Архив рубрики: Без рубрики

Воспринимать наощупь

текст: Ирина Несова
фото: Егор Сачко

Здоровье

Дерматовенеролог Александр Шевцов о том, как лечатся кожные заболевания и что кроме загара получают пациенты в солярии

Александр Шевцов

врач-дерматовенеролог,
специалист по лазерным технологиям,
врач-косметолог

Что нового происходит в дерматологии, какие чудо-лекарства появились?
— Дерматология включает в себя лечение не только кожи, но и волос, ногтевых пластин. Так вот, если говорить о заболеваниях ногтей, одна из перспективных наработок связана с лечением онихомикозов (грибковые заболевания ногтевых пластин. — Ред). В конце января на конференции в Москве итальянские специалисты представили эту интересную методику.

— В чем суть новой методики?
— Дело в том, что лечение подобных грибковых заболеваний достаточно проблематично и, как правило, сопровождается приемом системных антимикотиков. Это стандартный способ лечения. Но есть люди, у которых имеются противопоказания к приему таких лекарств или же не в порядке анализы, ну и наконец, есть пациенты, которые не в силах себя ограничить в определенной диете. Для такой категории лазер — лучший вариант. Пораженные грибком ногти обрабатываются раз в месяц в течение полугода. Эта процедура абсолютно безболезненна, а главное — не требует приема лекарственных препаратов.

— Какие еще заболевания можно вылечить нелекарственным методом?
— Вирусные бородавки, вульгарные и подошвенные в том числе. В среднем нужно пройти 3-4 сеанса, и пациент уходит здоровый.

— А раньше как они лечились?
— Жидким азотом, электрокогуляцией (один из методов электрохирургии, используемый для удаления различных новообразований на коже — Ред.), рентгенотерапией.

— То есть лечение стало проще?
— Я бы так не сказал. Все индивидуально. Сейчас иной ритм жизни. На практике для решения тех или иных дерматологических проблем часто приходится подключать смежных специалистов. Если раньше мы в основном обращались одновременно за помощью к гинекологам, гастроэнтерологам, терапевтам и стоматологам, то теперь — к психотерапевтам. Стрессовых ситуаций не становится меньше.

— Психоэмоциональный фон так влияет на состояние кожи?
— Конечно.

— Как это проявляется? Высыпания на нервной почве?
— Проявляется это в виде поражения кожных покровов, которое, как правило, сопровождается ощущением стягивания, зуда, болью.

— Какие еще факторы влияют на состояние кожи человека?
— Нарушенный режим питания, фастфуд, некачественные продукты, напитки с газом и красителем, кофе в больших количествах. Экология, курение, алкоголь, инсоляция, не­обдуманный прием лекарственных препаратов. Проблема самодиагноза — просто бич. Доступность препаратов и навязчивая реклама, которая советует «лучше врача», делают свое дело.

— Вы сказали, инсоляция влияет на кожу, имеете в виду солярий?
— Да, тяга к искусственному загару в Калининграде вполне понятна. Но когда его посещают, нас, врачей, ведь не спрашивают — можно или нет. У всех разный тип кожи, кому-то это в принципе противопоказано. Но любители солярия сами назначают себе количество и продолжительность процедур. А к нам приходят уже постфактум.

Здоровье

— С чем?
— С контактными дерматитами, аллергическими реакциями. Мало кто учитывает свой фенотип, и еще меньше тех, кто знает о несовместимости этих процедур с приемом некоторых лекарственных препаратов. Проще говоря, если принимаешь лекарства, лучше в солярий не ходить, можно спровоцировать, например, мощнейшую пигментацию.

— Какие препараты не совместимы с ультрафиолетовыми лучами?
— Некоторые гормональные, антибактериальные, контрацептивы и даже витаминные комплексы.

— То, что в солярии можно заработать рак кожи, — реальность или миф?
— У многих есть доброкачественные образования на коже, у кого-то организм, что называется, в пограничном состоянии. Когда идет стихийное, неправильное применение процедур загара, — да, это может привести к тому, что доброкачественное образование превратится в злокачественное. Конечно, категорические запреты малодейственные, поэтому я стараюсь советовать своим пациентам хотя бы дозировку и кратность применения.

— Кожа отражает внутренние проблемы, заболевание органов?
— В некоторых случаях это несомненно. Как узкий пример тому — при лечении вирусных кожных заболеваний врач обычно среди прочих рекомендаций назначает также и прием иммуномодуляторов. Потому что вирусные заболевания — это показатель проблем в иммунной системе.

