Архив рубрики: Без рубрики

Дефицит почтенных мудрецов

Накануне выступления в Калининграде актер и литератор Иван Охлобыстин рассказал, как его записали в президенты и почему каждый житель России — потенциальный герой

— Как проходит литературный вечер с Иваном Охлобыстиным?
— Мои выступления и правда начинались как литературные вечера, сдобренные прекрасными музыкальными произведениями. Я читал рассказы, музыкант исполнял композиции, разумеется, узнаваемые, потому что грех терзать утомленного зрителя. Когда количество таких выступлений превысило три сотни, я понял, что самая интересная и продуктивная часть всегда последняя, где мне задают вопросы. Понял еще, и зрители подтвердили, что развлекать музыкально их не надо, они хотят узнать мою общественную, идеологическую, жизненную позицию без какой-либо дополнительной упаковки. Так мы пришли к античной простоте: столик, стакан воды, петличка. Говорю вступительное слово, чтобы зал понимал, до какой степени можно мне довериться, а затем отвечаю на вопросы. Получается интерактивный моноспектакль. Могу зачитать небольшой отрывок, если о нем заходит речь, но это случается крайне редко. Когда все только начиналось, я был абсолютно уверен, что зрителям интересно услышать о внутренних перипетиях телевизионной деятельности, которые им неизвестны. Выяснилось, что это никого не интересует.

— Даже «Интерны»?
— За первые сто выступлений меня раза два-три лениво спросили об «Интернах», еще столько же — о других фильмах, и, собственно, все. Людям гораздо интереснее глобальные, философские вещи: верить-не верить, прощать-не прощать, любить-не любить, жертвовать-не жертвовать. При этом никто не требует точного ответа — важно само размышление. Правда — это не существительное, это всегда глагол, действие, которое уточняется событиями вокруг, поэтому и выступления, и свою передачу «Новая русская философия» на «Царьграде» я всегда начинаю с напоминания, что новое — это хорошо забытое старое, которое нужно вспомнить и облагородить новыми впечатлениями от произошедших за последнее время событий.

— Недавно я была на творческой встрече с Владимиром Познером, где его тоже спрашивали о глобальных вещах, таких как гибель евреев на оккупированных территориях во время Второй мировой войны. Вам не кажется парадоксальным, что зритель задает эти вопросы актерам и телеведущим, а не профессиональным историкам?
— Мы находимся в самом начале некой революционной компоненты, когда технологии дают возможность каждому стать представителем эпохи Ренессанса. Мы уже способны получать в десятки тысяч раз больше информации, чем предыдущее поколение. И благодаря этому каждый человек, вне зависимости от его профессиональной деятельности, может иметь собственное представление по тому или иному вопросу, будь то философия, экономика или политика. Если же общаться на политологические темы с политологом, вы волей-неволей будете ограничены его научными интересами. Поэтому я не вижу парадокса в том, что людям интересно мнение о политике врачей, музыкантов, актеров, а не только политологов.

— Мне кажется, с вами о политике говорят не только как с актером, но и как с человеком, у которого были амбиции стать президентом.
— Это сложно назвать амбициями, скорее, смешное дело случая. У нас была пресс-конференция по поводу выхода «Соловья-Разбойника», а на пресс-конференции, как вы лучше меня знаете, приходит сборный пул журналистов. Большую часть из них я знаю, сам много работал в информационных агентствах и печатных изданиях, поэтому разговор изначально был доверительным. Это был 2012 год, журналисты заодно спросили, собираюсь ли я участвовать в выборах, на это я ответил: подумаю. Похохотали, после чего я уехал на Кипр, а вернувшись, выяснил, что, оказывается, уже не только подумал, но и очень намерен избираться. Буквально через пару дней с десяток общественных организаций стали просить, чтобы я этого не делал. Воззвать к здравому рассудку не получилось — общественность, особенно работающая с информацией, в объективности не нуждается. А дальше пошло-поехало, начались разговоры, какие-то запреты.

Иван Охлобыстин с женой Оксаной, дочерьми Анфисой, Евдокией, Варварой, Иоанной и сыновьями Василием и Саввой

— Во время этих разговоров не возникла мысль выдвинуться по-настоящему?
— Когда идешь или только намереваешься пойти на такую должность, нужно трезво понимать, что в случае успеха у тебя не будет ничего, кроме этой должности: ты либо президент, и больше ничего, либо все остальное, но не президент. Чтобы заниматься этим честно, нужно принести жертву, ведь без оттенка маниакальности в нашей стране ничего не работает. Я не был готов отказаться от своей творческой деятельности, служений, семьи, самого себя ради президентского ярма. Не приведи Господь, тогда бы сказали: «Ну, давай». Я был бы вынужден это сделать, но был бы глубоко несчастлив.

