Архив рубрики: Без рубрики

Сразились под мостoм

Фотопроект

Первый международный турнир Зx3 окончательно развеял сомнения вокруг общественного пространства «Мост» и дал Калининграду надежду стать новой точкой на карте мирового баскетбола

Фотопроект

Зx3 – официальный турнир12+ престижной Международной федерации баскетбола FIBA. Турниры федерации делятся
на четыре вида по уровню сложности, калининградский относится ко второму – Satellite

Фотопроект

От классического баскетбола турнир Зx3 отличается составом команд – игроков всего четверо, один запасной – и площадкой: она занимает половину обычной и имеет одну корзину. В 2020 году соревнования формата Зx3 дебютируют на Олимпийских играх в Токио

Фотопроект

Фотопроект

Самой зрелищной частью мероприятия был турнир по слэм-данку – броскам мяча сверху. Участники исполняли трудные броски, включая данк «Между ног», – в игре NBA он исполнялся единожды. В жюри вошел губернатор Антон Алиханов

Фотопроект

Чемпионом турнира по слэм-данку, безупречно выполнив бросок «Селф-уп», стал двукратный чемпион Европы (FIBA 3×3) и FIBA 3×3 World Tour Final, победитель Quai 54 World Championship Вадим «Миллер» Поддубченко.

Фотопроект

Фотопроект

Фотопроект

В ЗхЗ участвовали титулованные спортсмены из России, Дании, Германии, Швеции, Литвы, Латвии, Беларуси. В массовом турнире сразились 105 любительских команд из Калининграда и области

Фотопроект

Фотопроект

Победителем турнира признана московская команда Inanomo, ее участник Александр Павлов получил звание Most Valuable Player – самого ценного игрока.
Серебряным призером стала команда «Банкиры» из Казани, бронзовым – Belarus из Минска

Софья Сараева
 Фотографии Елены Тишиной

Период терпения

Круглый стол

Представители мясопереработки собрались в редакции «Королевских ворот»16+, чтобы обсудить ситуацию в отрасли, которая, как и некоторые другие отрасли, успешные прежде, имеет высокие риски к тому, чтобы исчезнуть с экономической карты Калининградской области

 Участники:

  • Любовь Антонова,
    главный редактор журнала
    «Королевские ворота»
  • Кирилл Лило,
    фонд «Центр поддержки предпринимательства Калининградской области»
  • Игорь Соловьев,
    генеральный директор мясокомбината
    «Гвардейский»
  • Игорь Щеглов,
    совладелец мясного комбината
    «Советский»
  • Михаил Селиверстов,
    совладелец мясного комбината
    «Советский»
  • Евгений Тиваненков,
    совладелец компании «Балтагрос», мясоперерабатывающего предприятия «Ювина», президент ассоциации мясопереработчиков Калининградской области
  • Павел Цымбалий,
    совладелец сельскохозяйственного производственного кооператива «Коляда»

     Любовь Антонова: — Расскажите, какие времена настали на ваших предприятиях, какие трудности привели вас к публичным выступлениям?

     Игорь Соловьев: — Мясокомбинат «Гвардейский» работает с 1945 года, сейчас это современное производство. Мощность предприятия — около 900 тонн продукции в месяц, но мы выпускаем около 350 тонн по причине того, что российский рынок стал для нас практически недоступным из-за высоких цен на сырье и дорогой логистики. В России куча мясоперерабатывающих комбинатов, грубо говоря, они на каждом углу, и дешевое сырье, а калининградские производители мяса получают всевозможные дотации, но отправляют свинину в Россию.

     Михаил Селиверстов: — Мясокомбинат «Советский» основан, наверное, при кайзере Вильгельме: найдены фотографии, датированные 1898 годом. В 1948 году предприятие восстановили. Нынешние владельцы работают там с 1998 года, то есть 22 года назад мы купили контрольный пакет за 40 тысяч долларов — кстати, предприятие искали под совершенно другое производство, но втянулись, — а долги там были под миллион долларов. Постепенно мы построили совершенно новое производство. Нарастили его возможности до того, что работали в 65 регионах России, и, надо сказать, продолжаем работать. Но если раньше мы выпускали 1,5–2 тысячи тонн продукции в месяц и уверенно смотрели вперед, планируя выпуск 3,5 тысячи тонн, то на сегодня объем производства упал до 200 тонн. Работало под 800 человек, осталось 124. Средняя зарплата по заводу доходила до 50 тысяч рублей, упала до 13 тысяч. Цены на сырье выросли вдвое, после контрсанкций его просто не стало, и мы работали в минус, продолжая выплачивать по 40-50 миллионов рублей в год только процентов по кредитам. В результате у нас отсутствуют средства на закуп сырья. Местные производители свинины, как известно, пострадали от эпидемии АЧС, уничтожили поголовье. В этом году нам власти рапортуют: поголовье восстановлено в промышленных объемах. Мы рады за животноводов, — что на них обратили внимание, что им выделяются деньги. Ну а мы что, сироты? В конце концов, никто не будет есть сырое мясо, его сначала надо приготовить.

Круглый стол

Любовь Антонова

Мы отчитываемся перед Минсельхозом, но по факту получается, что мясо – не сельхозпродукт. Корова, свинья – сельхозпродукт, а как только шкуру сняли – уже нет

     Павел Цымбалий: — Сельхозкооператив «Коляда» работает исключительно на рынке Калининградской области, ни килограмма продукции в Россию мы не отправили, если не считать то, что увозят в чемоданах туристы в качестве сувениров и подарков. Начинали не от кайзера, чуть попозже, но тоже уже 22 года на рынке. В принципе, у нас те же самые проблемы, но что я хочу отметить: мы сейчас — а я себя отождествляю с нашей страной — бьемся за открытие новых рабочих мест, создаем особые территории, где хотели бы создать инфраструктуру, куда даем льготы, чтобы туда пришел какой-нибудь инвестор, начал работать, создавать рабочие места. А в нашем случае получается, что мы уже имеем эти рабочие места и при этом их теряем. Интересная еще такая вещь. Мы отчитываемся перед Минсельхозом, но по факту получается, что мясо — не сельхозпродукт. Корова, свинья — сельхозпродукт, а как только шкуру сняли — уже нет. Мы — переработчики сельхозпродукции — не относимся к сельскохозяйственной отрасли! Вот в этом и кроется чертик. Если бы Минэкономразвития перевело слово «мясо» в раздел сельхозпродукции, мы бы большинство проблем решили, как решили их сельхозпроизводители, пользуясь отраслевыми привилегиями.

Круглый стол

Евгений Тиваненков

     Кирилл Лило: — Не забывайте, что если эти изменения коснутся отрасли, то они коснутся отрасли целиком. Включение отрасли целиком в меры государственной поддержки, допустим, будет воздействовать на ценообразование всей отрасли. Кто получит эти субсидии быстрее, кто получит их больше — это еще вопрос. Поэтому нужно быть осторожнее с предложениями [об изменении федерального законодательства].