— Есть какие-то специфические особенности в ре-­гио­не в плане заболеваний кожи?
— Здесь не хватает солнца, а для многих пациентов с кожными заболеваниями это серьезная проблема. Для больных псориазом, экземами, например.

— Всегда ведь существовало мнение, что избыток солнца, напротив, вреден для кожи?
— Если в плане фотостарения, то да.

— С какими дерматологическими проблемами обращаются чаще всего?
— У нас много дерматитов, экзем, грибковых поражений, не только ногтей, но и гладкой кожи, псориаз. Это основная категория. Чуть меньше тех, кто приходит с новообразованиями.

— Как лечатся доброкачественные образования на коже?
— Мы их удаляем. Но сначала проводим исследование дерматоскопом, который позволяет детально изучить дефекты кожи, мелкие поражения и пигментные изменения. Если ничего не вызывает сомнений, готовим пациента, обезболиваем и иссекаем ненужный элемент.

— Если есть сомнения?
— Иногда такое исследование позволяет вовремя обнаружить признаки злокачественных образований, которые невозможно увидеть невооруженным глазом. Тогда после консультации с онкологом мы рекомендуем удалять, с последующим гистологическим исследованием. Это своего рода страховка и врача, и самого пациента.

— И часто такое бывает?
— Нечасто, но бывает.

— Пациенты стали грамотнее?
— Просвещеннее, однозначно, спасибо интернету.

— Это плюс или минус?
— С одной стороны, они подготовлены. С другой — эта информированность порождает множество способов самолечения, люди находят нужную им информацию в сети, сами себе ставят диагнозы и сами назначают лечение. А потом приходят к нам.

— Как понять, что с кожей что-то не то? На что следует обращать внимание?
— Следите за тем, какие новообразования появляются на гладкой коже, это может быть что-то вроде папилломы. Если они вызывают дискомфорт, боль, зуд, жжение — на теле, на конечностях, на волосистой части — и мешают вам жить, вы видите, что они разрастаются или увеличиваются в объеме, лучше не затягивать приход к врачу. Показать, изучить эти кожные образования, а может, и расстаться с ними.

Барышня и велосипед

фото: Егор Сачко

Горожанки сняли каблуки, надели кроссовки и кеды и пересели на самый удобный вид транспорта — двухколесный. Потому что это модно, экологически безвредно, полезно для здоровья и просто весело

СПОНСОР ПРОЕКТА

Фотопроект

Упорные стратегии

текст: Екатерина Вострилова
фото: Егор Сачко

Стартапы

Как работает рынок металлоконструкций в непростое время, нашему эксперту в области бизнес-проектов Юнне Горобченко рассказывает молодой предприниматель Илья Николаенко

Компания
«Балтметаллпродукт»

Илья Николаенко — владелец и генеральный директор
Основана в 2013 году
Оборот компании 2,5 миллиона в месяц
Штат — 30 человек
Работает в двух сегментах. Первый, более бюджетный и простой, — заборы-сетки, профнастил, панельные ограждения. Второй — индивидуальное изготовление изделий из металла, от заборов, лестниц до каркасных зданий.
90 процентов используемого сырья — серые металлы, которые поставляют местные трейдеры металла

Как давно вы в бизнесе и как пришла идея осваивать нишу металлоконструкций?
— В этом бизнесе я два года. Случайно узнал — имел возможность со стороны наблюдать, — и решил начать свое дело.

— Вы чувствуете сложности, связанные с кризисом?
— Так как мой бизнес молодой, мне не с чем сравнивать. Не знаю, как компания будет работать при других экономических вводных. Конечно, сейчас не самая простая ситуация, стараюсь тщательно просчитывать риски.

— Вы работаете в основном в сегменте B2C, где кризис чувствуется не так сильно, в то время как отрасль в сегменте B2 B уже серьезно страдает. Некоторые российские предприятия переходят на сокращенные рабочие недели, увольняют сотрудников.
— На рынке Калининграда незначительное падение, пока для нас некритичное, но крупные предприятия в России — предприятия с большим объемом производства — действительно пострадали за последние полгода. Когда я начинал бизнес в 2013 году, то ставил перед собой амбициозную цель — стать лучшим к лету 2015 года. Сегодня мы себя уверенно чувствуем даже в нестабильной экономике.

