Архив рубрики: Знакомство

В масштабах города


В марте Антон Бурак с командой запустили «Тёрку» – сервис для поиска деловых знакомств. Софья Сараева обсудила с ним ещё один новый проект Beetbarrel, причины заниматься благотворительностью и амбиции создать экосистему, способную конкурировать с «Яндексом»

 Досье


Антон Бурак

34 года

В IT* с 2014 года

Запущенные проекты: «Лабаду» (маркетплейс бытовых услуг), «Япомогу» (независимый социальный проект, объединяющий волонтёров и некоммерческие организации), «Набалкон» (сервис для продажи остатков строительных материалов после ремонта и аренды инструментов), QRPAY (платёжный сервис, система управления общепитом), «Куписвоё» (маркетплейс фермерской продукции), «Город24» (маркетплейс туристических и развлекательных услуг), «Тёрка» (нетворкинг)

Компании, с которыми сотрудничает команда Антона Бурака: Сбербанк, Альфа Банк, Райффайзен банк, Россельхозбанк, Детский мир, РЖД, Microsoft, «Юлмарт», Минпромторг России, РАНХиГС, Московский авиационный институт

После рождения третьей дочери столкнулся со сложностями в поиске информации о льготах, положенных многодетным семьям. В 2019 году Бурак вместе с создателем благотворительного магазина Danke Shop Андреем Громнюком презентовал первый в Калининграде социальный гид-навигатор. В дальнейшем он трансформировался в независимый социальный проект «Япомогу».

 


Во время первой волны пандемии «Япомогу» столкнулся с колоссальной нагрузкой. Этот опыт заставил предпринимателя пересмотреть формат работы сервиса. Бурак полагает, что для того, чтобы обезопасить тех, кто обращается за помощью, необходимо усилить проверку анкет волонтёров. Для этого не обойтись без участия профильных ведомств. Пока проект на паузе.

– В 2020 году ваша команда презентовала местный маркетплейс бытовых услуг «Лабаду». Чем занимались до этого?

– Будучи оператором и монтажёром на местном телевидении, много работал с визуальными материалами. Изучал разные редакторы и программы. В какой-то момент, лет четырнадцать назад, знакомые попросили сделать им сайт, и я согласился попробовать. Тогда среди популярных движков был Joomla, даже не WordPress. Начал и понял, что создание сайтов будет востребовано. Первое время меня ещё болтало между созданием графики, работой с фотографиями и разработкой сайтов – не мог решить, что увлекает больше.

– Что помогло определиться?

– Первый большой интересный заказ. Это было около восьми-девяти лет назад, в Москве уже работала биржа услуг Youdo. Ко мне обратился человек и попросил сделать примерно то же самое. До этого у него уже было три команды, которые этот проект провалили. На запуск оставалось очень мало времени, Youdo активно укреплял позиции. Мы согласились и буквально за два месяца сделали хорошую часть. После чего начался процесс привлечения инвестиций, заказчик предложил зайти на первый раунд. Частные инвесторы были открыты к таким проектам – может быть, не настолько, как десять лет назад, но открыты. Нам удалось привлечь достаточно хорошую сумму на дальнейшую разработку. Инвестиции выдавали заказчику, у меня была процентная доля.

– Что дальше?

– Мы сделали ещё один значимый кусок, мобильное приложение. Протестировали разные гипотезы. Заказчик был очень тревожным человеком, боялся утечек и того, что у него украдут идею – хотя она вовсе не была уникальной, существовал и Youdo, и другие аналоги. Доходило до того, что заказчик арендовал в университете целую кафедру и все студенты, участвующие в тестировании гипотез, подписывали NDA**. На всё это уходило очень много денег и времени, но заказчик продолжал откладывать вывод продукта. Затем был второй раунд инвестиций, но и после него рынок не увидел нашего проекта. Это было абсурдно и неправильно, поэтому я принял решение забрать свою долю и выйти из проекта. Работа над ним дала понимание, что я хочу заниматься именно IT: получился продукт, удалось хорошо проанализировать конкурентов и рынок, понять, какие фишки зайдут, собрать команду. Прежде у меня не было опыта командной работы, всё делал либо в одиночку, либо вместе с дизайнером Митей Фучаджи.  

