Архив рубрики: Без рубрики

Зировейстер

Новые русские

Учредитель магазина товаров без упаковки Zero Waste Татьяна Анисимова об экобизнесе и жизни без мусора

     В моей жизни было два ключевых момента, которые привели к осознанному потреблению. Первым толчком стал переезд из-за крайне тяжелой экологической обстановки в родной Кемеровской области — шахты, уголь, мало чистого воздуха. В Калининграде я получила более качественную окружающую среду и задумалась о том, что это должно быть нормой. Второе открытие случилось в Южной Корее. Мы поехали туда как дауншифтеры, путешествовали по стране и на месте находили подработку. Чаще всего она была связана с сельским хозяйством — работали на земле и в море, перебираясь с острова на остров. Во время этой поездки у меня исчезло так называемое «слепое пятно» в отношении мусора, я стала везде видеть мусор, произведённый людьми. Например, когда сажала чеснок и вытаскивала из почвы кучу пластиковой упаковки —находясь в деревне, а не в мегаполисе. По возвращении в Калининград проблема [избытка отходов] стала ещё очевиднее, и я стала переводить свой быт на экологичный.

     Первым экошагом стало использование тканевых мешочков вместо полиэтиленовых пакетов, вторым — покупка бамбуковой зубной щётки и так далее. Самое сложное — всё это найти. На поиск информации об экологичных предметах быта, местах, где можно купить еду в свою тару, уходило очень много времени — я не могла убедить собственную семью, что трачу его не зря. Тогда же нащупала точку боли: в Калининграде нет такого места, где были бы собраны экологичные товары и можно получить исчерпывающую консультацию.

     Решившись на осознанное потребление, нужно понимать, что придётся столкнуться с теми или иными ограничениями. В моём случае камнем преткновения стала перловка. Наш кот безумно любит перловую кашу, но до открытия Zero Waste в Калининграде нельзя было купить эту крупу без упаковки. Разве что заказывать огромный 50-килограммовый мешок, который негде хранить в небольшой квартире.

     Впервые магазин с экологичными товарами без одноразовой упаковки я встретила в Англии, спустя некоторое время подобные проекты стали появляться в России. Часть из них открылась одновременно в разных городах — но это не франчайзинговый проект, как многие могли подумать, просто пришло время. Я долго наблюдала со стороны и ждала, когда магазин zero waste появится в Калининграде, но никто не торопился. Тогда я решила попробовать сама.

     Пока мне комфортнее называть свою деятельность самозанятостью, хотя развиваю Zero Waste как полноценный бизнес-проект. В перспективе планирую увеличить количество магазинов и руководить командой.

     Не представляю, как люди идут в бизнес, не имея за плечами опыта в маркетинге. Первое образование у меня филологическое. Там система воспитания строится на том, что всё мирское, связанное с финансами, не есть хорошо — в первую очередь нужно питаться духовной пищей. Я очень долгое время мыслила так, считала, что зарабатывать нужно столько, сколько получается, и не стремиться к большему. Учёба в магистратуре и работа маркетологом изменили это и научили системному мышлению. Создавая Zero Waste, я следовала плану, не допуская стихийных поступков. Например, чётко понимала, что невозможно охватить всё и сразу: неправильно закупать в огромном количестве все-все-все товары, которые нравятся, разумнее постепенно расширять ассортимент по запросу покупателей. Думаю, благодаря системному подходу у меня получается строить бизнес более фундаментально.

     Когда я приняла решение открыть магазин, попыталась наладить контакты с руководителями zero waste-проектов в других городах. Я выросла в семье интеллигенции и рабочих, в моём окружении нет никого из бизнес-среды. Хотелось познакомиться с предпринимателями, найти близких по духу людей, вдохновение. Откликнулась Татьяна Семёнова, владелица Zero Waste в Томске. Её советы и поддержка очень помогли.

     У нас немного издержек. С поставщиками работаю по системе размещения в магазине. Благодаря этому мне не требуется большой бюджет на закупки, а у производителей есть площадка для продажи своих товаров. Мне такое партнёрское взаимодействие кажется эффективным.
     У многих калининградских фермеров нет рынка сбыта, кроме, может быть, инстаграма — мы даём им площадку, помогаем получить сертификацию, побуждаем производить больше.

Новые русские

Zero waste
Концепция «ноль отходов» призывает снизить объём производимого мусора за счёт использования многоразовых предметов. Основные принципы — отказ от лишних товаров, уменьшение потребления и повторное использование, переработка, компостирование. Forbes16+ включил zero waste в подборку потребительских, индустриальных и идеологических трендов, которые меняют мир прямо сейчас. По подсчётам издания, в прошлом году в инстаграме появилось более 4,5 миллиона фотографий с соответствующим хэштегом, 73 процента миллениалов уже готовы платить больше за более устойчивые продукты.

     Место будущего магазина удалось выбрать с третьего раза. В первом случае собственник помещения повысил аренду, потому что сделал ремонт, пока я оформляла ИП, во втором мне пришлось перенести дату подписания договора — в назначенный день помещение уже сдали. Я много раз встречала объявление о сдаче пространства на Ленинском, 18, где сегодня работает Zero Waste, но не рассматривала его — амбиции были выше. Но не зря говорят: нет худа без добра. Это помещение оказалось дешевле, чем первые два, сэкономленные деньги я смогла вложить в товар. Место оказалось неплохим — между «Плазой» и «Европой», здесь постоянный людской поток. То, что покупатели не заглядывают на нашу улочку (проход на улицу Больничную. — Ред.), поправимо дополнительной рекламой.

     Zero waste не означает полный отказ от пластика, главный принцип — максимально использовать уже имеющиеся ресурсы. Многие начинают путь зировейстера с того, что избавляются от всего, что не эко, но гораздо правильнее использовать вещи повторно. Что касается сотрудничества с поставщиками, всё зависит от вида продуктов. Одни продукты мы закупаем в тканевые мешки, которые я шью сама, другие, например, фрипсы — в полиэтиленовые пакеты, которые остаются после других поставок.

     Чтобы быть в плюсе, ежедневная выручка магазина должна быть не меньше 5 000 рублей. Большинство покупателей — уже сформировавшиеся зировейстеры и люди, заинтересованные в том, чтобы сделать свой быт экологичным. До открытия магазина я вошла в местную тусовку тех, кто заботится об экологии, наладила личные контакты — это люди, на чьи желания нужно ориентироваться в первую очередь. Очень радует, что за три месяца работы появились постоянные покупатели, прежде не знакомые с zero waste. Считаю это маленькой победой.

     Лучше всего покупают различные аксессуары — кружки для кофе, тканевые сумки. Мне кажется, людям приятнее сначала показать, что они близки к zero waste, с помощью каких-то атрибутов, а уже потом вести соответствующий образ жизни. Не могу сказать, что это открытие было приятным, считаю, правильнее изменить быт, а уже потом покупать многоразовую бутылку для воды. Также популярностью пользуется косметика на разлив, её мало где продают в городе. Что касается продуктов питания, у большинства людей сильно убеждение, что раз еда не упакована, это негигиенично. У меня у самой были опасения, но они исчезли, когда изучила вопрос. Во-первых, согласно СанПиНу, то, как мы представляем товар в магазине, правомерно, во-вторых, Советский Союз предполагал такую же систему. Наши родители покупали продукты в свою тару, и никто из-за этого чаще не болел. Проблемы со стерильностью нет, идея, что чем больше упаковки, тем безопаснее и удобнее — эффект исключительно маркетинга.

     Когда искала финансирование, выбрала самый худший из вариантов — кредитные средства. Можно было попробовать найти инвестора, но я не решилась. Инвестору требуется понимание, когда проект начнёт приносить прибыль, — у меня есть бизнес-стратегия, я ей следую, мы выходим на окупаемость, но отвечать перед другими я пока не готова. К примеру, невозможно было предвидеть происходящее из-за коронавируса — как в таких условиях доказывать что-то инвестору, не представляю.

Новые русские

Бизнес и ноль отходов
Тренд на устойчивое развитие поддерживают многие зарубежные ритейлеры. «Пионером» считается британская сеть Waitrose, где продаются неупакованные товары. Концепцию «ноль отходов» поддерживает французская сеть Day by Day — покупателям предлагают приходить с собственной тарой, можно купить одно яйцо или одну чайную ложку чая для заварки. В Европе первые zero waste-магазины открылись в середине двухтысячных, в России — в 2017 году, в Петрозаводске. Сейчас похожие проекты работают и в других городах, среди них Москва, Санкт-Петербург, Тюмень, Бийск, Самара, Калининград.
По данным Forbes16+, 90 процентов сырья становятся отходами ещё до того, как вещь покинула фабрику, а 80 процентов съедобных продуктов попадают на свалки в первые же полгода своего существования. По прогнозам издания, скоро мы увидим больше решений замкнутого цикла без потери ресурсов в разных индустриях — не только на уровне упаковки, но и всей цепи производства. К примеру, производители будут закладывать повторное использование ресурса в дизайн продукта — это позволит поддержать уже купленный товар вместо того, чтобы производить новый.

     Команда Zero Waste — я, сестра с мужем и мой молодой человек. Они поддерживали меня с самого начала, вместе со мной делали ремонт в магазине, периодически помогают с закупками и другими делами. К ремонту я подошла ответственно: мне не хотелось, чтобы возникало ощущение склада. Наша задача — показать покупателям, что zero waste — целая культура, причём эстетическая.

     Конкуренция в нашем деле сильно переоценена. Если в Калининграде откроется ещё несколько магазинов zero waste, мы поделим аудиторию, а не будем за неё бороться. Спрос превышает предложение, нашего масштаба не хватает, чтобы его удовлетворить.

     Институты поддержки очень важны, но пока помощь предоставляется избирательно, в основном её получают производители, а не ритейл. Обращалась в Центр занятости: сначала говорили, что пришла рано, мол, денег ещё нет, потом — поздно, денег уже нет. Слежу за новостями «Центра поддержки предпринимательства Калининградской области», надеюсь получить от них поддержку на рекламу.