— Каковы ваши основные риски сегодня?
— Безусловно, те, что не поддаются контролю, — внешние. Здесь приходится просто держать руку на пульсе и быть готовым принимать ответственные решения. Внутренние риски не так страшны. В качестве основного я бы отметил человеческий фактор. Я приглашал лучших специалистов в компанию — большинство из них работают на рынке больше 15 лет. Некоторых мы просили приехать из других регионов. Специфика продукта не оставляет мне выбора — сварщики, монтажники должны идеально владеть своей профессией, чтобы удерживать качество. За прошлый год мы обработали около 140 заказов, сдали их под ключ без единой штрафной санкции.
Сегодня в штате компании 30 человек, что, по некоторым оценкам, излишне. Но моя задача — не увеличивать количество работников ради собственного тщеславия, а оптимизировать процесс обработки заказа и предвосхищать спрос.

— Оборудование, техническое оснащение должно быть очень важным.
— Когда я получил первый заказ, у меня была небольшая бригада и очень ограниченные инвестиции. Все нетехнические функции я выполнял сам и считаю это нормальным для начинающего бизнесмена. Смета первого заказа составляла 150 тысяч рублей. У меня было в три раза меньше и небольшие проблемы с оборудованием — чтобы выполнить заказ, мне нужно было купить техники на 100 тысяч рублей.

— Вы обратились за аутсорсингом?
— Отчасти да. Некоторую технику взял в аренду. За полтора года мы отдали на аутсорсинг три заказа, когда сами не справлялись. Мои первые сварщики прошли огонь и воду с тем оборудованием, которое я мог позволить в самом начале. Первый заказ мы выполнили хорошо, через четыре месяца клиент вернулся и порекомендовал нас своим соседям. В квартале, где он живет, 40 процентов металлических ограждений, вольеров и козырьков сделала моя компания. Первые заработанные деньги я вложил в оборудование и делал так еще несколько месяцев, пока не обеспечил бригаду всем необходимым.

— По некоторым оценкам, входной барьер в этот бизнес составляет от 5 до 8 миллионов рублей. Вы начинали с малого и сумели приумножить активы за сравнительно небольшой срок. Как вы оценивали свои перспективы в начале проекта и какими они вам видятся сейчас?
— Изначально я понимал, что этот бизнес требует максимальной отдачи и вложений. Отсутствие желаемого объема инвестиций меня на тот момент не пугало. Я принял решение идти маленькими, но уверенными шагами. Моя главная стратегия — весь доход оставлять в бизнесе столько, сколько потребуется, — и она меня не подводит.
Наличие необходимого объема производственных мощностей и планомерного наращивания их на каждом этапе развития позволяет мне комфортно себя чувствовать. Сейчас работает цех площадью 1400 квадратных метров и девять бригад монтажников.
Второе, что, вероятно, помогло, — это удачное партнерство. Мои партнеры были опытными людьми и позволяли развиваться. Сейчас мы сдаем три-четыре объекта в неделю, видна перспектива развития. Я не успел вложить деньги в расширение производства для выхода на рынок В2В и пока не буду этого делать до полного восстановления спроса.

— Какие цели вы перед собой ставите — краткосрочные и долгосрочные?
— Краткосрочная цель — до года — построение полноценного отдела продаж для местного рынка. В этом бизнесе помимо высокого качества продукта очень важны грамотные продажи. Долгосрочные планы — создание серийного производства и выход на российский рынок B2B. Этот план можно считать потенциальным, при сохранении льгот ОЭЗ после 2016 года, которые сейчас дают нам преимущества перед российскими конкурентами.

— Специфика на рынке B2C и B2B очень разная. Какие конкурентные преимущества вы сможете предложить новому клиенту?
— Минимальная предоплата, быстрое исполнение, индивидуальное проектирование. Это те же преимущества, которыми мы отличаемся сейчас. На сегодня мы единственные, кто готов размещать заказ без предоплаты, практически всегда опережаем сроки изготовления и стараемся максимум внимания уделить стадии проектирования, чтобы клиент остался доволен.

— Как вы продвигаете свои услуги?
— Привлекаем клиентов, в основном делая акцент на рекламу в интернете. Сейчас усиленно работаем над SEO оптимизацией, но, как известно, это процесс не быстрый. Если я чувствую падение рынка, то традиционно увеличиваю объем рекламной кампании. Один мой конкурент, зная, что в августе на рынке небольшой спад, традиционно уезжает в отпуск. В прошлом году мы — напротив — попробовали усилить рекламную активность в этот период и увеличили объем продаж в четыре раза.

