Архив рубрики: Без рубрики

Начальник Камчатки

Филипп Бахтин – первый главный редактор российской (и легендарной) версии журнала Esquire 16+, директор лагеря «Камчатка», куратор учительского жюри кинофестиваля «Край света. Запад» 16+, болельщик «Манчестер Юнайтед» – о том, что детей надо оставить в покое, почему не занимается журналистикой и когда Россия станет «нормальной страной»

— Это твой первый опыт в качестве куратора учительского жюри. Как ты себя ощущал в этой роли?
— Это эксперимент, который придумал Агранович (Алексей Агранович — генеральный продюсер КМКФ «Край света. Запад», режиссер, актер. — Ред.): он захотел, чтобы фильмы детского конкурса «жюрили» профессиональные педагоги, которые, конечно же, знают, «что нужно детям». Было интересно в этом участвовать: мы много спорили, каким должно быть детское кино, должно ли оно быть только веселым и радостным. Если фильм нравится публике, но имеет невысокое качество драматургии и при этом пропагандирует правильные ценности, можно ли такой фильм показывать? Я пытался убедить, что показывать плохое кино и тем самым прививать дурной вкус, неправильно. А учителя говорили, что если такое кино несет правильные ценности, и его смотрят, получая нравственный заряд, который учителя одобряют, несмотря на то, что фильм, по моим представлениям о кинематографических ценностях, весьма подозрителен, то да, надо показывать. Получается, один из вариантов развития детского фестиваля — это одобрение каких-то картин, которые, может, на тройку сделаны, зато хорошо принимаются публикой и несут правильный нравственный заряд. Интересная дискуссия! Другое дело, что, может, учителя переоценивают степень идиотизма детей, им кажется, что они чуть недоделанные, им надо что-то «попроще и попонятнее». Мне такая позиция совсем несимпатична: я часто встречаю детей, которые умнее половины известных мне взрослых, образованнее, деликатнее. Это история про «специальное детское кино», которое нам «не очень», а детям сойдет. Что не соответствует действительности, я с этим миллион раз сталкивался.

— Ты неоднократно произнес «правильные ценности». А что, по мнению учителей, является «правильными ценностями»?
— Если я начну рассказывать, что думают учителя, получится ироничный пересказ и будет несправедливо. Лучше у них спросить.

— Хорошо. Твои правильные ценности в фильмах?
— В одном фильме показана семья, в которой все правильно друг к другу относятся. Мне показалось, что эта семья картонная, карикатурная и неубедительная. Скорее всего, детям нравится другое, а эти карикатуры они пропускают мимо глаз и ушей. При том, что в той же программе шел фильм про семью, показанную невероятно смешной, остроумной, деликатной, с тучей разных углов: их отношения куда более сложные и интересные. Ты смотришь на них как на модель настоящей семьи, ты можешь примерить ее на себя. Мне кажется, если кино недостаточно хорошо сделано, если драматургия невысокого качества, то это не работает, не задевает. Это какое-то ненастоящее искусство.

— А стоит ли детям показывать фильмы про смерть?
— Нет темы, которая запретна для детей. Ее не существует! Есть фильмы, в которых тема раскрыта так плохо и бездарно, что может травмировать ребенка, отпугнуть, подтвердить предубеждение, что тема запретная, о ней нельзя разговаривать, думать. Нет запретных тем, есть плохие фильмы. Более того, когда это классный фильм на сложную тему, то я вдвойне благодарен авторам: могу потратить тысячу часов на объяснения и не буду убедителен и хорош, в отличие от такого кино. В этом и есть смысл любого художественного высказывания: оно куда лучше, проще и лаконичнее заваливается в голову, чем любые назидательные разговоры в больших количествах. Тема смерти вообще табуирована в российском обществе, вызывает кучу лицемерия, психологических проблем. Как о смерти разговаривать с ребенком? И если мы вспоминаем о фильме "Супер Модо«¹²⁺ (картина о смертельно больной девочке получила спецприз школьников с формулировкой «за самый трогательный фильм». — Ред.), то благодаря тому, как тема смерти раскрыта в прекрасном светлом кино. При этом «Супер Модо» сделан в удивительной форме — это развлекательное кино, которое легко смотреть. Кстати, таких фильмов в программе было несколько. И они сделаны для детей.

— Какие фильмы ты показываешь своим детям?
— Мы пытаемся с женой показывать все то, что когда-то любили (у Бахтина трое детей. — Ред.). Советские фильмы, например, все подряд. Они их называют «старинные»… У нас был смешной момент. Мы поехали в Хельсинки на пару дней, и я забыл компьютер, куда скачал детям фильмы, но уже успел пообещать им, что мы вместе в номере отеля посмотрим кино. С собой были только два фильма с русскими субтитрами, один из них — "Дневник Бриджит Джонс-2"16+, и мы начали с него. Где-то минут через пять я краем глаза покосился, чтобы посмотреть на реакцию, а дети уже несколько минут смотрят не в телевизор, а на меня с таким, ну, даже не недоумением, а с животным интересом, мол, как тебе, сволочь, пришло в голову это нам включить. Надо сказать, что я никогда не смотрел этот поразительный фильм… Сейчас расцвет феминизма в мире и даже в нашей стране, и я не понимаю, почему феминисты занимаются чем угодно, но только не расстрелом тех людей, которые сняли этот отвратительный фильм. В нем женщина — яйцеклетка на ногах, которая ходит и ищет, с кем бы спариться. Ничего омерзительнее по отношению к женщине я в своей жизни не видел. Мои дети, может, и не могли сформулировать, в чем мерзость этого фильма, но пяти минут хватило, чтобы в ужасе это говно выключить. А это десятилетние дети! Я бы в их возрасте сидел и хлопал глазами. Второй фильм, который мы включили, — ну больше не было никакого выбора, — в русском прокате назывался "Игра на понижение«18+ — о природе последнего экономического кризиса. Вообще, это, конечно, не фильм, а политинформация. Там ничего не происходит, герои постоянно говорят «хеджирование» и другие слова из лексикона Уолл-стрит. Он идет три часа, и дети, не отрываясь, смотрели до конца. Им было суперинтересно, во многом благодаря людям, которые делают скучные темы развлекательными. Мне бы в голову не пришло показать им этот фильм, но они посмотрели, для них открылся какой-то новый мир. Я уж не знаю, что они из всего этого поняли, — может быть, все. Сложно сказать. Они смотрели "Афоню"¹²⁺ с большим удовольствием…

— Ну а какие фильмы ты смотрел в детстве? Есть условная тройка фильмов, которые вспоминаешь с особой теплотой?
— Есть такой странный жанр, когда ты даже в детстве понимаешь, что фильм невеликих кинематографических достоинств, но он на уровне темы как-то в тебя попадает. Мы вспоминали "Каникулы Кроша«12+. Потом было продолжение про этого Кроша, который вырос и работал в милиции, — он разбирал какой-то кейс из моральных проблем, где дети не помогли тому, кому стало плохо, и человек погиб. Я недавно из любопытства нашел этот сериал — невообразимое говно. Смотреть невозможно вообще ни одним глазом, но я помню, что в детстве этот фильм меня потряс. Может, я вынес какие-то моральные уроки?! И это удивительно вспоминать к нашему разговору о качестве кино, ведь «Каникулы Кроша» совершенно низкого качества, но в башке осталось.

Если вы хотите, чтобы у детей были классные отношения в семье, сделайте классными отношения в своей семье.
Если хотите, чтобы они были добрыми, будьте добрыми.
И так далее. Это все, что мы можем для них сделать

— А ты мультики любил рисованные или кукольные?
— Я не знаю ни одного человека, который любил бы кукольные мультфильмы.

— Это интересно, кстати. Я совсем недавно посмотрела несколько кукольных советских мультиков и попыталась понять, почему они нам всем так не нравились, ведь с эстетической точки зрения есть изумительные. Почему так?
— Моя версия: рисованный мир абсолютно фантастический. Ты проваливаешься в него, веришь ему, потому что он совсем нереальный. В кукольных все-таки видно, что это поделка.

