Архив рубрики: Без рубрики

Улица Клиническая: милосердие от рождения

Название этой улицы говорящее, — рассказывает Андрей Кропоткин, — с давних времен здесь располагались медицинские учреждения (но не только они)

Авторская колонка

Дензнаки
Современная улица Клиническая в Калининграде начинается от пересечения с улицей Фрунзе (бывшей Кениг-штрассе — улицей Королевской) и заканчивается на пересечении с улицей Черняховского (бывшей Врангель-штрассе — улицей Врангеля). В Кенигсберге на месте улицы Клинической существовало две: Фордерроссгартен (Ближний Россгартен) и Хинтерроссгартен (Дальний Россгартен). Границей этих улиц служил перекресток с улицей Нерчинской (бывшей Альтроссгартен Кирхенштрассе — улицей Альтроссгартенской церкви). Обе эти улицы были объединены и переименованы в 1946 году в Клиническую, поскольку здесь располагались больницы — областная клиническая, стоматологическая и роддом.
     А теперь немного истории. Улица Фордерроссгартен (Ближний Россгартен) брала свое начало с Россгартенского рынка, дата ее возникновения — 1648 год. Хотя деревня Россгартен впервые упоминается еще в 1299 году: название переводится как «конский сад». Здесь жили крестьяне, которые занимались выпасом лошадей, принадлежавших Тевтонскому ордену. В 1542 году первый герцог Пруссии Альбрехт Бранденбургский дает этой деревне статус слободы.
     Эта часть улицы в конце XIX века была застроена четырехэтажными сблокированными домами, однако война и время не пощадили историческую застройку. До наших дней частично сохранилось только здание бывшего Городского зала (Штадтхалле), построенного по проекту Рихарда Зееля в 1912 году: архитектор сумел удачно совместить здесь стиль модерна и югендстиль. Здание имело три уровня, три зала и террасу для отдыха горожан, на которой находилось уютное кафе с видом на Замковый пруд. Один из залов был назван в честь Карла Юлиуса Гебауэра — известного в Восточной Пруссии деятеля искусств, который пожертвовал значительные средства на постройку этого прекрасного здания. Карл Юлиус Гебауэр основал первую в Восточной Пруссии фабрику, производившую пианино и рояли, которые получили мировое признание.
     С самых первых дней открытия слава Штадтхалле распространилась далеко за пределы Кенигсберга. Здесь практически ежедневно проходили концерты местных и зарубежных оркестров, на сценах выступали поэты, юмористы, путешественники, известные деятели творчества и, конечно же, политики. В августе 1944 года здание Городского зала выгорело в результате бомбардировки английской авиацией. Его восстановили в 1992 году, сейчас в нем располагается Калининградский областной историко-художественный музей. В 80‑е годы XX века построено первое здание на улице Клинической — дом № 19, где находится ГТРК «Калининград».
     Одним из старейших и красивейших зданий на этой части улицы был дом Юлиуса Думке. За прекрасным фасадом располагалась знаменитая ликерная фабрика. Винокуренное дело Юлиуса Думке в Кенигсберге существовало с 1849 года, в начале XX века владельцем этого здания, как и всех остальных сооружений фабрики, являлся Франц Думке, по-видимому, наследник. Ему принадлежали и следующие дома — № 40 (он рядом на снимке), № 41 и № 42. Фасад «белого дома» довольно необычен: он выглядит так, будто традиционный для старинных улиц Кенигсберга барочный фасад со ступенчатым высоким верхом перестроен в классическом стиле.
     Идем дальше. Здание бывшей комендатуры гарнизона Кенигсберга построено в 1875 году. В нем находился музей крепости Кенигсберг. После 1945 года там размещалась милиция Ленинградского района. 22 апреля 2005 года сгорел третий этаж, милиция переселилась в пристройку 90‑х годов. Историческое здание, которое с 1992 года имеет статус памятника архитектуры регионального значения, к сожалению, разрушается.

 