     Любовь Антонова: — Справедливости ради: сельское хозяйство, которое получило ту поддержку, о которой вы говорите, много-много лет занималось пиаром, лоббированием, тем, что кричало на каждом углу, при каждой возможности о том, что нужна поддержка такая же, как в Евросоюзе. В результате сельское хозяйство имеет лучшую экономическую поддержку в стране. И, может быть, уже не нужно рассказывать о своем бедственном положении, но они по инерции продолжают это делать. Абсолютно прав господин Лило, говоря о том, что отраслевые меры поддержки сработают на всю страну, а не только на Калининград. Сельское хозяйство единым фронтом по всей России встало на защиту своих интересов. Встанут ли коллеги из России на вашу сторону?

Круглый стол

Кирилл Лило

     Игорь Щеглов: — Конечно, нет. У нас мясопереработка, а там агрохолдинги, и они свои вопросы уже решили.

     Евгений Тиваненков: — Мы находимся в неравных конкурентных условиях, это факт. И мы говорим о том, чтобы выровнять эти конкурентные условия для Калининградской области и остальной территории России. Как минимум, у нас больше затраты на логистику. В России работают вертикально интегрированные холдинги, они все свои дотации, компенсации процентных ставок и так далее получили на сельское хозяйство, на производство кормов, на производство свинины. Естественно, заводы им были уже не так важны с точки зрения гос-поддержки — вот это звено и выпало. Однако, пользуясь дотациями, привилегиями, дешевым входящим сырьем, к нам приходят большие российские холдинги и вытесняют местных производителей, которые сюда, в Калининградскую область, инвестировали десятки миллиардов, а не выводили их за рубеж. Ведь до чего доходит, просто парадокс: мы покупаем у наших калининградских производителей свинину в Белгороде, везем сюда, перерабатываем и опять продаем в России. Почему так? Потому что у производителей свинины сложилась политика продавать дешево в России, но не местным производителям. Мы просим помочь нам в том, чтобы выстроить правильные взаимоотношения с местными производителями свинины, которые получают компенсации, в том числе из регионального бюджета. Мы предложили правитель-ству Калининградской области конкретное решение проблемы — закупочный факторинг у наших, калининградских, производителей свинины. Мы не хотим повторения судьбы тех отраслей, что уже прекратили существование на территории Калининградской области. Около 7,5 тысячи рабочих мест создано в мясоперерабатывающей отрасли. С 2014 года, когда разразилась АЧС в Европе, нам полностью пришлось менять модель бизнеса, модернизировать производство, строить новые цеха. Кстати, крупные предприятия — «Пограничный», «Сибирский деликатес», «Черняховский», которые тысячами тонн производили продукцию для остальной территории России и для местного рынка, не захотели этого делать, не стали инвестировать в перевооружение и просто закрылись. Одновременно мы стали рисковой отраслью.

Круглый стол

Павел Цымбалий

     Михаил Селиверстов: — Нам сразу ставку подняли, 25 процентов, помните?

     Евгений Тиваненков: — По себе могу сказать — 11,8 процента по инвестиционному кредиту взято на пять лет, до 17,5 процента подняли; под оборотные средства — 13,6 процента у меня было, до 22 процентов подняли. Больше 50 миллионов я отдал банкам на падающем рынке в 2015 году. Мне осталось банкротиться, как сделали многие, в том числе «Черняховский мясокомбинат», но нет такого желания. Одному нашему предприятию шесть лет, а второму — больше десяти. Я считаю, их деятельность — значимый вклад и в рынок труда, и в налоговую базу территории. Мы еще сохраняем конкурентоспособность, потому что в свое время умудрились инвестировать в технологии, в оборудование, которое далеко не на всех российских предприятиях есть. Но пройдет два года, и если мы не будем продолжать реновацию, полки в магазинах займут столичные бренды. Колбаса не исчезнет: «Папа может» будет по-прежнему радовать тех, кто сможет ее купить по московским ценам. Именно поэтому мы и просим поддержки у государства, — если есть помощь, то она доступна всем, тогда это рыночные, то есть равные, конкурентные условия для всех участников соревнования.

Круглый стол

Михаил Селиверстов

     Кирилл Лило: — Я немного в замешательстве: столько противоречивых тезисов. С одной стороны, первое, что прозвучало, — мы не можем конкурировать с российскими игроками, получившими конкурентное преимущество за счет получения субсидий и государственной поддержки на этапе производства сырья. Сейчас мы в разговоре пришли к тому, что, в принципе, наши производители конкурентоспособны и по технологиям, и по себестоимости. Если отталкиваться от того, что запас мощности все-таки есть, значит, по цене вы конкурентоспособны, себестоимость у вас ниже. Но в то же самое время прозвучал тезис, что «мы покупаем сырье дороже, чем российские игроки». Все-таки давайте выберем задачу, которую нужно решать. Если вы конкурентны по цене, то чем вам помочь? Чего не хватает?

до объявления санкций, эпидемии АЧС и прочего, мы все, местные производители, были ориентированы на импортное сырье. местная свинина в то время просто не могла конкурировать с импортной – не проходила ни по цене, ни по качеству

     Любовь Антонова: — Сырья.

     Игорь Щеглов: — Точнее, оборотки на покупку сырья.
Кирилл Лило: — Все ясно. Мы пришли к тому, о чем уже разговаривали, и над какой проблемой работаем — специальная программа для пищевой отрасли. Мясопереработчики и правда выпали из орбиты государственной поддержки.

     Любовь Антонова: — Признаете это?

     Кирилл Лило: — Признаем, конечно. По линии министерства промышленности те инструменты, которые есть: субсидирование, льготное финансирование, — ориентированы на промышленное производство. Это программы, реализуемые фондом промышленности, где есть льготные процентные ставки от 1 до 5 процентов, с хорошими условиями кредитования, либо меры государственной поддержки, связанные с министерством сельского хозяйства: субсидирование, льготные кредиты, гранты и тому подобное. То есть отрасль мясопереработки вроде бы относится к министерству сельского хозяйства, но поддержки не получает.

Круглый стол

     Любовь Антонова: — Какие могут быть в Калининградской области, от наших властей, реальные меры поддержки?

     Кирилл Лило: — Есть определенные инструменты, которые уже существуют, может быть, они в большинстве своем и не подходят мясопереработчикам. Но надо признать, что до этого момента мясопереработка не нуждалась в помощи, работала на свои средства и своими силами.

     Любовь Антонова: — Так же, как и застройщики до запрета долевого строительства.

     Кирилл Лило: — Да. Это была благодатная отрасль, а потом настал период терпения, когда люди терпели и на созданных запасах еще какое-то время существовали. Мы тоже должны понимать, что Калининградская область хоть и маленькая, но на «большой земле» бизнес на нее давно обратил внимание. Как было с телесборщиками, мебельщиками, так это и с вами может произойти. Это встречное движение: если вы толкаете отсюда, кто-то будет толкать оттуда.

     Игорь Щеглов: — Сто процентов.

