фото: Егор Сачко
фото: Егор Сачко
Татьяна Ковальская,
дизайнер:
Сергей Каледин предложил качественный продукт и проявил невероятную гибкость в подходе к разработке моделей. Из простого и привычного материала он создает сложные формы и при этом обеспечивает качество. Сергей берется за то, от чего отказываются многие производства по причине неготовности гарантировать результат и часто прикрываются неоправданно завышенными ценами. Он достаточно смело берется за любые идеи и строит свою работу не по принципу «как соблюсти каноны производства мебели», а «как добиться результата». Все мои проекты, к которым я привлекаю Сергея в своем роде уникальны. Он готов реализовывать самые смелые дизайнерские идеи, которые я черпаю из самых разных выставок и конференций по всему миру. Тем более подрядчики из Лондона и Москвы готовы идти на перерасход материалов, чтобы добиться воплощения смелых дизайнерских решений.
Мастерская Сергея Каледина предлагает достаточно необычные предметы мебели, созданные из популярных материалов — МДФ, дерева, камня и пластика. Вы сразу сформулировали для себя идею подобным образом или пришли к ней постепенно?
— В начале я планировал заниматься детской мебелью из фанеры. Позже обратил внимание на 3D панели. Оказалось, что никто в городе не предлагает такой продукт и я сконцентрировался на нем. Я сделал двадцать образцов панелей и разослал их всем дизайнерам города. Из всех откликнулся только один — Татьяна Ковальская, с которой мы начали сотрудничать. Татьяна после очередной учебы в Лондоне ставила перед моей командой все новые смелые задачи. Это помогло мне закрепиться на рынке. Я по-прежнему предпочитаю работать через дизайнеров интерьеров, это хорошие и надежные партнеры, которые разделяют наши ценности.
— Вы используйте не только традиционные методы обработки материалов, но и новое оборудование?
— Если говорить об объемных стеновых панелях, то мы, как и все красим МДФ, но мы по-другому подходим к обработке материалов, используя новое оборудование и различные техники. Этим мы тоже отличаемся от конкурентов.
— В чем особенность вашей технологии?
— Особенность нашего подхода состоит в том, что мы выходим за пределы квадратных форм и ровных поверхностей и предлагаем мебель разных объемных модификаций. Осуществлять такие задачи помогает 3D станок для фрезеровки. Когда мы покупали оборудование, то не до конца понимали, что же оно даст нам на самом деле. Возможно стоило подождать с такими затратами и приобрести его позже. Но мы так рвались в бой, что ждать не могли. И это стало нашим конкурентным преимуществом.
— Насколько ваша уникальность зависит от использования новейшего оборудования?
— Такое оборудование есть у многих. Мы отличаемся тем, что беремся за сложные формы, не боимся экспериментировать и идти на дополнительные издержки: расход материала и времени на пробные образцы. Ведь сложные предметы интерьера не всегда получаются с первого раза, наши конкуренты предпочитают изготавливать стандартную мебель, по стандартным проверенным шаблонам и стандартной цене. Мы же делаем упор на необычные проекты.
Часто делаем несколько опытных образцов. Так было с литыми головами для наушников из МДФ в магазине техники Digybeex — совместный проект с немецким производителем торгового оборудования и Бюро Татьяны Ковальской. Пришлось несколько раз, по-особому склеивать, сушить материал и ждать результатов. Это была сложная работа, но мы ее сделали.
— Тяжело ли было продвигать авторские идеи?
— Первое с чем я столкнулся — это полное отсутствие интереса к моему продукту. Дело в том, что сначала я предлагал только саму панель, как составную часть предмета интерьера. На рынке же востребован комплекс, то есть если эта панель для изготовления шкафа, никому не нужна только панель, все хотят шкаф с панелью. Я решился на авантюру и начал производить мебель. И достаточно быстро стало ясно, что спрос превышает мои производственные мощности. Нам даже реклама не понадобилась.
— Как на вас отразился кризис?
