Архив рубрики: Без рубрики

Восполняя пробелы

Известный калининградский предприниматель, живущий сейчас за пределами России, Борис Овчинников в переписке с главным редактором «Королевских ворот» Любовью Антоновой ответил на вопрос: а что вы читаете, Борис Алексеевич?

Авторская колонка

Борис Овчинников
Книги сейчас занимают довольно значительное место в моей жизни. Почти не читаю новинки, для меня главный интерес представляет, как это ни странно звучит, советская литература. Никак не могу вычеркнуть из жизни «советский проект». Когда-то Мария Розанова, а ее трудно заподозрить в любви к советской власти, написала: «Советская власть делала много отвратительных дел, но говорила при этом удивительно правильные слова, которые воспитывали удивительно правильных людей». Я не могу с ней не согласиться. Если нам и было, чем гордиться в то время, то литературой, кино и театром. Правда, приходится признать, что гордиться прежде всего тем, в чем советское трудно разглядеть.
     В советской литературе открываю для себя не только непрочитанные книги, но и новых для меня авторов. Только недавно прочитал книги Ивана Катаева. Растрелянный в 35 лет, он успел написать немного, но то, что написал, говорит об огромном писательском потенциале. А ведь он продолжал писать в черные для советской литературы 30‑е годы, когда Бабель и Олеша уже прекратили заниматься литературой, что, впрочем, не спасло Бабеля от расстрела. А Олеша спасся тем, что ударился в беспробудное пьянство. Кто-то тогда уходил в детскую литературу, как Валентин Катаев, Гайдар и обэриуты, поэты занимались переводами, тот же Пастернак.
     Познакомился с творчеством Анатолия Мариенгофа. Слышал о нем, как о близком друге Есенина, идеологе имажинизма, но с его прозой знаком не был, а ведь «Циники», «Роман без вранья» — прекрасные вещи. Прочитав «Факультет ненужных вещей», заново открыл для себя Юрия Домбровского. Прочитал все, что ему разрешили опубликовать в советское время. Не могу понять, почему раньше не читал книг Георгия Семенова, ведь его никто не запрещал. Прекрасный стилист, мастер слова, мне кажется, он очень недооценен. Почти не публикуется и сейчас, исключение — выпущенные недавно «Прохладные тени». Пришлось собрать все, что продавалось из старых изданий на Озоне. Об Андрее Соболе и его повести «Салон-вагон» как-то упоминал. Кстати, в советское время не смог прочитать «Уже написан Вертер» Валентина Катаева, сделал это недавно. До сих пор удивляюсь, каким образом удалось Катаеву опубликовать — хотя бы в журнальном варианте — эту антисоветскую повесть.
     Если уж вспомнил Валентина Катаева, то скажу, что перечитал все, написанное в «мовизме», по-моему, это гениально. Помню, какую сенсацию произвел «Алмазный мой венец» в 1978 году. Тогда мы собирались с моими читающими друзьями, чтобы совместно «вычислить», кто из поэтов и писателей скрыт под тем или иным псевдонимом, а сейчас большинство из упомянутых Катаевым не представляют для меня загадки. Мне уже довелось читать стихи и «вьюна» Крученых, и даже «колченогого» Нарбута. Литературу 20‑х трудно представить без «Серапионовых братьев», поэтому прочитал Льва Лунца, с его творчеством совсем не был знаком. Считал, что знаю всего Олешу, но оказалось, не читал его лучший, на мой взгляд, роман «Зависть». Открытием для меня была проза Мандельштама и Цветаевой.
     В прошлом году вышла книга «Я шагаю по Москве», наверное, наиболее полное издание Геннадия Шпаликова. К своему стыду, только недавно полностью прочитал Константина Воробьева. Совсем не читаю признанных советских военных писателей Бондарева, Бакланова, Казакевича, Симонова. Из признанных тогда сейчас можно читать Гранина «Мой лейтенант», но он писал роман, когда возраст уже брал свое. Трудно говорить о творческих силах, если человеку за девяносто, это сказалось на качестве текстов. Самым сильным романом о войне считаю «Прокляты и убиты» Астафьева, но он ведь писал его уже в 90‑е годы, когда можно было не оглядываться на цензуру. А Константин Воробьев будто не замечал ни цензуры, ни идеологического пресса. Удивительно, но «Это мы, Господи» он написал в 43‑м, когда был в партизанах. И жил совсем рядом — в Литве, и умер в 75‑м. Я ведь мог его увидеть, встретить. Не довелось.
     С советских времен моими любимыми писателями были Юрий Казаков и Юрий Нагибин, таковыми остаются и сейчас. Казакова собрал все, что можно было собрать, включая наброски, заметки, письма. Вот уж в ком не было ничего советского, его можно читать во все времена. Как же жалко, что его архив, о котором писал в своем «Дневнике» Нагибин, уничтожен какими-то скотами. Нагибин, слава Богу, успел написать свои последние книги в 90‑е. Прочитал и «Дафнис и Хлою», и «Тещу», и «Тьму в конце туннеля», а его «Дневник» могу открыть и читать с любого места. В прошлом году вышла прекрасно изданная книга о Нагибине «Родом с Чистых прудов». Мне кажется, я могу провести по переулкам, по которым он ходил в школу: Армянский, Сверчков, Архангельский (бывший Телеграфный), могу показать дом, где он родился, назвать всех его жен. Всегда хотел узнать, как выглядела его первая жена «Хлоя», — нашел в книге о Нагибине фото Марии Асмус.
     Многое из советской литературы скинул со своей полки, но не выкинешь же повести Юрия Трифонова, вошедшие в «Городской цикл». И сейчас можно читать рассказы Юрия Шима и прекрасный роман «Нескучный сад» Амлинского, Альберта Лиханова, Радия Погодина, Жуховицкого. В 60‑е состоялся какой-то невероятный всплеск интереса к поэзии, потом интерес как-то поугас, в том числе у меня. В последнее время очень близок мне Николай Заболоцкий, c удовольствием читаю стихи Николая Рубцова, Вероники Тушновой и, можно сказать, открываю для себя Александра Кушнера.
     Вторая моя тема — литература Серебряного века. В наше время мы очень мало были знакомы с поэзией и прозой этого периода. Например, о Леониде Андрееве я знал благодаря знаменитому портрету кисти Репина, о Мережковском и Гиппиус, как о семейной паре врагов советской власти и пособниках фашистов, о Ремизове и Тэффи вообще не слышал. Пришлось восполнять пробелы. Лучше дело обстояло с поэзией. Мы уже читали Волошина, Ахматову, позже Цветаеву, конечно, Блока, знали революционное стихотворение «Каменщик» Брюсова. Чтобы сразить знакомых девушек, в студенческие годы читал им наизусть «Шампанский полонез» и «Это было у моря, где ажурная пена, где встречается редко городской экипаж…» тогда малоизвестного Игоря Северянина. Но о Гумилеве, Кузмине, Городецком мы не знали ничего, что уж говорить о цинике и талантливом подонке Александре Тинякове. Чтобы разобраться с российскими «символистами», пришлось прочитать тех, кто был их предтечей: Бодлера, Верлена, Рембо. Кстати, Рембо был на Кипре, возможно, приплыл на своем «Пьяном корабле». Он здесь строил в горах Троодоса резиденцию для английского губернатора (сейчас там летняя резиденция президента Кипра).