     Кирилл Лило: — Нужно подумать также о том, как искать новые рынки. Калининградская экономика стремится к тому, чтобы быть экспортно ориентированной. Я знаю, что с этим у вас серьезные проблемы, потому что ваша продукция неконкурентоспособна на европейском рынке, и есть еще определенные таможенные барьеры. Мы уже обсуждали изменение продуктовой линейки, говорили про девятидневный маршрут, который связал Калининград с Китаем. И сегодня уже пошла отгрузка на Китай. Да, в Китай нельзя поставлять мясо, но можно поставлять птицу, переработанную в том или ином виде. Я не говорю сейчас о том, что нужно срочно сворачивать производство и заниматься птицей: с ней тоже много проблем. Но нужно сформулировать стратегию и то, что вы конкретно хотите получить от региональной власти.

     Евгений Тиваненков: — Очень хорошо. Но время идет, совещания и обсуждения прошли, а результатов не случилось. Под Новый год, в декабре, начали получать выборочное субсидирование, и на этом спасибо, но этого недостаточно, нужна адресная комплексная программа.

Круглый стол

     Кирилл Лило: — В июне состоится внесение поправок в бюджет, и мы сможем получить финансирование по программе поддержки пищевой отрасли. Второй элемент — краткосрочные займы по идее факторинга. Будем давать средства на закупку сырья на более короткий срок, может быть, от 9 месяцев до года, тоже по льготной процентной ставке. Мы над этим поработали, программу сделали, будем запускать. Естественно, мы не закроем все ваши проблемы, но и заявлять: «Ребята, у нас проблемы, решайте их», — неправильно, нужно давать конкретные предложения. Правильно было замечено, что застройщики о своей проблеме больше года везде заявляли, и сегодня для них вопрос решен, хоть и временно, но решен. Найден механизм, как застройщику, который имеет определенную степень готовности объекта, уйти от эскроу-счетов. Но это федеральная проблема, а нам нужно найти инструменты в регионе, потому что у ваших коллег на «большой земле», по всей видимости, таких проблем нет.

Круглый стол

Игорь Щеглов

     Любовь Антонова: — В какой-то момент нам говорили, что, получив все меры поддержки от государства, наши производители мяса могут обеспечить продовольственный рынок, то есть потребности населения Калининградской области на 100 процентов. А потребности мясоперерабатывающей отрасли обеспечить не получится. Вопрос ровно в том и состоит. Плохие они или хорошие, все равно их сырья вам не хватит. Или хватит?

     Евгений Тиваненков: — Сегодня не хватит однозначно. Самое крупное свинопроизводство [Правдинское] не ориентировано на калининградских переработчиков свинины.

     Игорь Щеглов: — Мы не имеем доступа к этому сырью, потому что до объявления санкций и контрсанкций, эпидемии АЧС и прочего, мы все, местные производители, были ориентированы на импортное сырье: Бразилия, Парагвай, Уругвай, Германия. Покупали его в раздел, по куску, расчлененно, местная свинина в то время просто не могла конкурировать с импортной — не проходила ни по цене, ни по качеству. А у нас все было хорошо, мы вкладывали не в дома за границей, а в производство и выходили на большие объемы для поставок в Россию. Свиноводы постепенно тоже увеличивали мощности, тоже нашли свой рынок сбыта — и тоже в большой России. Но после того, как ситуация изменилась, — рынок продавца превратился в рынок покупателя, — они не стали ничего менять в своей устоявшейся схеме, где ты не в приоритете. Ты в этой схеме не участвуешь. Точка. Одна «мелочь» — их развитие дотируется, в том числе из местного бюджета.

Круглый стол

Игорь Соловьев

     Михаил Селиверстов: — Но эта ситуация не вечная. Если мы доживем до светлого будущего, то свинина, в отличие от мясопереработки, увеличивает поголовье за год в два раза.

     Евгений Тиваненков: — Все ударились в свиноводство, и когда-то, даже со всеми нашими войнами и АЧС, мяса будет достаточно — особенно при сегодняшней рентабельности в 200 процентов. Тогда встанет вопрос, куда его сбывать? И кто-то вспомнит: а были же у нас заводы по производству колбасы!

Любовь Антонова
 Фотографии Александра Матвеева

72‑й Каннский кинофестиваль:
паразиты, зомби, лучшие друзья и гангстеры

Кино

Нелли Муминова оценила тренды кинематографа, посмотрев программу Каннского кинофестиваля16+. Главные из них по-прежнему поддерживают политкорректность, гендерное равенство и сострадание к беженцам

     В этом году реновация добралась и до Ривьеры. Незабываемый вид на дорожные работы и лавирующую на узких тротуарах нарядную публику, хамоватые официанты, нанятые на сезон, и высокие цены на сомнительную стряпню под видом высокой средиземноморской кухни неумолимо напоминали родину. Но в мае понаехавших волнует фестивальная программа, а она выдалась на редкость противоречивой и брутальной.
     В конкурсе лауреаты «Золотой пальмы» — Лоуч, Малик, Тарантино, братья Дарденн, Кешиш и мэтры Джармуш, Белоккьо и Альмодовар столкнулись с новым «племенем». В центре фестивальной интриги — конфликт «отцов и детей», но лишь время рассудит, кто из «детей» войдет в историю кино, а кто, несмотря на высокие награды, останется в тени «отцов».

Кино

«Атлантика»

Зомби
«Например, очевидно, что в классическом Голливуде пары вампиров и зомби обозначают классовое неравенство. Вампиры богаты, они живут среди нас. Зомби — бедны, они живые мертвецы, уродливые, тупые, на них все нападают» (Славой Жижек).
     Фестиваль открылся зомби-комедией «Мертвые не умирают»18+ Джармуша, натужно пародирующей жанр. Авторский посыл чересчур буквален: в человеке живет и жажда, и метафизический страх перед неконтролируемым потреблением. Полагаю, в картине было бы уместно процитировать: «Когда Иисус восстал из мертвых, он стал зомби».
     Мати Диоп, француженка сенегальского происхождения, представила «Атлантику»16+, неожиданно для всех получившую Гран-при, где проблемы мигрантов трактуются в аллегорическом ключе. По сюжету отчаявшиеся получить свою зарплату сенегальские строители, погибнув во время переправы через Атлантику в Европу, возвращаются на родину в качестве зомби.