     — В то время вы делали много провокационных заявлений, за которыми последовали запреты на въезд в Украину, Латвию, Эстонию. Такие вещи тоже могут сделать несчастным.
     — Меня огорчает только абсурдность принятых решений. Иначе (Охлобыстин нарочито выделяет «и». — Авт.) я не мог сказать, это было бы враньем. Я искренне считаю, что на Украине произошел государственный переворот. Его спровоцировала англосаксонская цивилизация, которая, не стесняясь, всегда нас недолюбливала и считала соперником. Мы для них — люди второго сорта, нравится нам это или нет. И сколько бы мы ни ездили на их машинах, сколько бы ни покупали их штанишки, все так и останется. Во всяком случае, пока. На меня сильно повлияли ситуации с Домом профсоюзов в Одессе, где погибли люди, с Донбассом. Его жители имели конституционное право высказать свое мнение — но их не стали спрашивать, послали оружие. Я не мог дистанцироваться от этого насилия и фашизма, в котором гибли русские люди.
     В Латвию мне запретили въезд под предлогом нетолерантности и гомофобии. Будучи христианином, я должен так считать. Запрет инициировал глава дипломатического корпуса, который на следующий день совершил каминг-аут. Это же нонсенс: лицо его дипломатического ранга по всем канонам не имеет права на личную жизнь, потому что представляет всю страну. А Эстония запретила профилактически, на всякий случай. Когда я спросил их посла, почему, он ответил: «Пока не знаем».

— Вы ведь понимали, что последствия в первую очередь повлияют на вашу работу?
— Понимал, а что делать? Я могу заблуждаться в своих убеждениях, но я хотя бы делюсь ими и оставляю возможность меня переубедить. Всегда готов выслушать почтенного мудреца и последовать его рекомендациям, но поскольку на почтенных мудрецов сейчас большой дефицит, приходится самому, по-деревенски, добиваться истины. Во‑вторых, я убежден: когда зритель отдает тебе самое ценное, что у него есть, — время своей жизни, — ты ему обязан. Держать скрещенными пальчики за спиной означало бы предательство.

Я могу заблуждаться в своих убеждениях, но я хотя бы делюсь ими и оставляю возможность меня переубедить

— На днях вы написали «Некролог русскому офицеру», где есть строчка: «Им для чуда повод нужен, а русское чудо заключается в отсутствии оного». Что вы имели в виду?
— Объясню на примере империи Marvel. В Росомаху вставили железки, Магнето мучили в концлагере — стресс открыл в них недюжинные способности, после чего они стали супергероями. В России не могут создать такую киновселенную, потому что у нас каждый — потенциальный супергерой. Наше мышление — бессознательное мышление улья, а к подвигу нас приводит само бытие. Шел человек, увидел на путях пьяного, не раздумывая, бросился спасать его от идущей электрички. В теории такая ситуация может произойти с представителем любой другой цивилизации, но их менталитету это несвойственно. Это нарушает их шаблон о здравом, прагматичном отношении к бытию, а русские живут в самом этом бытии. У англосаксов сначала происходит событие, и только потом его внутренняя оценка, нас, наоборот, внутренняя оценка подталкивает к событию и самопожертвованию. На этом построены все главные, определяющие русскую культуру произведения, наше богословие.

— Тем не менее есть масса примеров, когда заимствованные фильмы и сериалы становились успешными.
— Только когда их адаптировали. Создатели «Моей прекрасной няни» учитывали нашу ментальность, поэтому там бегала голосистая хохлушка, и зрителю это зашло. А русский «Доктор Хаус» получился нулевым, потому что его слепо скопировали. Из моих знакомых уже никто не смотрит телевизор — это за гранью приличия. Я и сам не хочу смотреть на древних бабок с молодыми женихами. К сожалению, продюсеры считают главным достоинством фильма лишь деньги, которые на нем можно заработать. Они видели несколько картин Фрэнсиса Форда Копполы и сделали легкомысленный вывод, что знают о кино все. Из-за этого сегодня снимают или «елки-палки», или «пукнул, прыгнул, улюлюлюшка-улюлюшка, напряглись и победили», или чернуху «ах, все плохо, бабы плохие, власть плохая, один я хороший».

— Или патриотические фильмы.
— Здесь, на мой взгляд, проблема глубже. Наши дети не понимают, что такое патриотизм. Мой собственный ребенок думал, что быть патриотом означает ненавидеть всех остальных. Я ему объяснил, что это не так.

— Вы активно выступаете за необходимость пат-риотического и религиозного воспитания. Разве это не противоречит постулату, который вы часто цитируете: нельзя насильно прийти к вере?
— Это очень деликатный вопрос. Хорошо, если есть богослов, который правильно объяснит и вдохновит, и плохо, если на эту должность пришлют из педагогического института троечника-географа или физкультурника, который и сам не верит, и сказать ничего не может. Патриотическое воспитание — вещь крайне необходимая и такая же деликатная. Быть патриотом не означает, что нужно кричать «Люби Путина!» или делать себе татуировку на спине с флагом Российской Федерации. Это значит, что нужно сохранить наше наследие, отцовскую мудрость. Передать которую может только семья.