     За зданием комендатуры гарнизона Кенигсберга начиналась улица Хинтерроссгартен (Дальний Россгартен). Эта улица получила известность как «больничный район». В бывшем жилом доме № 69 находится областная стоматологическая поликлиника. К этому зданию примыкает старый жилой дом № 71-75, исторический вид которого изменили при реконструкции 70‑х годов XX века.
     На противоположной стороне в комплексе зданий дома № 74 с 1945 года располагается областная клиническая больница. Ее история начинается в 1848 году, когда по инициативе генерал-лейтенанта фон Плеве учреждена больница «Милосердие», которой руководил полковник медицинской службы доктор Гюнтер. Название больницы говорит о том, что она предназначалась для неимущих горожан. Весь персонал, кроме медицинского, состоял из монахинь ордена Деконис, в который принимали только дочерей благородных семейств. Когда при советской администрации бывшая Больница милосердия была отведена для немецкого населения, сестры-монахини продолжали помогать раненым и больным в ее стенах.
     В комплексе зданий дома № 81 находится областной роддом. Это медицинское учреждение тоже создано в 1945 году почетным гражданином Калининграда Виктором Львовичем Лапидусом.
     В 1956 году в комплексе зданий дома № 83 по улице Клинической создали завод торгового машиностроения. В начале 90‑х его преобразовали в открытое акционерное общество «Система». В настоящее время в его зданиях и на территории располагаются многочисленные коммерческие фирмы и Энерготрансбанк. Кстати, оба эти комплекса когда-то были единым целым и относились к городской больнице Кенигсберга. Несколько слов о ней. В 1764 году коммерческий советник Фридрих Райнхольд Фаренхайт пожертвовал 50 000 гульденов на ее строительство, и через четыре года больница была введена в эксплуатацию. В 1782 году военный советник Иоганн Фридрих Вильгельм Фаренхайт, сын мецената, пожертвовал на ее содержание еще 10 000 гульденов, в 1790 году — снова такую же сумму. Интересный факт: в 1866 году в городской больнице работал ассистентом врача и инспектором доктор Ланге, который известен тем, что в 1894 году стал меценатом строительства Дворца спорта Кенигсбергского университета «Палестра Альбертина». Дворец спорта был построен по проекту талантливого немецкого архитектора Фридриха Хайтманна к 350‑летию «Альбертины».

Иллюстрации Маргариты Мироновой     
Фотографии из архива Андрея Кропоткина

Улица Вагнера:
от великого доктора
до великого композитора

Здесь, кажется, нет ничего примечательного теперь, но это был центр города, имевший чумной дом и знаменитую хирургическую клинику, — рассказывает Андрей Кропоткин

Авторская колонка

Дензнаки
Улица Вагнера в Калининграде имеет протяженность 640 метров, начинается от улицы Житомирской (бывший Штайндамм) и заканчивается улицей
     Загорской (бывшей Нойроссгартен Кирхенштрассе). Улица небольшая, но с ней связаны имена целой плеяды звезд Кенигсберга: ученые, врачи, прославленный композитор, известный немецкий органостроитель.
     В 1639-1888 годы эта улица называлась Тодтенгассе, что в переводе с немецкого означает «Переулок смерти». Своим названием она была обязана располагавшемуся в конце улицы чумному дому, куда доставляли заболевших во время эпидемии жителей. Эпидемии уносили тысячи жизней кенигсбержцев вплоть до начала XIX века, когда появились водопровод и канализация. Например, 1709-1710 годы: в Восточной Пруссии от чумы умерло 235 257 человек — треть населения, проживавшего на территории между Вислой и Мемелем (немецкое название реки Неман). В августе 1709-го были отмечены первые случаи заражения чумой в Штайндамме и Хаберберге (районы Кенигсберга). В сентябре эпидемия стала еще яростнее. Чумные дома, которые строили перед воротами города, вскоре оказались переполнены, заболевшим было предписано оставаться у себя дома. Весной 1710 года чума покинула Кенигсберг: только на севере Восточной Пруссии болезнь унесла жизни 30 000 человек.
     В 1888-1933 годы улицу переименовали в Вагнерштрассе в честь профессора университета Карла Эрнста Альбрехта Вагнера, который открыл в 1864 году хирургическую клинику на соседней примыкающей улице Друммштрассе, 25/29. Сейчас в этом здании расположен Калининградский клинический комплекс «Национальный медико-хирургический Центр им. Н. И. Пирогова» (до 2011 года — портовая больница). Карл Эрнст Альбрехт Вагнер (1827-1871) учился на медицинских факультетах Берлинского и Гейдельбергского университетов, работал в клинике знаменитого Лангенбека, Берлинском университете, гарнизонном лазарете в Данциге, а в 1858 году стал профессором медицины в Кенигсбергском университете. Примечательно, что когда его приглашали сюда, он согласился приехать с одним условием: обещанием, что в городе скоро появится университетская хирургическая клиника. Ее строительство началось практически сразу, как только Вагнер прибыл в Кенигсберг. Здание строилось под его руководством с 1859 по 1863 год и получило название «Красный дом». По свидетельствам современников, Карл Эрнст чуть ли не ежедневно приходил на стройплощадку, вносил изменения в проект. В 1871 году, во время франко-прусской войны, профессор Вагнер, будучи главным врачом первого армейского корпуса, заразился тифом и умер. Это случилось во Франции. Его прах перевезли в Кенигсберг и захоронили на Нойроссгартенском (Профессорском) кладбище.