     У меня по-прежнему есть внутренняя потребность заниматься экологическим просвещением. Периодически читаю лекции по экологии, проводим на территории Zero Waste акцию «Экодвор» 6+ по раздельному сбору отходов — она традиционно привлекает большое внимание. В будущем хотелось бы создать в Калининграде что-то вроде ассоциации экологичных и этичных предпринимателей. Городу зачастую не хватает объединённости в работе над движением в защиту экологии, а предпринимателям — компетенции. Калининград — второй город в России по количеству вегетарианцев, при этом у нас всего два вегетарианских кафе — получается, что при наличии спроса предложение не может развиваться. Сильное комьюнити может это исправить. Мы со своей стороны готовы делиться опытом и помогать другим экокомпаниям.

Софья Сараева
 Фотографии Светланы Андрюхиной

Рисковать и верить

Контекст

«Редакция Елены Шубиной» в издательстве АСТ выпускает книги самых популярных современных авторов. Любовь Антонова поговорила с Еленой Шубиной во время Второго Балтийского культурного форума16+ о том, делает ли писателя редактор и почему надо доверять читателю

     — Когда-то в Калининграде было приличное издательство, выпускавшее всё, — от газет до альбомов по искусству. Сейчас на его месте магазин и рестораны. Как выживает издательство, и какое издательство выживает?
     — В моём случае — издательство под названием «Редакция Елены Шубиной»: это часть (импринт) большого издательского холдинга АСТ. У меня есть собственные издательские планы, но есть и экономика, которую я согласовываю с интересами холдинга. Вопрос выживания — скорее вопрос стратегии: да, я достаточно свободна в выборе книг, которые буду издавать, но появлению книги на полках книжных магазинов предшествует серьёзная работа: определение тиража, работа со СМИ, всё, что называется словом «продвижение». Авторы бестселлеров начинали с небольших тиражей — значит, надо уметь рисковать и верить. Сейчас лидеры продаж Алексей Иванов, Людмила Улицкая, Захар Прилепин, Гузель Яхина, Евгений Водолазкин…

     — Вы издаёте новых русских писателей.
     — Не только. Ещё и мемуары, и биографии. В основном — русские. Иностранные — в виде исключения. Издание зарубежной литературы — отдельное направление. Но переводные книги, тем не менее, у нас есть, с так называемым «русским следом». Воспоминания дочери Татьяны Яковлевой (возлюбленной Владимира Маяковского) Франсин дю Плесси Грей — книга называется «Они» 16+. Роман Курцио Малапарте «Бал в Кремле» 16+ — о посещении итальянским писателем Москвы в конце двадцатых годов.

     — Что случилось с институтом редакторов?
     — А что с ним случилось?

     — Иногда кажется, что он умер.
     — Никто не умер. Если бы у меня не было очень хороших редакторов, мы бы не выпускали 70 новинок в год. Вся «Редакция Елены Шубиной» — это четыре редактора, я и бренд-менеджер. Как правило, претензий к уровню редактуры не бывает.

     — Может быть, вы исключение?
     — Ну почему же. Я могу назвать и других своих коллег. Нет, я не согласна с тем, что институт редакторов умер. Десять лет уже со мной работают мои редакторы, авторы к ним очень привязаны. Есть редакторы старшего поколения, зубры издательского дела, с ними я сотрудничаю на договорных началах. Они ведут наиболее сложные книги. Сейчас издательство построено таким образом, что каждый редактор — это ещё и издатель, менеджер. Он просчитывает риски, продумывает тираж, отвечает за книгу в полном объёме. Редакторы вносят вклад в продвижение — одно из самых важных в издательском деле. То, что к нашим книгам, не побоюсь сказать, достаточно много внимания, в первую очередь — заслуга качественного текста и дарования писателей. Но и мы делаем всё, чтобы книги не оставались невидимками.

     — Всегда ли автор позволяет работать, скажем так, над «улучшением» своих текстов?
     — Насколько допустимо вторгаться в авторский текст — это вопрос доверия между автором и редактором. С рукописью можно ознакомиться бегло и понять — да, интересно было бы издать. Но когда приступаешь к работе — ты должен знать текст так же хорошо, как автор. Практически наизусть. Тогда и предложения об изменениях — скажем, сокращение длиннот, исправление неточностей — принимаются. Конечно, любому автору его детище дорого. Я ни одной минуты не поддерживаю мнение, что какого-то писателя сделал редактор. Родитель всё-таки автор, издатель — только «родовспомогатель». Когда меня спрашивают, кто побеждает, автор или редактор, всегда отвечаю: текст должен победить. Нужен ли редактор всем и каждому? Считаю, что профессиональный взгляд, профессиональное чтение нужно всегда. Другое дело, что кто-то из писателей пишет быстро и говорит что-то типа: «Главное мысль разрешит». А есть такие, кто тщательно работает. Роман в пять лет. Выверяют до последней буквы. Но даже и в этом случае книга готовится вместе. Это процесс, игра в одни ворота. Классический пример, который повторяют все, кому не лень, тем не менее, я его назову, — отношения редактора Максвелла Перкинса и писателя Томаса Вулфа в конце двадцатых годов прошлого века. История легла в основу фильма «Гений»16+. В кабинет редактора приходит Джуд Лоу (Томас Вулф) и спрашивает Колина Фёрта (Максвелл Перкинс): «Рукописи принимаете?» Тот протягивает руку и отвечает: «Давайте». Вулф поворачивается к дверям и говорит: «Заносите». Заносят пять ящиков. Из этих пяти ящиков после долгой совместной работы автора и редактора родился роман «Взгляни на дом свой, ангел» 16+, ставший классикой американской литературы. Возможно, эпизод спародирован, но в моей практике тоже были рукописи в пятьдесят авторских листов, а роман выходил вдвое меньше. Чтобы не потерять ни одного героя, ни одну сюжетную линию, нужна тонкая ювелирная работа, талант в известном смысле. Хороший редактор — это талант. За хороших редакторов все держатся.

Контекст

     — В чём феноменальность Евгения Гришковца, нашего современника и жителя Калининграда?
     — В наблюдательности, рефлексии современного человека, в правильном понимании жанра, в котором работает. К тому же он сам замечательный исполнитель своих текстов. Гришковец крупный писатель. Сожалею, что не сотрудничаю с ним.

     — Как сделать популярного писателя? Вы упоминали, что, издавая "Лавра«18+ Евгения Водолазкина, полагали, что это книга для узкого круга читателей. Я бы тоже так подумала: очень тяжёлый текст.
     — Тяжёлый? Неужели? Мне кажется, он «поймал» своего читателя именно изобретательностью, необычным языком, элегантным построением. По сути, это роман-травелог (роман-путешествие. — Ред.), а это уже на одну треть успех. Герой пребывает в постоянном изменении, передвигаясь из одной сферы в другую. Это держит сюжет. Ну и одно из условий успешного романа — то, что называется «перемена участи». Когда перед героем ставятся какие-то задачи экстремального плана, как в «Лавре». И он их решает.

     — Но вы не верили?
     — Я не то чтобы не верила, я считала, что это высокая литература для достаточно узкого круга гуманитариев. Всегда привожу этот пример, говоря о том, что мы нашего читателя недооцениваем. Если бы «Лавр» был просто историческим романом, вряд ли бы он имел такой успех. То, что он так изобретательно построен, и зацепило. Конечно, это «высокая литература», но и демократичная вместе с тем.
     Или Гузель Яхина, «Зулейха открывает глаза» 16+. Роман, от которого отказалось немереное количество издателей. Толком не прочитали, просто взглянули, увидели странное название, что-то из «литературы народов СССР».
     Мы издали, и вот, пожалуйста, — читатель проголосовал «за», принял сердцем.

     — Представим: кто-то ноунейм приносит вам текст. При помощи ваших технологий он может стать знаменитым писателем?
     — Итак, приносит текст. Первое, на что я смотрю, есть ли там история с интригой, написано ли это языком, адекватным намерениям автора. Если — да, это тот случай, когда рукопись надо издавать, рисковать, работать над ней. А работать над ней означает «привлекать к ней внимание». Пресс-релизы, рассказы о книге в магазинах, на встречах с читателями, в библиотеках, сотрудничество с медиа. Причём я очень не люблю слово «раскрутили», — с каждой книгой нужно р а б о т а т ь. В том направлении и с тем читателем, кому она предназначена. Вот, скажем, совсем молодой писатель Павел Селуков из Перми. Мы выпустили его книгу, называется «Добыть Тарковского. Неинтеллигентные рассказы» 18+. Очень странную. Риск? Да. Оправданный? Да, я вижу за ним будущее. Евгения Некрасова пришла к нам из премии «Лицей». Ее роман «Калечина-Малечина» 18+ сразу попал в шорт-листы премий «Национальный бестселлер» и «Большая книга». Игорь Савельев и Константин Куприянов издали у нас остроактуальные романы, с ними интересно работать. Вообще, в смысле выбора тем молодежь сейчас смелая. Иными словами — вот рукопись, она тебе нравится, ты видишь в ней что-то новое, видишь аудиторию, которую можешь привлечь, а дальше в игру вступают технологии продвижения. То, чем занимаются издатели во всём мире, если хотят, чтобы книга продалась.

     — Что вы думаете по поводу цифровых и бумажных книг? Есть между ними противоречие?
     — Надо быть современным человеком и принять это как факт. Ну конечно, какое-то количество продаж бумажных книг «цифра» на себя оттягивает, а иногда и наоборот. Прочитают книгу в электронном виде — захотят взять в руки бумажную. Ничего страшного. Писатели к этому относятся по-разному. Издательство, как правило, берёт права на издание электронной книги тоже, но некоторые авторы действуют независимо. А есть писатели-классики, например, Милан Кундера, который подписывает договор только на бумажное издание. Таким образом он сражается за КНИГУ.
     Мы как-то эксперимент провели. Выпустили книгу достаточно популярного писателя сначала в электронном виде и только через два месяца — в печатном. Хотя обычно делается наоборот. Продажи были одни и те же. Другое дело, что если бы не было электронной версии, печатный тираж увеличился бы вдвое. Но эксперимент лишь подтвердил, что кто-то читает электронную книгу, кто-то — бумажную.

     — Сегодня на культурном форуме выступал ректор Литературного института имени Горького Алексей Варламов, а раньше, в интервью нашему журналу, литературный критик и издатель Александр Гаврилов высказал похожую мысль. Что писатель в России абсолютно свободен, что он вольноотпущенник, не подвергающийся никакой цензуре властей. Вы согласны?
     — Алексей Варламов, очевидно, имел в виду, что если сравнивать с цензурными условиями при СССР, то, конечно, сейчас цензура — это, в основном, 18+ на книгах. Что касается цензуры другого рода, то в художественной литературе я с этим практически не сталкиваюсь. Наверное, в СМИ, в публицистике другие нюансы. Я издаю писателей совершенно разных взглядов. Большинство коллег и читателей относятся к этому с пониманием.