— Есть дилемма — организовывать пространство ребенку или дать максимальное количество свободы, чтобы нелинейные проникновения сами себе нашли дорогу. Как сильно нужно вовлекаться в контроль за ребенком?
— У меня есть несколько цитат, посвященных одной мне очень близкой педагогической идее. Самое смешное ее выражение услышал от Шендеровича, а он услышал от какой-то «бабы в русском селе», с которой обсуждал вопросы педагогики. Она выдала гениальную формулировку, состоящую из двух слов: «Родил? Отойди!» О том же самом я прочитал в недавнем интервью с Бэнкси. Он совершенно прав, говоря про современных мамаш, готовых разбиться в лепешку ради своих детей, записать их в сто кружков, купить все на свете, но не в состоянии сделать для них единственно полезную вещь — оставить в покое. Жизнь становится быстрее, количество информации ежесекундно увеличивается в миллионы раз, а скорость восприятия у родителей по-прежнему в нисходящей фазе. Это люди, усвоившие несколько шаблонов, в силу инертности головного мозга медленнее справляющиеся с новыми вызовами. Они пытаются слепить по своему образу и подобию ребенка, который к жизни уже больше готов. Мы с женой заставляем своих детей читать книжки, хотя бы по главе в день, чтобы понимать, как с ними общаться. При этом есть миллион вопросов, в которых мой десятилетний сын может меня просветить. Десять лет назад в лагере два человека из всех вожатых могли монтировать на компьютере, сейчас в каждом отряде из 14 человек половина умеют монтировать на раз. Чему мы их можем научить? Не знаю. Еще есть очевидный факт — не пытайтесь воспитывать детей, они все равно будут такими, как вы. Воспитывайте себя, занимайтесь собой — дети все с вас считают. Да и вообще, человеку надо объяснять тогда, когда он вопрос задал, иначе можно хоть обораться, он тебя не услышит. Поэтому мы должны быть классными сами по себе. Если вы хотите, чтобы у них были классные отношения в семье, сделайте классными отношения в своей семье. Если хотите, чтобы они были добрыми, будьте добрыми. И так далее. Это все, что мы можем для них сделать.

— Я в более выигрышном положении перед тобой — моему сыну 15.
— Ха, моему старшему сыну тоже 15, так что я в курсе.

— Ну ладно. Продолжу. Он недавно пришел домой впервые выпивши.
— Довольно поздно, судя по моему опыту.

— Может быть. Но это оказалось не самым страшным. Потом он пришел под наркотиками: расширенные зрачки, раскоординированные движения. Во время достаточно жесткого разговора выяснилось, что он принял таблетки, которые ему дали какие-то малознакомые люди. Я оцепенела от страха, потому что он кому-то доверяет настолько, что может взять из их рук какие-то вещества, «чтобы расслабиться»… Мои мудрые друзья мне сказали, что это результат демократичных отношений: в нашей маленькой семье провозглашены свобода и доверие.
— Это очень страшно. Это имеет огромные масштабы, употребление наркотиков среди детей приобрело массовый характер, это везде и повсюду, но с этим мало что можно сделать. И я совсем не уверен, что более авторитарные отношения с ребенком спасут. Понятно, что ты готова сделать все что угодно для защиты своего ребенка, но арсенал твоих возможностей очень мал. Может быть, огромная сложная интересная жизнь сможет его от этого уберечь, ведь наркотики — это поиск еще чего-то. Но даже самый веселый и любознательный ребенок может попробовать наркотики, потому что ему все интересно, а затюканный и забитый — потому что хочет изменить свою жизнь. Нет никакого гарантированного поведения. Нужно беспокоиться? Да. Нужно что-то делать? Да. Увлекать, поддерживать? Да. Но быть авторитарным родителем, чтобы уберечь от наркотиков, смешно: это не работает. Да ничего не работает. В этом году вышло аж пять голливудских фильмов по бестселлерам, написанным родителями, которые годами вытаскивали из рехабов своих детей, пытаясь их социализировать, и они все посвящены тому, что родители пробуют все способы на свете, и ничего не получается.

— Слушай, ты строишь идеальный мир в своем лагере, а огромное количество людей отдают детей в кадетские корпуса, создается юнармия, и родители считают это нормальным.
— Ну, так всегда. Идиотов гораздо больше, чем нормальных людей, ничего с этим не поделаешь.

— Я прочитала у Быкова (Дмитрий Быков — писатель, поэт и публицист, литературный критик. — Ред.) странный пост, где он призывал «выращивать элиту». И непонятно, что он имеет в виду: это же не кусты, не цветы. Последняя успешная попытка это сделать была в Царскосельском лицее, где Пушкин с Дельвигом учились. Все последующие — либо спецслужбы, либо комсомольская элита. Как ты к этому относишься?
— Я не знаю, что имел в виду Быков: надо почитать и разобраться. Может, тебя зацепила какая-то формулировка? Меня не смущает слово «элита», ведь всегда были, есть и будут люди более образованные, получившие доступ к каким-то большим возможностям. Я не знаю, почему элита используется в негативной коннотации. Элитарный — значит недоступный…

— Вот твои дети — элитарное сословие?
— Мне не очень понятно это слово, ведь есть слово «привилегированный». Есть красивая таблица, которая поясняет это слово. У нас с вами есть доступ к воде, и это делает нас привилегированными по отношению к огромному количеству людей. У нас есть пища, электричество, интернет, доступ к культуре, с каждым этим пунктом мы попадаем во все меньшую и меньшую группу суперпривилегированных людей. В этом смысле мы с вами абсолютная элита. Являются ли мои дети привилегированными? Очень! Да! У них есть доступ к огромному количеству вещей, даже в сравнении со среднестатистическими детьми у них больше возможностей. Многие дети не могут попасть в лагерь «Камчатка»: он дорогой, нет мест, визы. А эти — там, потому что их папа — директор лагеря. Мы живем в Таллине, и я считаю, что это огромная привилегия — жить в куда более цивилизованной стране, чем нынешняя Россия. Но при этом мои дети не могут получить нормального образования: качество образования на русском языке в Эстонии очень низкое. На английском есть две школы, но одну мы пока не можем себе позволить, в другую нас не берут. Все. Мои дети привилегированные? Элита? Я не знаю.

У нас есть пища, электричество, интернет, доступ к культуре, с каждым этим пунктом мы попадаем во все меньшую и меньшую группу суперпривилегированных людей. В этом смысле мы с вами абсолютная элита

— Как можно вырастить элиту в стране, где существует мнение, что школа — это хорошо, а кадетская — еще лучше.
— Все хотят в кадетское училище? Тогда нужно больше «Камчаток» делать…

— Зачем они стремятся туда? Не надо думать? Форму дают? Кормят?
— Я много сил трачу на то, чтобы понять, как надо. Почему люди тратят кучу сил, времени и денег на то, как не надо, — я не хочу в этом разбираться, и это одна из причин, почему я больше не занимаюсь журналистикой. Мои друзья-журналисты с упоением обнаруживают все новые и новые сорта говна в нашей стране. Мы уже двадцать лет читаем такие новости, что глаза на лоб лезут, но нет, каждый день происходит еще больший ****** [что-то отчаянно плохое]. И в этом есть антропологический интерес. Я пытаюсь посвятить свою жизнь тому, чтобы найти что-то хорошее в мире, принести это в лагерь, поделиться со всеми. Мне интересно все, что классное. Просто потому, что говно цветет само собой. Я не осуждаю журналистов: мои друзья занимаются тяжелой, неблагодарной работой, расследуют истории замученных ментами людей, им за это никто не платит, их никто не читает. Но они спасают людей, они святые… Почему люди идут в юнармию? Почему хотят маршировать строем? Потому что труп лежит на Красной площади. Потому что местная власть разрушена. Потому что люди не могут реально выбирать. И так далее. Уверен, что Россия начнет превращаться в нормальную страну, когда местные люди получат власть, смогут оставлять у себя налоги, принимать законы, проводить выборы… Я получаю огромное удовольствие от Калининграда. Радуюсь тому, что в этом городе, который просто по объективным причинам стоит отдельно от России, чувствуется некоторая отстраненность. Губернатор, например, выглядит как человек, а не как губернатор.