— Кризис нам на руку. В связи с девальвацией рубля, литовские и польские коллеги стали менее востребованы. В Калининграде я не вижу конкурентов. Никто не берется за такие сложные продукты. Мы начинали в 2012 году, используя европейский материал от краски до дерева. Конечно, сырье подорожало, в связи с чем я был вынужден поднять цены. Но ручной труд местных мастеров и качество нашей продукции позволяет держать высокую цену и сохранять спрос.
— Сколько человек работает на производстве?
— Раньше у меня работало много людей, но я в них разочаровался и нас осталось трое. Сейчас работают люди, профессионализму которых могу доверять. Я уверен в качестве их работы, а это для моей мастерской один из главных критериев. Кроме того, я всегда лично контролирую производство, занимаюсь разработкой моделей.
— Каковы ваши амбиции и дальнейшие планы?
— Сегодня я учусь практически на каждом объекте. Я бы хотел создать коллекцию мебели собственного дизайна и организовать ее производство без своего непосредственного участия. Есть желание немного абстрагироваться от производства, включаться в работу только на стадии ноу-хау и сосредоточиться на разработке дизайна. Использовать я планирую только натуральные материалы: дерево, камень, кожу, металл. Задача амбициозна — делать уникальную мебель не только для Калининграда. Переезжать мы не собираемся, сегодня разумнее организовать качественную логистику и сайт. Но пока о какой-либо экспансии речь не идет — нам хватает работы и здесь.
Экспертная оценка Юнны Горобченко:
Классическое мебельное производство строится на трех принципах — модель производства с минимальными затратами на время, оптимальное количество наемных работников по средней стоимости труда и оптимизация расходов. Сергей пошел по другому пути: он не экономит на времени и материале. Его конек — сложные решения, при которых естественны большие издержки материала и времени. Он сделал выбор в пользу производства уникальных предметов интерьера и отказался от масс-маркета, что и привело его к стабильным результатам. Кризис тоже сыграл на руку: на местном рынке его предложение выглядит привлекательно. Пока ему действительно не стоит думать об экспансии, а сосредоточиться на создании яркого бренда и наработать больше уникальных образцов. Очень правильным было решение о тесном сотрудничестве с дизайнерами. Именно этот шаг позволил нашему герою открыть для себя новый подход в использовании своих производственных мощностей. Я бы посоветовала Сергею принять участие в нескольких международных конкурсах и предложить свое сотрудничество дизайнерам из Москвы и Санкт Петербурга.
текст: Екатерина Вострилова
фото: Егор Сачко
НАШ ЭКСПЕРТ:
Андрей Горяинов
пятикратный чемпион Калининградской области по автокроссу, многократный победитель соревнований по автослалому, участник соревнований
по ралли
Выход на рынок пяти поколений айфонов, запуск и приземление на Марсе робота «Любопытство», зимние Олимпийские игры в Ванкувере и Сочи, президентство Дмитрия Медведева и рождение двух детей Филиппа Киркорова. Эти грандиозные события объединяет одно: все они успели произойти за то время, которое провела на конвейере предыдущая генерация Audi А4. Операция «преемник» состоялась только во второй половине 2015 года, а выросшие продажи красноречиво показали: как бы публика ни ценила прошлую А4, а новую, пятую в истории, действительно заждались.
Ищем отличия
С большинства ракурсов новинку-то и не распознаешь, настолько она похожа на предыдущую модель. Возникнуть ощущению полного дежавю не дают фары с острым уголком на нижней грани и задние фонари, «выполненные в трехмерном дизайне» (цитата по аннотации). Ну а настоящим открытием — в прямом смысле — становятся «ожившие» наружные ручки дверей, которые теперь тянутся вслед за кистью руки вверх.