Кино

«Молодой Ахмед»

     Бертран Бонелло — enfant terrible* французского кино в «Малышке зомби»16+ — предлагает посмотреть на Чужого через призму европейского колониализма и гаитянского культа вуду. Интеллектуал Бонелло визуализирует броскую метафору Жана Бодрийяра: «Сегодня больше, чем когда-либо, реальное — лишь запас мертвой материи, мертвых тел, мертвого языка». Мультикультурный посыл о проникновении чужого и пугающего в привычное и безопасное подкрепляется финальными титрами, информирующими зрителя, что в Гаити живые мертвецы — обычное дело.
     Актриса Эмили Бичем удостоилась приза за лучшую женскую роль, сыгранную в психотриллере Джессики Хауснер «Малыш Джо»16+, снятом в стерильных дизайнерских интерьерах под пугающие звуки синтоистского саундтрека. Зловещее растение, созданное для счастья людей, в итоге зомбирует их, подменяя счастье скорбным бесчувствием и грозя уничтожением цивилизации. Хауснер сняла тонкий, многослойный фильм о пустыне реального, завуалированный под сайнс-фикшн.
     Братья Дарденн представили фильм «Молодой Ахмед»16+, рассказывающий о тихом 13‑летнем подростке, превратившемся в зомби-фанатика под чутким руководством беспринципного имама. Фильм препарирует идею джихада в рамках политкорректного, гуманистического дискурса. Провальная, сделанная на злобу дня картина все же получила приз за лучшую режиссуру.

* – «Ужасный ребенок»: сложный, неординарный человек

Кино

«Мертвые не умирают»

Женское
     Перед открытием 72‑го Каннского кинофестиваля дирекция отрапортовала об успехах в продвижении гендерного равенства: из 69 фильмов программы 19 сняты женщинами. В основном конкурсе — четыре, «Особый взгляд» — восемь. После того как София Коппола сняла удостоенное каннского приза за лучшую режиссуру «Роковое искушение» 16+, особенно актуальным становится замечание Киры Муратовой: «Я раньше считала глупыми эти разговоры о делении на женскую и мужскую режиссуру. А после перестройки побывала на французском фестивале женского кино в Кретеле. И знаете, каким оказалось это женское кино? Оно оказалось очень саркастичным, злым и циничным, а вовсе не сентиментальным, не дамским и не нежным, как я предполагала. Оно было как рабыни, которые вырвались на свободу и мстят».
     В качестве компенсации, несмотря на протесты «Женщин Голливуда», Ален Делон был-таки награжден почетной «Пальмовой ветвью», а вот премьера Поланского прошла в тайном режиме.
     Приз за лучший сценарий «Портрету молодой женщины в огне»18+ Селин Скьяммы вызывает недоумение. Длинные планы, томные взгляды, шуршание изысканных платьев, блуждание под «Времена года» Вивальди актрис, из последних сил изображающих запретную страсть, разбавляет разве что призванный символизировать архаичный мир патриархата варварский аборт. Любовная история художницы и аристократки занимательна лишь наблюдением за тем, как оголтелый феминистский дискурс вытесняет и здравый смысл, и кинематографическую материю.
     Лариса Садилова сняла лубочную мелодраму «Однажды в Трубчевске» 18+ о жизни простых людей в российской глубинке, — приз за лучшую женскую роль в конкурсе «Особый взгляд». Жюстин Трие представила «Сибил»18+, мелодраму с элементами эротики: о писательнице, ставшей психоаналитиком, но затем решившей снова стать писательницей. А фильм Айры Сакса «Френки»18+ не спасает даже икона интеллектуального кино Изабель Юппер.
     Лучший фильм о женщинах, принесший приз за лучшую режиссуру в «Особом взгляде», снял, как ни странно, мужчина. Драма «Дылда»16+ русского режиссера Кантемира Балагова — кино большого стиля, тонкая и смелая рефлексия о травмирующем опыте войны. Зрелое высказывание молодого автора об отношениях двух боевых подруг в послевоенном Ленинграде бьет точно в цель. Впервые в российском кино поднята болезненная и замалчиваемая тема женского лица войны.

Кино

Актриса Эмили Бичем в фильме «Малыш Джо»

Зловещее растение, созданное для счастья людей, в итоге зомбирует их, подменяя счастье скорбным бесчувствием и грозя уничтожением цивилизации

Мужское
     Классику итальянского кино Марко Беллоккьо понадобилось два десятка лет, чтобы вернуться на Каннский фестиваль. «Предатель»16+ — старомодная гангстерская драма, основанная на истории известного сицилийского мафиози Томмазо Бушетты, заключившего сделку с полицией. Фильм одновременно — мощное политическое высказывание и камерная лента о семейных ценностях.
     Внеконкурсный корейский триллер «Гангстер, коп и дьявол»16+ также основан на реальных событиях. Фильм Ли Вон-тхэ демонстрирует лучшие качества жанра: брутальность, виртуозный монтаж и ритм. Сидевший рядом суровый директор скандинавского фестиваля синхронно подпрыгивал и вжимался в кресло, подтверждая успешную работу режиссера монтажа.
     Пионер румынской «новой волны» Порумбою в «Свистунах»16+ изящно жонглирует кодами ретро-нуара 70‑х, увлекая постмодернистской формой, но оставляет равнодушным даже к синефильскому юмору. Нуар «О Боже мой!» 16+ француза Арно Деплешена удручающе уныл. Восхитило «Озеро диких гусей»16+, виртуозно снятое китайцем Дяо Инань.

Кино

Ален Делон

Социальное
     Проблема социального расслоения принимает необратимые формы: кризис экономической и социальной системы приводит к вымыванию среднего класса и маргинализации низших слоев, не вписывающихся в новую реальность.
     Пальмовая ветвь досталась корейским «Паразитам»16+ Пона Джун-хо. В центре сюжета две семьи — богатая и бедная — слились в паразитирующем симбиозе, как зомби и вампиры. Тематически картина схожа с прошлогодним каннским фаворитом «Магазинные воришки»16+, но стилистически гораздо изощренней. Режиссер мастерски переходит от гротеска к драме, виртуозно выводя комедию на мифологический уровень трагедии.
     «Отверженные»16+ Лэджа Ли, получившие приз жюри, отсылают к программной черно-белой картине Кассовица «Ненависть»18+: девиантные подростки vs полиция, бьющая через край энергия трущоб Парижа, ненависть в каждом кадре. Лэдж Ли создает масштабное полотно войны отверженных в пропитанном ложью и насилием мире.
     Сильное впечатление произвела оставшаяся без призов драма «Простите, мы вас не застали» 16+ Кена Лоуча. Картина Лоуча, как всегда, посвящена социальным проблемам британских «отверженных» и повествует о семье, живущей в замкнутом кругу неорабства, разъедающем жизнь живых и любящих людей.

Кино

«Портрет молодой женщины в огне»

Ретромания
     Мэтры представили ностальгические, атмосферные картины: «Боль и слава»18+ Альмодовара, «Тайная жизнь»18+ Малика, «Однажды в Голливуде»18+ Тарантино, «Мектуб, моя любовь: интермеццо»18+ Кешиша, «Лучшие годы жизни»16+ Лелуша.
     Полвека назад фильм «Мужчина и женщина»16+ принес Лелушу «Золотую пальмовую ветвь» и «Оскар». «Лучшие годы жизни» — триквел с блистательными Анук Эме и Жан-Луи Трентиньяном. После премьеры появилось острейшее желание пройтись по дождливой набережной, зайти в портовый ресторан, чтобы неспешно выпить ледяного розе со свежайшими устрицами, следуя завету режиссера: «Мы ведь так часто забываем, какое чудо — просто быть живым, и нуждаемся в том, чтобы нам об этом напоминали. Именно этим я и занимаюсь всю свою карьеру в кино».

