Архив рубрики: Без рубрики

Посмотреть вглубь себя

Художник Нина Крымова рассказывает, как ее вдохновляют успехи учеников, и объясняет разницу между занятиями живописью и арт-терапией

И
Имя Нины Крымовой хорошо известно не только среди профессиональных художников и коллекционеров, но и среди тех, кто только учится владеть кистью. Член Калининградского отделения Союза художников России, мастер городского пейзажа преподает изобразительное искусство абитуриентам российских и европейских вузов и не только. Уроки рисунка и живописи проходят в мастерской Крымовой, где мы и встречаемся. Небольшое помещение на втором этаже Дома художника будто бы продолжает учебные композиции с гранатами, медными чайниками с изящными ручками и аккуратно сложенными драпировками, расставленными вдоль стены, где висят ранние работы Нины, написанные во время учебы в Петербурге. Засушенные полевые цветы украшают вазы, стоящие на полках, за стеклянными дверцами небольшого шкафчика аккуратно расставлены кружки с акварелями художника из серий «Прогулки по Калининграду» и «Свидание с Балтикой», некоторые из них также можно увидеть в мастерской. Мольберты убраны, пока нет учеников, которых, по словам Нины, правильнее было бы назвать смельчаками, идущими за мечтой учиться в престижных художественных вузах.

Композиция № 8. Из серии «Город». Холст, масло

Чтобы помочь своим ученикам воплотить эту мечту в жизнь, Крымова уделяет большое внимание созданию правильной, рабочей атмосферы во время занятий и часто пишет вместе с ними, чтобы нагляднее показать процесс создания картины.
—  Важно не срисовывать, что сейчас очень популярно, а строить рисунок по правилам и законам. Невозможно научиться грамотно рисовать без фундаментальной подготовки, — говорит художник, которая убеждена: знания, как крылья, дают силу и позволяют лететь собственной дорогой. — Я ценю, когда ученики с уважением относятся к личности — своей и друг друга. Дисциплина в студии тоже важна, несмотря на то, что мы занимаемся творчеством: без нее не получится ни посмотреть вглубь себя, ни получить удовольствие от процесса. Больше всего в преподавании меня вдохновляет, когда я вижу, как меняются работы моих учеников, как их живопись становится крепче. Иногда в студию приводят детей, травмированных некомпетентностью некоторых преподавателей, тогда приходится заниматься не только репетиторством, но и психологической помощью. Поэтому я беру уроки у питерских психологов, планирую сотрудничество с профессиональным психотерапевтом.

«Магия красного и белого». Холст, масло

Показывая собственные работы, Нина говорит, что писать что-то одно всю жизнь — совершенно не про нее, поэтому она продолжает экспериментировать. Результатом одного из таких экспериментов стала серия картин «Музыка крыш», над которой Крымова работала в период с 2008 по 2014 год. «Крыши Гданьска», «Балтийский блюз», «Композиция № 2» из серии «Музыка» написаны маслом, в которые художник добавляла разные материалы. На одних Нина использовала песок, крупицы которого не только придают работам объем, но и повторяют фактуру состаренного дерева и керамического кирпича, вызывая желание дотронуться до них рукой. На других — сусальное золото, картон или мешковину, которые, по словам художника, придают работе изюминку, но никогда не смогут заменить содержание:
—  Попасть в зависимость от собственных приемов и находок очень легко. Некоторые художники находят интересный прием и долго его эксплуатируют. Я называю это медными трубами, испытанием, из которого трудно выйти с честью.

Учебная постановка. Холст, масло

     Большинство акварельных работ Крымовой были написаны во время поездок по Европе. Рассказывая о них, Нина отмечает, что одна из главных тенденций на Западе — сублимация:
     —  На консультациях с абитуриентами преподаватели гданьской Академии изящных искусств говорят: «Чем композиция страннее и безумнее, тем лучше». С одной стороны, эта тенденция мудрая — преподаватели собирают людей с необычным мышлением и создают вместе с ними концептуальное искусство. Но я с этим помочь не в силах, так как могу творить и транслировать только свое безумие, поэтому не берусь учить этому других. Мне ближе и понятнее классическая школа, признанная во всем мире, и особенно в нашей стране.
     Отказывает в занятиях Крымова и тогда, когда видит, что человек не готов учиться.

