайте, что NFT-маркетплейс — это аукцион, на котором продают подлинные картины. А фотобанк — магазин с фотообоями, напечатанными по копии той самой подлинной картины.

— Какими правами в России обладают собственники цифровых вещей?
— Если говорить о NFT, то никакими. В суде будет сложно доказать, что человек, чеканивший NFT на картинку, является его эксклюзивным правообладателем. В России регистрация эксклюзивного права на объект осуществляется через патентного поверенного. Исключительные права на NFT принадлежат их собственникам — лицу, купившему NFT последним.

— Велика вероятность, что их могут украсть?
— Есть вероятность взлома аккаунта и перевода NFT третьему лицу. Поэтому в первую очередь необходимо установить надёжный пароль. Не стоит использовать пароль от почты или соцсетей, лучше воспользоваться онлайн генератором паролей, таких сейчас много. На каждом аккаунте важно установить двухфакторную аутентификацию. Рекомендуется после завершения каждой сессии выходить из системы, а в случае входа в аккаунт или попытки входа незамедлительно обратиться в службу поддержки площадки.

* — Сатоши — минимальная фракция биткоина, равная 0,00000001 BTC. Названа именем создателя биткоина Сатоши Накамото

Фотографии из архива Азиза Кенжаева
Иллюстрация Валентины Павлюк

Вычисления на чайниках

В 2020 году Александр Пузаков с командой запустили пилот «Умной котельной». К оптимизирующей теплоресурсы системе подключены 13 многоквартирных домов и три котельные в Пионерском. Софья Сараева поговорила с автором проекта о том, как акселерация в Финляндии и опыт работы дорожным мастером помогают в развитии стартапа

Александр Пузаков ^{32 лет}
Программированием увлёкся в начале нулевых, посещал специализированные курсы при ДЮЦ в Гвардейске. Во время учёбы в БФУ имени И. Канта, где изучал компьютерную безопасность и прикладную алгебру, участвовал в олимпиадах по защите информации в России (PHD¹²⁺, RuCTF¹²⁺), Швейцарии (Insomnihack¹²⁺), США (Defcon¹²⁺). Тогда же обнаружил интерес к интернету вещей.

В 2016 году представил зарубежным инвесторам MOAR Stack — стек, позволяющий мобильным устройствам самостоятельно объединяться в единую сеть. Технологию можно использовать на любом оборудовании. После акселерации в Финляндии команда Пузакова изготавливает собственные платы. То же решение легло в основу проекта «Платформа интернета вещей», с которым Александр стал финалистом конкурса "Бизнес Баттл-2020«16+. От сооснователя компании «1С-Битрикс» Сергея Рыжикова он получил специальный приз — 1 миллион рублей — на доработку проекта.

В конце 2020 года в составе компании DEMLAB (калининградская лаборатория дизайна, инжиниринга и производства; создана в 2019 году путём объединения компаний «РоутТех» и «СиФормейшен». — Ред.) Александр Пузаков с командой завершили «пилот» в Пионерском. К системе подключены 13 многоквартирных домов. Жители могут видеть все суточные расходы и со смартфона управлять услугами — выключать отопление на время отъезда и включать, чтобы подготовить дом к возвращению. В перспективе за счёт оптимизации ресурсов экономия жителей домов с «умной котельной» на коммунальных услугах составит 30–40%. Первые месяцы работы позволили им сэкономить 15–17%.

— Когда вы обнаружили интерес к программированию?
— Наверное, классе в шестом. Интерес начался не столько с программирования как такового, сколько с игр на приставках. Захотелось разобраться, как всё устроено. Записался на курсы в детскоюношеский центр (ДЮЦ) в Гвардейске, вскоре начались занятия по информатике в школе. Нам очень повезло с учителем, она учила нас Бейсику (язык программирования BASIC. — Ред.), с которого все начинают. Когда школьного уровня стало недостаточно, перешёл на самообучение — это довольно частая практика в программировании, учитывая, что специализированную литературу было непросто найти в широком доступе. Получается, программированием начал заниматься ещё до массового распространения интернета, на заре появления домашних компьютеров — ничего себе я старый (улыбается).