Радуюсь тому, что в этом городе, который просто по объективным причинам стоит отдельно от России, чувствуется некоторая отстраненность. Губернатор, например, выглядит как человек, а не как губернатор

— Ты сказал, что Россия может стать нормальной страной.
— Россия, конечно же, начнет превращаться в нормальную страну, это просто вопрос времени. Скорость процессов государства плохо коррелируется с процессами человеческой жизни. Совершенно точно нет неподвижных систем. Нынешняя система огромными шагами движется в пропасть. 60 миллиардов долларов военного бюджета в стране, где люди получают копеечные пенсии, где нет ни ремонта, ни света, ни дорог. Ну хорошо, вы можете так делать еще какое-то время, можете красть у людей их пенсии еще 300 раз, а потом они умрут, и вы не сможете с них брать деньги. Все начнет налаживаться, когда появится местное самоуправление, потому что никакой человек в Москве не может рассказывать Калининграду, как ему собирать налоги, на что тратить деньги. Почему житель Калининграда не может летать в любую точку Европы, находясь в ее центре? Потому что кому-то это выгодно. Но когда-нибудь закончится и это. Плохо, конечно, что это пришлось на нашу жизнь, но надо сказать, что мало кто до нас может похвастаться, что на его жизнь пришелся какой-то симпатичный и приятный период истории.

Оксана Акмаева, Юлия Нежид
Фотографии Дениса Кичатова

Играют на понижение

Екатерина Вострилова изучила две истории о том, как в Калининграде развиваются новые проекты с концепцией низких цен

Port-o-Fix

Работает с 3 мая 2019 года
Бренд сети Port-o-coffee
Основа концепции: фиксированные цены
на кофе и еду – 60 и 100 рублей

Первый сoffee point^* под названием PORT-O-FIX открылся в торговом центре «Эпицентр». В меню небольшой торговой точки кофейная классика, авторские позиции, свежая выпечка, салаты, завтраки, десерты и горячие блюда в формате to go^**. Большая часть ассортимента продается по 60 рублей, за 100 рублей можно купить большой авторский напиток и большой сэндвич.

—  Сейчас особенно актуальны концепции фиксированной цены, которые позволяют гостям все время пробовать нечто новое и при этом не тратить много денег. Мы с пониманием относимся к рацио-нальному желанию гостя экономить, часто экспериментируя при этом, — говорит управляющий сетью кофеен Port-o-coffee Андрей Бут-Гусаим. — Большинство людей пьют кофе каждый день и хотят получать идеальный вариант доступно и удобно — это та потребность, на которой мы сконцентрировались. Мы готовим кофе с классными эмоциями. Вторая наша ключевая компетенция — вкусные сэндвичи, которые прекрасно дополняют концепцию.

Новый формат хорош тем, что удалось сократить издержки до минимума, оставив в строчке расходов самое главное: хорошие продукты, квалифицированный персонал и комфортную небольшую площадку

Идея нового формата появилась год назад, много времени потребовалось, чтобы использовать все наработки команды Port-o-coffee и максимально раскрыть ключевые компетенции: приготовление качественного кофе, сытных сэндвичей, выпечки и десертов. Сеть кофеен Port-o-coffee имеет зонтичную структуру: флагманская кофейня — ростерия Port-o-manufaktura, где функционирует цех обжарки зерна, три кофейни-бара Port-o-coffee — формат для ежедневных завтраков и веселых выходных. Port-o-Fix должен стать повседневной точкой маршрута любителя кофе.

—  Мы бы хотели, чтобы жители города могли познакомиться с нашей сетью в том формате, в котором им удобно. Мы использовали накопленный опыт и не меняли рецептуру и сырье, работаем так же, как в полноценных кофейнях. Концентрируемся на том, чтобы сохранить качество продукта и не использовать дешевые и невкусные ингредиенты. Иногда мы жертвуем величиной маржи, иногда гуманно пересматриваем рецептуру, но тщательно следим за качеством продуктов. Нам очень хочется, чтобы наш проект полюбили искренне и надолго. Новый формат хорош тем, что удалось сократить издержки до минимума, оставив в строчке расходов самое главное: хорошие продукты, квалифицированный персонал и комфортную небольшую площадку.

Ассортиментная матрица проекта дорабатывается, исходя из первых результатов работы. Самым большим спросом пользуются фирменные сэндвичи и донаты. Отвечая на запрос аудитории, в скором времени появятся горячие блюда: рис, соба и паста с овощами. Как отмечает Андрей Бут-Гусаим, особенно важно диверсифицированное предложение:
—  Сейчас на рынке необходимо учитывать популярность ЗОЖ и вегетарианских концепций, но при этом не забывать про сладкоежек. Мы стараемся отвечать на запросы и мягко балансировать.

Андрей Бут-Гусаим

Один из самых важных критериев успеха нового проекта — удачная локация с хорошим трафиком. По оценкам топ-менеджмента компании, необходимо, чтобы трафик в зоне торгового центра составлял около 20 000 человек в сутки, а PORT-O-FIX обслуживал 300 клиентов. В скором времени команда Андрея Бут-Гусаима планирует открыть 20 торговых точек с концепцией фиксированной цены. Она предполагает развитие проекта в трех форматах: первый — небольшой сoffee point только с витриной, второй — точка take away^*** с небольшой зоной посадки — три-пять столиков, и третий — просторная кофейня на восемь столиков, возможно, в формате street food^****.

—  Мы планируем открываться в торговых центрах, парках, на остановках — везде, где проходит много людей. К концу года «упакуем» проект в предложение франшизы и будем продвигать ее на территории «большой России», — комментирует управляющий сетью.

^* – Кофейная точка; ^** – с собой; ^*** – Взять с собой; ^**** – уличная еда

Магазин низких цен «Светофор»

Сеть из пяти дискаунтеров
Работает в Калининграде с 2018 года
Основа концепции: дискаунтер
продовольственных товаров

Краснодарская сеть дискаунтеров «Cветофор» активно работает в «большой России» и позиционирует себя как розничный магазин самообслуживания, где цены на 20-30 процентов ниже среднерыночных. В каждом регионе присутствия сети работает свое торговое представительство с обособленными предприятиями и торговыми объединениями. Первый супермаркет сети «Светофор» открылся 12 сентября 2019 года в Советске Калининградской области:
— Первые результаты работы были превосходными для того, чтобы сеть продолжила развитие в регионе. 18 ноября открылся первый магазин в Калининграде — на улице Дачной, после чего началось интенсивное расширение. Уже 15 мая появился пятый магазин сети — на улице Емельянова. В ближайший год планируется открытие еще девяти магазинов в Калининградской области, — говорит Елена Чепурина, директор магазина «Светофор» на улице Дачной. — Мы работаем в уникальном формате — продуктовых дискаунтеров в регионе нет, в этом смысле Калининградская область — торговый анклав. Здесь хорошо развит ритейл, но мы отличаемся ценой, по сути, ею и торгуем. Девиз компании: «Мы торгуем выгодой для покупателя!»

Конкурировать «по цене» удается за счет снижения издержек: отсутствие мерчендайзинга (товар не выкладывается на полки и витрины, а располагается паллетами), в торговом пространстве — минимальное количество обслуживающего персонала. Договоры на поставки заключаются напрямую с производителями, товар покупается оптом, при этом транспортные расходы берут на себя поставщики. В ассортименте присутствуют все группы продуктовых товаров, бытовая химия, посуда и другие непродовольственные товары. Ассортиментная матрица — более 1500 наименований, она постоянно обновляется.