     — Получается, до литературы государству в принципе нет дела. Это потому, что литература перестала      «владеть умами»?
— Я бы такими понятиями, как «владеть умами», сейчас не оперировала. Но в каком-то смысле, да.

     — Как вы относитесь к толстым журналам? Им надо меняться, как считаете?
     — Толстые журналы в трудной ситуации. Если раньше автор выпускал своё произведение в толстом журнале, а потом ждал полгода-год, даже больше, когда выйдет книга, то сейчас издательства мобильнее. Я могу выпустить книгу за три месяца со всей подготовкой.

     — А книги, «изданные миллионными тиражами», как любили говаривать в Советском Союзе, выпуская в свет «Малую землю» 0+, существуют?
     — Что называть миллионными тиражами? Отдельный роман? Тираж около 200 тысяч — это прекрасный тираж для тех имён, что я назвала вначале. Миллионный тираж около десяти лет назад был у романа Людмилы Улицкой «Даниэль Штайн, переводчик» 16+. Наша обычная практика — следить за динамикой продаж и допечатывать. Очень подстёгивает внимание к книге кино. Скоро выйдет сериал «Зулейха открывает глаза» 16+, в главной роли Чулпан Хаматова, играют также Юлия Пересильд, Сергей Маковецкий. Мы сделаем допечатку с постером фильма на обложке. Хотя иногда кино и не выстреливает. Несколько лет назад вышел фильм по рассказу Ивана Бунина «Солнечный удар» 12+. Мы сделали книгу, но фильм не сработал так, как мы рассчитывали. Замахнуться на Бунина — непростая задача.

     — При каких условиях можно прожить писательским трудом?
     — Во всём мире очень мало кто живёт писательским трудом, разве что мегаизвестные писатели: Стивен Кинг, Дэн Браун, Пауло Коэльо. Очень многие преподают в университетах, ведут свои писательские курсы, чем-то другим занимаются. Прожить можно, если книга стала бестселлером.

Контекст

     — А как написать бестселлер?
     — Вообще, не всегда понятно, что срабатывает. Знаете такой голливудский фильм «Мосты округа Мэдисон» 12+? Мэрил Стрип в главной роли и Клинт Иствуд. Этот пример приводила в своей толковой статье «Как написать хороший текст» 16+ Татьяна Толстая. Книгу написал школьный учитель, который всю жизнь преподавал в школе и мечтал написать роман, причём большой и философский. А написал роман на грани с трэшем, если судить по сюжету. И он очень полюбился читателям, потому что это была в хорошем смысле беллетристика. Ну и плюс Мэрил Стрип с Клинтом Иствудом дело доделали, хотя и позже. Мы часто говорим: читатель полюбил или не полюбил. Последняя книга из моих авторов, которую читатель беззаветно полюбил, «Дни Савелия» 16+ Георгия Служителя, роман, где главный герой — кот.
     Но бывает иначе. Читатели идут за известными именами, а очень хорошие книги очень хороших авторов не покупают, несмотря на все наши усилия. Замечательный историк Эйдельман в книге о Муравьёве-Апостоле говорит, что Пушкин, конечно, гений, поцелованный Богом человек, но если бы не было вокруг него молодых генералов, героев 1812 года, будущих декабристов — то есть ЕГО читателей, то, может быть, литературная судьба сложилась бы иначе. В девяностые годы ХХ века, в перестройку, хлынул поток литературы — так сказать, снятой с полки, подцензурной — с одной стороны, и переводного трэша — с другой. Хорошо помню, как наши современные писатели испытали шок, их практически не издавали, новые издательства ударились в коммерцию. Ведь издать Платонова тогда тоже была коммерция, хотя и с другой мотивацией. Я чувствовала эту растерянность, работая тогда в издательстве «Вагриус». Мы стали выпускать так называемую «Чёрную серию» — серию современной прозы, в ней были писатели как известные, так и начинающие. Невозможно исключить литературу из ситуации конкретного времени, и востребованность писателя диктуется и временем тоже.

     — Вы ещё сказали в своём выступлении на форуме, что русская литература зациклилась на переживании исторических травм.
     — Да, это продолжается. Мы знаем целый пул книг, связанных с революцией, сталинизмом, раскулачиванием. Писатели говорят о том, что не сказали историки и наука. Но читатели сейчас, мне кажется, устали, они уже хотят читать о другом, близком им времени. Поэтому появились переживания молодых людей, детей девяностых. Я уже называла имена ранее. Добавлю еще роман Анастасии Мироновой «М-а-а-ам!» 12+.

     — Литературный критик Галина Юзефович в книге «О чём говорят бестселлеры» 12+ замечает, что американские писатели пишут для аудитории в Америке и не стремятся покорить мир. Наши писатели всегда мечтают о мировой славе. Почему так?
     — Западная литература, особенно американская, достаточно структурирована. Вот эта книга для массового читателя, эта относится к высокой литературе и так далее. То, что у нас мало хорошей беллетристики, семейного романа — факт. А потребность такая есть, и на этом поле замечательно работают Марина Степнова, Анна Матвеева, Яна Вагнер.
     Что касается успеха и неуспеха за рубежом, то русских писателей переводят небольшими тиражами, их читают люди, ориентированные на интерес к русской прозе. Людмила Улицкая очень популярна в Германии, известность её достаточно высока. Литагенты, работающие с зарубежными издателями, говорят, что отношение к русской литературе достаточно косное — от нас ждут или чего-то экстремального, или «толстойдостоевскийчехов» в одно слово. Или конкретный повод — вдруг возникает новый перевод на фоне активной политической ситуации. Например, в начале перестройки такой интерес снова возник к роману Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» 16+. "Мастера и Маргариту«16+ перевели заново в Польше, и это очень хорошо сработало. Но в целом русская литература варится в собственном соку. С другой стороны, зарубежные бестселлеры таковыми в России не становятся. Во всяком случае, по сравнению со «страной происхождения». Вышла «Маленькая жизнь» 18+ Янагихары. Многие у нас, что называется, подсели на этот роман, но тиражи в России были всё равно несравнимо меньше.

     — Дайте, пожалуйста, рекомендации для чтения.
     — Любителям Людмилы Улицкой порекомендую её новую книжку, называется «О теле души» 18+. Есть такое понятие — питерский текст, мне нравится Андрей Аствацатуров, очень петербургский писатель. Последний его роман называется длинно — «Не кормите и не трогайте пеликанов» 18+. В работе новый роман Марины Степновой, ждём новые тексты Евгения Водолазкина, Михаила Гиголашвили, Алексея Иванова.

     — Алексей Иванов пишет его на калининградском материале.
     — Кстати, да.

Фотографии из архива Елены Шубиной

Когда есть бульдозеры и понимание

Круглый стол

В придании территории статуса исторического поселения есть плюсы и минусы. Плюсы в том, чтобы уберечь центры прибрежных городов от уродующей дома «реконструкции». В минусах – риск потерять даже то, что сохранилось. Об этом мы поговорили в редакции «Королевских ворот»16+

 Участники:

  • Евгений Гришковец, писатель, драматург
  • Вячеслав Генне, архитектор, советник губернатора Калининградской области
  • Александр Антонов, урбанист (Москва)
  • Сергей Чечин, архитектор
  • Алексей Заливатский, глава администрации Янтарного городского округа
  • Владимир Бондаренко, глава администрации Светлогорского городского округа
  • Любовь Антонова, главный редактор журнала «Королевские ворота»

     Антонова: Мы хотим поговорить на тему сохранения исторических центров наших прибрежных городов.
Круглый стол
     Антонов: В Российской Федерации есть законодательная основа регулирования исторической застройки. Есть понятие об исторических поселениях. Схема примерно такая: сначала нужно обозначить города с историческими поселениями регионального значения, что в компетенции правительства Калининградской области. После этого сделать проект внутренних границ. Ведь понятно, что не вся территория города является исторической. И разработать регламент охраны. Правила землепользования и застройки позволяют занести это в дополнительную информацию, которая на территории исторического поселения регулирует уже материалы, цвет, архитектурный облик, помимо того, что правила сегодня и так регулируют: высоту и плотность застройки. Это общая схема, многие сейчас ею пользуются. В Татарстане перечень исторических поселений регионального значения утверждён постановлением кабинета министров в 2015 году. В Московской области перечень исторических поселений утверждён десять лет назад. Там 22 исторических поселения, причём два из них не очень-то очевидны. Например, город Чехов, где есть усадьба, но она даже не в городе. В Ростовской области шесть исторических поселений, где такой перечень является приложением к закону Ростовской области о памятниках истории культуры Ростовской области. Я вчера пытался разобраться, как у вас. В Калининградской области есть закон об объектах культурного наследия, в котором статья 16 очень детально и дельно описывает основания для придания статуса исторического поселения конкретному населённому пункту. Но в 2020 году в Калининградской области нет ни одного исторического поселения.

     Антонова: По каким критериям город может обладать статусом исторического поселения?
     Антонов: На этот вопрос ответило Министерство культуры РФ письмом от 24 октября 2019 года, просто перечислив критерии. Прибрежные города вряд ли можно отнести к поселениям, сыгравшим значительную роль в отечественной истории. Тем не менее, все остальные критерии соответствуют: уникальное поселение или его часть, являющаяся исключительным свидетельством исторической градостроительной деятельности и культурных традиций. Традиции использования приморских городов не изменились — как они были курортными, так и остались. Со дня возникновения прошло не менее ста лет — всем уже больше. Выраженная историческая идентичность и историко-культурный потенциал — имеются. Наличие исторически сложившейся части поселения, поддающейся четкой локализации, — есть. Наличие значительного числа ценных исторических зданий и сооружений, формирующих историческую планировочную структуру, переводя на русский язык, — наличие установленных законом официальных памятников и объектов культурного наследия регионального значения. Тоже имеется.

     Антонова: Кто может быть инициатором придания городу статуса исторического поселения?
     Антонов: Местное самоуправление, общественные организации — достаточно широкий перечень инициаторов.