Экспертная оценка Юнны Горобченко:

—  Илья выбрал удачную и понятную в своем развитии нишу для бизнеса — она не самая сложная в освоении, и сегодня в ней нет никаких инновационных решающих нюансов, отсутствие которых могло бы оставить его позади конкурентов. Он сконцентрировался на простых, но выигрышных элементах в своей стратегии. Это детали, которым не всегда уделяют достаточно внимания крупные компании. Наш герой не пренебрег классическими правилами работы с клиентом, уделил максимум внимания его потребностям и предложил услуги на условии минимальных вложений со стороны клиента. Это позволило быстро увеличивать клиентскую базу и сгенерировать повторный спрос. Следующий правильный шаг — регулярная оценка конкурентной среды и аккуратный и взвешенный подход к наращиванию производственных мощностей. Илья пытался немного предвосхищать спрос, но не настолько, чтобы идти на чрезмерные для своих возможностей финансовые риски. Пополнял оборотные средства исключительно заработанными деньгами и не делал не­оправданных вложений. Еще один важный элемент его стратегии — это подход к выбору персонала. Он сделал ставку на высококвалифицированный персонал с опытом 10-15 лет в отрасли, избежал многих ошибок на производстве, которые обычно допускаются при старте работы с неопытным коллективом. Если Илья будет так же осознанно наращивать объемы производства, не выходить за рамки рынка B2C, не торопиться с масштабным развитием, он уверенно преодолеет кризис. Я бы порекомендовала придерживаться этой стратегии еще около полутора лет.

Джинна выпустили из бутылки

текст Екатерина Вострилова
фото: Егор Сачко

Эксперт

Экономист и специалист по макроэкономике Сергей Хестанов о том, что случилось с российской экономикой и куда она движется

Достаточно продолжительное время экономисты предупреждают о нарастающем тренде упадка экономики. Герман Греф в интервью газете «Ведомости» говорит о том, что не видит источников роста, которые помогли бы из этого тренда выйти…
— Греф смягчает некоторые моменты. Это основано на том, что компания, которой он руководит, имеет целый ряд преференций, начиная от присутствия государства в капитале, заканчивая историческими причинами: половина вкладов населения находится в Сбербанке. Главная проблема в том, что структура нашей экономики устроена по принципу обмена сырья на продукты потребления. И с каждым годом наша экономика становится все более сырьевой. Доля сырья в экспорте заметно подросла. А в прошлом году произошло драматическое событие, которое еще не до конца дает о себе знать — в два раза упали цены на продукты нашего экспорта. С учетом того, что федеральный бюджет состоит в среднем на 50 процентов из валютных доходов от экспорта, а расходы бюджета в рублях, единственным выходом из ситуации для правительства была девальвация рубля. Это был способ спасти бюджет. Но если бы все проблемы решались только девальвацией. ЦБ находится между двух огней: с одной стороны, надо спасать бюджет и обеспечить экспортерам дешевый рубль, с другой — около 1/3 потребительской корзины состоит из импорта. При этом во многих отечественных продуктах питания есть импортная составляющая — оборудование, сырье и так далее. Официально в отечественных продуктах около 30 процентов импортных составляющих, думаю, реальная цифра немного больше. Как только рубль девальвируется, цены начинают расти. А по тем же официальным данным, 18 миллионов россиян живут на доходы, ниже прожиточного минимума. Если слишком сильно девальвировать рубль, то 18 миллионов человек окажутся на грани выживания и правительство имеет все шансы получить нарушение социальной стабильности. В настоящее время мы активно расходуем резервный фонд, хватит его, по самым оптимистическим прогнозам, на 1,5–2 года. А дальше — большие вопросы…

— Чтобы стало лучше, надо, чтобы выросли цены на углеводороды?
— Мировой рынок сырья устроен таким образом, что если растет нефть, то растет и металл. И наоборот. Сейчас будет катастрофа с алюминием…

— Почему? Алюминий считался устойчивым рынком.
— В 2008 году я был в Магнитогорске, и там мне хвастались, что у них на 8 месяцев вперед продан металл. Они еще руду не откопали, а уже ее продали. Металлурги ходили с настроением «круче нас только горы». Сейчас черным совсем тяжело, цветным еще пока неплохо. Дело в том, что в течение последних лет мировая черная металлургия, в том числе и российская, зарабатывала деньги на высоком спросе в Китае. Кончилось тем, что китайцы построили заводы по производству металла и научились делать простой металл. Специальные металлы стали стоить дорого, и технология производства очень сложная, но в нем нет большой необходимости. Большому заводу на год хватит двух тонн такого металла для работы. Зачем осваивать сложную технологию ради такого объема, если его можно купить. В результате нарушилась структура спроса, в мире возник переизбыток мощностей. Боливар не выдержит двоих — кого-то надо пристрелить.

