Сергей Маликов: В кризисы мы развиваемся

Все статьи

Персона

 

Сергей Маликов и компания «Вента» стали известны в Калининграде после успешно сданных объектов в Сочи, в том числе олимпийских. Игорь Орехов поговорил с владельцем компании о том, руководствуясь какими правилами ему удалось из небольшой строительной фирмы создать консорциум с функционалом генподрядчика

Мы уже довольно долго разговаривали с Сергеем Маликовым — о бизнесе, его строительной компании, развивающемся рынке России, о том, что он не видит проблем там, где спотыкается большинство его коллег, — как в случайно брошенной Маликовым фразе оказался ключ к пониманию его поступков и жизненных принципов.
Оказывается, в детстве Сергей занимался фехтованием. Занимался серьезно, стал кандидатом в мастера спорта, и его будущее уже рисовалось в школе олимпийского резерва и дальше — кто знает, человек он амбициозный — участием в мировых соревнованиях, Олимпийских играх. Но, как это часто бывает в жизни, мечты остались мечтами, однако сильно повлияли на формирование взглядов, мотивацию поступков, да и просто — черты характера. Главным образом — что же еще дает спорт  — на установки бойца, способного добиваться результата. А фехтование — не просто спорт, это спор интеллекта, выдержки, точного расчета. Говорят, что чемпионы там появляются в возрасте 30 примерно лет, то есть с опытом, — что тоже многое говорит о тех, кто приобщен к этому спортивному искусству.
Поэтому рискну предположить, что свою Олимпиаду Сергей Маликов все же получил. Как? Своеобразно: построив быстро и качественно — а по-другому он не умеет — один из олимпийских объектов в Сочи и получив за это заслуженные награды и благодарности.
А дальше еще один заказ, который он тоже с блеском выполнил, — построил в знаменитом уже сочинском поселке Роза Хутор концертный зал. В рекордные сроки: через полгода после начала строительства там проходили «Рождественские встречи — 2016», которые телевидение транслировало на всю страну.
Парадоксально, но калининградская компания, хорошо известная в своей отрасли в России, оказалась практически неизвестной в самом Калининграде и Калининградской области. Ну, то есть известность она приобрела как раз после успешно реализованных проектов на юге страны. Тут уж журналисты и коллеги Маликова по строительному бизнесу всполошились: как же так, мы и не знали, как интересно, здорово, что он так реализовался. А мы подумали: пусть расскажет. Тем более, вопросов оказалось много: почему он ушел из Калининграда и почему вернулся, за счет чего, с его точки зрения, развиваются другие регионы страны и что мы упускаем, что является для него ценностью и кем он заменяет гастарбайтеров на своих стройках, почему не строит магазины и что бы в первую очередь построил в Калининграде. Он же не только чемпион по натуре — это как раз понятно, — интересно, что у него свой собственный взгляд на патриотизм, нетривиальный взгляд на бизнес, да и в категоричности ему не откажешь — сказал так, значит так и есть. Или будет.

Персона

«Это же только со стороны кажется, что шпагой легко махать, а в реальности нагрузки огромные. Я начинал на рапире, потом в шпажисты перевели, потому что все время навстречу колол»

Фехтованием я начал заниматься в пятом классе. Тогда на экраны вышел замечательный фильм с Боярским «Д’Артаньян и три мушкетера». Под впечатлением все пацаны у нас в Караганде, как и по всей стране, начали сражаться между собой на палках. А тут к нам в школу тренер пришел и пригласил на стадион «Шахтер». Там была детско-юношеская спортшкола олимпийского резерва по фехтованию. Ну, я и записался. А со мной еще человек 50. Правда, очень скоро осталось 10, в итоге — трое. Это же только со стороны кажется, что шпагой легко махать, а в реальности нагрузки огромные. Я начинал на рапире, потом в шпажисты перевели, потому что техники разные. На рапире защита и нападение, а я все время навстречу колол, значит, моя — шпага. Как-то классе в восьмом, наверное, ухаживал за девушкой, а у нее был уже воздыхатель из 10‑го класса. Он решил меня на поединок вызвать. Трое дружков его тут же стоят, а он мне палку в руки сует. «Если я возьму, — отвечаю, — ты точно без глаза останешься». Это, кстати, не пустые слова, на тренировках мы тысячи раз отрабатывали укол в маленький кружок-мишень. Без боя разошлись… Отзанимался пять лет, почти до самой армии. Получил звание кандидата в мастера спорта. Чтобы дальше расти, надо было уезжать из моего города в Алма-Ату, — я не смог поехать по семейным обстоятельствам.