Круглый стол

Зеленоградск

     Антонова: Однако, имея перечень охраняемых памятников культуры, похоже, никто не озабочен сохранением целой территории, даже небольшой.
     Антонов: В Светлогорске в Правилах землепользования и застройки (ПЗЗ) есть граница исторического поселения, которую город хотел бы сохранить.
     Бондаренко: Да, есть граница, установленная с целью согласования внешнего вида любых объектов, строящихся в этом месте.

     Антонова: Сколько у вас объектов, обладающих статусом объектов культурного наследия?
     Бондаренко: Несколько десятков.

Круглый стол

Зеленоградск

     Антонова: Все они находятся в границах старого города?
     Бондаренко: Нет, конечно, они есть и за пределами его границ. Проект конкретной реконструкции согласовывается со службой охраны памятников, в том числе и по применяемым материалам. Примеров [хорошей реконструкции] в Светлогорске немало, самый яркий — перекресток улиц Октябрьской и Гагарина, вилла Хартман. Отель воссоздан в первоначальном виде, надеемся, начнёт работать. На той же улице, в самом центре, идёт реконструкция ещё двух гостиниц. К сожалению, более медленными темпами, чем хотелось бы.

Круглый стол

Зеленоградск

     Антонова: Кто следит за тем, насколько адекватно происходит реконструкция? Я специально перед этой встречей съездила в Зеленоградск. Примеры реконструкции исторических зданий в Зеленоградске могут повергнуть в шок не только туристов, но и любого, кто примерно представляет, каким был и мог бы быть этот город. Рубероид вместо черепицы, вместо брусчатки — жёлтенький кирпич, башни из серебристого нержавеющего металла, пенопластовые «архитектурные излишества». Не нужно быть профессиональным архитектором, чтобы сказать: «Это ужасно». Кто это контролирует и кто на это влияет?
Круглый стол
     Заливатский: Ну как — кто? Мы сейчас реконструируем Дом культуры, памятник местного значения. Проектирование началось с того, что приехали подрядчики сделать трёхмерное сканирование здания. Предполагается, что они его полностью разберут и соберут из новых материалов. Мы, то есть муниципалитет, ставим техническое задание создать внутренние помещения под наши нужды: детские кружки, сцена, зал в соответствии с нормами пожарной и санитарной безопасности. Внешне фахверковое здание должно остаться прежним. То есть, муниципалитет — заказчик, он выставляет требования. Когда же заказчиком выступает частник, формально на него повлиять очень сложно.

Круглый стол

Зеленоградск

     Антонова: Алексей, подождите, одно дело — строить в поле, где кончается старая застройка, другое — на променаде, в исторической части города. Наверняка же должны быть ограничения, обременения.
     Заливатский: В Градостроительном кодексе таких обременений не указано.
     Антонов: Только при условии попадания территории в зону охраны, как памятник истории или культуры. Если в зону попал — обременение есть. Если не попал — всё, делай что хочешь, и не важно, что до исторического дома 50 метров.

Круглый стол

Зеленоградск

     Антонова: Поэтому я и спросила, кто является инициатором получения статуса. Муниципальные власти, вероятнее всего, не заинтересованы в том, чтобы какая-либо подчинённая им территория обладала статусом исторической застройки.
Круглый стол
     Гришковец: У меня куча вопросов. Регламент, цвет, заборы и прочее — это ладно. А вот какой статус приобретает город сейчас? Он приобретает его и будет сохраняться в таком виде, в каком находится? Понимаете, я столкнулся с этим. Дом, в котором я живу, — памятник архитектуры, построенный в 1934 году, а взят под охрану в 1974 году. И был курьёз. В доме были заложены окна, частично перестроена крыша, утрачена часть пристроек. И меня обязали его воспроизводить в том виде, в котором он был взят под охрану в 1974 году. С какими-то решётками нелепыми. То есть абсолютно изуродованный дом. У нас не было экспертов в Калининграде, я привёз эксперта из Санкт-Петербурга. В итоге мне предложили заплатить 200 тысяч рублей, чтобы просто вывести дом из реестра охраняемых памятников. И хоть сожри его после. А я хотел как раз заниматься домом, выяснить исторический цвет. А он был в совершенно невозможном состоянии, этот дом. Мы сейчас говорим про какие-то части того же Зеленоградска. Исторические дома сейчас в настолько переделанном состоянии, что в том виде, в котором они находятся, они уже не являются объектами исторического наследия. Или их нужно заставлять переделывать? А если это частная собственность. И как?
     Антонов: Это и есть тема правильной и тщательной разработки предмета охраны и регламента. То, что вы говорите: поставлен на учёт в виде 1974 года. Это просто низкое качество разработки предмета охраны! По идее, паспорт памятника должен был привести к историческому состоянию. Для остальных зданий, одноэтажных, например, с деревянными балконами, не являющихся памятниками, регламенты должны устанавливаться менее жёсткие. Но это вопрос квалификации. Понятно, что в России специалистов по деревянному зодчеству чуть побольше, чем специалистов по католической архитектуре.

Круглый стол

Светлогорск

     Антонова: Одно дело — дать территории статус исторического поселения, и тогда в Зеленоградске никто больше не построит такое убожество, не «отреставрирует» гостиницу с железными блестящими куполами. Другое — идти по пути сохранения отдельных исторических объектов, не претендуя на сохранение всей территории. Что реальнее?
Круглый стол
     Генне: Статус исторического поселения — это футуристическая перспектива, к которой, надеюсь, мы когда-нибудь придём. У нас в стране очень много неразвитых институтов, включая отношение к объектам культурного наследия. Плюс есть ещё такой специфический фактор: наше наследие — не российское. Калининград — единственный город [в России], где есть остатки тевтонского замка. В других городах в центре города обычно стоит кремль. Любые попытки архитекторов и политиков эти темы обсуждать ничем не заканчиваются. Потому что сразу же появляется политический аспект.
     Я когда-то приводил статистику о количестве архитекторов на душу населения в Калининградской области, это приблизительно 13-15 человек на 100 000. Часть из них не практикует. Сколько у нас специалистов в области охраны объектов культурного наследия? Я знаю трёх. На 1 500 памятников у нас, грубо говоря, три эксперта, которые могут что-то профессионально подготовить. Это частично относится к развитию общества, частично — управленческая тема.
     Охраны объектов культурного наследия касается 73-й федеральный закон. Его исполнение в первую очередь связано с учётом, во вторую — с охраной. На 1 500 объектов — пять человек в штате [службы охраны памятников]. Это глобальная и колоссальная работа, которой реально никто не занимался. Поэтому необъективно за неё спрашивать.
     По поводу качественной или некачественной работы. Любая проектная документация будет называться не реконструкция, не строительство. Она будет называться «сохранение объекта культурного наследия». В штампе на обложке вы увидите именно такую лексику. Но даже некачественная реконструкция — плохо отреставрированное здание — будет законсервировано и когда-нибудь общество его переоценит и к нему вернётся, — намного лучше, чем средовое преступление. Все объекты находятся в контекстной среде. Если рядом происходит что-то неадекватное, с той же этажностью, то, конечно, [историческую среду] это гробит. Если рядом возникнет и будет узаконена какая-то чумбасня в стиле «романтический капитализм», произойдёт непоправимое. Напротив Кафедрального собора построили здание, несопоставимое по объёму и масштабу, и собор превратился в церковную лавку. Если мы получим статус исторического поселения с нашей неготовностью всё это обработать, погибнут последние памятники.

Круглый стол

Светлогорск

     Антонова: Но есть же примеры! Например, улица Красная в Калининграде, на ней достаточно домов — памятников архитектуры, их стали ремонтировать по обычной программе капитального ремонта. И отремонтировали блестяще. В том же Зеленоградске капитальный ремонт памятника архитектуры превращается в издевательство над ним. Может быть, есть какие-то способы это регулировать?
     Генне: Я много раз об этом говорил и общался с руководителями Зеленоградского района, на что они отвечают: «А у нас другое мнение».

Круглый стол

Светлогорск

     Антонова: Об этом и речь. Может быть, есть какие-то способы на это мнение повлиять?
     Генне: На современном этапе надо работать с регламентами отдельных городов. В Светлогорске очень хорошая практика, как говорит губернатор [Антон Алиханов], — новых демократических традиций Калининградской области. Светлогорск показал себя и остановил несколько [градостроительных] ошибок.

Круглый стол

Светлогорск

     Антонова: В Светлогорске же есть идеальный пример. Жители не дали построить на променаде многоэтажную гостиницу под простонародным названием «стакан». Это пока самый выдающийся пример влияния общественности на градостроительную политику муниципалитета. Во что вылился этот опыт?
     Бондаренко: Мне кажется, это вылилось в ряд системных решений. Вся градостроительная политика ушла под управление правительства области. Градостроительные планы земельных участков и разрешения на строительство выдаются там. Второй момент. Собственно, мы с него начинали. Есть градостроительный совет при губернаторе Калининградской области, можно по-разному к нему относиться, но в его составе архитекторы, принимающие решения о внешнем виде новых зданий. Отрегулирована этажность. Есть уже охранные зоны у многих объектов, включая водонапорную башню и органный зал. На мой взгляд, за последние несколько лет много сделано в Светлогорске.

Светлогорск

     Антонова: Где граждане в этой работе?
Круглый стол
     Бондаренко: Мы с правом совещательного голоса ввели в состав градосовета активного жителя Светлогорска. Это Ольга Аверина. За последние полгода точно, каждый раз, получая материал от градостроительного совета, она обсуждает его с другими жителями Светлогорска, собирает замечания, а потом озвучивает позицию на том же градостроительном совете.
     Гришковец: А факт получения статуса исторического поселения разве не зафиксирует то состояние, какое есть, и не остановит строительство тех самых чудовищных зданий?
     Генне: Ограничивать строительство убогих зданий можно и без статуса. Через правила застройки землепользования, установление регламентов на конкретной территории. Плюс в Светлогорске есть конкретные территории, являющиеся историческим центром. Все, что там происходит, — строительство новых зданий или реконструкция — должно в обязательном порядке проходить через градостроительный совет.
     Но это если собственник — не «физлицо». Тогда облик будущего здания — его личная ответственность.
     Гришковец: Вспомним этот чувствительный объект на улице Чапаева (в Калининграде). Японское консульство так называемое, его хозяйка живет где-то на Сахалине, и ей дела нет… Сколько у нас примеров, когда в частных руках находятся памятники архитектуры, которые разрушаются уже много лет.
     Генне: Огромное количество. Часть из них стала примером некачественной приватизации, спекуляций и так далее. Вся улица Тельмана скоро просто рухнет. Зачем это покупалось? Точно не для восстановления. У службы по охране объектов культурного наследия одна из основных функций — надзор. Пугать штрафами, чтобы [частные владельцы] что-то делали, консервировали, разрабатывали проектную документацию. Работа почти шерифская, мощная практика большого полицейского подразделения. При имеющихся ресурсах — работа невозможная.
     Заливатский: Регламенты есть в каждом муниципалитете. Там четко прописана, например, высота забора, его прозрачность не менее 70 процентов и так далее. Но когда приходишь выписывать предписания, тебе говорят: «А я уже построил». Регламенты не все решают. Действительно, попробуй найди на этой Камчатке или Сахалине хозяина виллы, в которую он приезжает раз в году на неделю.
     Мы собираемся делать реконструкцию центральной улицы Янтарного — улицы Советской. Уже всех уведомили, что заборы придется сносить.

