Гендерный призрак

Все статьи

текст: Ирина Несова
фото: предоставлено компанией

Столичный бизнес-тренер, исполнительный директор НП «Комитет 20» Елена Федяшина о гендерных ролях и нюансах ведения международного бизнеса

Женщина в бизнесе — это модная тенденция, очередная волна эмансипации или нормальный эволюционный процесс экономики?

— Когда говорят, что женщина пришла в экономику, — это изначально неверно. На ней уже держится вся экономика. 49 процентов всех работающих в России граждан — это женщины. И занимаются они часто неприятной, тяжелой, но необходимой работой. Предпринимательство у нас существует четверть века. Но мы не учитываем, что женщины занимались бизнесом еще задолго до этого: швеи, преподаватели, гувернантки. В лихие 90‑е годы, когда многие мужчины ушли искать себя, женщины начали зарабатывать, чтобы прокормить семью, вспомните первых «челноков», какого пола они были.

— Что сейчас мотивирует женщин на создание стартапов? Ведь известно, что ради своего дела они бросали престижные должности в крупных компаниях.

— Действительно, есть масса примеров, когда дамы уходили из корпораций, чтобы, например, печь печенье на заказ, и в дальнейшем создавали конкурентный бизнес. Потому что женщина не может добиться успеха, занимаясь ненавистным ей делом, она должна любить его. Самореализация — это их главный мотив. По данным исследования, который проводил наш «Комитет 20», 66 % опрошенных ответили именно так. Второй причиной для создания собственного дела стало стремление к финансовой независимости (44 %), третьей — нежелание работать под чьим-то управлением, так заявили 35 % участниц опроса.

— Если говорить о деловом мире, каково сейчас распределение ролей по гендерному признаку? Посыл варить борщи еще жив?

— Патриархальные устои в нашем обществе еще существуют, и они довольно сильны. То и дело мужчины говорят: куда вы лезете в начальники, лучше на кухню, ибо у вас даже мозги по-другому устроены. Но если у мира две ноги, мужское и женское начало, то стоять на двух гораздо удобнее, чем на одной, не так ли? Во всем должен быть баланс. По данным мировых исследований, компании, в совете директоров которых присутствует не менее трех женщин, имеют гораздо более высокие показатели эффективности. Некоторые страны даже вводят квотирование: первой была Норвегия, где решили, что в советах директоров компаний должно быть не меньше 40 % женщин. Впрочем, квоты — вопрос спорный. Например, наши дамы из Комитета сразу сказали, что им бы хотелось занимать руководящие должности, исходя из профессионализма, а не для того, чтобы соблюсти квоты. Кстати, Россия по числу женщин — руководителей старшего звена уже многие годы занимает одно из лидирующих мест в мире, опережая такие развитые страны, как Австрия, Нидерланды и Япония. Мы говорим о руководящих должностях, но не на уровне принятия решений. Среди президентов компаний женщин гораздо меньше.

— Речь идет все-таки о близких женщинам профес­сиях?

— Отнюдь. В прошлом году мы проводили исследование среди гигантов мужского делового мира. Так вот, например, в представительстве Daimler Mercedes-Benz в России нам рассказали, что ставку в последнее время делают именно на женщин — принимают их на работу в качестве менеджеров, консультантов, будущих руководителей. Потому что 70-80 % покупательских решений во всем мире принимают именно они.

— Вы много знаете о бизнесе, но находитесь больше над ним, чем в нем. Как вы стали бизнес-тренером?

— Когда иностранцы меня спрашивают, чем я занимаюсь, отвечаю — это довольно большой список. Они восклицают «вот вы, русские, никогда не можете ответить конкретно». Моя первая профессия — преподаватель-лингвист, выбранная мною осознанно. В детстве я мечтала быть артисткой, потому что моя бабушка пела в Большом театре. Но поскольку Бог не одарил меня голосом для пения, моей сценой стала учебная аудитория. Коммерческой деятельностью я начала заниматься в 90‑е годы, работая преподавателем в школе интенсивного обучения иностранным языкам. Тогда было много клиентов, страна выходила на международную арену. В 92‑м я родила ребенка и ушла с работы. Времена были трудные, моему мужу, доценту и автору многих изобретений, по вечерам приходилось искать случайные заработки. И вот тогда мне поступило предложение, которое стало судьбой. Всемирный банк набирал переводчиков для работы на международном семинаре по тематике «оценка недвижимости». Переводить предстояло Джека Фридмана, который должен был прочитать курс лекций, а это не просто эксперт, это гуру. Несмотря на то что я очень хорошо знала язык, открыв материалы, я ахнула. Это был тот случай, когда смотришь текст, видишь знакомые слова, а сложить их не можешь — сложная экономическая терминология. Я готовилась месяц и осилила задачу. Потом в Москву приехал еще один ведущий мировой специалист в области оценки бизнеса — Шеннон Пратт. И снова я готовилась, но уже пытаясь понять суть вопроса, мы ведь до этого знали нормы советской оценки, а тут —оценка рыночной стоимости активов. В итоге меня так заинтересовала тема, что я решила обучиться, сдала квалификационные экзамены, в том числе и по финансовой математике, получила сертификат оценщика от Всемирного банка, затем диплом экономиста. Я продолжала работать переводчиком, уже зная тему изнутри, и зачастую выступала в качестве коммуникативного медиатора, который помогал построить мостик понимания между нашими и зарубежными специалистами. Так сферой моей экспертизы стала межкультурная коммуникация.