Покупатели сначала отнеслись настороженно к новым маркам по низкой цене, но потом «распробовали»

— Среди наших поставщиков много российских компаний, с не сильно раскрученным брендом, но с достойным качеством продукта. Сейчас с сетью только в Калининградской области работает более сотни поставщиков и производителей из России. Некоторые компании создают отдельные линейки продукции специально для нас. Покупатели сначала отнеслись настороженно к новым маркам по низкой цене, но потом «распробовали», и сейчас мы расширяем продовольственную матрицу. Активно ведем переговоры с местными поставщиками, которые с интересом рассматривают наше предложение — мы заказываем большие партии, а это выгодно всем, — говорит Чепурина.
Требования к помещению у «Светофора» тоже в формате «дисконт» — нецентральные площадки с невысокой ставкой за квадратный метр, площадь должна быть больше 1000 квадратных метров, наличие просторной парковки. От одного магазина сети до другого расстояние должно составлять не менее 5 километров. В выходные и праздничные дни магазин на улице Дачной в Калининграде посещает больше тысячи покупателей.

Елена Чепурина

— Перед открытием супермаркета на Дачной я переживала, что нам придется проводить довольно агрессивную рекламную кампанию. Но этого не потребовалось — мы сразу ощутили интерес к нашей концепции, — говорит Елена Чепурина. — Пока главная наша сложность — доставка товаров. Для поддержания постоянного ассортимента в магазине приходится учитывать задержки с таможенным оформлением, проблемы с паромным сообщением.

Фотографии Егора Сачко и из архива редакции

Центр янтарной жизни планеты

Генеральный директор Янтарного комбината Михаил Зацепин о четвертом Amberforum¹²⁺, рынке переработки янтаря и успехах популяризации янтаря в России

Михаил Зацепин с почетными гостями форума

— С 20 по 23 июня состоится четвертый экономический форум янтарной отрасли. Какое развитие получило мероприятие и какая тема станет главной в этом году?
— Первые три форума превзошли самые немыслимые ожидания. Все достаточно скромно начиналось, но задача изначально была амбициозная — сделать Калининград центром янтарной жизни планеты. Поэтому каждый год мы повышали уровень события, задавали все более провокационные и актуальные для отрасли темы дискуссий. В этом году, во исполнение всех поручений президента о цифровой экономике, поставлена задача поговорить глобально о том, какое место мы можем занять в ней. Цифровая экономика — широкое понятие для всех сфер промышленности, и наша отрасль не исключение. Мы пригласили самых сильных экспертов, лидеров промышленности в плане освоения инструментов цифровой экономики. Своим опытом поделится, например, ФГУП «Космическая связь Российской Федерации». Я в свое время там работал. Буквально за два дня до нашего разговора я встречался с руководителем Юрием Прохоровым, мы все обсудили. Подобные эксперты помогают делать форум продвинутым мероприятием, на котором можно ознакомиться с опытом именитых компаний. И мы обязательно этот опыт изучим и будем использовать в янтарной промышленности.

— Получается, главная задача форума — сделать янтарную отрасль частью цифровой экономики. Для этого вам наверняка придется внедрять систему автоматизации, использовать современные IT-решения. У вас уже есть план?
— Пока мы изучаем опыт. Это новое направление, и прежде чем реально говорить о конкретных действиях, надо изучить тему. Поэтому мы и проводим форумы, чтобы иметь возможность детально посмотреть, как комбинат и отрасль в целом могут использовать в своей практической деятельности новые решения.

     — На прошлом форуме вы анонсировали начало работы с компанией «ТОМС Инжиниринг», которая готовила для вас решения, основанные на новых технологиях. Может ли это сотрудничество стать началом пути цифровизации?
     — Конечно, и мы продолжаем работать с этой компанией. Сейчас закончили стадию принятия основных технических решений. Сегодняшняя технология подразумевает, что янтарь, который мы шагающим экскаватором подняли из земли, попадает по сточной канаве в землесос, который достаточно грубо работает. Янтарь на протяжении нескольких километров идет по трубе, под большим давлением. Мы его поднимаем на высоту 50 метров, что предполагает серьезную физическую и динамическую нагрузку. Новая технология позволит нам бережнее обращаться с янтарем: он попадет не в землесос, а на специальные столы, где будет размываться. Так мы сможем добывать больше янтаря крупной фракции, который используем в ювелирной промышленности. Сейчас доля такого янтаря составляет 20 процентов от всего объема, мы же стремимся увеличить эти показатели до 35 процентов.
     В первом квартале 2020 года будем использовать то, что нам предложил «ТОМС Инжиниринг», но сначала проведем полевые испытания. Одно дело, когда все испытывается в лаборатории и опыты проводятся на 5-10 килограммах янтаря, совсем другое, когда идет добыча в больших объемах и в динамичном темпе. В настоящее время апробацией занимаются наши специалисты. Мы работаем по принципу персональной ответственности, когда за каждым направлением закреплен отдельный сотрудник.

— Чтобы янтарная отрасль стала частью промышленной революции 4.0, необходимо вложить большие усилия не только в процессы добычи, но и в переработку. Это позволит экспортировать готовую продукцию, а не сырье.
— Это важная для нас задача, которую мы, на мой взгляд, успешно решаем. Компания состоит из двух частей: промышленное предприятие «Янтарный комбинат» и стопроцентная дочерняя компания «Янтарный ювелирпром». Конкурентоспособность компании по отношению к другим переработчикам ниже, поскольку малые предприятия имеют льготы на налогообложение, но не все они полностью работают в соответствии с законодательством, мы же работаем прозрачно и легально. И я считаю, что мы должны существовать в равных условиях. Отчасти по этой причине корпорацией РОСТЕХ принято решение объединить два предприятия.

Должно быть много мелких ремесленников, художников, которые в каждый камень вкладывают душу и сердце

— Какие преимущества это даст?
— Комбинат будет и добывать, и перерабатывать. Понятно, что весь объем добытого янтаря мы переработать не сможем, его заберут другие переработчики. Думаю, что в обновленном режиме все заработает в первом полугодии 2020 года. Компания уже работала по такому принципу, нам есть на что опереться.

— Насколько рынок переработчиков янтаря насыщен?
— Он большой и глобальный. Калининград только в самом начале пути, в регионе остается 40 процентов добытого янтаря. Польша и Литва далеко ушли вперед, и этому есть масса объяснений. Одно из них — серьезный опыт и история их ювелирных династий. Но и у нас есть великолепные и достойные мастера — Вячеслав Дарвин, Анатолий Бабир и Василий Симанов, семья Емельяновых. Да, таких мастеров немного, каждый из них занимает свою нишу, но вместе они — большая сила. Мы с ними активно взаимодействуем. Задача комбината состоит в том, чтобы 50 процентов добытого янтаря перерабатывалось в полуфабрикат, например шары для бус, кулоны и так далее. Мы же не можем конечные изделия поставить на поток, это же искусство! Представьте, если бы мы работали по стандартам промышленного дизайна, и тогда девушки пришли бы на танцы в одинаковых украшениях — ну куда это годится! Должно быть много мелких ремесленников, художников, которые в каждый камень вкладывают душу и сердце, поэтому необходимо создать конкурентную среду, которая позволит поднять на самый высокий уровень те фамилии, что я назвал. Нам нужно стремиться к тысяче ремесленников‑Фаберже, хоть это и кажется невероятным. У нас талантливая молодежь, есть ребята, которых нужно развивать. Дело в том, что ювелирное искусство — бизнес на века, который никогда не умрет, потому что женщины всегда хотят выглядеть красиво и оригинально. Поэтому это прекрасная возможность для молодых людей проявить себя и найти дело жизни.

— Давайте поговорим о глобальных задачах комбината. Многое из того, что вы делаете, направлено на развитие и поднятие престижа янтарной отрасли. Какие задачи удалось решить в этом направлении?<br />
— Для нас главное, чтобы о янтаре узнала Российская Федерация, а то у нас в последнее время лучшие друзья девушек — бриллианты. Я же считаю, что лучшим другом должен стать янтарь. Сделать несколько правильных шагов в этом направлении нам помог фильм «Желтый глаз тигра». Это мы запланировали еще в 2015 году, и благодаря корпорации «Ростех», Первому каналу проект был реализован. Все россияне посмотрели, что такое Калининградская область и янтарь, а не только вникли в романтические и криминальные перипетии сюжета. Поэтому мы будем продолжать пропагандировать янтарь по всей стране.