     Антонова: Что говорят?
Заливатский: Как всегда. Пусть сначала сосед снесёт, потом я подумаю. Но это всё решаемо, потому что есть бульдозеры и понимание необходимости.
     Чечин: На мой взгляд практикующего архитектора, всё получается, когда соблюдается несколько условий: грамотные архитектор, исполнитель, понимающий заказчик. И когда есть деньги, которые не кончаются в самый неподходящий момент. Мне везло с такими заказчиками. Хотя разговаривать с ними очень сложно: они определили для себя сумму строительства и не хотят тратить ни копейки больше. Они слушают, что говорит архитектор, но готовы добиться своей цели любой ценой. Поэтому лучше пытаться переубедить на начальном этапе. Иногда это получается, и человек начинает смотреть другими глазами.

Круглый стол

Янтарный

     Антонова: Хотите сказать, что есть хорошие архитекторы и плохие архитекторы?
Круглый стол
     Чечин: Есть архитекторы, осознающие свою ответственность, а есть не осознающие. И это не связано с их компетентностью.
     Гришковец: Воля должна быть у архитектора.
     Чечин: Но чаще всего воли у архитектора нет.

     Антонова: Давайте поговорим о новом строительстве. Градосоветом одобрено строительство гостиницы под условным названием «Летящая чайка» на променаде в Зеленоградске. И новый комплекс в Светлогорске, правда, не в исторической части. Ничем принципиально новым эти проекты не отличаются.
     Генне: Я считаю, первая линия в Зеленоградске просто не сформирована. Там то советская постройка, то полуразрушенные здания, то довоенные здания. Вот эти незаполненные места стоит заполнять через некую концепцию. Как и Курортный проспект. Никто этим, правда, не занимается. А я считаю, что это личная ответственность руководства администрации и архитектора.
     Антонов: Застраивая свободные пятачки некими достаточно стандартными объектами в прибрежных городах, никто не делает оценки их экономического эффекта и целесообразности. Строят жильё, а не объекты современной медицины, например. Я не слышал, чтобы обсуждали проекты с экономической точки зрения.
     Заливатский: Полтора года назад мы реализовывали на аукционе прекрасные участки вдоль парка Беккера. Я вчера прогулялся, посмотрел, как и что люди строят. Цены на участки были довольно высокие. И что мы видим? Коробка, три этажа, крыша. Удивляешься: человек вложил большие деньги в землю, в коммуникации, в строительство — добавил бы денег архитектору! Но я не имею права и слова сказать: нет нарушений Градостроительного кодекса, высота разрешённая.
     Антонов: Институт «Стрелка» разработал объёмно-пространственный регламент. По сути, это попытка внести в Градостроительный кодекс возможность дополнительного регламентирования застройки. Кроме основных объемных параметров, попытаться регламентировать визуальные характеристики. Вроде процента остекления фасада, угла наклона кровли и так далее. Законопроект обсуждается, дойдёт ли до реализации, неизвестно. Но есть вероятность, что какие-то дополнительные легальные инструменты появятся.
     Гришковец: Единственное, что нужно — законодательные инициативы. Мы, здесь собравшиеся, можем признать, что это необходимо сделать как можно скорее.
     Заливатский: Глав [муниципалитетов] избирать только из числа тех, кто получил художественное образование.
     Гришковец: Многие искренне считают мой дом на Верхнеозёрной некрасивым. Но не у всех есть вкус. Некоторые считают некрасивым стиль «баухаус», нашу архитектуру называют приземистой, невыразительной, но это же невозможно — взять и переубедить.

Любовь Антонова
 Фотографии Александра Подгорчука

Образование будущего

Персона

В сентябре Английская школа #1 открывает первый в Калининграде лингвистический лицей для учащихся 10-11 классов, предлагающий качественное обучение на двух языках. О том, как будет организована
его работа, рассказывает учредитель компании Ирина Громова

     — Прошлой осенью в интервью«;Королевским воротам»16+ вы говорили, что в другом контексте и масштабе возвращаете спецшколу, предусматривающую изучение общеобразовательных предметов на английском языке. Это и есть Лингвистический лицей #1?
     — Не совсем так. В нашей школе есть программа дополнительного образования, которая называется Британская Школа: дети изучают определённый набор предметов по уровням на английском языке в дополнение к основной школе. При этом спецшкола не заменяет общеобразовательную. Лингвистический лицей #1 — настоящая частная школа премиум-класса, по окончании которой выпускники получают аттестат государственного образца. Открывая её, мы делаем огромный шаг вперёд, к которому шли очень давно. В этом учебном сезоне набираем один профильный десятый класс, где будут учиться 12 человек. В следующем — два десятых и, соответственно, один одиннадцатый. Ученики будут изучать все предметы, предусмотренные программой 10-11 классов, гуманитарные — на английском языке.

     — В чём принципиальные отличия лицея от общеобразовательной школы, кроме того, что большинство занятий будут проходить на английском языке?
     — Помимо стандартов и принципов, отработанных Английской школой #1, — лингвистический профиль лицея. Комплексная программа рассчитана на тех, кто в дальнейшем планирует получить лингвистическое или другое достойное гуманитарное образование. Совершенно не согласна с мнением, что лингвистика — узкая специальность: человек с сильной лингвистической базой и знанием законов, по которым работает язык как система, может быть преподавателем, переводчиком, редактором, коучем, брендмейкером, заниматься политикой, бизнесом, маркетингом и не только. Я всегда говорю студентам: человек, владеющий языком, владеет миром. Он обладает всеми необходимыми компетенциями топ-специалиста, способен грамотно донести свои мысли, мотивировать других людей. Поэтому упор сделан на такие предметы, как русский и английский языки, литература, обществознание, история, второй иностранный язык. В сокращённом виде, но на английском языке, будем преподавать естествознание, химию, биологию и физику; математику — на русском и английском языках.
     Кроме того — и это входит в стоимость обучения — предлагаем занятия по дополнительным дисциплинам. Ученики прикоснутся к программе лингвистических вузов — в рамках дополнительных модулей на английском будем читать лексикологию, теоретическую грамматику и фонетику, иностранную литературу. Есть и педагогические дисциплины, в 11‑м классе ученики сдадут Кембриджский экзамен TKT*. Благодаря этому, окончив школу, они смогут подрабатывать по специальности — заниматься репетиторством, пробовать себя в журналистике: квалификации будет достаточно. Есть курсы по пиару, публичным выступлениям. В перспективе планируем создать проектные лаборатории на базе гуманитарного института БФУ имени Канта, где преподаватели университета читали бы нашим ученикам введение в ту или иную профессию. Мы хотим каждому ребёнку дать возможность потрогать руками dream job**, увидеть подводные камни, чтобы не ошибиться с выбором университета.

     — Почему набираете только 10-11 классы?
     — Вначале хотели набирать детей в профильные классы с седьмого, как это делают в лицее-интернате ШИЛИ. Но в седьмом и даже девятом классе дети ещё далеки от понимания, что с ними происходит, не говоря уже о том, чтобы правильно выбрать профиль. В десятом классе такое понимание есть.

Школа языкового и личностного развития премиум-класса Ирины Громовой

Английская школа #1 – зонтичный бренд, объединяющий несколько направлений: классическую языковую школу для детей и взрослых, спецшколу, предлагающую обучение общеобразовательным предметам на английском языке (дополнительное образование, студенты получают внутренний диплом), и Лингвистический лицей #1 (выпускники получают аттестат государственного образца)

Является авторизованным центром по подготовке к Кембриджским экзаменам, включая YLE***

Работает с 2012 года

     — Справедливы ли опасения, что двух лет недостаточно для подготовки к экзаменам, если, к примеру, у ребёнка «просела» математика?
— На то, чтобы подтянуть базовую математику, — а именно её сдают с гуманитарным профилем — достаточно трёх месяцев. У нас нет задачи «натаскать» к тому или иному экзамену, это неэффективно. Вместо этого мы учим детей думать. Как и в Английской школе, будем индивидуально строить работу с каждым учащимся, грамотно развивать личность и раскрывать потенциал — при таком подходе дети сами хотят учиться. Это точечная, ювелирная работа.
Ещё одно радикальное отличие лингвистического лицея [от общеобразовательной школы] — преподавательский состав. Все преподаватели лицея обладают высочайшей языковой и методической квалификацией. Их знания и опыт гарантируют, что ученики сдадут Единый государственный экзамен на очень высокие баллы.

Персона

     — Вы сами обучаете преподавателей Английской школы. С коллективом Лингвистического лицея получилось по-другому?
     — Скрывать нечего: пришлось отступить от привычной схемы — я из тех руководителей, кто быстро принимает решения, поэтому работа над Лингвистическим лицеем проходила в короткие сроки. Ничуть не сомневаюсь в профессионализме новых преподавателей — это талантливые специалисты с блестящей репутацией, они работают в ведущих учебных учреждениях города. Английская школа уже закрепила лидирующие позиции на образовательном рынке, быть частью нашего коллектива престижно. Все, кто пришёл, сказали: «Ира, это вообще не про деньги». Преподаватели лицея разделяют наши ценности, они так же заинтересованы в том, чтобы дети получили качественное образование. Ещё одна мотивация — попробовать себя в новой роли, отличной от опыта в общеобразовательной школе.