 

     В ноябре 1946 года в послевоенном городе по приказу коменданта города Кенигсберга на базе университетской клиники была развернута портовая больница. Сейчас это одно из самых живописных довоенных строений Калининграда. Его фасад украшен медальонами со скульптурными портретами двух знаменитых немецких врачей. Справа — Иоганн Фридрих Диффенбах (1792–1847), слева — Август Готтлиб Рихтер (1742–1812), написавший знаменитые «Начальные основы хирургии», по которым учились врачи всей Европы.
     На портале сохранилась латинская надпись: «AEGROTIS SALUTEM QUAERENDO INSTITUIMUR» («МЫ ПРИЗВАНЫ БОЛЬНОМУ ДАТЬ ЗДОРОВЬЕ»).
     Имя Иоганна Фридриха Диффенбаха знают немногие: он был основателем пластической хирургии, замечательным врачом. Известный российский хирург Николай Иванович Пирогов, проходивший у Диффенбаха практику, был поражен его виртуозностью: «Диффенбах просто игнорировал анатомию и подшучивал над положением различных артерий… Надо было обладать поистине необыкновенным чутьем и великим опытом, чтобы, не имея широких и прочных научных познаний, изобретать столь сложные операции и производить их с таким совершенством, как этот гениальный самородок!» Диффенбах мгновенно откликался на все новейшие технологии в области медицины. Так, 16 октября 1846 года в Англии прошла первая в мире операция под наркозом, и буквально через считанные дни Диффенбах уже стал использовать наркоз, рискуя при этом собственным авторитетом. При отсутствии навыков и специалистов-анестезиологов можно было запросто потерять пациента… Но только пять процентов больных Диффенбаха погибли от инфекционных осложнений, ведь антибиотиков еще не было! Слава о докторе распространилась далеко за пределами Германии, он демонстрировал искусство выдающегося хирурга в европейских столицах. В 1843 году Диффенбах провел два месяца в Санкт-Петербурге, где успешно произвел тенотомию страдавшему косолапостью внуку царя Николая I. Кстати, именем Диффенбаха в Кенигсберге были названы две улицы (сейчас это улицы Молодежная и Энгельса).
     Но вернемся к истории улицы. В 1933–1945 годах она носила название Рихард-Вагнер-штрассе. Знаменитый композитор Рихард Вагнер приехал в Кенигсберг в 1836 году вслед за своей невестой, актрисой Минной Планер, которую пригласили играть в местном театре. Вскоре Вагнер и Планер обвенчались и поселились на Штайндамме, 111.
     Много позже известный кенигсбергский скульптор Вальтер Розенберг выполнил барельеф Рихарда Вагнера, который установили на этом доме. К сожалению, в августе 1944 года дом вместе с памятной доской погиб под английскими бомбами. Здание находилось на месте современного жилого дома на улице Житомирской, 2-4, в Калининграде.
     Еще один «маячок» истории улицы: в конце находилась Новая Россгартенская кирха (сейчас — перекресток улиц Вагнера и Барнаульской). Кирха была основана в 1644 году и имела орган, изготовленный в 1737 году талантливым мастером Адамом Каспарини. Здание кирхи снесено в 1975 году, сейчас на его месте находится спортивная площадка лицея № 23. С лицеем связано еще одно звездное имя: в школе учился Юрий Романенко, в Книге рекордов Гиннесса за 1998 год он признан самым опытным космическим путешественником: за три полета провел в космосе 430 суток 18 часов 20 минут!
     А в послевоенное время улица снова стала называться улицей Вагнера: одна из немногих, что сохранила немецкое название.

Иллюстрации Маргариты Мироновой     
Фотографии из архива Андрея Кропоткина

Одиссея Calypso

Чемодан

Андрей и Ольга Титовы давно путешествуют по островам Балтийского моря: на яхте Сalypso они уже несколько раз посетили Борнхольм и Рюген, и только остров Готланд оставался непокоренным капитану Титову

Моторная яхта Сalypso.
Максимальный ход — 34 узла, два дизельных мотора по 250 лошадиных сил. Во время путешествия Балтийск — Лиепая — Готланд — Оланд — Борнхольм — Леба — Балтийск прошла больше тысячи миль за 23 дня

     О таком путешествии мы мечтали давно. Готланд —
самый большой остров в Балтийском море, и я всегда хотел там побывать. Маршрут мы набросали прямо на карте в офисе, и он казался немного авантюрным: предстояло посетить два порта и три острова. Прогноз погоды был не самый благоприятный: волна и ветер встречного направления — «в лицо», если пользоваться жаргоном. Но мы приняли решение выходить 21 июля, идти малыми ходами до Лиепаи, а там, в случае необходимости, прижаться к литовскому берегу.