Творческая встреча с Иваном Охлобыстиным состоится 14 апреля в Доме искусств

Софья Сараева

Фотографии предоставлены организаторами

Модная революция

Современная версия эмансипированного бунта в преддверии Международного женского дня

Ирина Асатрян генеральный директор бутика Lacoste, Glenfield

Одежда и обувь: бутик Marella

Елена Полейко генеральный директор Фонда поддержки предпринимательства Калининградской области

Елена Плахута владелица бутика Patrizia Pepe.

Одежда и обувь: бутик Patrizia Pepe

Фотографии: Александр Любин

Стиль: Екатерина Мирошникова

Мейк и прическа: Виктория Вербовая, ассистент: Александра Тарасенко (Beauty Studio Калининград)

Хроническая усталость как экономический диагноз

Финансово‑экономические ведомства России со странной гордостью рапортуют об очередном буме кредитования среди населения. Люди, изголодавшись по качественным рывкам в уровне личного комфорта, берут по несколько кредитов, тем самым давая национальной экономике угля и пара. Однако так ли хорош в долгосрочной перспективе столь резкий переход населения от накопительно-сберегательной модели поведения к кредитно-потребительской, рассуждает Павел Голубев

Авторская колонка

За последние годы реальная заработная плата россиян в лучшем случае не выросла, а в худшем — существенно сократилась. Покупательная способность рубля хоть и не снижается так быстро, как в 2015-2016 годах, но все еще теряет по несколько копеек в неделю. Что бы ни говорили о восстановлении настроений среди потребителей и росте средних затрат, спрос находится на минимальных уровнях за последние 15 лет — спросите ритейлеров. И это новость точно не дня и даже не года. Специально для подобных постшоковых периодов стагнации экономисты ввели такое понятие, как «усталость сдержанного спроса». Говоря простым языком, термин описывает количество времени и сил, которые потребитель тратит на поддержание ключевых маркеров привычного для себя уровня жизни за счет экономии, сокращения потребления, отказа от излишеств. В более продвинутом варианте «усталость сдержанного спроса» включает в себя еще и степень сопротивляемости потребителя рекламе и различным маркетинговым инструментам. Так вот, не нужно быть экономистом, чтобы понять: россияне устали — копить, откладывать, экономить, а главное — устали мало тратить. А еще устали жить там же, ездить на том же, отдыхать нигде. Однако для роста потребления ничего кроме этой самой усталости сдержанного спроса и нет: ни низкой инфляции, ни роста заработной платы, ни долгожданного восстановления курса рубля. Зато есть кредитно-финансовые учреждения на любой вкус и цвет — от МФО до государственных банков. А еще есть ключевая ставка ЦБ РФ, которая снижается, маня людей пальчиком в мир недорогих денег.
Конец прошлого года-начало нынешнего для многих россиян стали переломными. Социологи отмечают снижение размера среднего бюджета на новогодние подарки, а также сокращение числа зарубежных поездок в период январских каникул. Несвойственный русской душе аскетизм, тем более в период любимого праздника, заметно ударил не только по настроению и самооценке, но и по той самой усталости сдержанного спроса. Как и в случае с усталостью металла — аппарель рухнула, и обитатели Ноева ковчега пустились кто в лес, кто в небо. В нашем случае в банк.
Люди берут кредиты, пожалуй, на все, кроме продуктов и топлива. Более того, уровень закредитованности населения растет как на дрожжах, потому как в один и тот же день на один выданный рубль банк получает лишь 30-40 копеек в качестве погашения. И дело даже не в просрочке и плохом кредитном портфеле, дело в огромном количестве новых кредитов. У многих россиян висит по несколько кредитов, при этом банки одобряют им все новые и новые. Процентная наценка банков по кредитам, превышающая по неипотечным займам ключевую ставку в два раза, пока еще может позволить раздавать кредиты направо и налево. Более того, судебная практика и служба приставов за последние несколько лет настолько взаимоинтегрировались и дополнили друг друга, что необходимость в страшных коллекторах действительно отпала.