– Расскажите о команде.

– Ужасно получилось (смеётся). Точнее, получилось, но не сразу. Вначале я обратился к друзьям, они всё испортили. Пришлось переделывать, как минимум, раз пять. Потом нашли молодого гения, который буквально за три дня переписал всё, что мы делали месяцами. Тогда ко мне пришло понимание, что ключевой фактор в IT – это люди. Очень важно было научиться разбираться в них, в их специализации, чтобы адекватно оценивать уровень скилов. В любой индустрии нужно работать не с друзьями, а с профессионалами.

– Вы по-прежнему работаете с делавшими аналог Youdo?  

– Нет, со временем мы разбежались. Остался только Митя.

– Почему разбежались?

– Где-то из-за гордости, где-то из-за зависти. Такого, что кому-то не хватало денег, не было. Просто одним требовалось больше свободы, а другим не нравились наши следующие проекты – так бывает. Единственный раз, когда люди ушли не по личным причинам, был в 2020 году. Кризис, вызванный пандемией, в первую очередь ударил по общепиту, а мы на тот момент обслуживали много компаний из этой отрасли. За несколько недель до локдауна вели переговоры с «Шоколадницей», планировали серьёзный продукт для обучения персонала. Не случилось. По тем проектам, которые всё-таки остались, оплата приходила с задержкой. Поскольку у нас небольшая компания, финансовой подушки не было. То, что приходило, делили на всех, но не всех это устраивало. Сейчас со всеми разработчиками я перешёл на почасовую оплату. Считаю, что с учётом всех рисков для нашей отрасли это самая подходящая модель. Мы все знаем истории, когда в сложной ситуации руководители начинают лгать своим сотрудникам, а потом и вовсе пропадают с радаров, когда становится нечем платить. Не хочу допускать подобной ситуации.

– Один из ваших новых проектов – Beetbarrel. На сайте вы сообщаете, что запускаете в космос стартапы и хотите родить единорога.

– Я отношусь к тем, кто любит всё пересматривать и начинать с чистого листа. Любой предыдущий опыт позволяет создать что-то новое, улучшенное. Beetbarrel появился тогда, когда мы, наконец, откатали практически все возможные ниши – умеем работать как с небольшими локальными производствами, так и с метавселенными на блокчейне. Сегодня мы хорошо понимаем, как устроены криптобиржи и криптофонды, поэтому задумали уйти в область метавселенных, сделать криптопроект. Да, мы говорим о развитии стартапов и о единорогах, но наши планы не ограничиваются только этим. В будущем Beetbarrel сможет объединить все наши сервисы. Мы хотим сделать локальную экосистему для бизнеса, социального и государственного секторов. По этому пути уже идут «Яндекс» и Google, объединяя на своих платформах максимальное количество пользователей. Существует теория, что в будущем мы перейдём от государственного управления к корпоративному –  для этого как раз нужны крупные экосистемы с внутренней платёжной системой. А если в экосистеме можно будет не только тратить деньги, но и зарабатывать, это позволит не зависеть от валютных колебаний. За экосистемами будущее. Поэтому «Яндекс», выпуская новый продукт, сразу же начинает масштабировать его по всей России и странам СНГ.

– Хотите составить конкуренцию?

– Хотим сделать локальную экосистему. «Яндекс» зарабатывает в Москве и Санкт-Петербурге, ему гораздо интереснее миллионники, чем Калининград и другие небольшие города. Их сервисы не учитывают нашу ментальность, в то время как мы уделяем ей колоссальное внимание – это принципиальное отличие наших продуктов. Сейчас в нашем портфеле около десяти разных проектов, включая платёжный сервис. Кстати, у компании, которой мы продали этот сервис, его выкупил «Яндекс» – можно сказать, что мы частично участвовали в создании технологии оплаты по QR-коду. Все наши сервисы могут объединиться и замкнуться в рамках одного города. А dream*** продукт – упаковывать такие экосистемы для других городов.

– У «Яндекса» для этого есть колоссальные инвестиции. Как всё устроено у вас?