Тем специалистам, которые занимались интерьером, с одной стороны, свободы дали больше — от прежнего салона, кажется, не оставили ни единого винтика. С другой — это все-равно не работа с чистого листа. Стильную, безупречно скомпонованную переднюю панель словно перенесли из кросcовера Q7, а воплощение идеи с непрерывно тянущейся линией дефлекторов вентиляции успели оценить и владельцы последнего Volkswagen Passat. В нашем случае дефлектор над бардачком, правда, оказался обманкой — сколько ни манипулируй с настройками климата, а ни ураганного ветра, ни нежного бриза не дождешься. Но в остальном — почти не придраться. Меблировка и техника исполнены на том уровне, когда смотришь, щупаешь, нажимаешь и убеждаешься, что немцы отработали каждый евроцент, поступивший на их счет за эту конкретную машину. Сомнения оставил только центральный дисплей. По разрешению и «начинке» вопросов нет, но спрятать его нельзя, а простецкий пластмассовый корпус на фоне остального убранства выглядит как-то чужеродно. Рядом же с шикарной виртуальной панелью приборов Audi Virtual Cockpit (идет за доплату) стационарный планшет вообще имеет все шансы превратиться в бедного родственника.
Про распределение свободного места резюмируем так: если ставить целью ехать с максимальным комфортом, то пятому попутчику лучше отказать. Сидеть посередине заднего дивана неудобно не только из-за нависающего потолка, но и широкого центрального тоннеля в полу. Зато если разместиться там вдвоем, выпадет возможность и раскинуться вольготно, и оценить, например, оригинальную конструкцию подстаканников‑трансформеров, прячущихся в откидном
подлокотнике.
Audi A4 2.0 TFSI
ГАБАРИТЫ:
длина — 4726 мм
ширина —1842 мм
высота — 1427 мм
объем багажника — 480 л
ДВИГАТЕЛЬ:
объем — 2,0 л, турбо
мощность — 190 л. с.
разгон 0-100 км/ч — 7,3 с
макс. скорость — 240 км/чp;с
Макс. скорость — 223 км/ч
Тихо и лихо
Планку ездовых характеристик в Audi привыкли ставить максимально высоко, поэтому по большому счету откровений мы и не ждали. Заранее было понятно, что новая A4 поедет, как минимум, не хуже старой, а старая, помнится, ехала превосходно. Интрига оставалась только в том, как далеко на этот раз завела инженеров из Ингольштадта тяга к перфекционизму.
Двухлитровый турбомотор, стоявший на нашем автомобиле, в бензиновой линейке А4 оказался середнячком. В том смысле, что есть самый младший 1,4 литра (на 150 сил), а есть еще более форсированная версия этого же 2.0, развивающая 249 сил. Мы остановились на цифре 190. Хотя вру. До 190 мы чуть недотянули — но речь уже не о «лошадях», а о километрах в час. Машина, разумеется, позволяла раскручивать спидометр и дальше, но границы разумного на старой узкой дороге мы и так пересекли не раз и не два. И ведь страшно все равно не было! Парадокс, но A4 одновременно дает в полной мере насладиться динамикой и бессовестно обманывает в отношении подлинной скорости — все время кажется, что едешь медленнее, чем на самом деле. В основе ощущения некоторой нереальности происходящего лежит фантастическая шумоизоляция. На всех дверях в «четверке» — мощнейшие уплотнители, акустическое ветровое стекло входит в стандартную комплектацию, а колесные арки с обеих сторон плотно обиты звукопоглощающими материалами. Молчит и подвеска, чей потенциал тоже раскрывается по мере набора скорости. Когда никуда не торопишься, микропрофиль дорожного полотна ретранслируется сглаженно, но настойчиво, а вот затем машина действительно утюжит трассу.