     Безусловно, у высокого уровня закредитованности населения есть свои плюсы. Любой кредит — это ответственность и обязанность. Заемщики, как правило, много и неплохо работают, причем не на одной работе. Их любят работодатели, так как чувствуют крайнюю степень покорности. В общем, такие люди стране нужны. Кроме того, любой кредит — это прежде всего деньги, причем не просто, а с процентами, которые тоже, к слову, выражены в деньгах. Таким образом кредит — это деньги, которые рождают новые деньги, а вместе с ними и банковскую прибыль, и налоги в бюджет. Казалось бы, все просто идеально, так как все довольны — люди ездят на новых машинах за границу, фиксируя живописные локации на новые айфоны, банки считают проценты, бюджет переваривает дополнительные налоговые сборы, а финансово-экономические ведомства гордо рапортуют… Но не все так просто. У любой красивой истории, как и у любой дороги, есть своя обочина. На этой обочине, помимо людей, неспособных выплачивать кредиты, и с надписью «драма» на лбу есть и такие важные для экономики, например, нашего региона субъекты, как ритейлеры, уже который год в одиночку волочащие в гору тот самый валовой региональный продукт. Им от этой кучи кредитных денег не достается практически ничего. Но самое страшное даже не в обочине.
     Самое страшное — то, что западные экономисты (не путать с английскими учеными) в 2009 году придумали еще одно понятие — «усталость кредитного плеча». Напомню, что на финансовых рынках «кредитное плечо» — это некий множитель, на который индексируются ваши личные средства, превращаясь в заемные для работы с тем или иным торговым инструментом (валюта, фьючерс, опцион). Например, у вас есть 100 долларов, благодаря плечу 1:10 вы можете покупать, например, нефть и франки на 1000 долларов, а с плечом 1:000 — соответственно на 100000 долларов. В обычном мире «молока и хлеба» под кредитным плечом потребителя подразумевается соотношение ежегодного дохода после уплаты всех кредитных платежей за аналогичный период относительно общей текущей суммы задолженности. Например, вы получаете 1 млн рублей в год, после выплаты всех ежемесячных платежей по займам и кредитам по итогам года у вас остается 400 тысяч, которые идут на продукты, услуги, топливо и прочие постоянные траты любого домохозяйства. Но суть не в этих тратах. Нас интересует только цифра, остающаяся после обслуживания кредитов, — 400 тысяч рублей. И теперь для определения кредитного плеча потребителя нам нужна вторая цифра, а именно — сколько человек или домохозяйство вообще должно на данный момент. Например, у семьи потребительский кредит на 100 тысяч + проценты по нему на 60 тысяч, ипотека с остатком в 1,5 млн рублей, включая проценты, а также автокредит с остатком по телу и процентам на 340 тысяч. Итого общий долг составляет 2 млн рублей. Соответственно, кредитное плечо потребителя составляет 1:5 (2 млн/400 тысяч). Так вот, по расчетам экономистов, для развивающихся рынков, к которым относится и Россия, «усталость кредитного плеча» потребителя наступает при значении 1:3-1:4…
     Что делать, когда наступает непереносимая усталость сдержанного спроса, мы уже знаем — люди плюют наземь со словами «А пошло оно все…» и бегут брать кредиты, а вот что будет, когда у потребителя ломается кредитное плечо, мы можем только предполагать и вспоминать ипотечный кризис в США 2008-2009 годов, когда у большой доли американцев соотношение годового дохода к долговым обязательствам превышало 1 к 7. Собственно, тогда досталось всей глабальной экономике, а не только американским потребителям и банкам. В случае падения нашей системы целовать обочину придется лишь нам самим.

Иллюстрации из архива редакции

В мире новых коммуникаций

Компания KODE за четыре года стала одной из самых успешных IT-компаний в России на новом рынке мобильных приложений. Генеральный директор Алексей Козак рассказывает о том, как на успех в бизнесе влияет лучшая команда и почему он спорит о каждом пункте технического задания

Алексей Козак

33 года

Родился в поселке Эвенск на берегу Охотского моря, в Пензе получил образование инженера-системотехника.
Первый бизнес — компанию по продаже компакт-дисков с программным обеспечением и играми открыл на 1‑м курсе университета в Пензе.
В 2013 году переехал из Пензы в Калининград. Вместе с калининградским программистом Николаем Николенко основал компанию по разработке мобильных приложений KODE. Стартовый капитал — 10 тысяч рублей.
Сейчас KODE занимает 4‑е место в Рейтинге mobile-разработчиков, работающих с крупнейшими заказчиками (Utair, «Победа», Бинбанк, РосЕвроБанк, EY). Годовой оборот компании составляет более 60 миллионов рублей.
Прибыль компании за 2017 год — 24 миллиона рублей.
Штат сотрудников —
50 человек.

Первый заказ KODE получила от компании-разработчика Redmadrobot, — те не справлялись с потоком своих клиентов. KODE разработала приложение для iPhone и iPad для благотворительного фонда «Предание», бюджет составлял 150 тысяч рублей. Около года работала подрядчиком для стартапов, затем KODE заключила контракт с Пробизнесбанком на доработку своего приложения. Первый банковский проект принес компании убытки в несколько месячных бюджетов — ЦБ отобрал у Пробизнесбанка лицензию, что не позволило банку расплатиться с подрядчиками. Первым крупным клиентом стала авиакомпания «Победа», потом пришли Utair и другие. В 2018 году компания признана лучшим IT-проектом по версии национальной предпринимательской премии «Бизнес Успех».