Первый переход и шторм
     По дороге наткнулись на ныряльщиков без опознавательных знаков и флагов «Альфа», МСС-65. Это опасно, ведь непонятно, что люди под водой, значит, в любой момент они могут всплыть под винтами.
     У мыса Таран ветер зашел с норд-оста и начало раздувать. Уже на траверзе Клайпеды зацепило конкретно — ветер, встречная волна 2,5 метра. Ночью ветер усилился вместе с волной, в каюте выбило все ящики, посуда полетела с полок, нас серьезно укачивало. Вышел из строя зеленый бортовой навигационный фонарь, а с кормы начало срывать кранцы — один я так и не поймал. В таких случаях главное — не паниковать, я быстро пришел в себя, закрепил веревками и распорками ящики, ползком пробрался к машинному отделению, проверил, нет ли воды. Убедившись, что все в порядке, сел за штурвал, надел свою капитанскую кепку и перешел на ручное управление. Мы приближались к литовско-латышской границе, и я воспользовался нашим запасным планом — прижался к берегу. Появились первые лучи солнца, стало веселее, волна уменьшилась, я добавил хода. После такой ночи Оля твердо сказала: «Больше не будем ходить малыми ходами». Я с ней согласился, и мы решили, что на Готланд «побежим». Надеялись заправиться в Лиепае и успеть проскочить непогоду, но Ольга после шторма настаивала на отдыхе, и мы задержались в Лиепае.

 

Латвия: дружелюбный город и легкая грусть
     В Лиепае я принимал присягу и этот район плавания знаю хорошо: в сторону Готланда идти нужно южным каналом, а не северным — он военный. Государственные службы таким моим знаниям удивились, а я был рад снова побывать в этих местах. Отношение к русским здесь прекрасное и марина красивая — прямо в центре города. Пограничники без приборов для обкатки пальцев вежливо попросили проехать с ними, пообещав легкую экскурсию по городу. Боцманат организовал дозаправку, специально пригнав бензовоз. Нас даже проконсультировали по всем вопросам и посвятили в некоторые местные традиции, вроде того, что иногда молодежь с соседней дискотеки залезает на лодки, чтобы сделать фото.
     Город навеял на меня легкую грусть. Заметил много перегибов, которые звучат как туристические байки. Например, обычную гауптвахту в бывшем русском военном городке Кароста превратили чуть ли не в музей советских пыток. Сегодня он похож на эдакий местный Шпандин, где историческое наследие разобрано на кирпичи и брошено. Но сама Лиепая красива — с замечательными пляжами, удобными велодорожками, которые мы все исколесили.
     Вместо планируемых двух дней мы простояли здесь пять в связи с непогодой. Планируя выход, я просканировал прогнозы погоды: в море волна больше двух метров, ветер, как обычно, «в лицо». Было небольшое окно в пятницу и нужно было выбирать: продолжать стоять неопределенный срок в Лиепае либо попробовать проскочить. Увидел, что идет дождь, понадеялся, что он прибьет волну и решил рискнуть — идти на Готланд, Ольга поддержала.

Путь до Висбю и скандинавская Ривьера
     Море — серый свинец, ложится туман, огромные и гладкие волны несутся прямо на нас. Глубина на приборах больше 200 метров, что непривычно. Идем на полном ходу как по маслу. На горизонте появляется туча, на воде — рябь, поднимается ветер. Жду увеличения волны и сам понимаю, что при такой скорости дорога до Готланда займет часов шесть. Дойти бы до пролива Фарезунд, — там будет легче. Но мы проскакиваем непогоду — нам везет. Увидев очертания острова Фаро, я еще не знал, что он покорит нас своими арочными скалами и фантастическими пейзажами. Когда мы повернули за мыс Готланда, сразу же расслабились — небо смотрело в море, как в зеркало, ярко светило солнце. Для полного счастья не хватало только русалок. На подходе к Висбю ощутил некоторое волнение, как перед встречей с неизвестным.
     Мы увидели марину Висбю и удивились: пришли через серость, волны и ожидали безжизненный остров со скудной растительностью и парочку шведов в ветровках. Но марина забита красивыми яхтами, жара и солнце, вечеринки, «феррари» и «роллс-ройсы» на набережной, словом, скандинавская Ривьера. Мы классно пришвартовались в гостевой марине, поздоровались с соседями, когда они увидели русский флаг, то удивились, как мы дошли в такую погоду. На велосипедах объездили весь Готланд — этот сказочный средневековый мир: во время фестиваля на каждом шагу встречаешь рыцаря или прекрасную даму, кругом бои и турниры, а по всему острову, как у нас кошки, бегают зайцы, и их никто почему-то не ест.
     Но по-настоящему нас поразил остров Фаро. Однажды мне снился сон, что мы с Ольгой сидим на берегу у прозрачной воды, вдали от всего мира, у наших ног огромные камни, вокруг арочные скалы и солнце садится прямо между ними. Когда оказались на берегу Фаро, я понял, что мне снилось именно это место. Мы задержались там на несколько часов, казалось, что мы одни во всем мире, а вокруг только каменные истуканы.