     — Лингвистический лицей может заменить учебу за границей?
     — Наш лицей даст фундаментальное образование, прекрасную предметную базу на английском языке, которая позволит спокойно учиться за границей, если так решат выпускник и его родители. Если они примут решение остаться в России, на основе сформированной лингвистической базы можно будет без дополнительных усилий выстроить профессиональный язык.
     Экономить усилия — ещё одна задача. Сегодня большинство детей выпускных классов несут двойную нагрузку: ребёнок сидит шесть, а то и семь уроков, выходит из школы и идёт к репетиторам по нескольким предметам, а возвращаясь от них, садится за домашние задания, причём их задают как школьные учителя, так и репетиторы. Для нас важно, чтобы пребывание учеников в лицее было максимально эффективным. Без дополнительной нагрузки у них будет время заниматься хобби и просто получать удовольствие от жизни за эти действительно насыщенные два года.

     — Как будет организована работа лицея?
     — Пять-шесть уроков в день, большие и маленькие перемены. Пять дней в неделю посвящены общеобразовательным предметам, шестой день отведён на дополнительные предметы, проекты с университетом или подготовку к ЕГЭ. Будут домашние задания, электронный журнал, продолжаем работу над системой оценивания, чтобы она была максимально прозрачной.

     — А физкультура?
     — Обязательно. Мы заключили договор с фитнес-клубом MyGym, поэтому занятия будут проходить в комфортном зале с удобными раздевалками и душем, которого так не хватает в обычных школах. С классом будет индивидуально работать тренер, программа тренировок — составляться для каждого ребёнка, учитывая его возможности, состояние здоровья и множество других параметров.

     — Уже есть желающие стать лицеистами?
— Трое учеников Английской школы. Пока не все наши родители знают, что в сентябре начнет работать лицей, презентация запланирована на май. Учитывая камерность, уверена: без проблем наберём один десятый класс. Чтобы стать лицеистом, нужно будет пройти собеседование со мной — важно понимать, что это за ребёнок, каков его эмоциональный диапазон. Бывает, родители хотят, чтобы он стал преподавателем, но при встрече видно, что эта профессия не для него. Когда в 16-17 лет человек не готов делиться своей энергией с другими, то не будет готов и в 30. Если он всё же выберет эту профессию, станет одним из тех среднестатистических учителей, которых дети ненавидят. Мы не можем этого допустить, наша миссия — воспитать поколение уважаемых преподавателей, которые станут ролевой моделью. Роль фигуры преподавателя огромная, это человек, который может как навредить, так и стать примером на всю жизнь.

     — У вас грамотная отстройка от конкурентов: внимательные учителя, разумная нагрузка, тот же душ в спортивном зале — за отсутствие этих вещей чаще всего критикуют общеобразовательные школы.
     — Это правда. При этом нужно понимать, что учеба в лицее недёшева, потому что элитарное образование не может быть таковым. Второй момент — камерный формат. Двенадцать или двадцать учеников — не та цифра, чтобы мы могли говорить о серьёзной конкуренции.

     — Но это ведь вызов?
     — Да, я чувствую азарт. Хочу сделать то, что не смогла, находясь в государственной структуре.

Персона

     — Объясните.
     — Я всегда работала честно, начиная с того момента, как в 1992 году впервые вошла в класс, и прекрасно понимаю, что один преподаватель, который на протяжении сорока минут хорошо ведёт урок, может изменить мир. В университете проработала 25 лет, но больше не вижу этом своей миссии. Мы много говорим о мотивации учеников, но не говорим о мотивации педагога. В нашей работе очень важна обратная связь: когда на лекции по основополагающей для лингвистов дисциплине из ста человек меня слушают от силы пятнадцать, становится очень грустно. Такое безразличие — черта поколения, сегодняшние студенты с трудом помнят, как зовут преподавателя. Я по-прежнему хочу отдавать и применять свои силы, но в другом контексте.

     — Пока проект не докажет, что он работает, его называют экспериментальным. Вас не обижает слово «эксперимент» в отношении лицея?
     — Наверное, нет. Всё, что мы делали до сих пор, даже будучи экспериментом вначале, стало устойчивой моделью. Когда мы решились [создать лицей], я задавала сама себе вопрос, будет ли мне обидно, если вдруг это не сработает.

     — И?
     — Я привыкла всё делать серьезно, поэтому даже не оставляю такой опции (улыбается). Перед нами стоит амбициозная задача сделать так, чтобы ученики на сто процентов освоили предметы, предусмотренные государственным образовательным стандартом, дополнительные дисциплины и предметы, которые входят в Кембриджский стандарт среднего образования. Это выполнимо, если выстроить грамотную систему контроля, правильно распределять силы и нагрузку и заниматься с детьми, у которых достаточная мотивация. Всё это мы умеем делать.

В каждый урок Английской школы и Лингвистического лицея в той или иной степени заложено развитие креативности, критического и дивергентного мышления, воспитание чувства эстетики, эмпатии и эмоционального интеллекта. Любовь к работе, к детям, грамотное измерение результатов того, что мы делаем, – лучшие технологии

     — Когда ищешь похожие на Лингвистический лицей учебные заведения, встречается много материалов об экспериментальных спецшколах. Первые, как я поняла, появились еще в шестидесятые годы.
     — Это так. Я хорошо изучала историю, потому что это то, что мы отчасти хотим повторить, — эксперимент был удачный. Даже несмотря на то, что в то время Россия была закрытой страной, образование было глубоким, выпускники спецшкол виртуозно владели иностранными языками. В советские годы даже троечники отличали подлежащее от существительного, а сегодня отличники не понимают разницу. Опыт советских школ нужно брать за основу. Та же Великобритания взяла учебники тех времен, скрупулезно их перевела и работает по нашей системе — уровень знаний математики там вырос в разы.

Персона

     — По прогнозу EdtechX Global & IBIS Capital, в этом году мировой рынок образовательных технологий вырастет до 252 миллиардов долларов. Какие технологии применяются в Лингвистическом лицее?
     — Если говорить о цифровых технологиях, мы ориентируемся на Оксфорд и Сорбонну. Они остаются офлайн. Мы не планируем внедрять высокие технологии, кроме виртуальных химических и физических лабораторий. Что касается новых технологий в обучении, это развитие компетенций двадцать первого века. Я не тот человек, который говорит, я человек, который делает. В каждый урок Английской школы и Лингвистического лицея в той или иной степени заложено развитие креативности, критического и дивергентного мышления, воспитание чувства эстетики, эмпатии и эмоционального интеллекта. Любовь к работе, к детям, грамотное измерение результатов того, что мы делаем, — лучшие технологии.

     — В прошлый раз, когда я спрашивала о личном образовательном маршруте, вы ответили: «Понять, как сочетать стремление помогать людям с тем, что я делаю. Еще не разбивала его на шаги, но в любом случае это будет проект, делающий мир чуточку лучше». Вы уже тогда думали о создании лицея?
     — Не-а. Открытие лицея — сложный и затратный проект. Мы делаем это не из-за желания заработать, а из-за азарта и внутренней потребности дать детям лучшее. Сделать мир чуточку лучше я собираюсь благодаря новым знаниям — сейчас получаю серьёзное дополнительное образование в Санкт-Петербурге по программе «Детская практическая психология». Хочу лучше понимать современных детей, их образ мысли, то, чем они живут; помогать, если необходимо.

     — Что изменится в Английской школе к новому учебному году?
     — Мы никогда не считали своей основной деятельностью обучение взрослых, но, как показали подсчёты, из 950 студентов — 90 взрослых, это достаточно серьёзный сегмент. У нас занимаются две категории — те, кто просто учит английский, чтобы не закостенел мозг, и те, кто нацелен на определённый результат, например, сдачу экзамена или повышение уровня знания языка. Для детей мы разработали стандарт обучения, отработанный на каждом этапе, во взрослых группах его не было. Теперь у преподавателей взрослых групп стоит задача за лето ввести этот стандарт.

* — Teaching Knowledge Test — экзамен для преподавателей английского языка как иностранного. Соответствует международному стандарту теоретических знаний профессионального преподавателя языка;
** — работа мечты;
*** — Young Learners — серия Кембриджских экзаменов по английскому языку, разработанных для детей в возрасте от 6 до 12 лет. Кроме возможности проверить знания в соответствии с международными стандартами, показывают, что сдавать экзамены совсем не страшно. Существует три уровня сложности

Софья Сараева
 Фотографии предоставлены компанией и из архива редакции

Коронованная экономика

Круглый стол

Олег Пономарёв инициировал экстренный сбор экспертов в редакции «Королевских ворот»16+, чтобы оценить ситуацию в бизнесе в условиях распространения коронавируса и ужесточения мер безопасности. Вывод: глубина последствий зависит от того, по какому из двух сценариев будут развиваться события

 Участники:

  • Олег Пономарёв, СПАР-Калининград
  • Андрей Романов, «Залесское молоко»
  • Сергей Рыжиков, «Битрикс 1С»
  • Леонид Степанюк, «ДСВ-Транспорт»
  • Михаил Городков, Содружество «Соя»
  • Валерий Макаров, «Калининградстройинвест»
  • Любовь Антонова, «Королевские ворота»

     Антонова: Вчера выступил Президент РФ (круглый стол проходил 26 марта, Путин выступил 25 марта. — Ред.) сделал несколько заявлений, в том числе в поддержку бизнеса. Предлагаю оценить ситуацию в экономике в целом и в ваших компаниях, и то, как предложенные меры помогут сохранить бизнес.

     Пономарёв: Мы все ждали выступления президента, потому что понимаем, что ситуация сложная. Каждый день статистика заболевших и умерших во всём мире и в России стала важнее стоимости нефти и курса доллара, потому что от этого зависит жизнь людей и бизнеса на некоторый период времени. Главный вызов — это сценарии развития пандемии в России. Сможем ли мы достаточно быстро и с небольшими потерями миновать тяжёлый период или всё затянется на долгие месяцы и приведёт к очень большим изменениям в экономической структуре. В настоящий момент меры, которые объявил президент, на мой взгляд, являются переходными к более жёстким карантинным мерам. С точки зрения экономического блока, на мой взгляд, их откровенно мало. То, что пока предложено, никак не решает серьёзных проблем, возникающих в бизнесе. И это несравнимо с тем, что делают коллеги из западных стран, где гораздо больший масштаб поддержки бизнеса.