главное, чтобы о янтаре узнала Российская Федерация, а то у нас в последнее время лучшие друзья девушек — бриллианты. Я же считаю, что лучшим другом должен стать янтарь

— Вы почувствовали эффект?
— Да, количество туристов на наших объектах увеличилось, несмотря на то, что в период чемпионата мира по футболу был зафиксирован спад на объектах туристического показа. И это понятно: болельщики приезжали за другими эмоциями. Но даже с учетом этого мы приняли 70 тысяч туристов. Это наш рекорд, сейчас поставили планку 100 тысяч в год.

     — Не так давно у вас появилась инфраструктура для этого.
     — Да, заработали так называемые объекты туристического показа. Маршрут включает интерактивный выставочный зал «Янтарная палата» и смотровую площадку янтарного карьера. Мы показываем коллекционное собрание янтарных изделий комбината, с помощью мультимедиа технологий рассказываем о добыче минерала, его обработке и использовании. Кстати, возим туристов из Светлогорска на нашу смотровую площадку бесплатно в выходные и праздничные дни. Наша программа завоевала Гран-при престижного конкурса, мы стали лауреатом Всероссийской туристской премии «Маршрут года-2018».
     Конечно, мы понимаем, что инфраструктура у нас тоже не резиновая, сотня автобусов к нам пока приехать не может. Но мы хотим их принять, и со временем, я уверен, такая возможность у нас появится.

— Янтарь начал входить в моду и появляться на обложках модных журналов. Это часть вашей стратегии?
— Да, и я считаю, что это правильный шаг. У меня был случай в аэропорту. Стою в очереди на паспортный контроль, впереди меня женщина в шикарных янтарных бусах. Я спросил, любит ли она янтарь? Она рассказала, что купила бусы в Светлогорске, где проходит форум янтарной отрасли, и посоветовала туда обязательно поехать. И это здорово — волна пошла: она расскажет еще кому-то, кто приедет и будет говорить об этом другим людям. Мы разбудим россиян. Если мы в Китай продаем сырье, то в России должны продавать изделия и радовать наших любимых. И я надеюсь, что форум поможет нам выйти на новые рынки. Пока мы не дорабатываем в этом вопросе, например, нас нет в Индии.

Калининградский янтарный
комбинат

Включает дочернее предприятие АО «Янтарный ювелирпром» и обособленное подразделение в поселке Малышева
Свердловской области, разрабатывающее крупнейшее
в Евразии месторождение изумрудов
Доля мирового рынка янтаря: 65 %
100 % акций переданы Госкорпорации «Ростех»

2018 год

Добыто 500 тонн янтаря
17 самородков
Выручка: 2 519 миллионов рублей
EBITDA: 1 279 миллионов рублей
Чистая прибыль: 1047 миллионов рублей
Налоги в бюджеты всех уровней: 660 миллионов рублей

— А там есть спрос?
— В Индии свыше миллиарда жителей, конечно, там есть спрос! Это не тот случай, когда можно говорить, нравится там кому-то янтарь или не нравится — он должен там присутствовать, изделия красивые, и среди этого миллиарда обязательно найдутся люди, которые полюбят янтарь. На каждый товар есть купец, нужно уметь предложить.

— Есть сложности в вопросах продвижения минерала?
— Никаких сложностей не вижу. Кто-то же продвинул молодоженам безумную, на мой взгляд, идею вешать замки на мосты. Замки ржавеют и ломаются, это плохой символ, было бы правильно, если бы молодожены дарили друг другу янтарные сердца. Янтарю 50 миллионов лет, представляете, сколько энергии он в себя вобрал? Это символ вечности. И на форуме мы планируем заложить эту традицию.

— Во время III Международного форума янтарной отрасли было подписано соглашение о создании Янтарного промышленного кластера — между одноименной Ассоциацией и правительством Калининградской области. Что сейчас происходит с проектом?
— Кластер действующий, теперь 32 участника активно работают и пользуются преимуществами объединения. Например, они сотрудничают с крупнейшей китайской корпорацией Sinosteel Gold & Jewellery, которая продает калининградскую продукцию на азиатском рынке. В аэропорту «Храброво» появилась выставочная площадка, где можно приобрести изделия всех участников кластера. Мы очень довольны реализацией проекта. Эту работу завершили, надо двигаться дальше, чтобы кластер наполнялся новыми участниками.

— Одна из ключевых задач Стратегии развития комбината до 2021 года — увеличение объемов производства продукции с высокой добавленной стоимостью. Какие проекты реализовали в этом году?
— Этой работой в большей степени занимается «Янтарный ювелирпром». Они разработали три уникальные коллекции украшений, одна из них снова будет сделана в сотрудничестве с Валентином Юдашкиным. Важно, что в этих проектах высокий уровень локализации, мы используем продукцию местных компаний, сами активно работаем с металлом, серебром, золотом.

— Каким с финансовой точки зрения для компании был 2018 год?
— По итогам прошлого года Янтарный комбинат показал неплохие финансовые результаты, несмотря на неблагоприятную рыночную конъюнктуру и снижение покупательского спроса среди переработчиков. Введение новых рыночных механизмов нам помогло — мы начали работать с электронными торгами с 2016 года, и сейчас это направление хорошо себя показывает. Основной торговой площадкой является биржа «Санкт-Петербург». Сейчас наши усилия направлены на диверсификацию рынков сбыта янтаря, например, в части реализации сырца фракций до килограмма, которые пользуются небольшим спросом.

— Вы шесть лет работаете на Янтарном комбинате. Скажите, это был вызов для вас?
— Да, я помню свой первый день здесь — было много эмоций. Когда мне предложили возглавить компанию, я не думал, что материально-техническая база в таком удручающем состоянии. Но есть такое слово — «надо», и я согласился, а включать потом «заднюю» не в моих правилах. Когда взялся за работу, в моем договоре было 110 пожеланий руководства относительно реконструкции предприятия. Мы выполнили 109. Последним пунктом была баня для сотрудников, ее мы сделаем, когда все уже будет хорошо работать. Пока есть более важные вещи.

— Знаю, что вы сами написали гимн работников янтарной промышленности. Как так вышло?
— Сначала я услышал мелодию Владимира Высоцкого — гимн альпинистов про высоту, которую они берут, и многое в ней мне показалось близким: мы же тоже берем высоту, только вниз. Получился гимн «янтарных шахтеров». Эту композицию мы исполним на форуме.

— Я заметила у вас на руке браслет из янтаря. Когда вы начали его носить?
— Когда пришел работать на Янтарный комбинат. Дизайн браслета — моя задумка. Я был на острове Афон, где монахи делают нечто похожее, но из веревочных и стеклянных шариков. Подумал: а почему бы не сделать из янтаря? И все получилось.

Екатерина Вострилова
Фотографии предоставлены компанией

Умение переставлять камеру

Генеральный продюсер международного кинофестиваля «Край света. Запад»¹²⁺, актер театра и кино Алексей Агранович об отношениях со временем и желании поменять ракурс

— В прошлом году, когда мы готовили специальный проект ко дню рождения Михаила Друтмана^*, не смогли с вами созвониться. Если бы получилось, что бы вы ему пожелали?
— Продолжать так же радостно жить, как он живет. Мне кажется, он человек, который занимается своим делом и получает от этого удовольствие.

— А что помогает вам получать удовольствие от того, чем занимаетесь, радостно жить?
— Радость, наверное, не совсем верное слово, в первую очередь должно быть интересно. Должен быть ответ, когда ты спрашиваешь у самого себя: «А зачем я здесь?» и «Что я здесь делаю?» Когда наша команда только складывалась, я говорил на собеседовании, что нужно всегда быть готовым ответить на вопросы «Почему?» и «Для чего?» Ответ, связанный с материальными ценностями, неправильный — это значит, что человек не на своем месте. Деньги — средство, которое позволяет заниматься тем, что тебе интересно. Должно быть чувство предназначения, некое понимание того, что ты на своем месте. Кто-то решает свои внутренние проблемы, кто-то считает, что главное — приносить пользу окружающему миру, и знает, как это сделать, делая то, чем занимается.