По правилам хорошего тона нужно сказать пару слов о примочках во имя экологии и экономии топлива, коих в Audi, разумеется, немало. Особливо отметим пекущийся о каждом миллилитре бензина семиступенчатый роботизированный S-tronic, готовый при первой попавшейся возможности пустить машину накатом. Ослабил давление на педаль газа — и стрелка тахометра тут же сваливается в зону холостых оборотов. Захотел снова взвинтить темп — и под приглушенный рык мотора коробка уже переходит на передачу пониже. Процессы эти перетекают один в другой настолько быстро и незаметно, что мы распознали их по истечении не менее получаса езды. Куда ярче проявила себя система «старт/стоп»: электроника подчас глушит мотор весьма беспардонно, и однажды нам всерьез показалось, что двигатель умолк еще до того, как машина окончательно остановилась у перекрестка. Запуск, к счастью, происходит так же молниеносно, поэтому остается «понять и простить».
Что немцы однозначно возвели в новую величину, так это настройки рулевого управления. Наш эксперт Андрей Горяинов не нашел повода покритиковать ни качество обратной связи, ни отзывчивость на команды водителя. Автомобиль проворно поворачивает ровно на тот угол, на который ты этого хочешь, вплоть до десятых долей градуса. Вот она, ювелирная
работа!
текст: Михаил Яновский
фото: Егор Сачко
Кейко Мацуи
Японская пианистка и композитор, исполняет музыку в стиле нью-эйдж, фьюжн и джаз
Записала четыре джазовых альбома с группой Cosmos и двадцать сольных
Получила звание лучшей джазовой артистки года на церемонии Oasis Awards в 1999 и 2000 годах
Альбом Кейко и Narada Deep Blue занял первое место в Top Billboard как лучший современный джазовый альбом
Средства продажи от ее мини-альбомов A gift of hope и A gift of life были направленны на поддержку национальной организации рака молочной железы и национальной программы доноров костного мозга
Во время интервью всемирно признанной пианистке и композитору принесли в гримерку бутылку зеленоградской минеральной воды. И, конечно, открывая ее, она столкнулась с тем, что регулярно сопровождает этот процесс: в брызгах воды была не только комната, но и артистка, и я, и звукозаписывающие гаджеты. Мы с удовольствием расхохотались, сняли напряжение после ее выступления и начали непринужденный разговор.
— Кейко-сан, как вы относитесь к тому, что ваша фамилия — Мацуи — созвучна с фамилией другого знаменитого пианиста — Дениса Мацуева?
— Мацуев? Я не знаю такого пианиста. Такой есть, и он — из России? Интересно…
— О, это неожиданный поворот: я рассчитывала на другой ответ, из которого бы последовал вопрос о разнице фортепианных школ. Ну да ладно. Пойдем в другую сторону. Каких русских или российских музыкантов вы знаете и почитаете?
— Я с детства люблю музыку Рахманинова, Мстислав Ростропович — мой кумир. К сожалению, больше не могу ничего добавить.
— Может, это связано с тем, что вы — представитель Японии, весьма закрытой страны для Европы и России?
— Скорее всего, это связано не с Японией, ведь уже большую часть своей жизни живу в США. Думаю, «виновата» моя занятость: в течение 25 лет я активно гастролирую, и у меня просто нет времени ни на что другое. Но, когда я жила в Японии, была на концертах во время гастролей балета Большого театра, российских симфонических оркестров: в Японии очень любят культуру вашей страны.
— На мой взгляд, японцы обладают ярко выраженными национальными качествами. Как думаете, Кейко-сан, какие черты натуры позволили добиться признания не только в своей стране, но и во всем мире?
— Да, согласна, что Япония — страна с особенностями, что заметно не по современной молодежи, а, скорее, по старшему поколению. Когда я росла, для меня было очень заметным влияние на Японию культуры «аниме»* — веры в то, что каждое создание, даже камни, имеет свою душу и сердце. И, конечно, это сильно повлияло на меня и отразилось в музыке, которую я сочиняю. К тому же мама и бабушка всегда молились за меня, что придавало много сил. Моя мама — учитель традиционных японских танцев, но, когда я была маленькой, она заметила, что я не испытываю интереса к японской культуре, поэтому отдала меня в фортепианный класс: в нашей стране этот инструмент — «представитель» западной культуры. Конечно же, во время учебы я слушала разную музыку — рок, джаз, классику. И в своей музыке использую духовность японской культуры, вдохновляюсь пейзажами японской природы, включаю элементы джазовой музыки Запада, поэтому для меня не существует никаких границ. Может, это прозвучит нескромно, я — музыкант мира.