— Насколько я знаю, вы часто участвуете в различных конкурсах…
— Я рассматриваю это как инструменты роста, продвижения в IT-сфере и предпринимательском сообществе. Конкурсы и рейтинги — это всегда способ развития HR-бренда и тренировка навыков выступлений. Вообще здорово, что Фонд поддержки предпринимательства Калининградской области проводит сумасшедшее количество инициатив, Елена Полейко — отличный руководитель, который горит своей работой и развивает фонд. Я считаю, что у нас одни из лучших условий для ведения малого бизнеса.

— Больше популярна противоположная точка зрения. У вас есть аргументы?
— Я объездил стран двадцать, смотрел на них сквозь призму предпринимательства. В России открыть ИП может даже студент, самостоятельно сдать отчетность и налоговую декларацию по силам любому человеку со средним IQ. Налоговая ставка для ИП в IT-сфере в Калининградской области — 0 процентов, в течение двух лет действуют налоговые каникулы, пенсионка — 1 процент от выручки, если у тебя есть наемные сотрудники, платишь 14 процентов страховых взносов вместо 30, как IT-компания. Я не вижу барьеров.

— Для предприятий IT-отрасли сейчас действительно много мер поддержки.
— Я считаю, что это верно для бизнеса почти из любой отрасли. Объем денежных средств, выделяемых на поддержку малого бизнеса, — миллиарды рублей. И они вернутся государству, пускай и в косвенном виде. Даже если 10 компаний из 1000 участников станут большими, все равно они многократно окупят вложения государства.

Алексей Козак считает, что лучшую работу делают лучшие люди

— Вы были удивлены победой в финале?
— Если честно, я рассчитывал на это. Что интересно жюри? Там сидят предприниматели и директора компаний: им интересны достижения, оборот, динамика развития бизнеса и то, что вы делаете. Если вы рассказываете, что несете счастье миру, но не называете конкретных цифр, то им сложно понять, что у вас за бизнес, а вам — получить от них одобрение. К тому же мы действительно быстро растем. Кроме того, среди членов жюри были представители банков, а мы делаем много банковских приложений. Одна из наших разработок — приложение для Бинбанка — занимает второе место среди лучших банковских приложений после Тинькофф по версии Markswebb. И это показывает нашу эффективность. У Сбербанка не меньше сотни человек, поддерживающих мобильное приложение, а в нашей компании 20 человек разрабатывают три мобильных банка. Мы стараемся создать идеальный продукт. Например, в проекте для Utair постоянно дорабатывали дизайн и юзабилити, чтобы любой человек мог легко зарегистрироваться и очень быстро подобрать себе рейс.

     — По оценкам экспертов, рынок приложений только начинает расти, а к 2020 году превысит 6,3 триллиона долларов…
     — Я вижу позитивную динамику. Рынку очень помогает тот факт, что мобильные телефоны стали дешевле, сейчас любой человек может позволить себе смартфон.
     По статистике, сегодня более 50 процентов времени в интернете пользователи проводят с мобильных устройств. Приложения — это один из новых каналов коммуникации компаний со своими клиентами, и эту нишу многие стремятся занять. Для крупного бизнеса с сотней тысяч клиентов и миллиардным оборотом — это одно из самых необходимых решений. Они готовы за это платить, тем более что в их случае точка контакта с клиентом получается очень дешевой.

— Я знаю вашу фишку — вы спорите о каждом пункте в техническом задании не из вредности, а чтобы улучшить результат. Вам важно решать задачу, а не выполнять команду.
— Чаще всего техническое задание не отражает реальность и ожидания пользователей. Если делать проект по точным указаниям клиента, чаще всего получится продукт, который ляжет на полку. Наша разработка должна решать реальную проблему. Здорово, когда твое приложение видят и хвалят, в противном случае это шедевр в закрытой комнате, который видели три человека. Если нам неинтересен продукт, мы не будем делать его даже за деньги.

— То есть признание для вас важно?
— Конечно. После того как мы переделали приложение Utair, его оценка в Apple Store выросла до 4,8. Вы давно ставили «пятерку» в маркете? Очень сложно заставить человека оставить положительный отзыв, а негативный — легко.

— Вы говорите, что мобильное приложение идеально подходит для компаний с большой аудиторией, но ведь это не такой уж и большой рынок.
— Рынок большой еще и потому, что существующие компании мобильной разработки не справляются — более 70 процентов российских студий плохо делают свою работу. К нам приходят их клиенты и просят переделать, и они уже готовы платить больше. Почему многие снимают деньги с зарплатной карты банка «Х» и кладут на Тинькофф? Потому что у банка «Х» плохой мобильный канал. Сегодня человеку нужно, чтобы он мог сделать со своими деньгами все что угодно в своем телефоне и им же расплатиться.