Если американский инвестор говорит it is interesting* — читайте наоборот, вы его больше не увидите

— Как это работает?

— В совместном бизнесе неизбежно возникают проблемы, и дело не в переводе с одного языка на другой. Непонимание возникает из-за разности в менталитете и деловой культуре. Ну, например, меня пригласили как эксперта в российско-финскую компанию, где обе стороны уже были на пике недовольства друг другом. Финские акционеры считали наших менеджеров неправильными, потому что те, в силу менталитета, выполняя свою работу хорошо, пытались сделать ее еще лучше, а для финнов дополнительная инициатива в работе — это уже другой контракт. Заключен договор, значит, именно так, а не иначе. Российский менеджмент, в свою очередь, был недоволен тем, как работают финны: молча, не посылая писем благодарности и поощрения. Наши восприняли это как неуважение и отсутствие обратной связи. Оказалось, что это элемент финской культуры, — молчат, значит все хорошо, и нечего обсуждать, ответят, когда что-то пойдет не так. Есть масса нюансов, которые необходимо знать нашим бизнесменам. Есть много «словесных сигналов». Например, американцы любят говорить it is interesting*, на самом деле это явный отказ от сотрудничества, этой фразой они говорят — нам это не интересно и больше мы к этой теме возвращаться не хотим.

— Можно выделить континентальные сегменты, где условно говорят на одном деловом языке?

— Скорее, нет, деловые культуры настолько разные, что существуют различия в рамках одной территории. Есть, например, не просто европейская, а южно-европейская, которая очень сильно отличается от стиля ведения дел в Германии или Скандинавских странах, большие различия между Британией и Америкой, азиатские страны — это вообще другая история.

— С какими странами у России больше точек соприкосновения в деловой культуре? Она у нас есть вообще?

— Сложно сказать, это как определить среднюю температуру по больнице. Каждый бизнес индивидуален. Что касается деловой культуры, у нее есть свои исторические истоки и зарождалась она во времена расцвета купечества на Руси. В советский период все правила определялись рамками командно-административной системы. И сейчас остались люди, которые строят свой бизнес с прежним мышлением. Строгие костюмы и галстуки, отсутствие улыбки на лице и поведение в стиле бывшего партийного работника. Переговоры с такими бизнесменами, как правило, заканчиваются ничем. Если говорить о деловой культуре, следует понимать, что она не бывает плохой или хорошей, она просто разная.

— Вам самой никогда не хотелось стать деловой женщиной?

— Был момент, когда у меня был выбор: уйти в бизнес или заниматься некоммерческой общественной деятельностью. Я выбрала второе. Мне когда-то предложили стать представителем иностранной женской организации, и меня затянуло. Сейчас мой проект «Комитет 20» — это объединение женщин — лидеров российского бизнеса, который приносит не прибыль, а пользу. Мы организуем международные и российские форумы, круглые столы, у нас есть образовательные программы, занимаемся мы исследованиями. Именно эта работа мне позволяет самореализоваться: как преподавателю-оратору, выступая на международных форумах, как бизнес-консультанту, помогая в переговорах и решении проблем, наконец, как путешественнику. Когда мне нужен заработок, как и любому нормальному человеку, я провожу тренинги, а потом снова возвращаюсь к общественной жизни. Когда меня спрашивают, чем бы я еще хотела заниматься, я отвечаю — делать стрижки. Еще я прекрасно делаю макияж и могу быть имиджмейкером. Кто знает, может, когда-нибудь я займусь и этим.

НП «Комитет 20», Консалтинговая Компания «Технологии Управления «К. Р.У. Г.», АНО «Агентство развития квалификаций» провели в Калининграде первый форум по поддержке и развитию женского предпринимательства: «Интеграция женщин региона в современную экономику».

* это интересно