Пленэрные этюды

—  С опытом я поняла: брать всех — большая ошибка. Бывает, приходят люди, которые запутались, заигрались, они не тянутся к знаниям, а хотят решить с помощью моих занятий свои внутренние проблемы. Таким людям советую записываться на арт-терапию — так будет правильнее и полезнее для них самих. Объяснять, что между такой терапией и серьезным художественным образованием — огромная разница, в последнее время приходится все чаще, — продолжает художник. — Еще я отказываю, если люди всюду видят мистику. Редко, но все же находятся те, кто не готов рисовать гипсовый череп, потому что он символизирует смерть. Это абсурдно, ведь мы используем гипсовые экорше для науки.

«Зимний вечер. Калининград». Холст, масло

Через пару дней после нашей встречи Нина Крымова проведет, пожалуй, один из самых необычных в Калининграде пленэров — на крыше областной научной библиотеки и откроет им серию встреч акварелистов. Нина говорит, что задумала нарисовать натюрморт со старинным кофейником, купленным в Польше, антикварной чашкой, лимоном и книгой Эриха Фромма «Бегство от свободы», которую начала читать.

«Портрет сына». Холст, масло

—  Это было неожиданное и очень приятное предложение, поэтому я без раздумий согласилась. Некоторое время назад в библиотеке работала моя выставка. Помню, в какой-то момент показалось, что у меня день рождения: настолько сотрудники замечательно все организовали. Они даже раздобыли видео, где я говорю об альбоме с картиной Питера Пауля Рубенса, — о том, как, будучи ребенком, вырезала из взятого в библиотеке альбома страницу с репродукцией «Персей освобождает Андромеду», Нина впервые рассказывала для проекта «Музей советского детства». — Меня очень радует, что в городе появилась еще одна площадка, где художники могут рисовать сами и давать возможность рисовать другим. В Кенигсберге была Академия художеств, так почему бы не возродить традиции старой школы с применением современных технологий и концепций?

***

В книге Фромма, которую читала художник, есть слова: «Мы ободряем себя тем, что в кромешной тьме слышим чей-то свист в ответ на наш собственный». Прослушав запись нашего разговора с Ниной спустя несколько месяцев и увидев обложку книги на ее легких акварелях, воспринимаешь эти слова по-другому. Наверное, потому, что творческий союз рано или поздно требуется каждому художнику.

Софья Сараева
Фотографии Юлии Алексеевой

Инсайд про шаурму

Екатерина Вострилова оценила две закусочные, претендующие на лидерство в этом секторе

Границы еды для всех и для избранных довольно размыты: Массимо Ботура — самый лучший шеф планеты — готовит бургеры, в пафосных ресторанах без проблем опускаются до базовых ценностей: денеров и сэндвичей. Есть в этом особый шик: шаурма, шаверма, денер — обязательный атрибут гастрономического профиля любого города. Стрит-фуд нынче в моде, даже компания Diesel сделала успешную коллаборацию со знаменитой берлинской кебабной, поэтому я и решила проверить самое народное блюдо на пригодность. Поле вариантов представлялось огромным и непаханым, но я достаточно быстро отмела большую половину.
     Знаете, главные правила хорошей шавермы — приличная порция, сочное мясо, свежие овощи и не слишком яркий соус, все это плотно заворачивается в лаваш — и под горячие тиски. Народную любовь блюду обеспечивает большая порция и небольшая цена.
     Проблема в том, что при таких обстоятельствах у блюда масса рисков скатиться в несъедобное месиво, опасное для жизни, поэтому подход к палатке, оснащенной соответствующей надписью и запахом, сопровождается брезгливым осмотром окрестностей и таким же въедливым рассмотрением содержания свертка. Проанализировав инсайты и рекомендации заядлых едоков — среди них был даже таксист — снимать пробу с лучших образцов я отправилась в компании проверенного шеф-повара.
     В первый пункт программы мы пробирались сквозь серые лабиринты спальных районов и угрюмых домов, тонули в сугробах на подходе к рынку Сельма, где рядом с ТРЦ «Экватор» активно конкурируют аж три палатки с шаурмой, хотя народ толпится только в одной. С мороза в маленькой коробочке в нос ударял характерный запах — пахло бараниной: шаверму делают из говядины и бараньего курдюка. По привычке приступила к оценке «интерьера»: мусорка не слишком переполнена, витрина не заляпанная, стулья гармонируют со стойкой. Но главное украшение этой запотевшей коробочки — огромный агрегат для нарезки мяса! Значит, у здешних денер-мастеров намерения серьезные. Выбираю классический вариант с говядиной и бараниной, овощами и йогуртовым соусом — порция не слишком большая, лаваш плотный, сверток туго набит начинкой. Признаюсь, шаверма была сочная, пряная и ароматная, правда, весь сок скопился внизу, но от этого последний кусочек оказался самым запоминающимся.
     Второе секретное место народного паломничества — палатка «Шашлычок» у подножия главного офиса Банка ВТБ на Ленинском проспекте. В этом месте группа людей армянской национальности жарит шашлыки и заворачивает их в лаваш. Шашлык может быть любой, от люля из баранины до куриных сердечек. Я прошу телятину, которую мне заворачивают в почти прозрачную ткань теста вместе с овощами и чесночным соусом —вкусно, продукты свежие. Кстати, вариант с куриными сердечками тоже воодушевляет. Работники здесь не слишком приветливые, скорее, суровые, но для колорита — что надо. И да, шаверму модно запивать айраном, но не слишком холодным.