— Но у каждого человека может стоять на телефоне ограниченное количество приложений — особенность эмоционального восприятия.
— Согласен, сотня приложений на телефоне может стоять только у гика. А переизбыток на рынке связан с большим количеством стартапов, 99 процентов из которых умирают, например, очередное приложение для похудения и прочая ерунда. Поэтому мы тщательно выбираем клиентов, анализируем, чтобы процент успеха был выше, чем у стартапа. Да, мы начинали работать со стартапами — потому что нам нужно было набрать портфолио. Проблема многих стартапов — когда инвесторы платят миллионы основателям, а те просто их спускают, выбрав неверную стратегию и плохих подрядчиков. Мы, выбирая клиента, думаем о его пользователе, и если он — клиент банка, часто летает или предпочитает одну продуктовую сеть магазинов, то у него выше вероятность использования приложения, которое сделает эти вещи проще, приятнее и выгоднее.

Победа на региональном этапе премии «Бизнес Успех» 23 августа 2017 года в Светлогорске

— Есть компании, для которых мобильное приложение — катализатор прибыли, единственный канал продаж. А для кого-то это еще один вектор развития. В 2016 году первых было 17 процентов, в 2017‑м — уже 25.
— Происходит общая «мобилизация» населения. Когда мы начинали, авиакомпании не думали, что билет за 10 000 рублей будут покупать через мобильное приложение. Уровень доверия к мобильным сервисам растет. Вспомните: десять лет назад было страшно покупать на сайтах, все ходили в кассу.

— Но ведь мобильное приложение нужно не каждому бизнесу.
— Конечно. Либо это основной источник заработка, как у «Яндекс.Такси», либо дополнительный канал. Но если в бизнесе 90 процентов заработка приходит через офлайн-каналы, то лучше начинать с сайта. Это общее правило, но могут быть исключения.

— Получается, что развитие рынка приложений связано и с тем, что пользователь начал больше доверять другим каналам взаимодействия с компаниями. А может потребитель эволюционировать быстрее, чем разработчики?
— Обычно наоборот — технологические компании придумывают фичи для потребителя, а тот подхватывает. Банки сейчас придумывают, как вы можете без кошелька, карты и телефона оплатить товар в магазине. Все это неплохо объясняет цикл зрелости технологии Gartner — кривая, по которой можно проследить все стадии прохождения новшества. Все начинается с запуска, потом идет пик завышенных ожиданий и ажиотаж, — вот в этой точке, возможно, сейчас находится блокчейн. Потом склон просвещения — ажиотаж падает, идут доработки, задачи, которые казались важными, теряют свою актуальность, появляются новые способы применения. А вот на плате производительности доработанные преимущества становятся очевидными и всеми признаются. Так было и с приложениями, и со смартфонами, — любую технологию можно прогнать по этому циклу.

     — Могут ли какие-то инновации и предложения на рынке мобильных приложений начаться с внедрения в него технологии блокчейна?
     — Блокчейн и мобильные приложения слабо связаны напрямую. У технологии есть два пути: применение в криптовалютах и распределенных реестрах. Если говорить о первом, то это может стать промышленной и финансовой революцией. Легко объяснить на таком примере: если всем раздать одинаковое количество денег, то со временем получается так, что у небольшого количества людей много денег, а у всей остальной массы — по чуть-чуть. То же происходит с криптовалютами. Сейчас этап распределения, когда вы можете примкнуть к общей массе держателей новой валюты. Проблема с криптовалютой в том, что пока нет широкого применения технологии и эффекта «стало лучше, чем было». Вот пришел смартфон, и правда, стало лучше, чем было. А с криптовалютами пока такого нет. Но зато есть большие предпосылки.
     Что касается распределительных реестров, тут полезностей, конечно, много. К примеру, вы оформляете доверенность у нотариуса, и вам не надо отправлять ее физические копии, долго уведомлять кого нужно, о том, что она у вас есть. Эта запись в один момент станет доступной в системе, и человек на другом конце света сможет ее акцептовать.

— Какие сейчас тренды в мире мобильных приложений?
— Самый главный — голосовые интерфейсы. Машина распознает голос лучше, чем живой собеседник. Мы уже разрабатываем голосовые интерфейсы — Google приглашает нас в головной офис в Москве для совместных мероприятий. Скоро в России откроется магазин голосовых приложений, вы сможете заказать пиццу или вызвать такси, попросить прочитать детям сказку на ночь. Причем это можно будет делать не четко определенной командой, а любым набором слов, как с реальным собеседником.