Письма издалека

Мария Розанова, которую трудно заподозрить в любви к советской власти, писала: «Советская власть делала много отвратительных дел, но говорила при этом удивительно правильные слова, которые воспитывали удивительно правильных людей». Я не могу с ней не согласиться

     Не очень давно позвонил мой «волейбольный» друг из Питера, сказал в шутку, что у него есть билеты на полуфинальную игру чемпионата России по волейболу. Я ему ответил, что со мной шутить не надо, и мы с женой полетели в Питер. Надо сказать, я уже много лет в России, кроме Калининграда, нигде не бываю: мне там тяжело дышится. В день игры c утра пошли с женой в Русский музей. На обратном пути, когда выходили с площади Искусств, увидел, что пересекаем Итальянскую улицу. Вспомнил, что на ней находилось святое для Серебряного века место — кафе-кабаре «Бродячая собака», хотя дозволительно ли называть святым вертеп. А ведь, в принципе, можно: «Святым вертепом Ш» называли пещеру, в которой родился Христос. Подвал, где была «Бродячая собака», вполне может сойти за пещеру. Я уже слышал, что в нулевые кабаре, сейчас просто кафе, открыли вновь, и быстро его нашел. Не знаю, насколько точно удалось восстановить интерьер. Ясно, что росписи Судейкина не сохранились.      Не мог не вспомнить стихи Ахматовой, написанные здесь:
     Все мы бражники здесь, блудницы,
     Как невесело вместе нам!
     На стенах цветы и птицы
     Томятся по облакам.
     Ты куришь черную трубку,
     Так странен дымок над ней.
     Я надела узкую юбку,
     Чтоб казаться еще стройней.
     Навсегда забиты окошки:
     Что там, изморозь или гроза?
     На глаза осторожной кошки
     Похожи твои глаза.
     О, как сердце мое тоскует!
     Не смертного ль часа жду?
     А та, что сейчас танцует,
     Непременно будет в аду.