Фотография Егора Сачко

Цой не уходит

На творческой встрече Алексей Учитель рассказал о том, как меняется российский кинематограф и чем опасен Александр Петров в главной роли. Софья Сараева записала монолог режиссера

Взлеты и падения
     Несколько дней назад в Госдуме собрали весь цвет нашего кинематографа: продюсеров, режиссеров, прокатчиков. Мы разговаривали около четырех часов: за это время озвучили столько проблем, сколько, признаться, я не слышал давно. Нетрудно догадаться, что главная проблема — деньги. С точки зрения поддержки кинематографа у нас уникальное государство, — говорю без всякой иронии. Кино поддерживают, но это многоступенчатая и соревновательная система: чтобы получить финансирование, нужно успешно защитить проект на экспертных советах. В советские годы второй доход после водки — это не мои сведения, естественно, — приносил кинематограф, картины собирали потрясающее количество зрителей. Сегодня собрать зрителей — задача порой сложнее, чем найти деньги на съемки.
     Больше всего зрителей собирают, как мы их называем, фильмы-события. Здесь нужно отметить важный для индустрии переворот. Еще два года назад все небезосновательно смотрели американские картины, доля российского кино составляла лишь 14 процентов. Сейчас этот показатель приближается к 30 процентам.
     Наибольшую популярность российское кино получает в канун Нового года, в начале мая и во время ноябрьских праздников. В прошлый Новый год фильм «Движение вверх»⁶⁺ побил рекорды по сборам, обогнав американских лидеров прошлых лет, кроме «Аватара»¹²⁺. Это успех не только команды, работавшей над картиной, но и всего нашего кинематографа. В этом году лидерами проката стали собравший более 2 миллиардов рублей «Т-34»¹²⁺ и “Полицейский с«Рублевки»¹⁶⁺. На популярность последнего во многом повлиял одноименный сериал, но факт остается фактом.
     Еще одна беда — пиратство. Когда «Матильда»¹⁶⁺ выходила в прокат, Роскомнадзор в течение шести недель подряд работал только на нашу картину — каждый день в интернете появлялось 300-350 пиратских ссылок. Как это происходит, никто до сих пор не знает. Если эти ссылки не уничтожать моментально, пропадет прокат любой картины.