 

Кальмар и законопослушные скандинавы
     Мы решили отправиться на остров Оланд, несмотря на заверения шведов, что там делать нечего. Пролив Кальмарсунд — место сумасшедшей красоты: серые глыбы скал, самый длинный шведский Эландский мост как из фантастических книг. Но в том месте, где мы стояли, и правда скучно — трейлерный городок, ни одного приличного ресторана, а самая забойная дискотека заканчивается в 11 вечера. Предложить вам могут только созерцание, но выдающихся пейзажей мы так и не нашли. Поехали на материк, в город Кальмар.
     В Средние века он был столицей трех государств и центром торговли, главным образом железом, которым занимались торговцы из Германии. Город образовался вокруг замка Кальмар, построенного в XII веке вокруг сторожевой башни, предназначенной для защиты от пиратов и датчан.
     В городе запомнился Королевский замок, рыцарские турниры, вездесущие шведские зайцы и милые ресторанчики. Во время нашего визита проходила велогонка, спортивное мероприятие позволяло жителям болеть за своих фаворитов в уличных кафе вдоль трассы и пить пиво.
     В Швеции с алкоголем строго, продается только в специализированных магазинах. На островах часто действует система предзаказа или особого режима в праздники, когда невозможно ничего купить, даже пива. Так было во время нашего приезда, сначала это не сильно беспокоило, но когда настало время пикника с друзьями, мы поняли, что у нас проблема, которая заставила нас — взрослых обеспеченных людей — переливать дорогое вино в пластиковые бутылки под столом. Купить вино в ресторане можно, а вынести из него — нет, ни за какие деньги и уговоры.

Второй шторм по пути на Борнхольм
     Оланд навеял на нас грусть, и мы решили двигаться дальше, несмотря на плохую погоду. Про ветер и волну, я думаю, ничего говорить не надо, — естественно, «в лицо». Мы решили идти без дозаправки до Борнхольма, хотя это риск, в случае шторма мне пришлось бы идти форсированными, неэкономными ходами. На выходе из пролива встретились с тем, что запомню надолго: из капитанского кресла меня выбивало несколько раз — настолько сильно лодку било волнами. Я сбавил ход до минимального, но лодку продолжало бить. Обычно мы ходим, немного загрузив нос положением кормовых плит, но в данной ситуации пришло гениальное решение: регулировкой плит создать дифферент на корму, задрав нос. В таком положении лодку перестало бить, что поз-волило разогнать ее до 16 узлов. Остается вопрос: хватит ли топлива? Ближе к берегу ветерок зашел и волна поменяла направление, стало возможным открыть окна, и мы поняли, что все нормально, живем. Чем ближе подходил к Борнхольму, тем спокойнее.

 

Борнхольм — остров видений
     Борнхольм оказался дружелюбным и приветливым. Прямо в порту проходила ярмарка. Не успели мы пришвартоваться, как встретили владелицу местного аутентичного ресторанчика, она нас узнала и тепло встретила. Чувствовали мы себя как дома: каждое утро катались на велосипедах, купались, ходили по ресторанам, опять изучали местные достопримечательности: разрушенные замки, живописные марины и скалы. Мы здесь частые гости и любим это место.
     Здесь со мной снова случилось дежавю. В прошлом году мы ходили на Борнхольм с друзьями: пара с двумя детьми на лодке верфи «Бавария». Тогда мы уходили в Швецию, а в порт заходила лодка, похожая на нашу, люди на борту смотрели на нас, а мы — на них. В этот раз все повторилось, только наоборот: мы заходили в порт, и эта же лодка брала курс на Швецию, и тогда у меня возникла мысль из области фантастики: а вдруг это мы год назад, как бы в другом измерении. Когда мы стояли у берега, пришвартовалась семья с двумя детьми — похожая на наших друзей и тоже на «Баварии»!
     Может, остров открыл нам свои тайны, но я не нашел других объяснений таким совпадениям, кроме мистических. Отдохнув, мы отправились до польской Лебы, а затем домой — в Балтийск.