Этот спорт развивает умение терпеть в ожидании момента, когда можно будет нанести точный ответный выпад. В фехтовании важно не злиться на соперника. Потому что со злости начинаешь делать ошибки и обязательно потерпишь поражение. Выдержка и хладнокровие для бизнеса тоже отнюдь не лишние. Потому что, если жаждешь заполучить выгодный подряд напролом, любым способом, — это верный путь к проигрышу.

Когда мне говорят, что у нас все плохо и экономика стагнирует, я возражаю: за все годы нам ни разу не приходилось простаивать. Строим мы преимущественно объекты промышленного развития — заводы и фабрики, магазинами не занимаемся. Только за последнее время открыли крупную птицефабрику в Ростове (96 000 квадратных метров), большой завод «Северстали» в Балаково Саратовской области. А еще возвели несколько фруктовых хранилищ — яблоневые сады, оказывается, еще за три года до продуктового эмбарго в России разбивать начали, сегодня вся Кабарда в садах.

За олимпийскую стройку в Сочи нам медаль Президента дали. Мы, кстати, сами туда не лезли, думали, и без нас хватит гигантов строительного бизнеса, с которыми в силу масштабов и возможностей соревноваться не приходится. Но в августе 2013‑го мне позвонили: надо к Олимпиаде сделать объект для горнолыжников. Генподрядчик был знаком, работали вместе на инфраструктурных стройках Сочи. Прибыли в Роза Хутор в ноябре, Новый год там встретили, и ровно за месяц до старта Олимпиады я оттуда последним из команды уехал, передав олимпийский объект заказчику. Мне потом рассказывали, что те, кто наблюдал, как мы работаем, спорили: успеем — не успеем к сроку. Тот, кто не верил, проиграл. А в апреле 2015 года мне позвонили, потом прислали проект и сказали, что первый концерт в «Роза Холле» должен состояться в январе 2016‑го. Господи, думаю, проект-то — на одном листочке! По сути, просто бумажка-эскиз… Первый бетон на стройплощадке мы приняли 20 июля 2015‑го, а 7 января 2016‑го на «Рождественских встречах» Григорий Лепс пел в новом концертном зале. Так что гордиться есть чем.

 

Персона

 

Построить любой дурак может — надо еще деньги суметь получить. У меня кредиторская задолженность стремится к нулю, хотя никто не верит, что я банковские кредиты не беру, и, наверное, не возьму. Если у меня есть объект — значит, работа идет, деньги платят, кредит не нужен. Если у меня нет объекта — кредит тем более не нужен. Я ни одному банку ни рубля не должен. В кризис многие компании разоряются потому, что не могут расплатиться по кредитам. Вопрос к руководителям: чем вы думали, когда брали деньги взаймы? Конечно, не надо думать, что мы строим со стопроцентной предоплатой, рынок есть рынок, нужно учитывать его особенности.

Мы построили уже около десятка птицефабрик. В этих случаях заказчик — производственник, которому требуется соблюдать определенный цикл. Ритмичность строительства объектов — инкубатор, птичник, бойня и так далее — приобретает совершенно особое значение. Строить нужно максимально быстро, но не в ущерб качеству. При этом мы работаем меньшим, чем у конкурентов, количеством людей, но заметно динамичнее. И все удивляются, хотя на самом деле удивляться особо нечему. У меня рабочие получают достаточно высокие зарплаты, но по производительности каждый способен заменить двух-трех человек.
Сначала мы работали так. Приезжали, возводили металлический каркас будущего объекта и передавали его генподрядчику. Но вскоре обратили внимание вот на что. Когда приходится взаимодействовать с несколькими субподрядчиками, получается или дорого, или долго, или некачественно. А как правило  — все вместе. Что далеко ходить: надо залить фундамент, субподрядчик говорит: за два месяца не управимся, давай за три. На самом деле выходит и четыре месяца, и пять, и полгода. А я точно знаю — если мои рабочие берутся, то за два месяца фундамент будет готов. В итоге мы были вынуждены осваивать большую часть видов работ, чтобы сдавать полностью готовый объект.