Стрельцов, Петров, Цой
     Существует такая форма «лидер отечественного кинематографа», и студия «Рок», которой я руковожу, входит в число этих лидеров. Подняться на высшую ступень нам позволила «Матильда»: еще до выхода картины возникли неожиданные для меня сложности, тем не менее она собрала более двух миллионов зрителей. Сейчас в производстве «Рок» пять полнометражных фильмов.
     Один из них — о талантливом футболисте Эдуарде Стрельцове. Режиссер фильма — мой сын Илья. Сразу скажу, что фамилия Учитель не спасает, наоборот, на Илье лежит большая ответственность, груз «не подвести». Главную роль играет Александр Петров — актер, как мне кажется, номер один по популярности в России (в зале раздается смешок. — Авт.). В фильм он попал не просто так: когда ехал в Москву поступать на актерское, отец долго отговаривал и отпустил с условием, что когда-нибудь Саша сыграет Стрельцова. Это удивительное совпадение, с одной стороны, и, конечно, большой риск — с другой. Главная проблема таких актеров, как Петров, который, к слову, играл главную роль и в «Т-34», и в «Полицейском с Рублевки», — не повторить самих себя. Меня пугает это, поэтому перед тем, как пригласить популярного актера, я ищу новизну, смотрю, чтобы он никогда прежде не играл такого накала эмоций, таких отношений. В Стрельцове есть новое для Петрова качество, и, надеюсь, зрители это увидят. Возможно, мы столкнемся с критикой ветеранов футбола, они будут говорить, что Петров не похож на Стрельцова — и правда, он чуть меньше по габаритам. Но Саша блестящий актер, и, как выяснилось, неплохо играет в футбол. Мне кажется, картина будет отличаться от прежних спортивных фильмов тем, что кроме спорта мы пытаемся показать уникальную человеческую судьбу. Фильм выйдет в апреле 2020 года с расчетом на то, что сборная России по футболу попадет в финал чемпионата Европы. Надеюсь, таким образом мы успешно его прокатим.
     1 июня мы приступаем к съемкам фильма-притчи, который пока называется «Цой». Я знал Виктора, ездил с ним на гастроли, снимал, а когда он погиб, на следующий день был в Юрмале. Мы будем снимать о том, что происходило после его смерти: главным героем станет водитель «Икаруса», в который врезался Виктор, — этот человек три следующих дня везет в Петербург автобус с гробом. Важно, что в фильме не будет актера, играющего Цоя, — используем документальные кадры моей картины «Последний герой»;⁰⁺. Мы, конечно, рассчитываем на прокат. Когда меня спрашивают, зачем нужна еще одна картина о Цое (Учитель говорит о фильме «Лето»¹⁸⁺ Кирилла Серебренникова. — Ред.), я отмечаю интересный феномен: в следующем году будет 30 лет, как Виктор погиб, но его слава не угасает. Я видел девочку семи лет, которая знала слова песен «Кино», а когда мы пять лет назад организовали два показа «Последнего героя», билеты тут же были раскуплены. Тогда я понял, что Цой не уходит от нас. Дело не только в его песнях, есть что-то еще, что мы попытаемся отразить в картине.

собрать зрителей – задача порой сложнее, чем найти деньги на съемки

Магия кинематографа
Не люблю делать приблизительно. Для сцены коронации Николая II в «Матильде» строили декорацию почти в натуральную величину на бывшем военном заводе в Петербурге — павильоны таких размеров трудно найти даже в Европе, а для сцен в Большом и Мариинском театре приглашали 500 человек массовки. Залы все равно были намного больше, поэтому мы снимали частями, заполняя каждый фрагмент. Это трудно, но я не хотел иначе. Меня всегда удивляла готовность массовки терпеть неудобства. Для фильма «Край»¹⁶⁺ с Владимиром Машковым в главной роли мы привлекали 300 человек. Снимали девять ночей подряд, зимой, на открытой площадке. В какой-то момент я спросил: «Мы заканчиваем снимать в 5-6 утра, а уже к 4 часам дня собираемся снова. Как вы вообще живете?» На что мне ответили: «Вы знаете, а мы на деньги, — небольшие, к слову, — за съемки покупаем медицинские справки, чтобы не ходить на работу».
Мой любимый анекдот: Каннский фестиваль, много зрителей, режиссер, как полагается, сидит впереди. Фильм заканчивается, режиссер поворачивается и, увидев пустой зал, говорит: «А мне понравилось». Я же не боюсь пустых залов, я боюсь, что люди, снимающие кино, не умеют относиться к себе критически. Согласен с Никитой Михалковым, сказавшим, что нужно снимать фильм не как последний, а как первый. Режиссер не имеет права чувствовать себя большим мастером, нужно всегда возвращаться в состояние дебютанта, когда все делаешь впервые.