Сунули нос на кухню

Екатерина Вострилова побывала в новом заведении с открытой кухней и в ресторане по гоголевским мотивам

 

Resto-presto
     Новое бистро Resto-presto открылось на площадке, пережившей бурные вечеринки пафосной «Валенсии» и более спокойную жизнь еще нескольких проектов, — с торца здания администрации Калининграда. Авторы идеи, известные по проектам корпорации «Круассан-кафе», решили кардинально изменить площадку вечного ресторана — вплоть до плитки на парковке.
     Теперь нас встречает не длинная барная стойка, а открытая кухня площадью несколько метров. Пространство заведения переоделось в лаконичный сasual с деликатными модными деталями. В первом зале множество широких столов, за которые можно подсесть к уже обедающим незнакомцам или выбрать место с видом на площадь из больших панорамных окон. Лаунж-зона расположилась во втором зале: локальный свет, пышные диваны с кожаными подушками и глубокие кресла.
     Кухней в Resto-presto управляет обаятельный шеф Саша Марьянович — серб с опытом работы в модной нынче Скандинавии и на сильном традициями Ближнем Востоке. Саша — персонаж общительный, не стесняется отвечать на вопросы. Ведь теперь сунуть нос на кухню может каждый, — процесс приготовления происходит на глазах у посетителя, лишь некоторые этапы скрыты за стеной открытой кухни.
     В меню, как и положено бистро, много простой еды. В целом композиция блюд идеально выписана под местного посетителя: пасты, пицца, бургеры, гриль-меню и пышные завтраки. Из моих личных рекомендаций: пицца с грибами и прошутто, его Саша готовит лично, и выходит у него хорошо. Пицца здесь прямоугольная и довольно увесистая: средней хватит на двоих, а то и троих. Из гриль-меню — скумбрия с овощами и дальневосточный кальмар с картофелем. Неплохое впечатление оставляют равиоли с рикоттой, их тут подают с чуть припущенными овощами. Крем-суп из батата — я бы убрала из тарелки самостоятельно подвяленные помидоры: кидают их в суп холодными, что портит прелесть нежного крема. Местная версия греческого тоже не пришлась мне по душе, видимо, сильна тяга к классической фете, а не ее молекулярной версии в виде крема на блю-чизе. А вот французский бургер с вишней — вещица интересная, попробуйте, если вам еще не надоело экспериментировать с этой модной тенденцией.

 

Плюшкин
     Гоголевский Плюшкин — один из самых ярких деловых партнеров Чичикова — человек скупой, чудаковатый и наводящий леденящий ужас одной своей способностью нести атмосферу разрухи и патологией накопительства. Однако мало кто помнит, что до того как превратиться в скверного старика в лохмотьях, Плюшкин представлял собой человека образованного, хозяйственного и хлебосольного, поэтому, попадая в новый ресторан «Плюшкин» на Житомирской, сначала приходишь в недоумение: от белого, что бьет в глаза, аккуратности и уюта. Интерьер, видимо, выполнен по мотивам показательной усадьбы Плюшкина до того, как он тронулся рассудком. Тут и обилие милых потертостей, деревянных деталей, светлых занавесок и бирюзовых тонов, барышни-официантки одеты словно гувернантки за летним чаепитием в саду. Меню на приятной крафтовой бумаге, с иллюстрациями и цитатами из произведений Гоголя, который умел пышно и жирно описать любые повседневные радости за столом.
     Кухню в «Плюшкине» предлагают простую, как принято нынче говорить, «в домашнем стиле» — читай без прикрас, молекулярных фокусов и других модных деталей. Салатов много: от классики с печеной свеклой и козьим сыром до блюда с печенью трески, картофелем и жареным луком. Я же, памятуя об учителе-французе, который когда-то жил на антресолях у гоголевского персонажа и с охоты приносил к обеду тетеревов или уток, выбираю салат с уткой, яблоками и сельдереем под апельсиновым соусом. Увы, конфуз — на кухне забыли положить сельдерей, от этого неплохо приготовленная утка, печеные яблоки, политые самым вкусным — соком с противня, и чудаковатый соус из горчицы с малиной в единую историю не сложились. Барышни передо мной извинились, из счета салат мигом убрали. Надеюсь, это связано со сменой команды поваров, ведь шеф-повар Алексей Байербах покинул «Плюшкин».
     В закусках здесь предлагают «вечное»: карпаччо, строганина, домашние соленья, лосось с драниками, сеты под вино и водку. Из горячих аперитивов — креветки, говяжий язык в соусе, ростбиф с тартаром из томатов и несколько видов пирогов на слоеном тесте. Беру с сыром и шпинатом: вкусно, хорошая начинка, плотно уложенная между слоями, и акцент в виде острой аджики. Есть классическое стейк-меню и сезонное — на местной рыбе и овощах. Поддавшись на уговоры барышни, заказываю фирменный десерт от Плюшкина. На подушке из вкусного слоеного солоноватого теста лежит целая груша, вымоченная в вине и соусе, — твердовата, требует внимания повара, в комплекте — карамельный и сливочный соус.