– Пока мы развиваем все продукты параллельно, не объединяя. Потребительское поведение, ценности  и интересы калининградцев сильно отличаются от москвичей. Мы продолжаем исследовать и адаптируем под них свои продукты. Сейчас нереально планировать что-либо дальше, чем на полгода – во всём мире стремительно меняются любые процессы, на каждое потрясение нужно успевать реагировать.

– Вы хотя бы примерно считали, сколько потребуется вложений?

– Нет, но пытался. Что касается инвестиций, есть интересная история. Когда я вышел из проекта по созданию аналога Youdo и закончился оговоренный в контракте период, во время которого я не мог делать подобные проекты – у нас, к сожалению, всё ещё распространены подобные соглашения из-за нежелания конкуренции, – мы начали создавать свой аналог. Вскоре у нас появились очень хорошие американские инвесторы. Подобных проектов уже было много, но их заинтересовал именно «Лабаду», потому что им понравился наш подход к визуализации. Можно тратить десятки лет на совершенствование своих навыков, но так и не найти поддержки. А можно сделать интерфейс, который эмоционально зацепит людей, и они будут готовы инвестировать в твой проект. Думаю, что когда мы начнём объединять наши сервисы и приблизимся к созданию экосистемы, увидим новые возможности для развития. В том числе финансовые.

– Знаю, что вы сотрудничали с такими компаниями, как «Детский мир», РЖД и Microsoft. Что делаете для них?

– Кроме собственных сервисов мы занимаемся аутстаффингом. Другими словами, перечисленные компании привлекают наших разработчиков для проектной работы. Мы растим крепкие кадры, находим выход на крупные компании, помогаем нашим ребятам успешно трудоустроиться. Это основной бизнес.

– И это позволяет инвестировать в собственные проекты?

– Скорее, позволяет начать инвестировать. Я противник такого подхода, проекты должны быть самоокупаемыми.  

– А сколько человек в команде?

– Порядка 30 человек, не сотни. Я, наверное, глупость скажу, но у меня никогда не было цели заработать какую-то определённую сумму. Я не строю финансовых планов на год, мне интересно не зарабатывать, а создавать. Вот есть великая идея создать экосистему, которая, может быть, никогда и не реализуется. Но это круто знать, что то, что ты делаешь, ведёт к чему-то большему. Поэтому сейчас мы пробуем объединить людей творческих специализаций, сотрудничаем «Креспективой». У них похожая миссия – сделать креативные индустрии полноценной, прибыльной индустрией. Чтобы для тех, кто классно рисует, создание иллюстраций перестало быть хобби, а стало основным средством заработка. Мы презентовали «Тёрку» на мероприятии «Креспективы» и получили хороший отклик от участников. У них есть запрос на коллаборации, а наш сервис позволяет найти единомышленников и потенциальных партнёров.

– Сервис «Япомогу» вы запускали в партнёрстве с создателем благотворительного магазина Андреем Громнюком. Кому принадлежит идея?

– Андрей давно занимается благотворительностью, а для меня это был первый проект в этой области. Нас познакомили в центре «Мой бизнес», мы быстро нашли общий язык. Изначально я хотел делать печатный каталог с перечнем всех социальных организаций, куда можно обратиться за помощью, Андрей предложил сделать его в «цифре». Мы пообщались со всеми организациями, услышали их пожелания, сделали сервис. Со временем, тоже по запросу, добавили новые функции: регистрация волонтёров, возможность оставлять заявки на помощь.   

– Во время локдауна количество заявок увеличилось?

– Только в первые две недели мы получили свыше двух тысяч обращений. Пожилые люди по правилам эпидемиологических ограничений не могли выйти из дома в магазин, требовалось доставлять им продукты. Увеличилось количество обращений от жертв домашнего насилия. Были семьи, где начинались разборки, когда заканчивались деньги на выпивку. Мы искали тех, кто мог бы дистанционно помочь.

– Речь о психологической поддержке?

– Да, в том числе.

– В благотворительности встречаются случаи мошенничества. У вас есть какие-то механизмы, чтобы избежать этого? Как проверяете анкеты потенциальных волонтёров?