— А как вы себе на этот вопрос отвечаете? Зачем вам «Край света»?
— Мне интересно. Попробую объяснить так: допустим, ты живешь в доме, соседи между собой постоянно в конфликте, они создают неправильную, больную, дискомфортную ситуацию. Безусловно, это отражается на тебе, и, самое главное, ты со стороны видишь, что для того, чтобы этот конфликт был исчерпан, нужно сделать две простые вещи. Но соседи — это люди, которые находятся внутри мячика. Они знают давление атмосферы внутри него, но не знают, как он выглядит, не могут его описать. С помощью нашего фестиваля мы рассказываем людям о каких-то очень простых способах посмотреть на привычное — самих себя, окружающую среду — с другого ракурса. Я это называю умением переставлять камеру. Количество ракурсов бесконечно, но человек устроен так, что он однажды зарывает свою камеру в землю, она в нее так и врастает. Он видит одну и ту же картинку, и она ему не нравится. Люди склонны обвинять судьбу, обстоятельства, власть, генетику, что угодно, объясняя, почему они несчастливы. А на самом деле, с моей точки зрения, они несчастливы потому, что не могут вырвать камеру с корнем из того места, где она стоит, переставить ее на три метра вправо, чуть опустить штатив, взять крупнее и увидеть красоту, смысл, то, что по-настоящему интересно видеть. Я убежден: такая возможность есть у каждого. Многие считают, что качество жизни меняют размер заработной платы и бытовые условия, но это всегда следствие того, что человеку интересно. Если интереса нет, будет казаться, что другие живут хорошо, потому что они украли, потому что родители их удачно пристроили.

— Потому что им повезло.
— Или так. Зерно интереса есть в любом человеке, в абсолютно каждой жизни. Нужно разглядеть его в самом себе, понять, где сеять и как удобрять. «Край света» про это. И кино, которое мы показываем на фестивале, — только один из способов найти благодатную почву для этого зерна, изменить ракурс взгляда на собственную жизнь. Большинство людей привыкли, что кино — аттракцион, развлечение, чем больше «ух, ах», тем лучше. Но это как будто прокатиться на водной горке: помнишь адреналин и «а-а-а», но пересказать невозможно. Авторское кино нужно смотреть для того, чтобы найти ответы на вопросы, которые перед тобой ставит жизнь. Это абсолютно прикладная вещь, помогающая в том, с чем мы сталкиваемся каждый день, — найти ответ, сделать выбор, принять решение.

— Вы говорили о роли Бориса Аркадьева в «Юмористе»¹⁶⁺: «Это тот самый герой советского кино, который меня в свое время вдохновил стать артистом». В каких фильмах находите ответы?
— Мне очень помог в понимании окружающих вещей «Андрей Рублев»¹²⁺ Андрея Тарковского, считаю, что это один из самых сильных фильмов, который я когда-либо видел. В разное время находил ответы и в «Пролетая над гнездом кукушки»¹⁶⁺, и в «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен»⁶⁺, и в «Полетах во сне и наяву»¹²⁺, и в "Отпуске в сентябре"16+, снятом по "Утиной охоте"12+. Персонажи Олега Даля и Олега Янковского в «Тот самый Мюнхгаузен»⁰⁺, «Обыкновенное чудо»⁰⁺, «Женя, Женечка и «Катюша»¹²⁺, несмотря на то, что увидел их впервые, будучи совсем молодым человеком, были про меня. Это очень круто — найти героя, с которым ты готов себя ассоциировать, найти кино, музыку про себя. Когда я нашел группу «АукцЫон», подумал, что если бы пел, пел бы в этой группе. А при всей любви к Борису Гребенщикову, к «Аквариуму» интерес другой: тут красота мысли, интонации прекрасные, образы. А есть еще Юрий Шевчук и Владимир Высоцкий, и это третий интерес… Вот, вспомнил еще один фильм. Недавно был на фестивале в Архангельске, где показывали исландскую картину «Зимние братья»¹⁸⁺. Это совершенно потрясающее кино о братьях, которые живут в маленькой деревушке рядом с заводом, добывающим известь. Казалось бы, где я, а где этот далекий мир, но там были жизненные ситуации, мне знакомые. Про способность приспосабливаться и, наоборот, неумение это делать: ведь многие не делают этого не потому, что они против, а потому, что не умеют. Весь мир требует от них стать одним из, и они гибнут, хотя не шли войной. На мой взгляд, важно не требовать от окружающего мира, чтобы он поменялся и стал в твоих глазах лучше и удобнее, а уметь наладить коммуникацию с другим, сохранив при этом внутреннюю свободу, стать другому другом. Про фильм «Зимние братья» очень интересно думать: можно запросто найти в своей жизни, жизни друзей аналогичные примеры, посмотреть на них по-новому, начать уважать другого, его способности, природу. Потому что уважение к другому — залог мирного сосуществования. Меня эти вопросы очень беспокоят, я считаю, что конфликт и агрессия неконструктивны, нельзя строить счастье на костях. В этом смысле общество находится в начале пути, а налаживание коммуникации, снятие агрессии я отчасти вижу миссией нашего фестиваля.

— Вы сейчас описали идеальный путь: зритель приходит на кинофестиваль, смотрит программу, находит тот самый фильм, который заставляет его думать, меняет ракурс. Но многие до сих пор идут на кинофестивали потому, что это тусовка: можно пройтись по красной дорожке, сделать селфи.
— Да, для этого тоже приходят. Устроить праздник несложно: нужно выставить бочку водки на площадь и позвать двух известных людей из телевизора. Гости должны напиться, почувствовать сопричастность к чему-то, а завтра — продолжить жить прежней жизнью. Мы, например, привозим много иностранных фильмов, к нам приехала двенадцатилетняя исполнительница из Кении. Получается, она должна пройтись по этой красной дорожке, за ней — директор музея, хозяева нескольких крупных торговых центров, несколько чиновников, я, пара узнаваемых людей, которые приехали к нам в жюри, и так далее. Что за ярмарка тщеславия такая? Правительство области выделяет деньги на наш фестиваль, нашлись калининградские компании, которые помогли, услышав и поверив в то, что мы говорим. Мне кажется, категорически неправильно тратить эти деньги на проход по красной дорожке: это не Канны ни в коем случае, не место, куда приезжают мировые звезды и где решаются судьбы кинематографа. «Край света» — рабочая площадка, а не фестиваль-праздник. Пока мы no name**, кот в мешке, и наверняка существуют люди, кто говорит: посмотрите, выделили деньги, какие-то москвичи приехали очередной фестиваль проводить. Сейчас мы не имеем права на красную дорожку, у нас нет никаких оснований гарцевать и красоваться, будучи неизвестно кем. Поэтому никакой красной дорожки в этом году и, думаю, в следующем у нас не будет. А если сложится судьба, если мы не ошиблись в стратегии развития, если получим правильный отклик, правильных партнеров, коллег, друзей, если появится сообщество у фестиваля, тогда можно будет подумать и о красной дорожке.

— Вы не в первый раз в городе, у вас много друзей в Калининграде. Чувствуете ответственность, проводя фестиваль здесь?
— Вы правы, еще в 1999 году снимал здесь рекламное кино, дружу с Женей Гришковцом. Калининград для меня город не новый, но и не знакомый — возвращаясь к ракурсам, знаю компанию людей, какую-то архитектуру, какие-то места, где приходилось бывать. На Сахалине было проще, потому что туда мы приехали, ничего не зная. И это впечатление о Калининграде, сложенное глазами друзей, я сейчас должен забыть. Не понимаю до конца, как здесь живут люди, и это интересно — учусь сам, удовлетворяю свое любопытство. Мы здесь не случайно, я давно мечтал сделать «Край света» в Калининграде, чтобы заключить в скобки родину, начать разбираться, как здесь, а как там, какой код общий.

— Смотрела выпуск «Осторожно, Собчак»¹⁸⁺ с вами…
— Это зря.

— Зря?
— Зря. Но вам по работе нужно.