Фотографии Светланы Андрюхиной

Экономический рост и рост благосостояния:
связаны одной цепью

О текущем экономическом положении с ректором РАНХиГС, профессором, экономическим историком Владимиром Мау Любовь Антонова поговорила сразу после оглашения Послания президента Федеральному собранию

— Как вам Послание президента, Владимир Александрович? Как бы вы пересказали его в двух словах?
— Человек и безопасность — таковы две ключевые темы Послания президента. И это действительно важнейшие темы не только для нашей страны, но и для всего современного мира. Посмотрите выступления лидеров других развитых стран и вы увидите, что эти две темы являются ключевыми и там. Если далее конкретизировать — речь идет о будущем социального государства (а оно в цифровом мире претерпит существенные изменения), государственном регулировании экономики, развитии транспортной инфраструктуры (связанность территории, что становится особенно актуальным для больших стран). Опыт последнего десятилетия подтверждает: сейчас страны конкурируют не дешевизной труда и не обилием природных ресурсов, а качеством человеческого капитала и моделями государственного управления. Об этом в Послании и шла речь.

— Ничего нового или необычного?
— Социальная повестка и акценты, которые сделаны, естественно, были новыми. Новыми стали конкретные предложения по стимулированию рождаемости, по поддержке пенсионеров. А необычного ничего и не должно быть: задача власти — не изумлять народ, а обеспечивать стабильность и последовательность проводимого курса.

— Могли бы вы объяснить, что имеется в виду, когда употребляется выражение «человеческий капитал»?
— Речь идет о развитии секторов, связанных с человеком: образования, здравоохранения, науки, культуры, пенсионной системы. Особенность современного мира состоит в том, что сейчас бессмысленно искать некоторые отраслевые приоритеты. В течение многих лет нас спрашивали, что стоит на первом месте: электроника, космос, авиастроение? Но в современном (пост-индустриальном или, как говорят, цифровом) мире государственный приоритет на самом деле — человек и инфраструктура. При том, как быстро меняются технологии и отраслевые структуры, говорить, что надо сосредоточить бюджетные ресурсы на какой-то одной отрасли, и она будет передовой, нельзя. В нас живет много реликтов старых индустриальных представлений о «правильной экономике». Например, мы любим говорить об экономическом росте, не учитывая, что он важен не сам по себе, а только как условие увеличения благосостояния людей. Вот в конце 1980‑х годов у нас было ускорение развития экономики при одновременном падении благосостояния. Но экономический рост уместен только в той мере, в какой он обеспечивает благосостояние, а не вопреки благосостоянию. Хотя, конечно, в нашей истории бывали эпизоды, когда правительство сознательно шло на ухудшение благосостояния ради экономического роста.

— Какие, например?
— Советская индустриализация, например. Первые пятилетки, то есть конец двадцатых — тридцатые годы прошлого века. Еще был лозунг, сформулированный в немного циничной форме министром финансов [царского правительства] в конце ХIХ века Вышнеградским: «Не доедим, а вывезем!» Этот лозунг был наиболее последовательно воплощен как раз в сталинской политике, когда деньги сельского хозяйства забирались и передавались на индустриализацию. Но, в конце концов, это дело прошлое, следствие аграрной экономики, трансформировавшейся в индустриальную. В современном мире, где доминируют городские жители, уровень благосостояния населения достаточно высок, сколько бы мы ни были им недовольны. Здесь присутствует двусторонняя связь: эффективным экономическое развитие может быть только тогда, когда оно обеспечивает рост благосостояния, и одновременно само повышение благосостояния становится фактором экономического роста. Нельзя расти ценой качества жизни. Это очень важный тезис, когда речь идет о человеческом капитале.

— Поясните еще одно популярное высказывание: «Люди — это новая нефть».
— На мой взгляд, это довольно пошлая идея. Знаете, в нашей тяжелой истории можно сказать и иначе: «Люди — это старая нефть», ведь и до нефтяного бума советский рост обеспечивался в значительной мере привлечением дешевых (и потому неэффективно использовавшихся) человеческих ресурсов — когда дешевый труд крестьян и заключенных формировал индустриальную мощь страны. Вся советская экономическая история все-таки связана с поиском дешевых ресурсов: сначала перекачка крестьянского труда и доходов от зерна в город, далее труд заключенных, потом, когда все это исчерпалось, начинались кризисы и реформы. «Люди — новая нефть» — красивое выражение, но это нефть заменила дешевый труд, а вовсе не наоборот. Люди — смысл экономики.