— В социальных сетях указано, что вы работали дорожным мастером. Расскажите.
— Учился в старших классах школы, нужно было проводить летние каникулы с пользой. Это первое официальное трудоустройство, ставка была — дорожный мастер шестого разряда. На протяжении полутора месяцев укладывали асфальт, подметали мостовые. А уже в университете, когда со студсоветом ездили на всякие движухи, помогал готовить на 60–80 человек. Можно сказать, попробовал себя в роли повара.

— Люди с похожим опытом называют это бесценной школой.
— Согласен. Кроме этого, на первом курсе работал упаковщиком в компании «Юринат»: в восемь вечера приходил на смену, в восемь утра оттуда ехал на пары, после отсыпался в общаге, и так день через день. Периодически, когда шли дополнительные занятия, приходилось не спать по сорок часов и больше, — с университетом была хорошая договорённость, у нас было пространство, где мы могли заниматься программированием, готовиться к олимпиадам. Пришлось нелегко, но я благодарен этому опыту; он вылился в то, чем мы занимаемся сейчас.
Понимание, как строятся процессы в абсолютно разных отраслях, где нужно не только подумать головой, но и поработать руками, позволяет в каких-то ситуациях иначе подойти к решению проблемы. Такой опыт также даёт уверенность, что ты сможешь прокормить себя не только одним видом деятельности. Ещё когда был дорожным мастером, видел, что есть бригады, которые могут позволить себе перерыв во время рабочей смены, а есть бригады, где отдыхать не принято. Это наглядный пример того, что результат зависит от того, сколько усилий ты приложил. Будешь работать не спустя рукава, — будешь расти и развиваться. Если будешь работать как все, то и жить будешь как все.

— Знаю, что вы давно знакомы с ребятами, с которыми сегодня развиваете проект. Встретились во время учёбы?
— Я поступил в Физико-технический институт в Долгопрудном, проходил в Бауманку, но по решению родительского совета остался в Калининграде и пошёл в БФУ. Мне это не очень нравилось, поэтому вначале студенческая жизнь была не особо насыщенной. После первого курса всё изменилось: перезнакомился с ребятами, стал старостой факультета, впоследствии вошёл в состав учёного совета, где представлял интересы научного общества. Мы открыли для себя олимпиадное программирование ACM, довольно быстро наскучившее. Затем увлеклись олимпиадной защитой информации CTF — это соревнования, которые позволяют изучать методы, выявлять уязвимости на реальных системах, эксплуатировать их, исправлять, чтобы наработать практические навыки в защите и атаке, длятся они по 48 часов. На третий год после образования наша команда стала чемпионом России, обойдя МГУ, ИТМО, университеты с Урала и из Томска, где очень сильная школа защиты информации. Были победы на европейских соревнованиях, например, на Insomnihack в Женеве. В 2012 году мы пробились в финал всемирных соревнований — Defcon. Но из 13 человек в команде визу дали только двоим. Мы подумали, что неправильно отказываться от такой возможности, и полетели в Лас-Вегас. На конкурсе было семь последних мест — одно из них наше.

— Семь последних мест — очень демократично.
— В этом особенность Defcon: если команды набирают одинаковое количество очков, то занимают одинаковое место. Можно сказать, что мы заняли хоть 13-е, хоть 20-е.

— Когда вы начали работу над MOAR Stack?
— Во время учёбы. В США, во время поездки на Defcon, мы презентовали математику, на которой строится наш подход. После возвращения из Лас-Вегаса я представил проект в Москве, на конференции Positive Technologies¹⁶⁺. Опираясь на положительную обратную связь, мы с командой приняли решение попробовать. Основной интерес заключался в том, чтобы создать хорошую mesh-сеть. Любая сеть, которую мы используем, имеет узел [подключения]. Если мы говорим об устройстве с WI-FI*, то оно подключается к WI-FI-роутеру. Узел мобильной связи — вышки. Но есть и другой подход, когда для подключения к какому-либо устройству мы подключаемся к нескольким промежуточным ретрансляторам — так работает одноранговая или mesh-сеть. Главные преимущества: она может самовосстанавливаться и не требует дополнительного оборудования, поскольку использует недозагруженные мощности других устройств. Избыточная мощность — это специфика современного производства.