«Что касается комментариев, то, конечно, хотелось бы, чтобы люди не забывали про элементарную вежливость. Сейчас же все «разбираются» и в музыке, и в политике…»
— А вы наблюдаете эволюцию инструментальной музыки, которой посвятили свою жизнь?
— Вспоминая 70-80‑е годы, я уверена, что это была «золотая» эпоха: многие течения только зарождались, и музыканты могли привносить что-то совсем новое, то, что до них никто не делал. Сейчас настолько много музыки, что тяжело найти среди всего многообразия что-то уникальное. К тому же многие современные музыканты заимствуют «достижения» прошлого, чтобы звучать по радио, ТВ и становиться известными. При этом они не стремятся что-то изобрести исключительное. Правда, многие пытаются смешивать разные стили, и тогда получаются интересные эксперименты.
— Кейко-сан, в таком случае, кто интересен вам из современных музыкантов?
— Из молодых музыкантов никого не могу вспомнить. Для меня «золотым стандартом» является Стинг — его музыка не имеет никаких рамок.
— По вашему мнению, музыкантам современности по-прежнему хватает семи нот?
— Начну с конца, что ли. У меня за плечами 25 альбомов, а это значит, что я сочинила более 200 песен. Значит, мне хватало этих семи нот?! Совсем недавно, до начала гастрольного тура в России, надо было написать несколько произведений. И на меня «накатили» страх и паника, как еще сочинить что-то новое? Но это вновь получилось. И происходит раз за разом.
«Мацуев? А я не знаю такого пианиста»
— Совсем недавно российский певец одной песни Юрий Лоза высказал свое негативное мнение об исполнительском мастерстве музыкантов Rolling Stones, Led Zeppelin, дополнил про само-цитирование Моцарта…
— Про The Beatles тоже?
— Нет. Это было бы слишком даже для него…
— Любопытная история…. А разве для музыкантов самое главное — виртуозно владеть инструментом? Мне кажется, здесь нужно подумать о том, чем они покорили весь мир.
— Сложно с вами не согласиться. Как вы относитесь к тому, что каждый человек сейчас имеет возможность высказать в собственной манере свои мнения лично, например, музыканту? Ведь в результате произошло полное нивелирование дистанции между артистом на сцене и зрителем-слушателем.
— Здесь есть две стороны. Если говорить о «золотой» эпохе, то это был очень кропотливый процесс, начиная с записи, заканчивая созданием обложки. И путь к слушателю каждый раз был непростым. Сейчас достаточно выложить альбом в сеть, и он уже в фонотеке слушателя. И в этом положительная сторона современных способов распространения музыки. Ну, а что касается комментариев, то, конечно, хотелось бы, чтобы люди не забывали про элементарную вежливость, ведь любого артиста легко обидеть некорректными высказываниями. Сейчас же все «разбираются» и в музыке, и в политике.
— Кейко-сан, у вас много дуэтов исключительно прекрасных, например, с Ришаром Бона. В качестве последнего вопроса — с кем из музыкантов, живших когда-либо, вы бы хотели сыграть?
— Конечно, со Стингом, Йо Йо Ма**… (задумалась).
— Может, с Рахманиновым?
— О боже, конечно! И со Стиви Уандером. Мне есть о чем мечтать.
* японцы заменили слово animation, которое можно перевести с английского языка как «одушевление», на «аниме», более близкое к латинскому корню anima, что по-русски «душа».
** американский виолончелист китайского происхождения
Редакция благодарит компанию «Запад-Концерт» и лично Кирилла Низовцева за предоставленную возможность интервью.
текст: Оксана Акмаева
фото: Егор Сачко