     Через несколько лет уже не только Ольга Судейкина, а вся Россия горела в аду. И как-то так все сошлось, что я не мог не вспомнить «Поэму без героя» Ахматовой. Все герои поэмы, вернее не герои, присутствовали здесь, в «Бродячей собаке» — и Судейкина, и Кузмин, и сама Ахматова. Захотелось вернуться в Русский музей, там есть картина, где изображена Ольга Судейкина в образе «Путаницы». Ее фигура меня заинтересовала, сейчас ищу книгу Элиан Мок-Бикер «Коломбина десятых годов».
     Разгадать многие загадки «Поэмы без героя» помогла мне «Вторая книга» Надежды Мандельштам. C огромным почтением отношусь к этой героической женщине. Кстати, из ее книги узнал об АРА. Она описывает то, как они с Мандельштамом стояли в одной очереди с Брюсовым за посылками АРА. Мне стало интересно, что это за посылки такие, благодаря которым, по утверждению Мандельштам, им удалось выжить в голодном 21‑м, унесшем несколько миллионов жизней. И почему в одной очереди оказались и вечный изгой Осип Мандельштам, и обласканный советской властью Валерий Брюсов. Когда ознакомился с этим вопросом, подумал, что если бы мы подобное сотворили для США, то трубили бы во все пропагандистские колокола и возмущались отсутствием памятников нам на площадях главных городов Америки. Ну вот, очередное отступление, уводящее от темы, в духе Лоренса Стерна: после того, как познакомился с его прозой, валю все на него. Стерна прочитал потому, что хотел познакомиться с тем, кто оказал серьезное влияние на русскую литературу конца XVIII — начала XIX века, в том числе на наше все — Александра Сергеевича. Удивительно, но юмор XVIII века оказался мне близок и понятен.
     К сожалению, а может быть, к счастью, каждая новая книга часто требует чтения других, незапланированных. Вот пример. Сравнительно недавно прочитал «Праздник, который всегда с тобой» Хемингуэя, в молодости книга меня не заинтересовала, тогда я читал его африканские рассказы, романы о войне и фиесте. Стало интересно, почему такие титаны, как Хемингуэй и Скотт Фицджеральд, так ценили Гертруду Стайн, почему она сумела оказать на них такое влияние. Пришлось заказывать и читать ее книги.
     Из современных авторов слежу только за Дмитрием Быковым, прочитал все его главные романы — «ЖД», «Оправдание» и последний — «Июнь». C огромным раздражением читал «Оправдание», проклинал Быкова и все время порывался прекратить чтение, едва дотянул до конца, чтобы на последней странице понять смысл «оправдания», а ведь кто-то мог и не дотянуть. Очень неплохо отношусь и к его поэзии, запомнилось стихотворение «Мост». Написано довольно давно, найдите в интернете. Берега же все дальше расходятся, а мосты уже сожжены.
(Письмо в сокращенном виде публикуется с разрешения автора.)

Иллюстрация Маргариты Мироновой

На гребне волны:
потребительские тренды 2018 года

Если история развивается по спирали, то динамика потребительских трендов зачастую напоминает рельеф типичного проселка. О том, куда он ведет и почему именно туда, на примере разных событий анализирует консультант по брендингу Александр Пронин

Авторская колонка

Александр Пронин
На протяжении нескольких лет разнообразные эксперты анонсируют скорейшую всеобщую дигитализацию и наступление диктата поколения Z. В отличие от экспертов, рядовой потребитель до сих пор испытывает необъяснимый трепет перед достижениями прогресса и, например, видя информацию о приостановлении банковских лицензий, копит не в биткоинах, а под подушкой. Да и представители новой волны верят в свою миссию по изменению мира ровно до того момента, пока розовая мечта о стартапах, коворкингах и свободе творчества не разбивается о серую действительность офисных будней в режиме с 8 до 17 и 5/2 с ипотечной однушкой и кредитным Фокусом.
 