     Антонова: Что происходит в ритейле сегодня?
     B В целом non food (непродовольственный ритейл) быстро падает, потому что когда наступают сложные времена, — а они физически уже наступили, — люди начинают сокращать потребление, сберегать деньги, как только повисает угроза сокращения доходов, потеря работы. Это причина, по которой в Америке уже дошли до так называемых «вертолётных денег», когда всем будут выдаваться деньги только для поддержки потребительского сектора. В продовольственной рознице мы фиксируем значительный рост продаж.

     Антонова: По всем позициям или каким-то отдельным?
     Пономарёв: В первую очередь покупают продукты длительного хранения, потому что люди, которые готовятся к карантину, намерены ходить в магазины реже, покупать больше. В условиях распространения пандемии любой выход на улицу начинает регулироваться, в большинстве западноевропейских стран раз в три дня разрешают выходить за продуктами, поэтому люди превентивно стараются покупать то, что, по их мнению, им будет нужно всегда — макароны, мука, гречка, вода. Наши спаровские коллеги в Европе показывают рост продаж кондитерки, разнообразных домашних, настольных, развивающих игр. У нас ещё идет в ход карантинный набор, стратегический запас.

     Антонова: Увидим пустые полки?
     Пономарёв: До тех пор, пока сохранится нормальный транспортный транзит с Россией, у нас точно не будет пустых полок. Самый крайний вариант, если начнутся проблемы с доставкой продуктов с территории «большой» России. Тогда мы будем всеми силами обеспечивать доставку морским транспортом. Но магазины точно пустыми не будут, потому что молоко — местное, мясом мы тоже обеспечены, хлеб в полном объёме. Поэтому самый худший сценарий — это просто сокращение ассортимента. Мы готовились к проблемам, обеспечили большие дополнительные запасы. В настоящий момент всё достаточно ритмично, кроме антисептиков. Их днём с огнём, ни за какие деньги найти не можем, выбиваем крошечными партиями, и десять тысяч баночек за два часа разлетаются в магазинах.

     Антонов: Большинство грузов в Калининград идёт по земле, переходя границы. Что происходит с грузоперевозками и какие риски существуют?
     Степанюк: Был какой-то момент паники, и на стороне ЕС очереди достигали сотен машин. Сейчас ситуация несколько улучшилась, ажиотажа не наблюдаем. Достаточно большой дорожный флот на 30 процентов идёт туда и обратно в Евросоюз, в Россию — и больших препятствий к перемещению нет. Очереди есть, они не пропадают. Но я бы сказал, что бывает и хуже. Кроме того, не догружены паромы, это потенциал. Железная дорога уже готова составить два автопоезда.

Круглый стол

Олег Понаморёв

     Антонова: Водители после возвращения из-за границы помещаются под карантин? Это создает проблему нехватки водителей?
     Степанюк: Губернатор распорядился карантин для водителей не применять, но ужесточить общий санитарный контроль на въезде. За границей всё организовано так, что мы вообще лишены контактов с людьми, слава богу. Заказов достаточно. И падения цен нет, это говорит о том, что конъюнктура нормальная.

     Пономарёв: Испания, Марокко полностью прекратили отгрузку, Турция ограничивает по тем же карантинным принципам. В Турции своих водителей начали помещать под карантин. Из-за этого резко растёт стоимость перевозки, что в итоге отразится на стоимости товара.

     Рыжиков: Изменения уже видны, и очень существенные. Есть два совершенно разнонаправленных вектора. Страны, в которых введён серьёзный карантин, например, Италия, Германия и Польша, — в них мы видим очень большой рост интеграции клиентов, на несколько сотен процентов. Фактически клиенты ищут способ работать удалённо. И на этом же фоне из этой же страны мы наблюдаем отток клиентов, работающих офлайн. Мы это интерпретируем таким образом, что бизнесы, которые в условиях карантина оказались неспособными функционировать, либо прекращают деятельность, либо обращаются напрямую к нам с просьбой: «Помогите сохранить всё, что накоплено». Очевидно, что есть огромное количество новых компаний, меняющих принципы работы. Чем дольше страна на карантине, тем это более заметно. В России пока нет такого бума — ещё не все поняли последствия или твёрдой команды не получили. Президент вроде бы не сказал про карантин, на самом деле нас легко отправили немножко погулять. По нашей внутренней оценке, падение мирового ВВП будет существенным. Не буду называть цифры, но мы считаем, что экономический кризис только начинается. Будет большая проблема с открытием границ, потому как страны будут в разное время выходить из карантина — и это тоже будет влиять на бизнес. Также предполагаем, что бизнес будет готовиться к осеннему повторению. В любом случае, теперь это уже не чёрный лебедь, это уже белый лебедь, и все собрания после карантина будут начинаться словами: «Что будем делать, чтобы так больше не было?» или «Как будем обеспечивать работоспособность в новых условиях?»

Круглый стол

Михаил Городков, Сергей Рыжков

     Антонова: Вы думаете, надо быстрее проходить этап карантина? Мы же все понимаем, что чем дольше не работаем, тем больший ущерб наносится экономике.
     Рыжиков: Не будучи специалистом, очень легко встать на одну из сторон. У меня, скорее, точка зрения физика на этот вопрос: я вижу много плохих последствий от жёсткого карантина, много экономических последствий, которые нанесут большой ущерб, больше даже, чем может быть от вируса. Игнорирование тоже не является хорошей мерой. Каждый выбирает, по какому пути лучше пройти, существенно замедляя темп, сохраняя процессы и жизнедеятельность.

     Романов: Это первый кризис за многолетнюю работу в бизнесе и в реалиях российской экономики, когда практически нет паники. Давайте посмотрим: у нас нет очередей в валютные обменники, нет истерии с продуктами питания. Да, был лёгкий ажиотаж, но, в принципе, очень лёгкий, по сравнению с подобными ситуациями предыдущих лет.
     О чём это говорит? Что это не какой-то отдельный кризис, а новые реалии мировой экономики и мировой геополитики. Я философски отношусь к тому, что происходит. Не надо суетиться, не надо стараться угадать тренды, которые появятся через месяц, через два, через полгода, я, во всяком случае, так сейчас живу. С утра проснулся, посмотрел, что происходит, исходя из полученной информации, принимаешь решение.

Круглый стол

Андрей Романов

     Антонова: У Сергея Рыжикова сколько сейчас в компании сотрудников?
     Рыжиков: Почти 400 человек. И в каком-то смысле мы несём ответственность за сотни тысяч компаний, которые пользуются сервисом, и 20 тысяч партнёров. Поэтому срез и видимость происходящего достаточно большая.

     Антонова: В ситуации, когда растут издержки и падают доходы, какие есть способы сохранить работоспособный коллектив?
     Романов: Здесь, мне кажется, всё-таки нужно смотреть отдельно по отраслям. Если рассматривать нашу отрасль, мы понимаем, что у нас стабильный спрос, мы потихоньку увеличиваем объёмы производства. За что мы боремся? Конечно, за сохранение цены и не очень стремительный рост себестоимости. А рост себестоимости уже есть, он связан с изменениями валютного курса, стоимости всевозможных комплектующих и так далее. Мы прилагаем максимум усилий, чтобы текущая цена не менялась. Считаем, что для нас задача-минимум — апрель продержаться в неменяющейся ценовой категории. Что будет дальше, я точно не могу загадать и тем более угадать.

Круглый стол

Валерий Макаров

     Макаров: В строительстве произошло наложение многих факторов — это и валютные колебания, и переход от долевого строительства к проектному финансированию, и падающая покупательная способность населения. Тем не менее, у нас обеспечены и финансово, и материально все объекты, мы имеем перспективу на 2021-2022 год, ну а дальше перейдём на ручное управление. К 2020 году заранее закупили всё необходимое на сдаточные объекты и даже большие китайские поставки отгрузили.

     Антонова: Падение спроса существует?
     Макаров: Конечно, существует. Реальные доходы населения продолжат падать, люди потеряют много рабочих мест. На покупательский спрос влияет стоимость ипотеки. Мы говорим, слава богу, Центробанк удержал ключевую ставку, хотя некоторые банки ставки [по кредитам] начали пересматривать. Но в целом сейчас спрос нормальный, даже немного повысился, хотя мы понимаем, что это ажиотажное явление. Я согласен с коллегами: меры поддержки малого и среднего бизнеса не решают проблем. Если под угрозой три миллиона предприятий, что такое отсрочка платежей — временный момент, дальше будет ещё тяжелее. Снижение с 30 до 15 процентов страховых взносов — это да, реальная помощь.

Круглый стол

Леонид Степанюк

     Антонова: Михаил Городков из отряда экспортёров. Для вас складывается позитивная ситуация с таким курсом валют?
     Городков: Была бы позитивная, если бы не была неопределённая. Мы компания глобальная, головной офис находится в Люксембурге, где карантин с прошлой недели. Мы как экспортёр и компания, изначально торгующая с клиентами на базисе с долларовой привязкой цен на продукцию, сохраняем доход, но понимаем, что дальше цены ввозного сырья — рапса, соевых бобов — поменяются в худшую сторону. Согласен, что мы находимся лишь в начале кризиса. Калининградская область очень активно сотрудничает с европейскими странами, поэтому будет испытывать наибольшие проблемы в этой ситуации. Вопрос транспортной доступности и безопасности зависит от введения карантина для водителей большегрузов. Смотрел нашу статистику — все показатели лучше, чем за два месяца 2019 года. Компании, занимающиеся оказанием услуг, окажутся в самом сложном положении. Пока нет проблем в банковской системе, в отличие от того, что было в 2008 году.
Антонова: Коллеги, такое чувство, что сейчас вы не видите никаких серьёзных препятствий для продолжения экономической деятельности.