Кино

«Дылда»

О любви
     Памятуя «Это всего лишь конец света» 18+, на премьеру «Маттиас и Максим» 18+ Долана шли без энтузиазма — оказалось, зря. Фильм снят вдохновляюще — аллюзия к культовому «Мой личный штат Айдахо»18+ Гаса Ван Сента. Блестящая режиссура, невероятный ритм и художественная энергия, которые все реже и реже встречаются в европейском кино. Порадовал фильм «The Climb»*16+ — дебют американца Майкла Ковино, получивший приз симпатии жюри «Особый взгляд». Гомерически смешная история о крепкой дружбе двух закадычных друзей, переросшей в настоящую любовь. Купят ли картину для российского проката, неизвестно.

* – Восхождение

Кино

«Паразиты»

Ироничный взгляд
     «Оленья кожа»16+ Дюпье (гиперцитата из сказки Шарля Перро «Ослиная шкура»12+) — сюрреалистическая комедия о болезненной одержимости кино. Герой-Дюжарден покупает куртку из оленьей кожи. Получив впридачу маленькую камеру, начинает безудержно снимать кино, по ходу убивая обывателей во имя искусства.
     Палестинец Элия Сулейман получил приз ФИПРЕССИ за «Должно быть, это рай»16+ — фильм-путешествие о том, как герой бродит по Назарету, Парижу и Нью-Йорку, иронично вскидывая брови. Стиль режиссуры Сулеймана — гремучий коктейль из Вуди Аллена, Иоселиани, Бунюэля и Жака Тати.

Кино

Сон Кан-хо и Пон Джун-хо

Безумный треш
     Великий Ким Ки Дук представил в Каннах фильм «3000»18+, снятый в Казахстане на русском языке. На закрытый показ пришлось прорываться, включив харизму и силу убеждения. «3000» — мистификация: вероятно, корейского мастера похитили марсиане, а казах-кинолюбитель взял себе его псевдоним и снял лютый невообразимый трэш. Но Канны тем и хороши, что могут радовать, разочаровывать и удивлять.

Фотографии с сайта «Кинопоиск»

Начальник Камчатки

Гость

Филипп Бахтин – первый главный редактор российской (и легендарной) версии журнала Esquire 16+, директор лагеря «Камчатка», куратор учительского жюри кинофестиваля «Край света. Запад» 16+, болельщик «Манчестер Юнайтед» – о том, что детей надо оставить в покое, почему не занимается журналистикой и когда Россия станет «нормальной страной»

     — Это твой первый опыт в качестве куратора учительского жюри. Как ты себя ощущал в этой роли?
     — Это эксперимент, который придумал Агранович (Алексей Агранович — генеральный продюсер КМКФ «Край света. Запад», режиссер, актер. — Ред.): он захотел, чтобы фильмы детского конкурса «жюрили» профессиональные педагоги, которые, конечно же, знают, «что нужно детям». Было интересно в этом участвовать: мы много спорили, каким должно быть детское кино, должно ли оно быть только веселым и радостным. Если фильм нравится публике, но имеет невысокое качество драматургии и при этом пропагандирует правильные ценности, можно ли такой фильм показывать? Я пытался убедить, что показывать плохое кино и тем самым прививать дурной вкус, неправильно. А учителя говорили, что если такое кино несет правильные ценности, и его смотрят, получая нравственный заряд, который учителя одобряют, несмотря на то, что фильм, по моим представлениям о кинематографических ценностях, весьма подозрителен, то да, надо показывать. Получается, один из вариантов развития детского фестиваля — это одобрение каких-то картин, которые, может, на тройку сделаны, зато хорошо принимаются публикой и несут правильный нравственный заряд. Интересная дискуссия! Другое дело, что, может, учителя переоценивают степень идиотизма детей, им кажется, что они чуть недоделанные, им надо что-то «попроще и попонятнее». Мне такая позиция совсем несимпатична: я часто встречаю детей, которые умнее половины известных мне взрослых, образованнее, деликатнее. Это история про «специальное детское кино», которое нам «не очень», а детям сойдет. Что не соответствует действительности, я с этим миллион раз сталкивался.

     — Ты неоднократно произнес «правильные ценности». А что, по мнению учителей, является «правильными ценностями»?
     — Если я начну рассказывать, что думают учителя, получится ироничный пересказ и будет несправедливо. Лучше у них спросить.

     — Хорошо. Твои правильные ценности в фильмах?
     — В одном фильме показана семья, в которой все правильно друг к другу относятся. Мне показалось, что эта семья картонная, карикатурная и неубедительная. Скорее всего, детям нравится другое, а эти карикатуры они пропускают мимо глаз и ушей. При том, что в той же программе шел фильм про семью, показанную невероятно смешной, остроумной, деликатной, с тучей разных углов: их отношения куда более сложные и интересные. Ты смотришь на них как на модель настоящей семьи, ты можешь примерить ее на себя. Мне кажется, если кино недостаточно хорошо сделано, если драматургия невысокого качества, то это не работает, не задевает. Это какое-то ненастоящее искусство.

     — А стоит ли детям показывать фильмы про смерть?
     — Нет темы, которая запретна для детей. Ее не существует! Есть фильмы, в которых тема раскрыта так плохо и бездарно, что может травмировать ребенка, отпугнуть, подтвердить предубеждение, что тема запретная, о ней нельзя разговаривать, думать. Нет запретных тем, есть плохие фильмы. Более того, когда это классный фильм на сложную тему, то я вдвойне благодарен авторам: могу потратить тысячу часов на объяснения и не буду убедителен и хорош, в отличие от такого кино. В этом и есть смысл любого художественного высказывания: оно куда лучше, проще и лаконичнее заваливается в голову, чем любые назидательные разговоры в больших количествах. Тема смерти вообще табуирована в российском обществе, вызывает кучу лицемерия, психологических проблем. Как о смерти разговаривать с ребенком? И если мы вспоминаем о фильме "Супер Модо«12+ (картина о смертельно больной девочке получила спецприз школьников с формулировкой «за самый трогательный фильм». — Ред.), то благодаря тому, как тема смерти раскрыта в прекрасном светлом кино. При этом «Супер Модо» сделан в удивительной форме — это развлекательное кино, которое легко смотреть. Кстати, таких фильмов в программе было несколько. И они сделаны для детей.