— Этот смысл присущ идеалистическому представлению о мире, так?
— Нет, когда вы живете в мире, где технологии обновляются уже не от поколения к поколению, а несколько раз в рамках одного поколения, возможность рывков зависит только от активности людей, а не от устанавливаемых государством «отраслевых приоритетов». Экономические исследования показывают, что если 100 лет назад самые обеспеченные люди трудились меньше, чем бедные, то за последние 30-40 лет богатые, как выясняется, работают больше. Если посмотреть на крупных предпринимателей и топовых миллиардеров глобального списка, легко увидеть, что их бизнес не унаследованный, а новый. Топ-10 компаний по капитализации практически не включает традиционных фирм, связанных с ресурсами, материальным производством, это говорит о том, что люди находили конкретные ниши и были способны повести за собой других. Более того, индивидуальное богатство в современном обществе, как мы видим, это не о том, купить ли себе больше автомобилей, костюмов или пообедать три раза вместо одного, а о том, как лечить болезни, решать проблемы экологии или полета на Марс. В какой-то мере это приватизация государства, но не раздачей взяток, а возможностью решать самостоятельно проблемы, которые раньше не были доступны частному лицу. Ведь на самом деле, если мы говорим не о нуворишах, то миссия богатого человека — участие в решении национальных и глобальных проблем в соответствии с им лично понимаемыми приоритетами.

— Если посмотреть на Россию: упала цена на нефть — повысились косвенные и прямые налоги, и государство, по впечатлению обывателей, начинает извлекать деньги из доходов людей, а не из других источников.
— Нет, государство может извлекать средства только через налоги, и, кстати, налогообложение у нас не очень высокое. Да и прямые налоги давно не повышались.

— Было невысокое. Сейчас работодатель платит уже больше 30 процентов от фонда оплаты труда.
— Он всегда примерно столько платил, а в других странах платят гораздо больше. Правда, повышение эффективности системы налогообложения и ликвидация возможности уклоняться от налогов часто воспринимается обществом как увеличение налогового бремени. Но это же неправильно и несправедливо! В 1990‑е годы одной из фундаментальных наших проблем был так называемый негативный отбор, когда неуплата налогов являлась не источником получения дополнительных доходов, а условием выживания. В нормальной ситуации, если вы так рискуете, не уплачивая налоги, то получаете дополнительную (по отношению к нормальной) выгоду, но цена товара и услуги все-таки формируется теми, кто налоги платит, и вы оказываетесь неконкурентоспособным. Сейчас мы пришли к ситуации, когда уклоняться от сборов практически нельзя. Да, непросто, но это все-таки не повышение налогового бремени. И, главное, это гораздо более справедливая ситуация.

миссия богатого человека – участие в решении национальных и глобальных проблем в соответствии с лично понимаемыми приоритетами

     — Смотрите, НДС на два процента повысился, выросли коммунальные платежи, в шесть раз подорожал вывоз мусора в Калининграде для юридических лиц…
     — Дело на самом деле в эффективности коммунальных служб, функционировании региональных и местных властей, к налогам это не имеет отношения. У нас есть естественные монополии, и они предполагают повышение эффективности. Когда низка конкуренция, самое легкое — повышать тарифы, но как только возникают попытки ввести на этом рынке соперничество, начинается крик: почему государство уходит и отдает нас в руки частников? Мне кажется, это проблема постепенного формирования ответственной политической партии и ответственной политической среды.
     У нас был период полной децентрализации, потом период избыточной централизации. В общем-то, мы страна, федеративная по названию, но не по сути. По факту федеративность предполагает наличие налоговой конкуренции регионов, возможности устанавливать собственные налоги или отказываться от них. У нас эти процессы централизованы. В отличие от многих коллег, я не утверждаю, что мы должны быть только и исключительно федеративной страной. Россия никогда не формировалась из отдельных территорий как федерация, она всегда была единым государством, которое прирастало некоторыми новыми территориями, как правило, на Востоке. В нашей истории фактической федерацией Россия была, пожалуй, только в конце ХIХ — начале ХХ века, — со среднеазиатскими ханствами с их царьками и даже собственной валютой, Великим княжеством Финляндским, Царством Польским. Вот это была идеальная федерация. Все, что было до и после, федерацией не было. И мне кажется, мы должны определиться: все-таки Россия должна двигаться по пути к федерации или нет. Аргумент — Россия, мол, слишком большая, на мой взгляд, не работает по той простой причине, что при современном уровне коммуникаций расстояний не существует. Указ императора не надо везти на Дальний Восток в течение нескольких месяцев, для электронной почты нет преград, живете вы во Владивостоке или в Калининграде.