     Экономика, политика и повседневный быт вносят свои коррективы. Реальность, презирая прямые пути, затягивает наступление технологической сингулярности. Ни дополненная реальность как таковая, ни легкие развлечения вроде анимоджи, ни возможность блеснуть своими помидорами на весь мир не смогли тронуть тайных струн души рядового россиянина. Прорыв в этом направлении, как ни странно, обеспечивает человеческая любовь к обмену жалобами и сплетнями. Отзывы и комментарии, призывы и проклятья — рукотворный контент, на 80 процентов состоящий из негодования и пламенных призывов «никогда больше», стал реальной силой, с которой следует считаться.
 
     На этом фоне вторую жизнь получили некогда обязательные для печатных медиа полезные советы и прочие неэкспертные заключения. Ютьюб, довольно долгое время остававшийся прибежищем тех, кому до, обретает популярность у тех, кому за. Строительство трехэтажного дома из пластиковых бутылок, выращивание секвойи на подоконнике и разведение в ванне крокодилов на сапоги становится темой очередного популярного видео. А еще наука и искусство, рукоделие и бизнес-помощники для всех, кто готов учиться и в 30, и в 60. Все больше людей утром к кофе предпочитают свой личный канал на мобильном вместо Первого по телевизору.
 
     С другой стороны, пока активное большинство радуется возможностям онлайна в развлечениях и шопинге, более высокий сегмент печатает новые бумажные каталоги. На дизайнерском картоне, с вкладками из фольги, инкрустацией из дерева и кожи и прочими необычными задумками почти ручной работы. В моду возвращаются люди и все, что они могут делать сами. И уже владелица «Бахетле» жалуется на домашние торты, отнявшие у нее деньги сладкоежек. Налоговая присылает декларации самозанятым гражданам с самослепленными товарами ограниченного спроса. Пока гиганты индустрии борются за снижение цен и качества вопреки здравому смыслу и стратегической целесообразности, ремесленники возвращают себе рынок. Революция крафта во всех его обличьях почти свершилась. И вместе с ней обратно приходит все, что, в отличие от цифры, можно пощупать, помять и понюхать.

Революция крафта во всех его обличьях почти свершилась. И вместе с ней обратно приходит все, что, в отличие от цифры, можно пощупать, помять и понюхать

Меркеры

     Вместе с осязанием и обонянием к гражданам возвращается потребность в непосредственном личном общении. Даже отпетые интроверты вдруг ощутили нужду в дружеском плече и отринули онлайн в качестве единственного способа контакта с себе подобными. Люди выходят на улицы. И даже самоорганизуются. Не важно, для чего — уборки мусора или его создания. Ивенты, еще вчера требовавшие лишь стабильного пинга, собирают на площади девочек и мальчиков, вдруг осознавших свою реальность. С ними вместе на свет выползают как реликты ушедших эпох, так и слегка замшелые, но вполне дееспособные экземпляры хомо эректус. Даже возросшая активность различных мошенников на доверии говорит об одном — потребность в живом общении офлайн пересиливает все преимущества онлайн-коммуникаций.
 
     Эволюция человекообразных — вообще вещь сложная. Неоднозначная и уж точно не линейная. В отличие от развития того же машинного интеллекта. При всей способности к эмпатии и предиктивности человеческого разума нужно признать, что безэмоциональность и холодный интеллектуальный анализ плюс статистика при решении текущих задач имеют преимущество. Возможности big data используются пока лишь крупнейшими компаниями — при прогнозировании логистики и заказе ассортимента, коррекции цен на туры и планировании сезонной занятости. Где-то программа принимает устные заказы, где-то — их реализует на основе анализа, например, системы питания хозяина и забитости его холодильника. Пока еще не так много потребителей активно пользуются преимуществами искусственного интеллекта, но потребность сбросить с себя бытовую текучку рано или поздно приведет к этому большинство. Стирка и закупка продуктов — отнюдь не те функции, которые хотелось бы пожизненно закрепить за собой любому живому человеку.
 
     Кстати, несмотря на всю актуальность темы ЗОЖ и правильного питания, еда становится все более эклектичной. Декларируемое единообразие и выверенность каждой порции разбивается о волны разноцветного сумасшествия в социальных сетях и ресторанах. Текстуры и цвета, ингредиенты и способы обработки — все смешалось в одной тарелке. Вслед за едой границы стран и континентов, традиций и привычек размывают и другие товары. Италия перестает ассоциироваться с оливками и пиццей, Франция — с сыром и вином, Германия — с авто и пивом, и единственным критерием принятия решения о покупке или поездке становятся не традиционные представления, а личный опыт, метод проб и ошибок, своих и чужих. Китай — уже не синоним ужасного качества ширпотреба, а Япония — не законодатель моды в электронике. Агрессивный маркетинг еще имеет местами национальный колорит, но любые рамки стремительно рушатся. Любые — значит, и рамки возраста, половой принадлежности или ценовой сегментации. Мир объединился и вновь раскололся на еще более мелкие группы.
 