— Почему? Выгоднее сразу заложить больше мощности, чем требуется?
— Раньше программировали лучше, потому что ресурсы были ограничены, а сами компьютеры — большими и дорогими. Из-за этого все программы были оптимизированы, писались хорошо и долго — люди знали своё дело. С развитием технологий память, процессоры и другие компоненты удешевляются — соответственно, необходимость в их экономии исчезла. Сегодня не нужно выбирать какой-то определённый процессор, так как первый попавшийся будет делать то, что нужно для решения любой задачи. У всех процессоров есть избыточная память, а разница в цене составляет несколько центов.
Толчком к созданию MOAR Stack стало понимание, что у техники на микропроцессорах — камер, холодильников, чайников, смартфонов и других устройств — высвобождается большое количество памяти и вычислительной мощности, и оно никак не используется. Такие упущенные ресурсы являются основой подхода одноранговых сетей, которая строится на всех этих устройствах.

— Как это работает?
— И на чайнике, и на холодильнике есть свободные вычисления, благодаря им можно получить дополнительную выгоду, не привлекая другие ресурсы, — в этом смысл интернета вещей. Я намеренно избегаю утрированного объяснения вроде «чайник и холодильник обмениваются данными»; такое упрощение наносит серьёзный вред индустрии. MOAR Stack объединяет устройства в единую сеть не просто для передачи данных, а для того, чтобы использовать получившуюся mesh-сеть для вычислений. Наглядный пример — всем известные облачные сервисы. Такие же решения можно делать на тех же чайниках или телевизорах, объединив их в одноранговую сеть.

— Есть примеры использования mesh-сетей?
— Их используют военные для решения локальных задач: к примеру, объединяют автономные дроны в единую сеть, чтобы вести наблюдение. Есть закрытые системы наподобие тех, что используют атомные электростанции. Таким организациям нужно собирать и анализировать информацию с огромного количества датчиков, следящих за изменениями окружающей среды, — на АЭС даже небольшой подземный толчок может вызывать необратимые последствия.
Что касается потенциала, в Китае разворачивают реки в северную часть страны, чтобы обеспечить там достаточное количество влаги для возвращения земли в севооборот. Это один из самых крупных проектов в области интернета вещей: на протяжении тысяч километров сотни тысяч устройств мониторят химический состав воды, чтобы в ней не было пестицидов и других веществ. При этом из-за больших расстояний есть проблемы с передачей данных. На одних участках используется мобильный интернет, на других WI-FI — система не связана, данные собираются на верхнем уровне.

— И если случится сбой, они потеряют данные?
— Да, так и происходит. Глобальная проблема несвязанных сетей в том, что если роутер, к которому подключены устройства, перестаёт работать, теряется возможность выхода в интернет. Но если у нас много устройств с выходом в интернет и все они находятся в надёжной, связанной сети, они страхуют друг друга. MOAR Stack может работать, в том числе, во время стихийных бедствий, чтобы люди не теряли связь и могли оперативно получать информацию о местах эвакуации, наборе добровольцев.

Нужно всегда спрашивать самих себя и экспертов индустрии, в правильном ли направлении мы идём. Участие в стартап-туре или акселерации – отличная возможность для проверки той или иной гипотезы о том, как развивать проект