     Романов: Нет.
Пономарёв: Давайте выскажемся по экономическим прогнозам. Первое: среди собравшихся нет тех, у кого компания уже в глубоком кризисе,— это туристический бизнес, как въездной, так и выездной, это отели, в ресторанах двукратное падение [выручки] и серьёзные проблемы. Три сектора экономики задеты достаточно серьёзно. Главный вопрос связан как раз со сценариями развития ситуации. Их всего два. Первый состоит в том, что мы достаточно легко пройдём этот период месяца за полтора-два и тогда у нас будет въездной российский туризм, потому что, наверное, в этом году никто не поедет в Европу. Ясно, что там это сильно надолго, они пропустили точку невозврата. Есть большая надежда, что мы сможем за короткий период всё пережить, очиститься и жить в изолированных условиях. Это мечта. Мечта всего бизнеса — вот этот первый сценарий.
     Если спросить меня, я за более жёсткие меры, принятые сразу, потому что они дают возможность не выкатиться во второй сценарий. А второй сценарий — изоляция от четырёх до двенадцати месяцев, или до двадцати четырёх, или до тридцати шести. Сценарий непонятный и очень долгий, там совершенно новые опции. Всем придётся адаптироваться к жизни во втором сценарии. Тут большой простор для бизнесов, похожих на тот, которым занимается Сергей Рыжиков. У нас половина, а у кого и больше сотрудников отправились на удалёнку. Но четыре тысячи сотрудников магазинов не могут уйти на удалёнку ни при каких условиях.

Мы переживаем уникальный по своим характеристикам момент, какого никогда не было. Под воздействием внешних угроз происходит серьёзное падение экономики

     Рыжиков: Считаю, что как раньше, больше никогда не будет. Точное возращение в ситуацию [до коронавируса] исключено и невозможно. И с точки зрения бизнеса, и с точки зрения рисков. Последствия экономические ещё внесут дополнительные корректировки. На мой взгляд, вся логика сегодняшнего момента должна строиться только из стратегии: принять текущее положение, разрабатывать планы, откидывать всё старое. Думаем, что всё будет по-другому, строим новые сценарии. Не пытаемся удержать и вернуться назад, а пытаемся понять, какая лучшая траектория возможна.

     Антонова: У вас есть какая-то гипотеза этого нового будущего?
     Рыжиков: Мы проводим уже такие сеансы. Провели две рабочие встречи, выдвинули ключевые тезисы, на них будем опираться. Пока мы не зафиксировали это в какой-то стратегический план, на 7-8 апреля запланирована стратегическая сессия. В онлайне.
     Романов: Мне кажется, что экономика уже точно будет другой. Закончились два десятилетия периода глобализации, когда все открывались и пытались интегрироваться в мировые процессы, мировые цепочки, наверное, сейчас опять каждый будет защищать свою локальную экономику, закрываться в ракушку. Эти три-четыре месяца развития коронавируса и объявление ситуации пандемии уже привели к тому, что границы закрыты для перемещения.

     Степанюк: Вспоминая кризисы, мы всегда выходили на новую, качественную ступень. В 1998-1999 годах — стали партнёрами компании DSV. Восьмой-девятый год — достроили логистический терминал. Думаю, перестроимcя и на этот раз, сделаем выводы и будем дальше развиваться. Но надо побороть коронавирус для начала.

     Макаров: Возрастающая роль государства будет усиливаться, и отношение людей к роли государства тоже изменится. Я за то, чтобы работать, усиливать меры безопасности персонала, контролировать перевозки и так далее, но, однозначно, работать. Нельзя сидеть и ничего не делать.

     Городков: Хотелось бы видеть тот сценарий, который Олег назвал первым, потому что входить в очень долгую битву с вирусом, на два-три года, думаю, не хватит сил ни у мировой экономики, ни у российской, которая, к сожалению, сконцентрирована на экспорте нефти и газа. Сейчас нефть стоит не 60 долларов, а 22-23, газ тоже примерно в три раза упал в цене. Для российской социальной системы, основанной на доходах от экспорта нефти и газа, будет параллельная коронавирусу волна кризиса.

     Антонова: Президент вчера не стал раздавать деньги, как это делают его коллеги в других странах.
     Пономарёв: «Вертолётные деньги».

Круглый стол

     Антонова: Да-да. Он предложил другие меры, в том числе для бизнеса, мне кажется, одна из существенных — то, о чем бизнес всегда говорил «снизьте страховые взносы, они непомерно велики». Олег Борисович сказал, что считает эти меры недостаточными. Какие были бы достаточными?
     Романов: Снижение страховых взносов однозначно приветствую. Более того, когда разрабатывались поправки в закон об Особой экономической зоне в 2016 году, бизнес-сообщество Калининградской области отдельно делало акцент на снижении взносов в социальные фонды. Для новых резидентов Особой экономической зоны эти льготы существуют, ставка 7,5 процента вместо 30. Вчера президент объявил ставку 15 процентов вместо 30. В принципе, шаг хороший, но если бы всё-таки было выровнено до уровня 7,5 процента, было бы лучше. Почему? Опять-таки на примере Калининградской области. Сейчас уже доступна статистика за 2019 год, видно, что консолидированный НДФЛ от предприятий, воспользовавшихся этой льготой, увеличился на 450 миллионов. То есть это и расширение налогооблагаемой базы, и дополнительные доходы, правда, в региональный бюджет. Нам часто Минфин России говорил: «Вы хотите деньги из федеральных фондов убрать, а получить дополнительные доходы в региональный бюджет». Теоретически бизнесу всё равно, как эти деньги будут между уровнями бюджетов перераспределяться. Конечно, общий клубок рисков предложение [о снижении страховых взносов] не спасёт. Пока не такая страшная ситуация по основным отраслям экономики, но если апокалиптические сценарии реализуются, этих мер недостаточно. Если события будут развиваться худшим образом, должны появляться новые меры экономической поддержки.

     Пономарёв: Мы переживаем уникальный по своим характеристикам момент, какого никогда не было. Под воздействием внешних угроз происходит серьёзное падение экономики. Как ни странно, Россия в силу своей отсталости оказалась защищённой больше, чем западное общество. Почему? Наши избыточные запасы по гречке и макаронам в условиях несовершенства логистических цепочек позволили спокойно пережить по всей стране избыточный спрос. Пустых магазинов, как в Германии или Штатах, у нас не было нигде. Я не представляю, что будет с ВВП Западной Европы: во Франции и в Италии туризм — 18 процентов ВВП. В Англии в реальном секторе экономики производится всего 14 процентов ВВП. Это пост-индустриальная экономика, построенная на экономике услуг. Какое количество этой экономики услуг не может работать на удалёнке? Никто не понимает, какие проблемы там будут, но очевидно, что они будут большими. С другой стороны, мы видим реакцию западных центробанков. Они лечат этот кризис по рецептам прошлого кризиса, заливают его деньгами, ничего другого не придумано. И «вертолётные деньги» — то есть разбрасывание денег с вертолётов как метафора — это единственное решение. Они тушат огромными межбанковскими деньгами и одновременно делают всё, чтобы поддерживать потребление хоть на каком-то уровне. К сожалению, ничего другого у нас тоже не будет. Если мы не будем поддерживать потребление, вся экономика завалится и вызовет дефляционную спираль — крайне негативный инструмент, когда у всех становится меньше денег и мы по кругу начинаем меньше покупать. Вот раньше меня всегда слегка расстраивало, но я одновременно не мог не радоваться, что калининградцы ездят в Польшу покупать продукты питания. Всё, больше не ездят. И смотрите, у нас появилась картина, когда мы все покупаем друг у друга — это реальность. И для нас это серьёзный плюс.

     Макаров: За последние два-три года за счёт косвенных налогов и других мер в разы выросла нагрузка на малый и средний бизнес. А если говорить о взаимосвязи налогообложения и развития бизнеса, существует европейская норма. Если ты зарабатываешь и инвестируешь эти деньги дальше, они включаются в себестоимость или освобождаются от налога на прибыль. И вот тогда эффект, как говорил Черномырдин, намного эффектнее, чем просто собирать больше. Дайте нормально развиваться. Мы готовы зарабатывать деньги и вкладывать их в развитие бизнеса.

     Антонова: А потребительский спрос как поддерживать?
     Пономарёв: На мой взгляд, все рецепты понятны и очень просты. Первое — снижение ключевой ставки ЦБ, это даёт дешёвую ипотеку…

     Антонова: А Леонид сказал: «Слава богу, ЦБ ставку держит».
     Пономарёв: Так это мы привыкли к тому, что всегда в кризис они ставку повышали! И радуемся, что не повысили. Так вот. Первое — снижение ключевой ставки. Причём значимое, в районе четырёх процентов, чтобы ипотека упала до 6,57 процента. И это была бы большая поддержка для падающего спроса. Вторая тема — повышение пенсий и зарплат бюджетников. Никто не даст нам, коммерсантам, живых денег. Но если будут повышены пенсии, пенсионеры точно в офшоры деньги не вывезут. Они их в лучшем случае раздадут внукам. Раздача через увеличение социалки — правильная в данной ситуации. В Калининградской области 35 процентов потребителей прямо или косвенно связаны с бюджетом.

     Степанюк: Каждое более-менее крупное предприятие имеет лизинг, кредит. Для нас мера с отсрочкой платежей очень важна, это снизит нагрузку. Какие-то субсидии мы ожидаем, с зарплатами, если совсем плохо станет, чтобы не давали взаймы, а субсидировали процентов 80, например. Считаю, это поможет. Моё мнение — должны быть не каникулы, а обнуление налогов.

     Рыжиков: Текущий момент — прекрасная возможность пересмотреть застрявшие вопросы, вопросы, порешать которые долго не хватало сил. Мы из онлайна плохо понимаем офлайн. На самом деле, я не думаю, что онлайн-компаниям нужна какая-то специальная помощь. Да, основная статья расходов — зарплаты. Минус 15 процентов от зарплат — хорошо. Ну есть ещё офис, тоже можно подумать. Вообще на протяжении нескольких лет мы ведём через разные ассоциации и через Госдуму, — я вхожу в комитет по информационной политике — разговоры о том, чтобы российским интернет-компаниям стало легко продавать на Западе. Сегодня это очень сложно — валютный контроль и так далее. Любой стартап в Америке, Израиле открывает интернет-магазин и спокойно торгует на Западе, отправляет всё почтой. Это совершенно исключено в России. Я бы этими темами пробовал заниматься. Готово ли государство? Мы прорабатываем набор мер, у нас есть даже подготовленные вещи. Идеальная картинка для нас выглядит так — любая компания может торговать на Западе, принимать деньги на российские банки — не искать прослойку, не создавать офшор или другую структуру, чтобы принимать деньги, — и спокойно отправлять товары. Это то, в чём я понимаю и о чём могу судить.

Любовь Антонова
 Фотографии Светланы Андрюхиной