     Вслед за этим популярность обретают микроблогеры. В пылу борьбы за объединение и равенство унификация стала проклятьем, а не достижением. Среди граждан одного возраста, пола и социального уровня количество микрогрупп и подкатегорий может быть примерно равно количеству самих представителей. Глобализация перестала быть пряником, а совершенно чужой опыт — привлекательным. Люди ищут общности в мелочах. И находят на страницах людей, чья аудитория мизерна, но философия максимально коррелирует с их потребностями.
     Такая страница может и не быть личной. Философия бренда может стать объединяющим элементом, как в книге: «Чтобы всех отыскать, воедино созвать / И единою черною волей сковать…» Впрочем, как и в истории с кольцами, главная ценность всего — люди. Лояльная и активная аудитория обеспечивает не только успешный выход на вершину, но и страховку на случай взрывной реакции при косяках того или иного рода. С точки же зрения клиента, выбирающего марку сердцем и прочими органами, польза от общения с единоверцами гораздо выше, чем бонусы при попытках нести свет любви к товару в менее дружественной среде.
 
     В целом люди остаются людьми. При всей скорости изменений окружающего ландшафта его наполнение неизменно. Смена форм может создать ощущение новизны, но практика и опыт все равно покажут: не цифра или мощное железо, а человеческое общение — главная ценность наступающей эпохи.

Иллюстрации из архива редакции

Крадущийся премьер, затаившийся финансист

В России, как и в Советском Союзе 80‑х годов, уже давно назрела перестройка. Тогда она носила тотальный характер, сейчас же достаточно перестройки экономической с уклоном в сторону регулирования финансовых рынков, считает Павел Голубев

Авторская колонка

Дензнаки
Еще два-три года назад, когда стало понятно, что плана «Б» у правительства нет и санкции, несмотря на хорошую мину при плохой игре, сильно и больно бьют по отечественным инвестиционным программам, я предположил, что следующим главой кабмина станет Алексей Кудрин. А если и не главой правительства, то министром или вице-премьером, который будет отвечать за экономическое развитие РФ. Напомню, что после инаугурации президента слухи о втором пришествии Алексея Кудрина заметно усилились. Более того, ему даже сватали новую спецдолжность в аппарате правительства, должность, которая имела бы прямой контакт со своим создателем и протеже — главой государства. Но подобным ожиданиям, — а для кого-то и надеждам, — не суждено было сбыться — правительство, по сути, осталось тем же, а риторика — «майской». Хотелось бы сказать «эта песня хороша, начинай сначала», но, по правде, песня эта, мягко говоря, так себе, а слушать ее с начала — времени уже нет.
     Если вы думаете, что котировки экс-министра финансов и главы центра стратегических разработок упали, то вы с большой долей вероятности ошиблись. Да, автор идеи создания резервного фонда получил, казалось бы, неочевидную должность главы Счетной палаты РФ, ввиду чего многие недальновидные эксперты уже поспешили назвать это «брошенной костью» и заявить о назначении Кудрина главным счетоводом или бухгалтером страны. Но… Во‑первых, в России, как и в США, не должность красит человека, а человек должность, поэтому роль и влияние Счетной палаты на деятельность правительства была сильно преуменьшена во времена Татьяны Голиковой. Теперь же Алексей Кудрин взял с места в карьер и принялся использовать весь доступный его ведомству инструментарий и все рычаги давления, в том числе и на кабинет министров. Будьте уверены — при Кудрине в Счетной палате нынешнему составу правительства спокойная жизнь будет только сниться. И не только правительству…
     Госкомпании, которые привыкли самостоятельно распределять прибыль и формировать отчетность, уже попали на карандаш Алексею Леонидовичу. Новый глава Счетной палаты нашел огромную дыру в бюджете, размеров в 43 млрд рублей, появившуюся благодаря мягкой и крайне несогласованной дивидендной политике. Дело в том, что при расчете объема доходов в бюджет страны от дивидендов на акции госкомпаний Минфин не учел прогноз Росимущества. Но это полбеды: новое-старое правительство так и не приняло норматив о 50‑процентной норме выплат дивидендов, поэтому бюджет рискует выглядеть худосочным, а госкомпании — жадными, толстыми и нехорошими. Речь прежде всего о «Газпроме», «Транснефти» и «Роснефтегазе». В любом случае, Алексей Кудрин уже выполняет свою работу, несмотря на таблички с именами на дверях ведомств. Глава Счетной палаты обладает колоссальным авторитетом в Кремле, и становится понятным, что заискивать он ни перед кем не будет. Этим летом Кудрин вошел в тройку представителей руководства страны, к которым вопросов нет.
     Во‑вторых, сейчас еще не до всех дошло понимание того, что пенсионный возраст все-таки поднимут, и не на три, а сразу на пять и восемь лет. Отмечу, что, судя по опросам общественного мнения, 53 % населения считает текущий возраст выхода на пенсию (60 и 55 лет) наиболее разумным, еще 36 % считает, что его можно сократить до 56 и 50 лет. Получается, что повышение возраста выхода на пенсию до 65 и 63 лет крайне непопулярная мера. Дальше — больше… За ширмой повышения пенсионного возраста народ не заметил слона — повышение ставки НДС с 18 до 20 %, а это, между прочим, и повышение розничных цен, и разгон инфляции. Столь непопулярные среди населения меры, а точнее, негативный фон от них кто-то должен впитать, словно губка. Желательно кто-то конкретный. И здесь на авансцену выходит новый-старый состав правительства во главе с премьер-министром. Если губку удастся промыть и дальше ею пользоваться, то Кудрину придется засидеться в Счетной палате года на три-четыре, если же волна негатива окажется шквалистой и с длинным шлейфом, то правительство уйдет, забрав с собой весь негатив. И вот здесь уже Алексей Кудрин на относительно белом коне въезжает в зал заседаний российского правительства в качестве его председателя.