«Я уверен, что реформ не будет, пока мы не растратим резервы»

— И кого пристрелят?
— Судя по всему, собираются «Мечел». Гуманнее было бы его обанкротить, оборудование продать, остальное взорвать, снести и построить торговый центр. Это меньшее зло. Лучше пусть будет на одно предприятие меньше, но остальные будут живыми, а не на грани голодной смерти. В Магнитогорске — беда, там трехдневные рабочие недели у людей.

— Вы ужасные вещи говорите…
— Те, кто говорит, что все кошмарно плохо, — не правы. Как и те, кто говорит, что все хорошо. На самом деле ничего ужасного, это умеренно отрицательная ситуация.

— Считается, что чем меньше денег в экономике, тем больше должно быть реформ. Будет ли работать эта формула сейчас?
— В этом есть доля истины и лукавства. Я застал реформы Горбачева, когда после девальвации мне выдали восьмимесячную зарплату и ее хватило на большой пакет пряников. Я уверен, что реформ не будет, пока мы не растратим резервы. Есть среднесрочный экономический цикл — 7-12 лет. Согласно этой теории, к 2018 году будет следующий виток, и тогда было бы пора. Но теория может не сработать, к несчастью, на чисто объективные вещи наложилась геополитика. Я не буду давать оценок тому, что происходит. Но после того, как для нас отрезали западный рынок капиталов, мы попытались развернуться на Восток. Но там нам тоже денег никто не дает, несмотря на аванс, который посулили китайцы за газопровод.

— То есть мы движемся в сторону Северной Кореи?
— До Северной Кореи нам далеко, и народ к вольностям привык, загонять его обратно в ярмо будет тяжело. Скорее, мы получимся чем-то между Северной Кореей и Венесуэлой.

— Политика импортозамещения как влияет на ситуацию?
— Слабо. Главная проблема в том, что у нас вымерло почти все машиностроение, легкая промышленность, разрушены инженерно-технические школы. Хорошего сварщика таджиком не заменишь. Для того чтобы политика импортозамещения по-настоящему заработала, у бизнеса должна быть уверенность в постоянстве условий, хотя бы на пять лет. А сейчас даже наши верховные спикеры друг другу противоречат. В 90‑е годы я консультировал завод «Балтика», а точнее, его филиал в Ростове-на-Дону, где они купили советский завод в руинах и полностью его модернизировали: поставили импортное оборудование, наняли немецких проектировщиков, рабочих-турков, которые за три месяца все сделали. Потом наши законодатели ввели большой акциз на пиво — часть заводов продержалась, в том числе ростовский, но другую, большую часть, просто закрыли. Как вы думаете, после таких случаев, если кто-то будет громко разговаривать, бизнес поторопится заводы строить?

— Что делать бизнесу в этой экономической ситуации?
— Забавно, но проблемы у всех похожи — произошло радикальное падение доходов у государства, муниципалитетов, крупного и мелкого бизнеса, граждан. Половина доходов страны — углеводороды. А резануть хотя бы на четверть расходы бюджета нереально, в кризисном 2008‑м резали на 7,9 процента. В первом квартале этого года — на 1,9 процента.
Первое, что делает бизнес сейчас, — затягивает пояса. Но пока не было увольнений персонала — их, я думаю, следует ждать осенью и зимой. Сейчас стратегия государства повторяет стратегию 2008 года: тратить резервы и надеяться, что цены на нефть вырастут. Генералы всегда готовятся к прошедшей войне, и в 2008 году мы потратили треть резервов, но дождались роста цен. Сейчас стратегия может не сработать, поскольку случилась геополитика. К тому же в 2017-2018 году запустятся заводы по сжижению сланцевого газа и появится возможность вытеснить нас с рынка Европы.
С нефтяным рынком произошло эпохальное событие, сработал так называемый закон Саймона, согласно которому труд всегда дороже сырья. Как только сырье делается дорогим, либо изобретают новые технологии добычи, либо его чем-то заменяют. Закон был открыт в середине прошлого века, и до сих пор считалось, что он не распространяется на нефть и газ.
Но злобные американцы разработали технологию, позволяющую сделать рентабельным разработку ранее нерентабельных месторождений. И сейчас сланцевый газ стоит в 2,5 раза дешевле, чем в Европе. Пока не готовы заводы по сжижению и разжижению, нам ничего не грозит. Однако уже выдано шесть лицензий на такое производство, их строят в три смены. И пока 27 процентов нашего газа в Европе заменить нечем. Но позже у них будет козырь. Джинна выпустили из бутылки.