– Это очень правильный вопрос и одна из причин, почему мы сейчас временно остановили работу сервиса. В пандемию у нас просто не хватило ресурсов, чтобы с надлежащей тщательностью проверить тысячи анкет. Была идея написать бота, чтобы он автоматически проверял людей через открытые базы, но не получилось. Приходилось вручную обрабатывать заявки, лично созваниваться с каждым, кто хотел стать волонтёром, и сопровождать, если волонтёру необходимо зайти в дом к тому, кто обратился за помощью. Это время открыло мне глаза на то, как много людей незащищены и нуждаются в поддержке. К сожалению, мы мало говорим об одиночестве пенсионеров и о том, с какими рисками ежедневно сталкиваются женщины и дети, запертые в квартирах с агрессивными мужчинами. Запуская социальный гид-навигатор, мы многое не знали. Своими глазами увидев боль этих людей, хотим перезапустить «Япомогаю». Но теперь для этого нужны совершенно другие ресурсы, поддержка профильных ведомств и социальных служб.

* – Информационные технологии, ** – соглашение о неразглашении, *** – продукт мечты

Осознанный метод


Софья Сараева поговорила с основателем первой в Калининграде студии пилатеса
Евгенией Сухомлиновой о важности фундаментального образования, нехватке знаний о восстановлении женского здоровья после родов и о том, почему пилатес – это вовсе не растяжка 

– Евгения, когда вы впервые познакомились с пилатесом?

– Больше десяти лет назад, на одном авторском курсе, проходившем в Калининграде. Это пробудило во мне любопытство. Полученные во время двухдневного курса знания позволяли мне преподавать базовый уровень пилатеса. В России направление существует не так давно, поэтому представителей фундаментальных школ очень мало. Тем не менее, с каждым годом я узнавала всё больше. Затем к имеющимся знаниям добавилось медицинское образование – считаю его необходимым, чтобы лучше понимать, как устроен организм человека. А вчера завершилось моё обучение в Polestar Pilates. Это первая международная сертифицированная школа пилатеса в стране. Уровень образования, которое даёт Polestar Pilates, сравним с университетским. Окончив обучение, могу сказать, что нахожусь на начальном этапе, чтобы стать специалистом.

– Несмотря на десятилетний опыт?

– Да. Как утверждает основоположник Polestar Pilates Брент Андерсон, это долгий путь. Мы только после трёх лет преподавания на большом оборудовании становимся продвинутыми новичками. И лишь спустя пять лет – специалистами. В нашем деле, чтобы стать профессионалом, нужно много времени.

– Прежде чем прийти на авторский курс по пилатесу, занимались йогой?

– Занималась в тренажёрном зале, понемногу преподавала йогу. Однако основная работа в то время была связана с логистикой. Но чем глубже я погружалась в пилатес, тем больше понимала, что душа лежит именно к этому. И в определённый момент кардинально поменяла сферу деятельности.

– Я не раз слышала, что пилатес сравнивают с растяжкой. Приходится сталкиваться с таким мнением?

– Это самое распространённое заблуждение. Начав преподавать, было непросто донести до людей, что пилатес – не растяжка и не лечебная физкультура, а определённая система, метод, укрепляющий и стабилизирующий глубокие мышцы. Работа происходит через сознание, нервную систему, импульсы и через определённые команды, с помощью которых преподаватель направляет ваше внимание.

– Чем отличаются пилатес и йога?

– Йога предполагает познание тела и сознания немного другим способом. В физическом плане разница большая. Если смотреть на пилатес с точки зрения физиологии, то скелетные мышцы во время занятия работают намного лучше. Дыхательные практики в йоге – это основа. В пилатесе акцент на дыхании важен, но мы ориентируемся ещё и на другие аспекты. И таких составляющих достаточно много. Если нужно наглядное сравнение, я бы назвала пилатес и йогу двумя параллельно идущими дорогами. Обе разные, и обе классные.

– Почему не все видят разницу между этими направлениями? Откуда взялось мнение, что пилатес и растяжка – это одно и то же?

