Исследуя белые пятна на гастрокарте Калининграда,
Илья Ефимов убедился в простой истине –
ожидания не всегда совпадают
с реальностью
Один уважаемый кинокритик однажды сказал мне, что никогда не видел «Иронию судьбы»: «В своё время не сложилось, а сейчас уже не до неё – успеть бы отсмотреть то, что выходит. Может, когда-нибудь закрою и этот гештальт». Такой скелет в шкафу есть, наверное, у каждого журналиста. Как бы ты ни старался объять необъятное, всегда останутся какие-то очевидные фильмы, книги, спектакли, выставки или места, о которых все всё знают, кроме тебя.
За прошедший год я посетил, наверное, полсотни ресторанов в Калининградской области – от Балтийска до Куршской косы, заехал и в Железнодорожный, и в Черняховск. Что-то вызвало искреннее восхищение, как, например, удивительный «Чиполлоне» в Советске, а где-то завышенные ожидания столкнулись с суровой реальностью (в светлогорском «Тёрне» в судаке было столько костей, что он пришёлся бы по вкусу, пожалуй, только палеонтологам). Но даже несмотря на самоотверженность, остались на моей гастрокарте белые пятна. Я решил не откладывая в долгий ящик закрыть гештальт и впервые сходил в три калининградских ресторана, которые у всех на слуху.
Хвалить Matsu izakaya & Roku bar – уже давно стало трюизмом. Поэтому впервые переступая порог футуристичного куба на Нижнем озере, где разместился ресторан, я был преисполнен надежд. В сдержанном интерьере восточные мотивы едва уловимы – доминируют сталь, бетон и дерево. Поражает размерами открытая кухня с колдующими в ней мастерами ножа и бамбуковой циновки макису – по ощущениям, этот остров занимает чуть ли не треть всего зала. Я наслышан о здешних сашими и роллах, но не хочу упустить возможности попробовать знаменитую утку кодзи, которую готовят на традиционном японском гриле – робате. Но до этого птицу 48 часов маринуют в соусе с добавлением специальных дрожжей, благодаря чему мясо меняет текстуру и избавляется от свойственной утке жёсткости. Сочную грудку с ароматом дымка приносят со шпинатом и картофельным пюре, заправленным трюфельным маслом. В тарелке всё гармонично – вкус нежный, насыщенный, понятный. Теперь я честно могу сказать, что в полку поклонников Matsu izakaya прибыло.
Благодаря своей локации у Северного вокзала логотип «Про Печь» крепко засел в моём подсознании. Летом я часто пробегал мимо, спеша на электричку до моря, и всегда кто-то либо заходил в большую стеклянную дверь ресторана, либо из неё выходил. Я решил наконец узнать, что же там скрывается.
Сразу за входом по сверкающей парадной лестнице поднимаюсь на второй этаж и попадаю в огромный зал. С потолка свисают ряды хрустальных люстр всевозможных форм и размеров, под ними бесконечные ряды столиков, народу много, зал гудит. В ресторане Skazka, который управляется той же же сетью, меня всегда восхищала умелая работа в хоспере с мясом. Предполагая, что в «Про Печь» дела должны обстоять как минимум не хуже, решаюсь на эксперимент – беру томлённые в печи голубцы с олениной и говядиной. Блюдо приносят на удивление быстро. Голубцы едва тёплые, похоже, я у них не первый: вероятно, кто-то уже отверг это кулинарное творение, и на кухне решили не переводить добро. В разваренном блинчике из капустного листа запечатана скромная мясная начинка. На вкус голубец напоминает кубинскую сигару, которую вам предлагают не выкурить, а съесть вместе с упаковкой. Сложно даже отдалённо угадать в сухом жилистом фарше мясо благородного животного. Осилить блюдо мне не удалось. Возможно, это знак судьбы.
О пицце, которую готовят в Napoli, я слышал даже от тех, кто обычно держит в тайне свою любовь к изделиям из теста. Но у меня к этому специалитету итальянской кухни свои, очень высокие требования. Много лет назад в скромной пиццерии на рынке Виареджо, курортного городка в Тоскане, затерявшегося где-то между Пизой и летней обителью Димы Маликова, Форте-дей-Марми, моя жизнь разделилась на «до» и «после». Там, среди обшарпанных столов, качающихся стульев и выцветших стен, случилась любовь с первого куска – это было совершенство формы и содержания, аромата и вкуса. С тех пор пицца из Виареджо стала для меня эталоном, приблизиться к которому пока не удавалось никому. Поэтому от похода в Napoli я не ждал каких-то откровений, успокаивала лишь мысль о том, что всё-таки здесь пиццу делают по-неаполитански, а значит – сама она будет небольшой (итальянцы её даже складывают пополам и едят как лепёшку).
Заказал не самый очевидный вариант с грушей, горгонзолой и бастурмой. К счастью, мой скептицизм не оправдался. Неаполитанская пицца приготовлена по всем канонам – пышное тесто с высокими бортами немного обожжено в дровяной печи, сверху, как на пуховой подушке, возлежат мягкий подтаявший сыр, золотые дольки груши и хлопья вяленой вырезки. На вкус не менее пленительно, чем на вид. Конечно, до моего заветного идеала ещё далековато, но нет сомнений, что пицца в Napoli достойна носить имя великого города у подножья Везувия.