— Но в США уже есть банкроты среди бурильщиков сланцевой нефти.
— Это абсолютная правда, вероятно, они набрали кредиты и не успели их отбить. Но в англосаксонском праве процедура банкротства иная. Все теряет собственник, тот, кто давал деньги, а производство продают по любой цене, и оно продолжает работать. Поэтому для рынка этот процесс не существенен.

Сергей Хестанов выступал в качестве спикера на семинаре «Новое управление бизнесом» Калининградской школы международного бизнеса. Редакция журнала выражает благодарность организаторам за возможность проведения интервью.

Из микро в макси

текст Ирина Несова
фото: предоставлено компанией

Кризис: позитивный эффект

Специфические перевозки: начать бизнес «малых форм» и занять максимальную нишу

Владимир Колесников
Директор компании «АВК Логистика»
Деятельность: международные грузоперевозки, таможенное оформление грузов
Год создания: 2013
Стартовый капитал: 1 800 000 руб.
3 штатных сотрудника
География перевозок: Европа — Калининград

Вы зашли на рынок перед самым пеклом, в 2014‑м грянул кризис, просчитывали заранее риски?
— Мы изначально занимались только таможенным оформлением крупных грузов: баржи из Польши, вагоны из Литвы, фуры из других европейских стран. А грузоперевозки возникли как побочный вид деятельности. Мы знали, с чем столкнемся и уже тогда понимали, что, несмотря на разные экономические условия, без работы точно не останемся. И это практически сразу подтвердилось на практике — прибыль от грузоперевозок зачастую превышает те доходы, которые компания имеет, занимаясь таможенным оформлением.

— В чем «фишка»?
— В нестандартном подходе — мы перевозим грузы не фурами, а микроавтобусами. У нас микрогрузы. Рынок услуг с грузоперевозками довольно насыщен, но мы заняли свою нишу. Конкуренция в меньшей степени, чем у крупных перевозчиков.

— Как пережили пик кризиса?
— Мы знали, что не скатимся вниз. Многие логистические компании продолжают работать, но уже в меньшем объеме. Если раньше клиенты заказывали пятитонные фуры, то сейчас обороты упали. А мы с микрогрузами, что называется, пришлись ко двору. Последний месяц у нас машины просто не останавливаются. Если рассуждать о работе в кризис, то в силу молодости у компании просто нет докризисных показателей. Мы можем говорить только о том, что оборот растет.

«Рынок услуг с грузоперевозками довольно насыщен, но мы заняли свою нишу. Мы знали, что не скатимся вниз. С микрогрузами мы, что называется, пришлись ко двору»

— Ценовую политику не меняли?
— Снизили цены на услуги.

— С чем пришлось столкнуться?
— С небольшим падением спроса, но этому были объективные причины, людям нужна была временная передышка. Сейчас динамика на лицо.

— Какова география грузоперевозок?
— Все страны Европы, кроме Италии: Франция, Голландия, Германия, Литва, Латвия, Польша, естественно. Для нас менее выгодны дальние расстояния, там мы уже конкурируем с большими компаниями, которые используют фуры и занимаются сборными грузами. Мы же едем за грузом персонально. Категория перевозок «B» дает некие послабления. Мы не стоим в очередях на границах вместе с фурами, иногда бывает, что с утра загружаемся в Польше или Литве, успеваем проехать границу по общей легковой линии и в этот же день пройти растаможку. Получается экспресс-услуга.

— По России работаете?
— Нет. Много времени уходит на простои на границах, а фрахт не такой большой. И выгоды для компании никакой.

— Что вы перевозите?
— Возим все подряд: от посуды до труб. Планируем расширение автопарка, приобретаем еще один автомобиль, только уже большего объема.

www.avklogistics.com
TLKAVK@GMAIL.COM
+7 (4012) 69-72-68