Дензнаки

Не более трех процентов населения сегодня знают имя человека, благодаря которому мы смогли пережить обвал нефти и рубля, введение санкций, Олимпийские игры, чемпионат мира по футболу, а также Крым и Керченский мост

     Ирония судьбы в том, что именно Дмитрий Медведев более семи лет назад указал Кудрину на дверь после его предложения секвестировать бюджет на оборону. Дело было, конечно, не только в бюджете.
     Однако нельзя не учесть, что у Алексея Кудрина крайне слабая поддержка и авторитет у населения. Даже сложно сказать, у кого рейтинг ниже, — у Кудрина или у Медведева. Возможно, что в данной временной точке у них паритет, но впереди повышение пенсионного возраста и рост налоговой нагрузки. Очки после подобных реформ, как правило, теряют все. Просто сидеть и считать цифры Алексею Кудрину будет недостаточно, ему, как минимум, придется держать в тонусе правительство и стараться быть как можно более публичной фигурой.
     Что касается заслуг и регалий, то здесь у Кудрина колоссальный резерв. Не более трех процентов населения сегодня знают имя человека, благодаря которому мы смогли пережить обвал нефти и рубля, введение санкций, Олимпийские игры, чемпионат мира по футболу, а также Крым и Керченский мост. Не подсмотри Кудрин у норвежцев структуру Резервного фонда, Фонда благосостояния, Фонда будущих поколений — называйте, как хотите, — не быть нам важной геополитической силой с большими амбициями. Глава государства в эти три процента, несомненно, входит, поэтому ощущение, что карьера Кудрина в большой политике еще не закончена, есть.
     Что касается философии нового главы Счетной палаты, то она носит довольно прозападный характер, что скорее хорошо, нежели плохо, ведь таких понятий, как самобытность и «свой путь» в экономике не существует. Есть экономическая изоляция и санкционный режим, но и здесь именно Кудрин, как никто, может нивелировать потери за счет умения находить общий язык с внешними долговыми рынками. Мы уже выяснили, благодаря кому и чему мы смогли не уйти в ил дна за последние пять лет, но стоит вспомнить и о том, как легко и под какие разумные проценты Россия занимала извне в бытность Кудрина министром финансов. Если мой прогноз относительно будущего состава правительства и главы Счетной палаты сбудется, то лично для меня это станет очередным подтверждением политического кредо президента — удивлять, просчитывая все на десять шагов вперед.