— Да. Но повышение НДС вы же не будете отрицать? И мы понимаем, что цены выросли не на два процента, а гораздо больше.
— А кто вам говорил, что при увеличении НДС на два процента цены вырастут на два процента? В 2015 году никакого повышения налога не было, а цены поднялись на 15 процентов. Помните, что в стране инфляция. У нас целевой показатель — четыре. В том, что он несколько превысил уровень из-за увеличения НДС, конечно, ничего хорошего нет, но это проблема как раз решаемая. Технически можно так зажать денежную политику, что повышение НДС не приведет вообще ни к какому росту инфляции, но это плохо с точки зрения бизнеса. Если же власти хотят удерживать инфляцию на целевом уровне, то они должны проводить сверхконсервативную политику, что очень сильно ограничивает возможности денежного стимулирования экономического роста.

     — В вашем интервью в газете «Ведомости» речь шла о том, что в России недостаточно тяжелые условия жизни для проведения структурных и институциональных реформ. Это было в начале 2018 года, год прошел, условия изменились?
     — Реформы происходят тогда, когда есть серьезные социально-экономические проблемы. У России сейчас ключевая проблема — рост благосостояния. Экономический рост — это очень хорошо, но мы, повторю, прекрасно знаем, как можно его повысить, понизив качество жизни. Кажется, что все очень просто: если повысить зарплаты, то и благосостояние вырастет. Но это не так. На мой взгляд, нынешние национальные проекты, в отличие от решений 2012 года, делают важный шаг к формированию современной модели экономического роста. Тогда экономические разработки были настроены на спрос, они решали, как накормить всех рыбой, раздать деньги, повысить зарплаты, тогда как в условиях кризиса увеличение издержек не самый эффективный путь. Сегодняшние указы — поворот к экономике предложения. Именно об этом мы в академии с коллегами много писали, когда готовились к «Стратегии-2020», — о важности перехода от экономики спроса к экономике предложения. То есть, если воспользоваться аналогией, — о том, как дать удочку, которой можно ловить рыбу. Национальные проекты как раз в основном про инвестиции, про создание базы для экономического роста и роста благосостояния, которое происходит в результате инвестиционного стимулирования и может вытягивать за собой благосостояние гораздо лучше, чем повышение зарплат. Про это почему-то никто не говорит, но это очень важный поворот в экономической политике.
     Вот инвестиционный маневр 1986 года был полностью провален, так как был сделан ценой роста бюджетного дефицита и государственного долга, что привело к катастрофе, хотя два года экономика ускорялась. Здесь очень важно, что такой маневр должен сопровождаться институциональными реформами, о многих из них и президент, и премьер в последнее время говорят. Например, дерегулирование или, как иногда говорят, «регулятивная гильотина» — некоторые условия для облегчения жизни бизнеса. Конечно, сейчас это вызывает некий скептицизм, но проблема назрела, а других источников роста нет.

— Вы говорите об инвестиционных возможностях и предложениях, но президент по этой части практически ничего, кроме темы преследования бизнеса, не сказал.
— Когда советская власть в 1921 году приняла декрет о сохранности гарантий вкладов в банках, у одного бизнесмена спросили, понесет ли он деньги в банк, он ответил: «Конечно, нет, ведь вы приняли решение о гарантии сохранности вклада, а не о сохранности жизни вкладчика». Безопасность жизни и собственности — абсолютный приоритет по отношению ко всем другим. Инвестиционный климат — это не про налоговые льготы, это про безопасность.

— В связи с этим хотелось бы узнать, как вы относитесь к идее офшорных зон, одна из которых существует в Калининграде?
— Как к принципу, отношусь к офшорным зонам негативно, но в ситуации с островами Октябрьский и Русский, — скорее хорошо. Конечно, речь идет не о развитии региона, а о возврате капитала. Пока это звучит так: «Верните капитал, и вы будете жить примерно на тех же условиях, в которых вы жили в офшорных зонах», то есть бюджет от этого ничего не теряет, но ничего и не приобретает. Потенциально это возвращение капитала под российскую юрисдикцию, а следующими шагами, скорее всего, будет инвестирование в страну.

— Значит, для Калининграда это дырка от бублика?
— Нет, это развитие территории. С точки зрения налоговых поступлений, в краткосрочном плане — ничего, в среднесрочном — это хорошо, потому что возвращающийся бизнес начнет развиваться, вкладывать в страну и конкретный регион.