У генподрядчика зачастую одна задача: взять с заказчика как можно больше денег, субподрядчику отдать как можно меньше, а что он там построит — его вообще не особо интересует, он свое уже заработал. Нас это не устраивало, хотелось строить качественно, поэтому и пришли к идее собственного генподряда, мы теперь сами — генподрядчик.

В Калининградской области должно быть три-четыре крепких генподрядных организации, которые будут работать в интересах региона. Приобретут всю необходимую технику, обзаведутся основными фондами, отладят механизм реализации инфраструктурных проектов. О себе могу сказать, что всегда был патриотом, хотя, что называется, в тренде оказался лишь в последние два-три года. Даже в середине 90‑х, в самые сложные времена для страны, я всегда был патриотом России. Только не надо клясться в любви к Родине — лучше подтверждать конкретными делами. Одни говорят, другие делают, в моем понимании это и есть созидающий патриотизм.

У меня на стройках нет рабочих из республик Средней Азии, турок тоже нет. Работают только граждане России. Никакого кризиса «синих воротничков» у меня не существует. Квалифицированных рабочих в стране хватает с избытком — ко мне очередь стоит из классных специалистов. Мы принимаем заказы по всей стране, из Калининграда куда-нибудь на Кавказ или в Татарстан везти полный штат людей нерентабельно, поэтому кадры подбираем на месте. Калининградцы остаются на должностях менеджеров и бригадиров, на самых ответственных участках. Кстати, в Сочи ко мне на стройку пришли сотрудники УФМС. Проверили, изумились: вы, говорят, здесь одни из немногих, у кого мы не обнаружили ни одного гастарбайтера. Моя принципиальная позиция — не прибегать к услугам временной рабочей силы. Как можно надеяться на людей, которые сегодня здесь, а завтра там? Поэтому у нас трудятся только россияне. Вот, скажем, из Кабардино-Балкарии отличные ребята, могут прибыть по первому звонку, чеченцы работают — тоже жаловаться на них грех.

«Никто не верит, что я банковские кредиты не беру, и, наверное, не возьму. Если у меня есть объект – деньги за его строительство уже заплачены, кредит не нужен. Если у меня нет объекта – кредит тем более не нужен. Я ни одному банку ни рубля не должен»

У нас отношения с заказчиком строятся просто. Он определяется в своих желаниях, платит деньги, потом приезжает, чтобы получить готовый объект. Хотя, если есть желание, может хоть ежедневно на стройплощадке появляться. Вот в Сочи заказчик вдруг заявляет, что нужно подогнать пожарную машину и «пролить» крышу, чтобы проверить, где она может протекать. Я отвечаю: нигде не протекает! Не верит, говорит, что на всех объектах крыши «бежали». Ладно, затаскиваю его наверх, показываю панель: смотрите, вот специальный шов с герметиком. Если другие крыши «бегут», это значит, что там панели без герметика. Что очень многое говорит об уровне строительства. Или на завод на востоке Калининградской области нас позвали в качестве экспертов устранить протечки. Смотрю — крышу положили непрофессионально, сэкономили на герметике, и теперь с потолка льет вода. А в помещении стоят укрытые полиэтиленовой пленкой дорогущие станки, которым сырость категорически противопоказана. И кому, спрашивается, нужна такая экономия?! Стройка идет легко, когда делаешь все как положено. И не выгадываешь, где и на чем бы сэкономить.

Я люблю кризисы. Мы именно в кризисы развиваемся. В 2009‑м укрупнились и вот опять наметили точки роста. Настоящие производственники как раз в это время начинают активно строить. Валюта подорожала — и все ориентированные на экспорт предприятия оживились. Возводятся сахарные, масличные заводы, те же птицефабрики… В стране насчитывается десяток топ-производителей куриного мяса, и с девятью из них мы имеем контракты. Конечно, когда доллар стоил 35 рублей, было слишком дорого строить новые объекты. А сейчас получается, что за ту же сумму в валюте рублей можно приобрести почти в три раза больше, потому что цены на строительство остались прежними, как и на отечественные стройматериалы. У меня тут недавно был один калининградский строитель. Когда я ему сказал, сколько сейчас тонна российской стали стоит, он аж подпрыгнул — у них-то намного дороже!