Иллюстрации из архива редакции

Улица Лесопильная: фабрика роялей и пианино

Здесь стояла лесопилка знаменитых Гебауэров, – они первыми использовали в производстве паровые машины и жертвовали на постройку городского концертного зала, – рассказывает Андрей Кропоткин

Авторская колонка

Дензнаки
Cовременная улица Лесопильная находится в Ленинградском районе Калининграда, начинается от пересечения с улицей Черепичной и заканчивается на пересечении с Литовским валом. Ее протяженность — 260 метров. В Кенигсберге Лесопильная была восточной частью Гебауэрштрассе.
     Как Закхаймер-Хинтерштрассе, или Закхаймская Дальняя улица упоминается с 1648 года. В 1932 году ее переименовали в честь Карла Юлиуса Гебауэра, владельца находившейся здесь лесопилки «Принц фон Пройссен» («Принц Пруссии») и первого фабриканта Кенигсберга, который стал использовать паровые машины. В 1834 году во дворе между улицами Лобек- и Риппенштрассе (ныне Гражданская и Ярославская) Гебауэр открыл первую в Восточной Пруссии фабрику по производству пианино и роялей.
     Семья Карла Юлиуса Гебауэра была известна в Кенигсберге еще и тем, что его сын занимался музыкой. Более того, Гебауэр-младший активно содействовал музыкальному развитию городского общества — участвовал в финансировании Кенигсбергской консерватории и в строительстве в 1912 году Штадтхалле (городского зала), в котором устраивали концерты (сейчас в этом здании находится Калининградский областной историко-художественный музей).

Исторические прогулки

Паровая лесопилка «Принц Пруссии» на берегу реки Прегель. Литография 1854 года

     Немного об истории Штадтхалле. С 1880 года в Кенигсберге проходили регулярные симфонические концерты, в основном в городской опере на Paradeplatz (ныне улица Университетская, 4–10), но вместимость ее главного зала трудно было назвать удовлетворительной, поэтому городу приходилось использовать в виде концертной площадки и главный зал Кенигсбергской биржи. В 1910 году городские власти приняли решение о проектировании отдельного концертного зала вместимостью не менее 1500 человек. Место для постройки выбрали очень удачное: с северо-запада располагалась средневековая центральная часть города рядом с Королевским замком, а севернее — Замковый пруд с его парковым окружением буквально в шаге от самого оживленного района Кенигсберга. Начиная с XVIII века здесь сформировалась зона для отдыха, прогулок и праздничных гуляний большинства горожан.

Исторические прогулки

Пианино фирмы К. Ю. Гебауэра

     Работы по возведению Штадтхалле начались в 1911 году, архитектором стал известный берлинский мастер Рихард Зеел. Здание было построено в двух архитектурных стилях — неоклассицизма и популярного в то время югендстиля. Проектирование велось с учетом требований большого города и функциональности для того времени. Здание вытянуто с севера на юг, с западной боковой пристройкой, облицованной по всему периметру темной декоративной штукатуркой. Главный вход имел три массивные деревянные двери с полукруглыми козырьками на каждой. Между ними шли четыре декоративные колонны, разделяющие лицевой фасад на отдельные секторы. Интерьер здания был богато украшен живописными полотнами, скульптурами и панно.
     Настоящей изюминкой Штадтхалле являлась сцена малого зала: она была устроена в виде ряда из семи восходящих ступеней. Таким образом, зрителям был хорошо виден каждый отдельный исполнитель. Особый шарм залу придавал роскошный полукруглый потолок, богато декорированный и подпираемый огромными колоннами по всей длине. Один из залов был назван в честь Карла Юлиуса Гебауэра, пожертвовавшего значительные средства на постройку этого прекрасного здания. Кстати, пианино Гебауэра еще сохранились во многих городах Европы. Что касается улицы с аналогичным названием, то в 1946 году она стала Лесопильной.

Исторические прогулки

Зал Гебауэра в Штадтхалле

     В начале XX века улица стала застраиваться четырехэтажными сблокированными жилыми домами. После военного лихолетья от лесопилки, домов и складов не осталось и следа, на их месте появился пустырь, а в 1995 году из Баварии сюда привезли разборное здание католического храма Пресвятой Девы Марии с благотворительной столовой для неимущих граждан. Напротив прихода — четырехэтажный дом, в котором сейчас находится общежитие. Это одно из зданий бывшего Лебенихтского госпиталя, построенного в 1903 году и находившегося ранее на месте нынешнего памятника морякам-балтийцам на Московском проспекте.