Радиоверсия в программе «Питательная среда»

Фотографии Егора Сачко, Боки Су

Есть, что есть

Прогулка

Иван Артюх принимает гостей в ресторане при сыроварне «Тильзит-Рагнит»

 

Любовь Антонова приблизилась к оленю — увидела прототип гастротура по приглашению организаторов форума «Гастрономический туризм и стритфуд»

Мы приехали в Тбилиси рано-рано утром, сильно утомленные дорогой из кутаисского аэропорта. В пять утра наш проводник Тимур остановил машину возле городского кафе, работающего круглосуточно, и вскоре у нас с собой были коробки с таким запахом от горячего хачапури, что мы забыли про усталость и одеревеневшие на ухабах пятые точки. Предвкушение грузинской кухни осталось в тумане заснеженных гор, а в наших организмах поселился Гаргантюа, и к концу путешествия желудки достигли его размеров. Все красоты Грузии, ее памятники и живописные тифлисские улочки приводили нас к застолью, вкус которого невозможно повторить, какими бы настоящими грузинами ни были шефы ресторанов грузинской кухни в любом городе мира.
     Наверное, это единственное условие, которое ставит гастрономический туризм на одну полку с туризмом достопримечательностей, арт-туризмом, событийным туризмом или пляжным отдыхом. Хотя, как говорилось на первом международном гастрономическом форуме в Калининграде в сентябре, эта отраслевая специфика в России — из начинающих. Винные туры популярны в раскрученных в этом смысле странах — Франция, Италия, Испания, Португалия. Чистая национальная гастрономия для туристов создается обычно рядом с ними. Сыроварни включаются в маршрут посещения ферм с кальвадосом и сидром, — и хороший гид обязательно это сделает. Пивная Голландия невозможна без селедки, — берешь ее за хвостик и отправляешь целиком в рот прямо на рыночной площади. Местные обязательно скажут, какую селедку и на каком рынке употребить таким вот забавным образом. Другие примеры, думаю, вы и без меня вспомните и согласитесь, что национальная кухня такой же магнит для выбора путешествия, как возможность поплавать с аквалангом на коралловых островах или посмотреть на древние буддийские храмы, или сходить на балет в Ковент-Гарден и посетить галерею Тейт.

 

     Пять лет гастрономическому туризму в России, — объявили на форуме. Один из туров, например, уже работает в Астрахани. Казалось бы, очевидно, — арбузы, вобла, икра. Но не все так просто, говорит Маргарита Полоник, она из немногих пока специалистов российской туриндустрии, кто взял на себя миссию создания гастротуризма в стране. Почему не просто, я попробовала понять, отправившись с участниками форума в импровизированный гастротур по Калининградской области. Наблюдений несколько.
     От гостиницы «Москва» мы отправились в Неман, на мануфактуру старого пасечника Ивана Артюха, который, кроме пчел, «развел» еще и сыроделание. Иван отреставрировал краснокирпичные развалины недалеко от замка Рагнит, превратил их в как бы аутентичный ресторанный комплекс, куда нас привели после смотровой в сыроварне, на вид имеющей хирургическую стерильность. Сыр мы увидели из-за стекла — на стеллажах красовались круги семейства тильзитер. Потом мы их пробовали, — сортов, наверное, около десятка, — а оценив, скупили всю сырно-медовую витрину. Так это, кстати, и работает. Посмотрели-поели-купили.

Прогулка

Карта локальных гастрономических компетенций (из презентаций форума)

 

     Но для того чтобы работало не от случая к случаю, а довольно-таки постоянно, не хватает нескольких дополнений. Во‑первых, до Немана почти полтораста километров, путь занимает около двух часов. При наших мизерных расстояниях — довольно долгая дорога. И по этой дороге нет ничего, кроме, скажем, талпакской чебуречной. Тоже любопытный объект, но, боюсь, оценить его своеобразие в состоянии лишь местный житель. Для туриста он представляется обычной столовкой, где да, жарят чебуреки. Вот была бы по пути винокурня или заводик по производству сидра или крафтового пива, уже веселей.
     Во‑вторых, сама дегустация — при всем уважении — была, мягко скажем, не очень-то презентабельной. Делегация из двадцати человек передавала друг другу через длинный стол блюдечко с нарезанными кусочками сыра. Когда один край стола пробовал пряный тильзитер полугодовой выдержки, какой сорт доходил до другого края, разобрать было практически невозможно. Понятно, что никто не планировал утолять голод таким вот образом, — мы рассчитывали на полноценный вкусный обед и получили его, спасибо. Но преподнести свой дар в более выгодном свете, — почему нет? Над антуражем хорошо поработали, над подачей — пока не очень.