— MOAR Stack сильно изменился в процессе работы над ним?
— Когда мы стартовали, не было ни Telegram, ни многих других известных мессенджеров. Мы планировали создать мессенджер и добавить в него возможность управления всей домашней техникой — чтобы прямо в чате можно было спросить у холодильника, что нужно купить, и получить в ответ список покупок. К тому моменту у нас уже была разработана технология, оставалось создать на её основе продукт. С этим предложением мы вышли к инвесторам, но они сказали, что смысла делать match making** — приложение нет, поскольку есть аналоги, и рекомендовали сосредоточиться на доработке технологии.
Мы отказались от мессенджера и продолжили развивать программное обеспечение. MOAR Stack можно назвать набором связанных программ, где каждая решает определённую задачу: первая ищет «соседей» — устройства, которым можно передать данные, вторая подготавливает данные, третья осуществляет их приём и передачу. Сфокусировавшись на этом, мы подали заявку на один из самых популярных в Европе акселераторов Startup Sauna и прошли отбор. В течение полутора месяцев жили в Финляндии и вместе с экспертами смотрели, как можно использовать MOAR Stack. Одним из главных выводов стало, что наша технология позволяет очень гибко работать с устройствами, но подходящей техники на рынке нет — это подтолкнуло к необходимости создания собственного производства. С того времени мы сами проектируем платы под собственные нужды. MOAR Stack — не просто технология, а целая программно-аппаратная платформа, на базе которой мы можем быстро делать новые устройства, объединяющиеся в единую сеть. Мы можем использовать как mesh-сеть, так и 3G, если требуется именно это поколение. Сотрудничаем с российской компанией «Луч-интерграция», можем делать продукты на базе их радиомодема.

— Какие инвесторы подсказали вам развивать технологию?
— В попытке увязать то, что у нас есть, в продукт, мы проходили предакселерационную программу SmartHub — это довольно известные люди, видел в «Королевских воротах»¹⁶⁺ интервью с Богданом Яровым (управляющий партнёр венчурной компании SmartHub. — Ред.). Они приглашали московских инвесторов — имена вылетели из головы. На своём пути мы поговорили с большим количеством инвесторов. Были разные предложения — какие-то принимали, от каких-то отказывались. Кто-то отказывал нам.

— Отказов было много?
— Когда идёт развитие стартапа, самое частое, что ты слышишь, — всё-таки отказ. И это абсолютно нормально. По большей части отказы мотивированы, они позволяют сформировать представление о рынке, нащупать точки и направление роста. Представление о европейском рынке мы получили как раз во время акселерации в Финляндии.

— От людей из геймдева я слышала, что Финляндия — одна из лучших стран для разработчиков и программистов. Вы поэтому выбрали Startup Sauna?
— Когда компания Microsoft покупала Nokia, она выплатила «золотой парашют» топ-менеджменту и ведущим инженерам Nokia, попавшим под сокращение. Огромное количество талантливых инженеров, программистов и других специалистов, получив существенное финансирование, недолго думая создали инвест-фонды — в Финляндии их число достигает 60, если не 80. Там же работает первая игровая компания, преодолевшая в оценке стоимости 10 миллиардов евро. Кроме того, в Финляндии очень высокий уровень образования, довольно лояльные условия для регистрации компании, много людей, владеющих английским и русским языком.
Что касается акселерации — это удобный инструмент для получения новых знаний и финансирования. Но самое ценное, что получаешь, участвуя в акселерации или выступая на конференциях, — возможность один на один встретиться с инвестором или специалистом из индустрии, кто покрутит твой продукт с разных сторон. При этом попасть в любой из акселераторов крайне сложно. Прохождение в Startup Sauna воспринял как нонсенс — это была первая наша заявка, и сразу успешная. 16 апреля 2016 года по нашей сети прошёл первый пакет данных, а уже 1 мая я летел в Хельсинки с первой платой собственного производства. Помню, показывая её, говорил: «Смотрите, с помощью этой платы мы будем менять мир».

— Что было дальше?
— Плодотворное лето, когда мы развивали производство, и осенний тур в Берлин и Лондон. Общались с крупными инвест-фондами, презентовали проект. Когда я вернулся, у меня было штук 200–300 визиток от инвесторов, с которыми по-прежнему поддерживаем связь. Кто-то тогда предлагал финансирование, но для этого нужно было переезжать. Мы были не готовы к этому. Да и сейчас не особо хочется.