     — Это вопрос страховки от санкций Запада?
     — Отчасти это вопрос санкций. Как говорит президент, наши зарубежные друзья делают много, чтобы капитал вернулся в Россию. Но есть более широкая задача, которая, в частности, обсуждалась на Гайдаровском форуме в январе. Нам надо преобразовать российскую юрисдикцию не в офшорную, а в комфортную для ведения частной предпринимательской деятельности. Это длинный путь, его нельзя пройти, сделав объявление: а теперь у нас все по стокгольмскому или британскому праву. Шаг за шагом делать российскую юрисдикцию комфортной — серьезная задача. Еще раз — это не про декрет, не про закон о создании зоны, это про правила, традиции, эффективную судебную систему, предсказуемость политических решений. Проделать путь можно, когда нет еще и дешевых незаработанных денег. Недаром в Норвегии, где большие рентные доходы, они не пускаются на текущие бюджетные расходы, там практически нет голландской болезни. Советский Союз и Венесуэла, тратившие все доходы на текущее или инвестиционное потребление, имеют то, что имеют: первая страна рухнула, катастрофические проблемы второй хорошо известны.
     Меня удивляют все, кто критиковал Путина за политику стабилизационных фондов, а теперь умалчивают об этой критике. Эти критики даже не извинились. На самом деле то, что мы хуже, чем Норвегия, но лучше, чем Венесуэла или Советский Союз, прошли через кризисы колебаний цен на нефть, — огромная заслуга правительства, которое руководило страной в период президентства Путина. Это была исключительно ответственная политика.

     — Не могу не спросить вас о пенсионной реформе. Вы как-то говорили, что нельзя решить проблему повышением возраста.
     — Повышать пенсионный возраст надо было раньше, когда была другая демографическая и налоговая ситуация. Эта проблема, скорее, сводится к сбалансированности всей пенсионной системы, а не к фискальному регулированию. Вопрос о благосостоянии пенсионеров, особенно старших возрастов, не решается деньгами в принципе. Когда людям нужна помощь, уход, хорошие дорогие лекарства, трудно представить, какой должна быть пенсия. Поэтому проблемы пожилых людей — это то, чего пока нет в пенсионной системе, они должны решаться иными методами. Когда-то мы предлагали привязать пенсионный фонд к стабилизационному, который платил бы дивиденды от своих инвестиций.
     Другой вопрос состоит в том, что подрастает поколение людей, которые никак на пенсию не рассчитывают. Они ориентируются на частные накопления, вложения в недвижимость, семью — это некая стратегия поколения. Но риск существует всегда: могут рухнуть частные пенсионные фонды, может не повезти с родственниками. Наконец, есть люди, которые воспринимают свою пенсию так: лучше платить большие суммы тем, кто в них реально нуждается, чем маленькие всем, достигшим определенного возраста.

Редакция благодарит ректора Западного филиала РАНХиГС Александра Иванова и профессора Владимира Шаронова за помощь в организации интервью.

Фотографии Александра Подгорчука

Вне игры

Женская волейбольная команда «Локомотив» уверенно держится в лидерах турнирной таблицы Суперлиги, но в свой выходной с удовольствием поменяла привычную форму на модный образ

Диагональная Елена Литовченко, либеро Виктория Горбачева, доигровщица Ирина Воронкова

Диагональная Ана Клегер

Центральная блокирующая Юлия Подскальная, доигровщица Валерия Шевчук, центральная блокирующая Юлия Бровкина

Связующая Дарья Рысева, доигровщица Валерия Сафонова

Либеро Алла Галкина, центральная блокирующая Валерия Зайцева, связующая Бояна Живкович

Центральная блокирующая Екатерина Орлова

Фотографии Александра Любина
Организатор съемки: Екатерина Вострилова

Макияж: @grimerka39
Визажисты: выпускницы базового курса визажистов студии «Гримерка» Елизавета Сухова и Анастасия Голубева
Прически: @persona_kgd
Топ-мастер: Максим Башкатов
Мастера: Ольга Угарова, Анна Васильчук
Арт-директор: Александра Метельская
Косметика: Tigi

Стиль: Mister Gada
Помощник стилиста: Ксения Никонова
Одежда, аксессуары: Calvin Klein (Origami Group), BSTFactory, DNMFactory