     — Какие фильмы ты показываешь своим детям?
     — Мы пытаемся с женой показывать все то, что когда-то любили (у Бахтина трое детей. — Ред.). Советские фильмы, например, все подряд. Они их называют «старинные»… У нас был смешной момент. Мы поехали в Хельсинки на пару дней, и я забыл компьютер, куда скачал детям фильмы, но уже успел пообещать им, что мы вместе в номере отеля посмотрим кино. С собой были только два фильма с русскими субтитрами, один из них — "Дневник Бриджит Джонс-2"16+, и мы начали с него. Где-то минут через пять я краем глаза покосился, чтобы посмотреть на реакцию, а дети уже несколько минут смотрят не в телевизор, а на меня с таким, ну, даже не недоумением, а с животным интересом, мол, как тебе, сволочь, пришло в голову это нам включить. Надо сказать, что я никогда не смотрел этот поразительный фильм… Сейчас расцвет феминизма в мире и даже в нашей стране, и я не понимаю, почему феминисты занимаются чем угодно, но только не расстрелом тех людей, которые сняли этот отвратительный фильм. В нем женщина — яйцеклетка на ногах, которая ходит и ищет, с кем бы спариться. Ничего омерзительнее по отношению к женщине я в своей жизни не видел. Мои дети, может, и не могли сформулировать, в чем мерзость этого фильма, но пяти минут хватило, чтобы в ужасе это говно выключить. А это десятилетние дети! Я бы в их возрасте сидел и хлопал глазами. Второй фильм, который мы включили, — ну больше не было никакого выбора, — в русском прокате назывался "Игра на понижение«18+ — о природе последнего экономического кризиса. Вообще, это, конечно, не фильм, а политинформация. Там ничего не происходит, герои постоянно говорят «хеджирование» и другие слова из лексикона Уолл-стрит. Он идет три часа, и дети, не отрываясь, смотрели до конца. Им было суперинтересно, во многом благодаря людям, которые делают скучные темы развлекательными. Мне бы в голову не пришло показать им этот фильм, но они посмотрели, для них открылся какой-то новый мир. Я уж не знаю, что они из всего этого поняли, — может быть, все. Сложно сказать. Они смотрели "Афоню"12+ с большим удовольствием…

Гость

     — Ну а какие фильмы ты смотрел в детстве? Есть условная тройка фильмов, которые вспоминаешь с особой теплотой?
     — Есть такой странный жанр, когда ты даже в детстве понимаешь, что фильм невеликих кинематографических достоинств, но он на уровне темы как-то в тебя попадает. Мы вспоминали "Каникулы Кроша«12+. Потом было продолжение про этого Кроша, который вырос и работал в милиции, — он разбирал какой-то кейс из моральных проблем, где дети не помогли тому, кому стало плохо, и человек погиб. Я недавно из любопытства нашел этот сериал — невообразимое говно. Смотреть невозможно вообще ни одним глазом, но я помню, что в детстве этот фильм меня потряс. Может, я вынес какие-то моральные уроки?! И это удивительно вспоминать к нашему разговору о качестве кино, ведь «Каникулы Кроша» совершенно низкого качества, но в башке осталось.

Если вы хотите, чтобы у детей были классные отношения в семье, сделайте классными отношения в своей семье.
Если хотите, чтобы они были добрыми, будьте добрыми.
И так далее. Это все, что мы можем для них сделать

     — А ты мультики любил рисованные или кукольные?
     — Я не знаю ни одного человека, который любил бы кукольные мультфильмы.

     — Это интересно, кстати. Я совсем недавно посмотрела несколько кукольных советских мультиков и попыталась понять, почему они нам всем так не нравились, ведь с эстетической точки зрения есть изумительные. Почему так?
     — Моя версия: рисованный мир абсолютно фантастический. Ты проваливаешься в него, веришь ему, потому что он совсем нереальный. В кукольных все-таки видно, что это поделка.

     — Есть дилемма — организовывать пространство ребенку или дать максимальное количество свободы, чтобы нелинейные проникновения сами себе нашли дорогу. Как сильно нужно вовлекаться в контроль за ребенком?
     — У меня есть несколько цитат, посвященных одной мне очень близкой педагогической идее. Самое смешное ее выражение услышал от Шендеровича, а он услышал от какой-то «бабы в русском селе», с которой обсуждал вопросы педагогики. Она выдала гениальную формулировку, состоящую из двух слов: «Родил? Отойди!» О том же самом я прочитал в недавнем интервью с Бэнкси. Он совершенно прав, говоря про современных мамаш, готовых разбиться в лепешку ради своих детей, записать их в сто кружков, купить все на свете, но не в состоянии сделать для них единственно полезную вещь — оставить в покое. Жизнь становится быстрее, количество информации ежесекундно увеличивается в миллионы раз, а скорость восприятия у родителей по-прежнему в нисходящей фазе. Это люди, усвоившие несколько шаблонов, в силу инертности головного мозга медленнее справляющиеся с новыми вызовами. Они пытаются слепить по своему образу и подобию ребенка, который к жизни уже больше готов. Мы с женой заставляем своих детей читать книжки, хотя бы по главе в день, чтобы понимать, как с ними общаться. При этом есть миллион вопросов, в которых мой десятилетний сын может меня просветить. Десять лет назад в лагере два человека из всех вожатых могли монтировать на компьютере, сейчас в каждом отряде из 14 человек половина умеют монтировать на раз. Чему мы их можем научить? Не знаю. Еще есть очевидный факт — не пытайтесь воспитывать детей, они все равно будут такими, как вы. Воспитывайте себя, занимайтесь собой — дети все с вас считают. Да и вообще, человеку надо объяснять тогда, когда он вопрос задал, иначе можно хоть обораться, он тебя не услышит. Поэтому мы должны быть классными сами по себе. Если вы хотите, чтобы у них были классные отношения в семье, сделайте классными отношения в своей семье. Если хотите, чтобы они были добрыми, будьте добрыми. И так далее. Это все, что мы можем для них сделать.

     — Я в более выигрышном положении перед тобой — моему сыну 15.
     — Ха, моему старшему сыну тоже 15, так что я в курсе.

     — Ну ладно. Продолжу. Он недавно пришел домой впервые выпивши.
     — Довольно поздно, судя по моему опыту.

     — Может быть. Но это оказалось не самым страшным. Потом он пришел под наркотиками: расширенные зрачки, раскоординированные движения. Во время достаточно жесткого разговора выяснилось, что он принял таблетки, которые ему дали какие-то малознакомые люди. Я оцепенела от страха, потому что он кому-то доверяет настолько, что может взять из их рук какие-то вещества, «чтобы расслабиться»… Мои мудрые друзья мне сказали, что это результат демократичных отношений: в нашей маленькой семье провозглашены свобода и доверие.
     — Это очень страшно. Это имеет огромные масштабы, употребление наркотиков среди детей приобрело массовый характер, это везде и повсюду, но с этим мало что можно сделать. И я совсем не уверен, что более авторитарные отношения с ребенком спасут. Понятно, что ты готова сделать все что угодно для защиты своего ребенка, но арсенал твоих возможностей очень мал. Может быть, огромная сложная интересная жизнь сможет его от этого уберечь, ведь наркотики — это поиск еще чего-то. Но даже самый веселый и любознательный ребенок может попробовать наркотики, потому что ему все интересно, а затюканный и забитый — потому что хочет изменить свою жизнь. Нет никакого гарантированного поведения. Нужно беспокоиться? Да. Нужно что-то делать? Да. Увлекать, поддерживать? Да. Но быть авторитарным родителем, чтобы уберечь от наркотиков, смешно: это не работает. Да ничего не работает. В этом году вышло аж пять голливудских фильмов по бестселлерам, написанным родителями, которые годами вытаскивали из рехабов своих детей, пытаясь их социализировать, и они все посвящены тому, что родители пробуют все способы на свете, и ничего не получается.