Офис компании находится в особняке на Каштановой аллее

     — В таком случае невозможно не думать о совершенно новом мире.
     — Да, есть же точка сингулярности, когда смена технологий будет происходить быстрее, чем мы будем понимать. Многие специалисты говорят, что эта точка и есть рождение искусственного интеллекта.
     Если блокчейн — пока не до конца очевидный тренд, который находится на распутье, то управление голосом, наоборот, имеет стопроцентную вероятность успеха. И мы сейчас разрабатываем собственные проекты в обеих этих отраслях — имея накопленную финансовую подушку из прибыли компании и огромную экспертизу, полученную за время работы на аутсорсинге, работая с абсолютно разными компаниями. От этого выиграет вся команда — стоимость дохода на час работы специалиста увеличится в 10-20 раз, и это позволит нам платить людям еще лучшую зарплату. Все сотрудники, что останутся с нами до этого момента, станут миллионерами. В Google и Apple один разработчик в месяц приносит миллион долларов, мы совершенно точно выйдем на такой же уровень, вопрос лишь в сроках. Почему бы в тот момент не платить ключевым сотрудникам миллион рублей, чтобы они вообще думали не о деньгах, а о том, как в команде они могут изменить и улучшить отрасль и мир?

— Насколько я слышала, у вас вообще особое отношение к команде.
— Да, потому что лучшую работу делают лучшие люди. Вся суть в воронке отбора: в прошлом году мы провели 268 собеседований, взяли 22 сотрудника. У нас жесткие критерии: мы не возьмем крутого профессионала, если он дурной человек. Оцениваем текущие умения, потенциал к развитию и синхронизацию с нашими целями, желание развиваться и работать над задачей, а не над материальной выгодой. Мы часто проводим тимбилдинги, ездим дважды в год вместе отдыхать в Европу, в последнюю пятницу каждого месяца — небольшой корпоратив. Дружба, выстроенная в процессе работы команды и развития бизнеса, крепче, чем школьная или институтская. Правильно выстроенная HR-политика сплачивает коллектив, с которым можно делать действительно лучшие продукты в отрасли!

Utair
Благодаря перезапуску приложения продажи авиакомпании в мобильном канале выросли в 4 раза, а количество регистраций на рейс — в 10 раз. Приложение завоевало «золото» Tagline Awards-2017 в номинации «Лучший мобильный сервис».

FoodFox
В июле 2016 года стартап по доставке еды получил инвестиции на сумму 1 млн долларов, в 2017 году компания «Яндекс.Такси» купила сервис за 500 млн рублей.
«Лучшее приложение услуги» по версии премии Tagline-2016.

Победа
Лоукостер, который хочет стать авиакомпанией № 2 в России. Приложение скачало более полумиллиона пассажиров, продажи превысили 1 миллиард рублей, и Google в 2017 году поместил его в топ проектов, сделанных в России.

РосЕвроБанк
С банковским приложением РосЕвроБанка вам не нужен финансовый помощник, ведь он уже у вас в кармане! Суперлегкий интерфейс в лучших традициях Apple.
Приложение отмечено призовыми местами в номинациях «Лучший мобильный проект» и «Лучшее приложение финансовой компании».

BlueOrange
Первый зарубежный проект для европейского банка BlueOrange.
Одновременно удобно для
физических и юридических лиц.

«Растем вместе» от WHISKAS
Любители котят скачали персональный помощник в уходе за котенком более 200 000 раз. Приложение завоевало «серебро» Tagline Awards-2017 в номинации «Лучшее промоприложение».

Екатерина Вострилова
Фотографии Егора Сачко

Улица 1812 года: с памятью о патриотах и пожарных

И в Кенигсберге эта улица носила имя генерала, воз-главившего сопротивление против императора Наполеона, — рассказывает Андрей Кропоткин. — Здесь же квартировали борцы с огнем

Авторская колонка

Cовременная улица 1812 года в Калининграде начинается от пересечения с улицей Кирпичной и заканчивается на пересечении с улицей Литовский Вал. Первоначально она называлась Цвите Закхаймер Валлгассе (Второй Закхаймский вальный переулок). В 1892 году ее переименовали в Йоркштрассе (улицу Йорка) в честь генерал-фельдмаршала Иоганна Давида Людвига фон Йорка (1759–1830).
Йорк был настоящим народным героем в Кенигсберге, его имя служит символом истинного патриотизма. В возрасте 13 лет Людвиг поступил юнкером в прусский пехотный полк фон Лука, который размещался в Браунсберге (ныне город Бранево в Польше): так начиналась его военная карьера. В 1779 году Йорк обвинил своего непосредственного начальника в воровстве, и за нарушение субординации военный суд приговорил его к заключению на один год. Наказание он отбывал в тюрьме во Фридрихсбургской крепости Кенигсберга. В 1811 году он становится генерал-губернатором провинции Восточная Пруссия, а 30 декабря 1812 года заключает конвенцию с русским генералом Дибичем на мельнице Пошерун вблизи Таурогена (теперь Таураге в Литве): важное историческое событие!