— Мне показалось, что Ксения Анатольевна все интервью пыталась подвести некую черту, разделить вашу жизнь на до «Юмориста» и после. Почувствовали разницу?
— Раньше у вас был один ребенок, а теперь их два. Что-то изменилось? Конечно. Стала ли жизнь полностью другой? Нет, просто у вас двое детей. Один ребенок режиссер, другой — актер, третий — продюсер. Стало интереснее, наверное, меньше времени свободного, немного больше выбор. Но сказать, что теперь живу другой жизнью, не могу.

— Говорят, человек счастлив тогда, когда он может выбирать. Больший выбор делает вас счастливее?
— У каждого человека есть возможность выбирать, просто для того, чтобы сделать выбор, нужна определенная смелость. Я каких-то серьезных выборов, которые бы меняли вообще все, не делал уже очень давно. В каком-то смысле плыл по течению: не пробивал стены на пути, а сталкивался с чем-то, что пытался сделать или решить. Другое дело, что ты интуитивно должен понять механизм, когда ты себя обманываешь, а когда нет, когда то, что ты делаешь, — твое. Предлагают тебе роль — хорошую, большую, в сериале, а ты читаешь сценарий, и неинтересно. С точки зрения карьеры, узнаваемости, других вещей, которые, на мой взгляд, не должны быть определяющими, понимаешь, что надо бы это сыграть. Но если ты точно знаешь, что не хочешь произносить этот текст — не произноси. Мне кажется, я иду по своему пути, есть какие-то тому подтверждения. Может быть, через какое-то время окажусь в тупике, пойму, что все это было глубокое заблуждение и я просрал свою жизнь. Не исключено.

— Вы говорили об одном из проектов: «Прекрасен тем, что поскольку бюджеты тут очень и очень строгие, часто приходится придумывать какие-то нестандартные ходы». Стали отказываться от проектов с маленьким бюджетом?
— Скорее всего, это я говорил о премии "Белый квадрат«¹²⁺. В силу того, что с 2000 года мы организуем много мероприятий, связанных с кинематографом, — одних церемоний в своей жизни я сделал больше сотни — к нам периодически обращаются с предложениями сделать небольшие премии. Бюджет не важен, важно, чтобы с людьми, которые обращаются, мы одинаково отвечали на вопрос «Зачем?» Делать общее дело можно, если есть общее целеполагание, что нужно вырыть яму, в которую потечет чистая вода, а не отработать бюджет на эту яму. И, конечно, нужен интерес. Безусловно, бывают причины, по которым ты не можешь отказать, даже если неинтересно, но таких ситуаций все меньше.

— На калининградском фестивале «Территория кино»¹⁶⁺, который вам хорошо знаком, была дискуссия «Художник и время», на ней режиссеры и сценаристы обсуждали, может ли искусство существовать вне времени. Как думаете?
— Я не понимаю, что такое вне времени. Допустим, решил снять «Андрея Рублева», прочитал для этого 100 книг, которые нашел в библиотеке, — это возможно благодаря тому времени, в котором ты живешь. Или снимаешь «Андрея Рублева» в 2020 году, когда к твоим услугам вся информация по любому вопросу, получаемая тремя нажатиями кнопки. Возможно, только художники и композиторы могут не пользоваться современными технологиями, да и то есть ритм времени, гигантский объем созданной музыки, меняющийся каждый день. Меня самого интересует жизнь здесь и сейчас. Признаюсь: мастерские, общение участников с авторами кино мне интересны больше, чем сами фильмы.

— Вы к тому же актер «Гоголь-центра», постановки которого, мне кажется, как раз о нашем времени.
— Да черт его знает. Допустим, есть очень хороший роман об английском вратаре, написанный в 19 веке. Режиссер, задумавший его экранизировать, может воссоздать те реалии и рассказать так, как об этом написано. А может переодеть вратаря в современную форму клуба «Вэст Хэм» и рассказать ту же самую историю. Она останется прежней, но будет выглядеть иначе, жестче, потому что в фильме про 19 век меньше ассоциаций, а если события происходят сейчас, будет беспощадно, наотмашь. Что касается «Гоголь- центра», "Обыкновенная история«16+ — это, конечно, какая-то аранжировка на сегодня. В этом смысле Кирилл Серебренников — человек, который показывает глазами современного человека то, о чем ему кажется, написан роман 19 века.

Мне кажется, я иду по своему пути, есть какие-то тому подтверждения. Может быть, через какое-то время окажусь в тупике, пойму, что все это было глубокое заблуждение и я просрал свою жизнь. Не исключено

— Последние события эту связь со временем укрепили?
— Не думаю, что последние события изменили что-то в мировоззрении Кирилла Семеновича. Может быть, у него стал чуть острее глаз, может быть, он, как ни странно, стал чуть смелее внутри себя. Это как понимать, что поход к стоматологу неминуем, но откладывать и надеяться, что не придется. Потом вы все же попадаете к врачу, вам вырывают первый зуб, второй, третий, и страха больше нет. Думаю, в каком-то смысле Кирилл стал сильнее, хотя не приведи господи так обретать силу.

— Еще одна ваша цитата: «Не хочу выглядеть брюзгой и консерватором, но нужно понимать, что жизнь существенно изменилась, другие критерии оценки появились. И мне немного грустно — та жизнь, которую я люблю, она безвозвратно уходит». Что вы имели в виду?
— Скорее всего, с «безвозвратно» я погорячился, потому что все циклично. Говорил о каких-то очень современных веяниях: гендерных вопросах, взаимоотношении полов, сведении на нет всей рыцарской литературы. Недавно вспоминал «Последнее танго в Париже»¹⁸⁺, сегодня его невозможно было бы показать: режиссера бы четвертовали, а Марлона Брандо прокляли как певца неравенства. Это странные вещи. С другой стороны, новая цифровая реальность показала, что многие вещи, которые мы представляли себе линейными, не такие. Линия вчера-сегодня-завтра не прямая, мы можем находиться в одной и той же точке в разных временах. Сейчас все деконструировалось на байты и биты информации, существует в абсолютном хаосе. Невозможно понять, как все устроено, только интуиция помогает мне как-то ориентироваться в современном мире, где нет ни одного источника информации, который был бы безусловно правдив. Мы как Жюль Верн сейчас фантазируем, опираясь на то, что совсем чуть-чуть знаем о жизни.

— Потому что мы в мячике?
— Конечно, мы внутри него, если это он, а не что-то другое — пока нам только сказали, что это мячик. Все время появляются оговорки, даже заповедь «Не убий» может изменить смысл, когда люди научатся возвращать жизнь. Непонятно, как быть с передачей опыта от деда к отцу, от отца к сыну: мой отец прожил всю жизнь в той же системе ценностей, в той же логике, что и дед, я живу иначе, а у моих детей будет совсем другая. Имеет ли хоть какой-то смысл опыт вековой давности, поможет ли он им? Поэтому люди сегодня говорят, что их устраивает жизнь внутри собственной вселенной. Но между людьми нет сговора, что эта вселенная — идеальный мир, потому что ценности разные.

— Можно было бы закончить интервью словами, что именно кино помогает людям договориться?
— Кино и правда странная вещь. Мы можем смотреть его в телефоне, на компьютере, в ванной, но, тем не менее, остается потребность в коллективном переживании. Приходим в кинозал, в нем 500 человек, с которыми мы не знакомы, более того, видим преимущественно затылки. Сидим среди них, выключается свет, включается экран — тоже свет — начинается фильм. Может быть, это атавизм, но мы хотим идти в эти залы и одновременно с кем-то переживать, любить, смеяться. Настоящий смысл названия нашего фестиваля — ни в коем случае не географический, смысл в том, что кино — это свет. У светового потока, который идет от экрана, есть край, когда он преломляется, мозг человека получает сигнал и что-то с ним делает. Этот край света и есть точка соприкосновения кино с нашим восприятием, место взаимопроникновения замыслов. Это и есть «Край света». Так лучше закончить?