     — Слушай, ты строишь идеальный мир в своем лагере, а огромное количество людей отдают детей в кадетские корпуса, создается юнармия, и родители считают это нормальным.
     — Ну, так всегда. Идиотов гораздо больше, чем нормальных людей, ничего с этим не поделаешь.

Гость

     — Я прочитала у Быкова (Дмитрий Быков — писатель, поэт и публицист, литературный критик. — Ред.) странный пост, где он призывал «выращивать элиту». И непонятно, что он имеет в виду: это же не кусты, не цветы. Последняя успешная попытка это сделать была в Царскосельском лицее, где Пушкин с Дельвигом учились. Все последующие — либо спецслужбы, либо комсомольская элита. Как ты к этому относишься?
     — Я не знаю, что имел в виду Быков: надо почитать и разобраться. Может, тебя зацепила какая-то формулировка? Меня не смущает слово «элита», ведь всегда были, есть и будут люди более образованные, получившие доступ к каким-то большим возможностям. Я не знаю, почему элита используется в негативной коннотации. Элитарный — значит недоступный…

     — Вот твои дети — элитарное сословие?
     — Мне не очень понятно это слово, ведь есть слово «привилегированный». Есть красивая таблица, которая поясняет это слово. У нас с вами есть доступ к воде, и это делает нас привилегированными по отношению к огромному количеству людей. У нас есть пища, электричество, интернет, доступ к культуре, с каждым этим пунктом мы попадаем во все меньшую и меньшую группу суперпривилегированных людей. В этом смысле мы с вами абсолютная элита. Являются ли мои дети привилегированными? Очень! Да! У них есть доступ к огромному количеству вещей, даже в сравнении со среднестатистическими детьми у них больше возможностей. Многие дети не могут попасть в лагерь «Камчатка»: он дорогой, нет мест, визы. А эти — там, потому что их папа — директор лагеря. Мы живем в Таллине, и я считаю, что это огромная привилегия — жить в куда более цивилизованной стране, чем нынешняя Россия. Но при этом мои дети не могут получить нормального образования: качество образования на русском языке в Эстонии очень низкое. На английском есть две школы, но одну мы пока не можем себе позволить, в другую нас не берут. Все. Мои дети привилегированные? Элита? Я не знаю.

У нас есть пища, электричество, интернет, доступ к культуре, с каждым этим пунктом мы попадаем во все меньшую и меньшую группу суперпривилегированных людей. В этом смысле мы с вами абсолютная элита

     — Как можно вырастить элиту в стране, где существует мнение, что школа — это хорошо, а кадетская — еще лучше.
     — Все хотят в кадетское училище? Тогда нужно больше «Камчаток» делать…

     — Зачем они стремятся туда? Не надо думать? Форму дают? Кормят?
     — Я много сил трачу на то, чтобы понять, как надо. Почему люди тратят кучу сил, времени и денег на то, как не надо, — я не хочу в этом разбираться, и это одна из причин, почему я больше не занимаюсь журналистикой. Мои друзья-журналисты с упоением обнаруживают все новые и новые сорта говна в нашей стране. Мы уже двадцать лет читаем такие новости, что глаза на лоб лезут, но нет, каждый день происходит еще больший ****** [что-то отчаянно плохое]. И в этом есть антропологический интерес. Я пытаюсь посвятить свою жизнь тому, чтобы найти что-то хорошее в мире, принести это в лагерь, поделиться со всеми. Мне интересно все, что классное. Просто потому, что говно цветет само собой. Я не осуждаю журналистов: мои друзья занимаются тяжелой, неблагодарной работой, расследуют истории замученных ментами людей, им за это никто не платит, их никто не читает. Но они спасают людей, они святые… Почему люди идут в юнармию? Почему хотят маршировать строем? Потому что труп лежит на Красной площади. Потому что местная власть разрушена. Потому что люди не могут реально выбирать. И так далее. Уверен, что Россия начнет превращаться в нормальную страну, когда местные люди получат власть, смогут оставлять у себя налоги, принимать законы, проводить выборы… Я получаю огромное удовольствие от Калининграда. Радуюсь тому, что в этом городе, который просто по объективным причинам стоит отдельно от России, чувствуется некоторая отстраненность. Губернатор, например, выглядит как человек, а не как губернатор.

Радуюсь тому, что в этом городе, который просто по объективным причинам стоит отдельно от России, чувствуется некоторая отстраненность. Губернатор, например, выглядит как человек, а не как губернатор

     — Ты сказал, что Россия может стать нормальной страной.
     — Россия, конечно же, начнет превращаться в нормальную страну, это просто вопрос времени. Скорость процессов государства плохо коррелируется с процессами человеческой жизни. Совершенно точно нет неподвижных систем. Нынешняя система огромными шагами движется в пропасть. 60 миллиардов долларов военного бюджета в стране, где люди получают копеечные пенсии, где нет ни ремонта, ни света, ни дорог. Ну хорошо, вы можете так делать еще какое-то время, можете красть у людей их пенсии еще 300 раз, а потом они умрут, и вы не сможете с них брать деньги. Все начнет налаживаться, когда появится местное самоуправление, потому что никакой человек в Москве не может рассказывать Калининграду, как ему собирать налоги, на что тратить деньги. Почему житель Калининграда не может летать в любую точку Европы, находясь в ее центре? Потому что кому-то это выгодно. Но когда-нибудь закончится и это. Плохо, конечно, что это пришлось на нашу жизнь, но надо сказать, что мало кто до нас может похвастаться, что на его жизнь пришелся какой-то симпатичный и приятный период истории.

Оксана Акмаева, Юлия Нежид
 Фотографии Дениса Кичатова

Играют на понижение

Кейсы

Екатерина Вострилова изучила две истории о том, как в Калининграде развиваются новые проекты с концепцией низких цен

Port-o-Fix

  • Работает с 3 мая 2019 года
  • Бренд сети Port-o-coffee
  • Основа концепции: фиксированные цены
    на кофе и еду – 60 и 100 рублей

     Первый сoffee point* под названием PORT-O-FIX открылся в торговом центре «Эпицентр». В меню небольшой торговой точки кофейная классика, авторские позиции, свежая выпечка, салаты, завтраки, десерты и горячие блюда в формате to go**. Большая часть ассортимента продается по 60 рублей, за 100 рублей можно купить большой авторский напиток и большой сэндвич.