Исторические прогулки

Портал входа в старый Лёбенихтский госпиталь. Фотография конца XIX века

     История создания госпиталя такова. В 1349 году великий магистр Тевтонского ордена учредил женский бенедиктинский монастырь. Спустя два столетия его преобразовали в госпиталь и назвали Лёбенихтским. После пожара в 1764 году госпиталь с кирхой отстроили заново, а в начале XX века медицинское учреждение перевели на новое место. Весь комплекс зданий госпиталя построили в 1903 году. В свое время он являлся крупнейшим городским лечебным учреждением. Во дворе госпиталя была часовня с элементами неоготики. Это здание сохранилось, хотя и выглядит иначе, — в нем располагается склад, большая часть декоративных элементов утрачена.
     Участок Лесопильной от Черепичной до Грига в 1970‑е годы был застроен пятиэтажными многоквартирными домами. Замечу, что улица Лесопильная 40 лет назад была в несколько раз длиннее: до середины 1980‑х набережной Трибуца не существовало, и нынешняя ее территория считалась участком улицы Лесопильной.

Иллюстрации Маргариты Мироновой
 Фотографии из архива Андрея Кропоткина

За дверцей холодильника

Четыре шеф-повара рассказывают о своих личных предпочтениях и домашних блюдах для близких

Самопрезинтация

Сейран Симонян, шеф-повар ресторана «Баклажан»:
— В моем холодильнике всегда есть яйца — я готовлю дома завтраки, чаще это блинчики и скрамблы. Если удается поужинать дома — это здорово, обычно прихожу поздно, и силы остаются только на что-то простое вроде цуккини и кабачков, поэтому всегда держу домашнюю сметану. В последнее время подсел на икру мойвы — дома едим банками, и сейчас думаю, как ее культивировать в одном из блюд в ресторане.
Если собираю семейный ужин, готовлю на большую толпу — нас много. Обязательно подаю классический хумус с ореховой пастой и много овощей. А на главное оставляю огромный запеченный кусок мяса. Ну и точно, моя мама принесла бы свою долму и икру из баклажанов — я это обожаю.

Самопрезинтация

Петр Николюк, шеф-повар ресторана Molon:
— В моем холодильнике всегда много продуктов: сыр, молоко, мясо, яйца. На подоконнике выращиваю травы и кресс-салат. Чаще всего получается готовить только завтрак, обычно это каша с ягодами или сэндвич. А вообще я сладкоежка — даже не скажу, какой десерт у меня любимый, потому что нравятся все.
В ресторане всегда заказываю ризотто, потому что скрупулезно отношусь к этому блюду. Хорошее ризотто обладает особой консистенцией, приготовлено из круглого риса, отваренного аль денте. Правильный выбор риса — это гарантия успешного приготовления ризотто, а вот чем дополнить рис, решает повар, исходя из своей фантазии.

Самопрезинтация

Андрей Серегин, шеф-повар ресторана Hoffman при отеле Crystal House Suite Hotel&SPA:
— На своей кухне в Калининграде я еще ни разу не готовил — переехал из Санкт-Петербурга всего месяц назад и сразу принялся за работу. Вообще вечером готовлю редко, только в том случае, если пришел с работы «живой». В ресторане к еде относишься как к работе и аппетита на кухне нет — профессиональная особенность, а когда покидаешь рабочее пространство, сразу понимаешь, насколько проголодался. Я много работал в ресторанах при отелях, последние пять лет трудился в питерском Four seasons, но в жизни предпочитаю посещать рестораны, лишенные опеки отеля. Заказ всегда делаю по рекомендации официанта и прошу подать то, что пользуется популярностью у гостей, — это гарантия того, что на кухне уже набили руку и блюдо приготовлено из самых свежих продуктов.

Самопрезинтация

Игорь Макаренков, шеф-повар ресторана «Штайндамм 99»:
— Дома всегда есть сезонные овощи, киви и авокадо, кусочек красной рыбы — жена очень любит эти продукты. Принципа сезонности я придерживаюсь в ресторане и дома, по возможности в холодильник все несу с рынка. В выходные обязательно готовлю, если собирается компания из дам — подаю рыбу, а вот для мужчин жарю стейки из хорошей говядины. Могу приготовить узбекский плов. Считаю, что личные предпочтения влияют на то, что делает повар на кухне заведения, вот и я стараюсь, чтобы в ресторане все было как дома: вкусно, без лишних заморочек и пафоса, из понятных свежих продуктов.

Екатерина Вострилова
 Фотографии Егора Сачко