^* «Королевские ворота»16+ № 06 (216)

^** Без имени

Любовь Антонова
Фотографии Светланы Андрюхиной

Каша в голове инвестора

Как сделать научные центры полезными местным компаниям, какую роль при этом играют условия ОЭЗ, – Екатерина Вострилова узнала на IPQuorum 2019

Гарри Гольдман, Артем Юров

Н
а сессии «Человеческий капитал и региональное развитие» обсудили, какую роль в процессе создания наукоемких отраслей играют режимы низкой налоговой ставки и территорий безбарьерной апробации технологий и продуктов. Открыл сессию вице-премьер правительства Калининградской области Гарри Гольдман.
     —  Калининградская область — как лакмусовая бумажка того, что происходит и должно происходить в целом в российской экономике. Мы не можем похвастаться высоким уровнем добычи полезных ископаемых и ресурсной базой, поэтому развитие высоких технологий — единственный драйвер развития для Калининградской области, чтобы стать экономически эффективной. Речь идет об IT-сфере, медицинских услугах и их экспорте, а также программировании, робототехнике и инжиниринге.
     Директор института физико-математических наук и информационных технологий БФУ им. Канта, доктор наук Артем Юров рассказал, что разрабатывается проект создания научно-технического центра для бизнеса. Он разместится на площади 10 гектаров, где расположится три лабораторных комплекса, центр экспериментальных пищевых производств, научно-практический центр, деловая инфраструктура. Объем инвестиций — 13 миллиардов рублей, большая часть поступит из федерального бюджета.
     — Это некая технологическая долина, где будут изу-чаться три направления: пищевые биопроизводственные технологии, здоровьесбережение и применение новых материалов в промышленности. Главная задача проекта — коммерциализация научных проектов и ориентация на интересы предпринимателей, — говорит профессор Юров.
     Глава Ассоциации кластеров и технопарков России Андрей Шпиленко считает, что главная задача различных научно-технических центров — создание жизнеспособных продуктов на рынке.

Стефано Влахович

— В Российской Федерации территорий с преференциальным режимом огромное количество. Допустим, Калининград и остров Сахалин по механизму поддержки абсолютно идентичны — у кого-то море ближе, у кого-то —тайга. Сейчас разрабатывается Федеральный закон о едином инструменте развития территорий с идеей о том, что набор преференций для бизнеса будет зависеть от объема инвестиций. Все станет просто: сколько вложил, столько получил, независимо от того, в какой зоне находится компания. В скором времени появится ФЗ о наделении таким же статусом, как фонд «Сколково», отдельных территорий. Вы представляете, какая каша образуется в голове у инвесторов, когда все это заработает? Это значит, что нужно показывать не количество площадок с различными мерами поддержки или налоговыми решениями, важно ответить на вопрос бизнеса: «Куда вкладывать и кто купит?» И это самая большая дилемма. Жизнь показала, что даже самые инновационные проекты гниют, пока бизнес не скажет: «Мне эта штука нужна». Когда технологии придумывают на пустом месте, в 99 процентах случаев они умирают, поэтому надо подсказать, куда двигаться. Ну не верю я в развитие био-, медтехнологий в Калининградской области: здесь нет потребителя. А вот сектор судостроения, машиностроения, добычи янтаря — да. Сейчас в этой цепочке наверняка много дырок — пластик, краска, компоненты завозятся. Потребителю, который садится в автомобиль, все равно, откуда что взялось, но это и есть инвестиционные ниши. Многие скажут: зачем выпускать, когда можно покупать в Германии, но себестоимость продукции формируется, в том числе, за счет товаров, приобретенных за рубежом, и это точка применения наукоемких компаний и вузовской среды. Не надо делать то же самое, что можно привезти, нужно инвестировать в новые технологии, которые будут легче, дешевле, качественней и интересней. А инвестор, прежде чем включиться в проект, должен поработать со специалистами и выяснить, насколько он конкурентоспособен. И здесь уже начинается точка приложения защиты интеллектуальной собственности, чтобы иметь возможность защитить разработку, желательно не ограничиваясь территорией РФ.

Советник председателя правления фонда «Сколково» Максим Прокш отметил, что дорабатывать проекты конкретно под крупного партнера стартаперы готовы. Крупный бизнес может выступать источником компетенций, который осознает и готовит вектор их реализации.
— История с ограниченной территориальностью уже не работает, как это было в условиях аналоговой экономики, в цифре это неактуально. И в «Сколково» у нас получилось организовать полезную среду, когда бизнес пришел к стартапам, чтобы заполнить недостающие потребности, потому что делать многое с нуля — долго и дорого.

Андрей Романов

     Участники дискуссии согласились, что для эффективного развития Калининградской области необходимо иметь сильного индустриального партнера и несколько стартапов или лабораторий, которые пытаются что-то делать с производственными процессами, разработками. Готов ли калининградский бизнес к такому пути развития, ответил президент Союза промышленников и предпринимателей Калининградской области, член совета директоров агропромышленного холдинга ОВА Андрей Романов:
     — Позиция Андрея Шпиленко единственно правильная, и на ней нужно стоять. Разработки должны ориентироваться на тот бизнес, что есть в регионе, и на тех, кто может сюда прийти. В начале дискуссии был задан вопрос: «Как вы определяете развитие региона?» Давайте вспомним историю, когда готовили первую редакцию закона об ОЭЗ. Тогда никто не думал, что сюда придет такой якорный инвестор, как «Автотор». Во время второй фазы разработки закона об ОЭЗ мы получили ГК «Содружество» — крупнейшего экспортера продукции из Калининградской области, она выросла в транснациональную корпорацию. То есть необходимо создать условия для бизнеса и дать ему возможность в эти условия вписываться.
     Идея научно-технических центров — хорошая. Калининградская область обречена на сотрудничество с Европой, и, конечно, центр мог бы стать площадкой обмена интеллектуальной собственностью между Западом и Востоком. Как это сделать? Согласен, непросто, но надо сесть с бизнесом и все цепочки в существующих и планируемых отраслях расписать досконально. Мы сейчас строим первый частный селекционный генетический центр в области молочного животноводства. Этот проект реализуем с немецкими инвестициями, наработками и партнерами. Они верят в наш рынок и приходят сюда, но если бы у нас была своя площадка, мы могли бы развиваться, используя российскую интеллектуальную собственность.<br />
Все участники дискуссии согласны: чтобы собрать новую экономику Калининградской области, нужно выбрать приоритеты, найти людей, сделать реинжиниринг производственных цепочек и посмотреть, чего не хватает. При этом необходимые условия играют пускай не главную, но важную роль.

— В России везде открыли ОЭЗ и научные центры. Мне удалось посетить несколько и видеть, что туда вложены серьезные деньги. Все красиво, но все чисто, никто ничего не изобретает, — говорит Стефано Влахович, президент группы компаний «Продукты питания». — Идея, что можно построить здание и из него будет бить поток новых технологий, а бизнес будет их встречать, лишь показывает непонимание самого процесса. В Калининграде созданы интересные условия, но представьте: у вас есть чистый аквариум и туда раз в три недели бросают полкилограмма хлорки. Какие рыбы там выживут? Я бы не рискнул туда опускать руку. Здесь вредная административная среда, в которой рождаются жемчужины бизнеса. Я не обвиняю региональное правительство, но есть федеральные агентства, которые своей креативностью оставляют без дыхания. Не могут условия работы меняться. Нужно тратить свою энергию на работу, а не на интерфейс с меняющимися требованиями административного окружения. Это важнее, чем деньги, субсидии и даже добрые слова.

Фотографии Тимура Седова

Екатерина Вострилова изучила две истории о том, как в Калининграде развиваются новые проекты с концепцией низких цен

Генеральный директор Янтарного комбината Михаил Зацепин о четвертом Amberforum12+, рынке переработки янтаря и успехах популяризации янтаря в России

Как сделать научные центры полезными местным компаниям, какую роль при этом играют условия ОЭЗ, – Екатерина Вострилова узнала на IPQuorum 2019

Здесь

Генеральный директор Янтарного комбината Михаил Зацепин о четвертом Amberforum¹²⁺, рынке переработки янтаря и успехах популяризации янтаря в России