Портрет генерал-фельдмаршала, графа Иоганна Давида Людвига Йорка фон Вартенбурга

Согласно известной Таурогенской конвенции прусские войска, находившиеся под командованием Йорка (30 батальонов пехоты, 6 эскадронов кавалерии и 30 орудий) объявили себя нейтральными. Йорк обязался не сражаться против России в течение двух месяцев. Таурагская конвенция открыла путь к заключению союза между Россией и Пруссией, к которому в июле 1813 года присоединилась Австрия.
8 января 1813 года Йорк под ликование жителей входит в Кенигсберг как генерал — командующий Первым армейским корпусом. В здании Восточно-Прусского ландтага (парламента) 5 февраля 1813 года он произносит знаменитую пламенную речь с призывом к формированию ополчения против Наполеона. К этому моменту среди широких слоев прусского общества начались волнения и выступления за освобождение от подневольного союза с Наполеоном, против фактической оккупации части Пруссии французскими войсками. На волне патриотического подъема добровольцы тысячами записывались в армию. В Кенигсберге чтили память о народном герое: в честь Йорка на Вальтер-Симон-Платц (сейчас стадион «Балтика») в 1913 году установили памятник работы скульптора Вальтера Розенберга, на Закхаймских воротах — медальон с горельефом Йорка. В 1946 году Йорк-штрассе была переименована в улицу 1812 года в память о войне между Россией и Францией.

Закхаймская восьмилетняя школа для мальчиков на Йоркштрассе. Здание не сохранилось. В расположенном во дворе спортзале этой школы в послевоенное время размещался кинотеатр «Баррикады». Открытка начала XX века

Изучаем историю улицы дальше. На углу улиц 1812 года и Лазаретной сохранились остатки (часть строения) бывшего калининградского кинотеатра «Баррикады». Здание было построено в 1890 году как спортивный зал при Закхаймской школе. После бомбардировки английской авиацией в августе 1944 года в этом спортзале проходили богослужения лютеранской общины Закхаймской церкви (здания Закхаймской церкви и школы выгорели от попадания фосфорных бомб). Сейчас на месте кинотеатра «Баррикады» русская православная церковь ведет строительство храма.

Восточная пожарная часть Кенигсберга. Сейчас пожарная часть Ленинградского района Калининграда. Фотография 1980 года

Городская инфекционная больница расположена в комплексе зданий бывшего Гарнизонного лазарета Кенигсберга. Здания построены в 1876-1879 годы по проекту архитекторов Мартина Гропиуса и Шмидена из Берлина. Лазарет проектировался на участке земли площадью 2,7 гектара по совершенно новым для 70‑х годов XIX века идеям и методикам по уходу за больными. Чтобы улучшить экологические и гигиенические условия, помещения с больными размещались на юге, все три корпуса больницы были отделены друг от друга и окружены зелеными насаждениями. Для того чтобы снабжение корпусов проходило по возможности экономно, они соединялись друг с другом и хозяйственным зданием крытыми переходами. С 1946 года здесь располагается инфекционная больница. Здание является объектом культурного наследия регионального значения.

Гарнизонный лазарет Кенигсберга, теперь инфекционная больница в Калининграде. Фотография на открытке 1930 года

     Здание Восточной пожарной части было построено в Кенигсберге в 1900 году по проекту архитектора Пауля Мюльбаха (оно также получило статус объекта культурного наследия регионального значения, в настоящее время используется по прямому назначению: здесь расположена пожарная часть № 1 Ленинградского района Калининграда).
     Несколько слов об истории пожарной охраны в Кенигсберге. Профессиональная пожарная охрана учреждена здесь лишь в 1856 году. До этого времени главным пунктом пожарных наблюдений служила башня Королевского замка, а в качестве сигнала пожарной тревоги использовался колокольный набат. Одновременно дежурному наблюдателю предписывалось с помощью красного флага (если это было светлое время суток) или красного фонаря (в условиях ночной тьмы) указывать горожанам направление, в котором замечены столб дыма и языки разбушевавшегося пламени. Горожане обязаны были по первому удару пожарного колокола вооружиться подручным инвентарем и спешить на тушение. Но уже к началу XX века во многих населенных пунктах Восточной Пруссии имелись добротные и неплохо оснащенные техникой пожарные депо. Существенным подспорьем для немецких пожарных в борьбе с огнем служило наличие в городе большого числа открытых водоемов, трех водонасосных станций общей производительностью 55 тыс. куб. м в сутки, а также значительных по протяженности (свыше 300 км) подземных водопроводных коммуникаций. Экстренная связь с населением осуществлялась посредством телеграфа и телефона, для чего на улицах Кенигсберга было установлено около тысячи специальных извещателей, напрямую соединенных телефонным проводом с диспетчерской ближайшей пожарной части. Кстати, большинство работников пожарных команд обязаны были проживать в непосредственной близости от вахт в казенных квартирах, чем обеспечивался быстрый сбор личного состава по сигналу тревоги. Службу пожарные несли в три смены.
     В конце улицы 1812 года сохранился ряд домов, принадлежавших приюту Дризена (сейчас это дома №№ 116-124). Они построены в 1890-1900 годах, за исключением подъезда № 120 (1925 год), и все используются как жилые дома.

Иллюстрации Маргариты Мироновой
Фотографии из архива Андрея Кропоткина