     —  Сейчас особенно актуальны концепции фиксированной цены, которые позволяют гостям все время пробовать нечто новое и при этом не тратить много денег. Мы с пониманием относимся к рацио-нальному желанию гостя экономить, часто экспериментируя при этом, — говорит управляющий сетью кофеен Port-o-coffee Андрей Бут-Гусаим. — Большинство людей пьют кофе каждый день и хотят получать идеальный вариант доступно и удобно — это та потребность, на которой мы сконцентрировались. Мы готовим кофе с классными эмоциями. Вторая наша ключевая компетенция — вкусные сэндвичи, которые прекрасно дополняют концепцию.

Кейсы

Новый формат хорош тем, что удалось сократить издержки до минимума, оставив в строчке расходов самое главное: хорошие продукты, квалифицированный персонал и комфортную небольшую площадку

     Идея нового формата появилась год назад, много времени потребовалось, чтобы использовать все наработки команды Port-o-coffee и максимально раскрыть ключевые компетенции: приготовление качественного кофе, сытных сэндвичей, выпечки и десертов. Сеть кофеен Port-o-coffee имеет зонтичную структуру: флагманская кофейня — ростерия Port-o-manufaktura, где функционирует цех обжарки зерна, три кофейни-бара Port-o-coffee — формат для ежедневных завтраков и веселых выходных. Port-o-Fix должен стать повседневной точкой маршрута любителя кофе.

Кейсы

     —  Мы бы хотели, чтобы жители города могли познакомиться с нашей сетью в том формате, в котором им удобно. Мы использовали накопленный опыт и не меняли рецептуру и сырье, работаем так же, как в полноценных кофейнях. Концентрируемся на том, чтобы сохранить качество продукта и не использовать дешевые и невкусные ингредиенты. Иногда мы жертвуем величиной маржи, иногда гуманно пересматриваем рецептуру, но тщательно следим за качеством продуктов. Нам очень хочется, чтобы наш проект полюбили искренне и надолго. Новый формат хорош тем, что удалось сократить издержки до минимума, оставив в строчке расходов самое главное: хорошие продукты, квалифицированный персонал и комфортную небольшую площадку.

     Ассортиментная матрица проекта дорабатывается, исходя из первых результатов работы. Самым большим спросом пользуются фирменные сэндвичи и донаты. Отвечая на запрос аудитории, в скором времени появятся горячие блюда: рис, соба и паста с овощами. Как отмечает Андрей Бут-Гусаим, особенно важно диверсифицированное предложение:
     —  Сейчас на рынке необходимо учитывать популярность ЗОЖ и вегетарианских концепций, но при этом не забывать про сладкоежек. Мы стараемся отвечать на запросы и мягко балансировать.

Кейсы

Андрей Бут-Гусаим

     Один из самых важных критериев успеха нового проекта — удачная локация с хорошим трафиком. По оценкам топ-менеджмента компании, необходимо, чтобы трафик в зоне торгового центра составлял около 20 000 человек в сутки, а PORT-O-FIX обслуживал 300 клиентов. В скором времени команда Андрея Бут-Гусаима планирует открыть 20 торговых точек с концепцией фиксированной цены. Она предполагает развитие проекта в трех форматах: первый — небольшой сoffee point только с витриной, второй — точка take away*** с небольшой зоной посадки — три-пять столиков, и третий — просторная кофейня на восемь столиков, возможно, в формате street food****.

     —  Мы планируем открываться в торговых центрах, парках, на остановках — везде, где проходит много людей. К концу года «упакуем» проект в предложение франшизы и будем продвигать ее на территории «большой России», — комментирует управляющий сетью.

* – Кофейная точка; ** – с собой; *** – Взять с собой; **** – уличная еда

Кейсы

Магазин низких цен «Светофор»

  • Сеть из пяти дискаунтеров
  • Работает в Калининграде с 2018 года
  • Основа концепции: дискаунтер
    продовольственных товаров

     Краснодарская сеть дискаунтеров «Cветофор» активно работает в «большой России» и позиционирует себя как розничный магазин самообслуживания, где цены на 20-30 процентов ниже среднерыночных. В каждом регионе присутствия сети работает свое торговое представительство с обособленными предприятиями и торговыми объединениями. Первый супермаркет сети «Светофор» открылся 12 сентября 2019 года в Советске Калининградской области:
     — Первые результаты работы были превосходными для того, чтобы сеть продолжила развитие в регионе. 18 ноября открылся первый магазин в Калининграде — на улице Дачной, после чего началось интенсивное расширение. Уже 15 мая появился пятый магазин сети — на улице Емельянова. В ближайший год планируется открытие еще девяти магазинов в Калининградской области, — говорит Елена Чепурина, директор магазина «Светофор» на улице Дачной. — Мы работаем в уникальном формате — продуктовых дискаунтеров в регионе нет, в этом смысле Калининградская область — торговый анклав. Здесь хорошо развит ритейл, но мы отличаемся ценой, по сути, ею и торгуем. Девиз компании: «Мы торгуем выгодой для покупателя!»

     Конкурировать «по цене» удается за счет снижения издержек: отсутствие мерчендайзинга (товар не выкладывается на полки и витрины, а располагается паллетами), в торговом пространстве — минимальное количество обслуживающего персонала. Договоры на поставки заключаются напрямую с производителями, товар покупается оптом, при этом транспортные расходы берут на себя поставщики. В ассортименте присутствуют все группы продуктовых товаров, бытовая химия, посуда и другие непродовольственные товары. Ассортиментная матрица — более 1500 наименований, она постоянно обновляется.

Покупатели сначала отнеслись настороженно к новым маркам по низкой цене, но потом «распробовали»

     — Среди наших поставщиков много российских компаний, с не сильно раскрученным брендом, но с достойным качеством продукта. Сейчас с сетью только в Калининградской области работает более сотни поставщиков и производителей из России. Некоторые компании создают отдельные линейки продукции специально для нас. Покупатели сначала отнеслись настороженно к новым маркам по низкой цене, но потом «распробовали», и сейчас мы расширяем продовольственную матрицу. Активно ведем переговоры с местными поставщиками, которые с интересом рассматривают наше предложение — мы заказываем большие партии, а это выгодно всем, — говорит Чепурина.
     Требования к помещению у «Светофора» тоже в формате «дисконт» — нецентральные площадки с невысокой ставкой за квадратный метр, площадь должна быть больше 1000 квадратных метров, наличие просторной парковки. От одного магазина сети до другого расстояние должно составлять не менее 5 километров. В выходные и праздничные дни магазин на улице Дачной в Калининграде посещает больше тысячи покупателей.

Кейсы

Елена Чепурина

     — Перед открытием супермаркета на Дачной я переживала, что нам придется проводить довольно агрессивную рекламную кампанию. Но этого не потребовалось — мы сразу ощутили интерес к нашей концепции, — говорит Елена Чепурина. — Пока главная наша сложность — доставка товаров. Для поддержания постоянного ассортимента в магазине приходится учитывать задержки с таможенным оформлением, проблемы с паромным сообщением.

 Фотографии Егора Сачко и из архива редакции