 

Еда – это универсальная валюта

людей до 40 лет фотографируют свою еду и делятся фотографиями в соцсетях

«Еда» — самая быстрорастущая категория на Pinterest, имеющая наибольшее количество репостов

8 из 10 взрослых людей смотрят кулинарные шоу

регулярно пробуют новые блюда из других стран

87% людей, родившихся в конце XX века, «потратятся на привлекательную еду, даже если количество денег будет ограничено»

используют мобильные приложения для заказа еды

Гастрономический туризм является одним из самых динамичных сегментов на туристическом рынке, он ежегодно увеличивается на 7-12 %

(из презентаций форума)

     То же самое можно сказать и об уважаемой усадьбе Мушкино, куда мы опять без остановок, — зато подремали, — направились из Немана. Не стану описывать красоты, для этого есть фотографии, скажу о дегустации. Мы пробовали колбасы, паштеты, снеки, выпускаемые под брендом «Мушкино». Качество, вкус, текстура, уже, скорее, не фермерская, а фабричная работа — более чем удовлетворительно. Но для туриста опять же хотелось бы придумать что-то позавлекательнее, чем много нарезанной на тарелках колбасы. Скорее всего, с этой ролью справляется усадебный ресторан, где подают дичь, накануне гулявшую по окрестным просторам, — он имеет заслуженную славу среди местных любителей кабанятины и оленины. Но на вопрос: можно ли купить колбасу, последовал ответ: «Сделайте заказ, и мы быстро доставим», — и как-то выбился из схемы. Местные жители прекрасно знают, где продаются деликатесы под брендом «Мушкино», а турист специально за ними в супермаркет не пойдет, неинтересно ему в супермаркете, он хочет получить все здесь и сейчас.
     Однако все это препятствия легко преодолимой силы, на щелчок пальцев, — если гастротуры по Калининградской области все же появятся. Вопрос посложнее в том, что пункты для гастротура пока слишком немногочисленные.
     — Если бы мы поехали в район Роминты, например, там можно сделать больше остановок в досягаемости 10-15 километров, — горячится Александр Исаев, организатор форума, идеолог гастрономического туризма. И все же соглашается с тем, что плотность точек для гастрономического любопытства в Калининградской области еще невелика.
     Почему вообще тема гастрономического туризма у нас не кажется мне ни смешной, ни фантазийной. Приближение к оленю в прямом, как в Мушкино, и в переносном смысле показывает, что наличие местного специалитета, вроде пинчос в Сан-Себастьяне, или гуляша в Будапеште, или утки в Пекине, не ключевой вопрос. Общественность, конечно, может решить, что это, в конце-то концов, такое — калининградский специалитет: клопсы, копченый угорь или строганина из пеламиды, но к согласию придет вряд ли. Да и не надо. Дело не в самом блюде или его оригинальном названии. Дело в том, что кулинарные способности обитателей знаменитых гастрономических провинций, их пристрастия в еде, которыми они с радостью делятся с приезжими, стоят даже не на трех, а на одном ките. Местном продукте.
     Я спрашивала, что делает хозяин небольшой фермы в Нормандии, чтобы у него получался такоооооой сыр. Мне объяснили, показывая пальцем на пасущихся рядом коров пегой нормандской породы с характерными пятнами вокруг глаз. Каждую травку и каждый цветочек на этом поле хозяин сам составлял в питательный букет, а какое молоко, такой и сыр. Почему в Грузии хинкали ароматный, пряный, сочный настолько, что лопнуть — меньшее из зол. Понятно же. Там выращенное мясо, там собранные травы для приправы. Ведь даже пряник в Туле вкуснее, чем тульский из магазина. В этом вся соль гастрономического туризма.
     Поэтому Иван Артюх рассказывает мне, что перехватил у монопольного покупателя земли несколько гектаров и собирается заводить на нем собственное стадо коров специально выведенной в Европе молочной породы. Тогда у него будет «более лучший» местный сыр.
     Поэтому победитель StreetFoodWeekend Александр Быков едет в Берлин соревноваться с пятнадцатью командами из восьми стран и сам везет туда треску, беспокоясь о границе и таможне.
     — Что, в Берлине своей трески нет? — спрашиваю удивленно.
     — Есть, но не такая, как наша, — говорит Быков.

Фотографии из архива Street food weekend festival