— Почему?
— Ещё в раннем возрасте я получил представление, с чем придётся столкнуться при переезде за границу: продолжительное время жил в Польше, Германии, Швеции. По большому счёту, жизнь там ничем не отличается от жизни в России.

— В 2018 году ваш проект занял первое место в IT***-треке и выиграл в суперфинале стартап-тура «Открытые инновации»¹²⁺ в Калининграде. Зачем участвовать в местных конкурсах, когда за плечами акселерация в Европе?
— Это необходимо, чтобы не останавливаться в развитии. То, с чего мы начинали, и та платформа, которая есть сейчас, — абсолютно разные продукты, причём сделанные одними людьми. Нужно всегда спрашивать самих себя и экспертов индустрии, в правильном ли направлении мы идём. Участие в стартап-туре или акселерации — отличная возможность для проверки той или иной гипотезы о том, как развивать проект.

— «Платформа интернета вещей», с которой вы участвовали в «Бизнес Баттле», базируется на технологии MOAR Stack?
— Да. Но технология без практического применения никому не нужна. Её невозможно продать, это то же самое, что просить деньги взаймы, рассказывая о гениальной идее, но не имея ни малейшего представления, как её воплотить. «Бизнес Баттл» потребовался для проверки очередной гипотезы. Мы решили создать устройство, которое управляет отоплением в жилых домах: обменивается данными с котельными, учитывает температуру нагрева воды и погоду на улице. Жителям всё равно, как устроено отопление, главное, чтобы было тепло. Однако процесс подогрева воды можно оптимизировать. Наше решение позволяет управлять объёмом тепла, которое мы забираем из теплосети, и существенно экономить на издержках. Например, исключив теплопотери в трубах на улице, за которые также приходится платить, — и жителям, и управляющей компании.

— Это решение подойдёт бизнесу?
— Мы вели переговоры с предприятием из Испании. По расчётам, благодаря внедрению нашей технологии компания могла бы снизить потребление ресурсов на десять процентов — это порядка 5 миллионов долларов в год. Но мы не учли, что бизнес заключает долгосрочные контракты на поставку ресурсов. И если он потребляет меньше воды или электричества, чем прописано в контракте, приходится платить штраф — для твоего производства сделали электростанцию, она не накапливает энергию, избыточную генерацию нужно компенсировать. Вторая сложность была связана с тем, что производственный цикл в компании выстроен таким образом, чтобы вложения окупились через 15 лет. Любые изменения в этом цикле приведут к тому, что предприятие не окупится. С оптимизацией производства всё тоже было непросто — с нашей стороны предложение сократить рабочий день на десять процентов, не снизив объём производства, звучало круто, с их стороны — выглядело, как необходимость сократить каждого десятого сотрудника и получить проблемы от профсоюзов. В итоге для того, чтобы внедрить нашу систему, им пришлось бы потратить 12 миллионов. Этот пример показывает, что четвёртая промышленная революция возможна только на новых заводах. Парадокс в том, что в первый год после внедрения интернета вещей предприятие показывает убыток — к этому готовы не все.

— Бизнес не готов. А государство?
— Мы разрабатывали много продуктов, в том числе систему мониторинга «Цифровой контроль» — она работает в Калининграде. На базе этого пилота 1 июля вступит в силу 248-й федеральный закон «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации». Вместе с ребятами из других калининградских проектов два года назад создали компанию DEMLAB. Часть проектов делаем в составе этой компании, в том числе — пилот «Умной котельной» в Пионерском. Он уже показал результаты, поэтому сейчас мы готовим предложение о массовом внедрении на территории Калининградской области. Возможно, будем транслировать этот опыт в других городах, интерес к проекту уже выразили в Хабаровске. Если говорить о России, речь идёт об экономии десятков миллиардов, которые можно вкладывать в новые технологии, совершенствование инфраструктуры и другие вещи. Двадцать-тридцать процентов из них — это просто потери.

* – Вай-фай
** – Матчмейкинг

Фотографии Александра Матвеева