Вот фотография театра в Сочи, о котором мы говорили. Из импортного здесь разве что кресла. Все остальное «made in Russia», причем качества более высокого, чем импортные аналоги. Объясняется просто. Например, польские сэндвич-панели делают на линиях образца 90‑х годов прошлого века. В России такие производственные линии начали появляться только в 2003-2008 годах, российские бизнесмены покупали станки новейших образцов. Более поздний старт тут оказался нам на руку, необходимый задел для успешной конкуренции имеется. Просто в окруженном со всех сторон границами Калининграде по привычке все сразу же пересчитывают на евро, чертыхаясь от полученного результата. А на самом-то деле все наоборот!

 

Персона

Досье
Калининградская компания «Вента» образовалась на базе еще советского Прибалтийского управления треста «Союзстальконструкция». Строительно-монтажная организация специализируется на проектировании, изготовлении и монтаже быстровозводимых зданий и сооружений из металлоконструкций. Специфика работы компании — комплексное выполнение в одном лице задач проектировщика, генподрядчика и подрядчика.
Учредитель и директор компании — Сергей Маликов, инженер-строитель, подготовленный специалист Карагандинского политехнического института.
К настоящему времени «Вента» накопила огромный опыт в области строительства практически на всей территории России. Кроме Калининградской области компания возводила объекты в Московской, Пензенской, Калужской, Белгородской, Брянской, Смоленской, Новгородской областях, в Татарстане, Коми и в Краснодарском крае. Работала на возведении объектов к зимней Олимпиаде 2014 года в Сочи.
Быстрая и качественная работа калининградской компании на олимпийской стройке оценена Памятной медалью от Президента России и Благодарностью Правительства Российской Федерации.

Сталкиваюсь сейчас исключительно с позитивными людьми. Человек строит завод, потому что он успешный бизнесмен, у него имеются средства на развитие предприятия. Свой условный миллиард он не потратит на покупку очередного дома в Испании, а вложит в расширение производства в России. Да, наверное, есть в стране депрессивные регионы, но мы в них не работаем. Что до Калининградской области, то тут ситуация для меня пока не очень понятная. С 2008 года собираемся вроде что-то развивать и строить — например, про овощехранилища речь шла, я на всякие совещания по этому поводу ходил. И что? И ничего! Но если решили, то уж делайте! Земля есть. Деньги? Ну, запрашивайте из федерального центра под конкретную программу, а пока начните из собственных средств финансировать. Вот пока на огурцы грант не дали, теплицы не строились, зашевелились, когда килограмм огурцов под 200 рублей стал стоить. Мы уезжали из Калининграда строить в Россию, имея там заказы, — да и сейчас их хватает, — небольшой компанией с большими амбициями. Сейчас наши возможности гораздо больше. Можем и здесь строить промышленные объекты — и строим, не хочу, чтоб не сглазить, называть пока. Но очень хочется, чтобы развитие Калининградской области шло еще интенсивнее, особенно в сельском хозяйстве, тогда бы и мы все свои мощности здесь задействовали.

Можно сказать, наш девиз — «Медленно вверх». Поверьте, если рассчитывать, что за год прибыль увеличится в пять раз, — это не получится. Меня вполне устроит, если за год прибыль возрастет на 10 процентов, пусть на 15-20 — этого достаточно. Вот часто приходится слышать, что бизнес в России развивать невозможно. Да у нас в этом отношении полно свободы… И суровые законы не помеха. Вот читаю: миграционная служба и полиция на какой-то стройке выявили 20 нелегальных гастарбайтеров. За одного по закону штраф — 800 тысяч рублей! Это получается, компания должна выложить 16 миллионов. И что, заплатила?! А потом опять набрала себе нелегалов? Понимаете, даже так бизнесу разрешают работать! Когда приезжаешь на объект, зная, что у тебя там 50-60-70 человек, а ни одного не видно, это значит — работа идет. А если кучкуются какие-то люди и на вопрос, чем заняты, отвечают, мол, чертежи смотрят, советуются, — сразу понятно, что это не организация труда. При нормальной организации у рабочего не может быть чертежей, они у бригадира, которому прораб их выдает по частям. Бригадир расставляет рабочих по участкам, каждый рабочий выполняет порученную ему операцию. Все как в жизни — которая на самом деле простая, это многие склонны ее чрезмерно усложнять.

текст: Игорь Орехов
фото: Гоша Камаев, Егор Сачко