– Те, кто так считает, скорее всего, опираются на знания, полученные в фитнес-клубе. Для меня было важно получить образование именно в Polestar Pilates потому, что оно предполагает поэтапное познание пилатеса. Как будто ты держишь в руках нить и поочерёдно нанизываешь на неё бусины. Невозможно сделать украшение всего из одной, как и невозможно всему научиться за раз. При этом часто бывает так, что преподаватели посещают один вебинар на узкую тему или небольшой мастер-класс, а после преподают пилатес так, будто владеют знаниями в полном объёме. Фитнес-клубы посещает огромное количество разных людей, тренеры должны отвечать на любой запрос. Поэтому в фитнес-индустрии приветствуется многофункциональность, когда человек может и пилатес преподавать, и силовые занятия проводить. Из-за этого практически никто не погружается в детали, и как раз из-за поверхностных объяснений рождаются стереотипы. Когда ты уходишь от скомканных объяснений и даёшь людям возможность получить другой опыт, они меняют своё отношение.

– Где вы преподавали, прежде чем открыть Metod?

– Преподавание стало для меня серьёзным вызовом, поэтому начинала с маленьких групп. Арендовала залы в разных студиях, параллельно успела поработать в нескольких фитнес-центрах. Было немало событий, которые останавливали меня в этой профессии: переезд в Санкт-Петербург, рождение детей. Какое-то время я только посвящала только детям и почти не работала. Глобально преподаванием занимаюсь последние пять лет. Клиенты вслед за мной меняли студии и с нетерпением ждали, когда открою собственную.

– Это помогло принять решение?

– Студия Metod в значительной степени не про меня, а про команду, которая здесь работает. Когда поняла, что есть люди, разделяющие мои стремления, всё завертелось. Помимо меня в Metod работают прекрасные специалисты, известные в Калининграде. Мы все нуждались в такой площадке, куда приходишь не для того, чтобы просто провести занятие и уйти, а чтобы развиваться и профессионально расти.

До этого несколько лет назад у меня уже была попытка открыть студию. Сейчас понимаю, что очень сложно в одиночку построить что-то большое, гораздо легче и быстрее получится с командой и общими ценностями. А ещё я думаю, что когда ты по-настоящему готов к реализации того, о чём давно мечтал, Вселенная как будто начинает раскрывать карты и всё складывается.

– Расскажите о команде.

– С удовольствием. Поскольку некоторое время я уже была в йоге – сначала клиентом, а потом преподавателем, – это направление остаётся мне близким. Я видела, какие результаты с её помощью достигают другие, не раз ощущала воздействие на себе. Поэтому не смогла оставить для гостей студии какое-то одно направление; в Metod представлены и пилатес, и йога. Ведущий преподаватель йоги у нас Мария Рохманенко. Маша очень много времени вложила в своё развитие, получила медицинское образование. Для меня это – показатель глубины. Когда ты уходишь в своё дело с головой – это профессионализм. Всего в Metod работает десять человек.

– Что ещё важно, кроме опыта и образования сотрудников?

– Блеск в глазах (улыбается). Если он есть, человек мой. Если нет, значит, нам будет сложнее работать вместе. Так и оказалось. Здесь все с удовольствием находятся, все хотят двигаться вперёд. Это очень ценно.

– Сколько времени прошло с момента идеи до открытия?

– Год.

– Так и планировали?

– Нет, рассчитывали открыться намного быстрее, никто не ожидал, что всё затянется. Не скажу, что столкнулись с какими-то препятствиями, скорее давило ожидание. На то, чтобы воплотить всё задуманное, потребовалось время. Мы основательно подошли к процессу: подключили к работе над Metod дизайнеров Марию Белугу и Валерию Юдину, ремонт длился десять месяцев. Не стали отказываться от вентиляции, потому что это напрямую влияет на комфорт. Затем выяснилось, что в Калининграде немного компаний, изготавливающих раздвижные двери. Пришлось заказывать в другом городе, долго ждать. Зато теперь можем проводить мастер-классы и другие мероприятия в большом зале.

– Какими были требования к помещению?

– В моём представлении моностудия пилатеса или йоги – это пространство на первом этаже, с большими окнами и отдельным входом. Желательно в центре города. Когда мы нашли эту локацию, она оказалась идеальной.

– Вы открылись в разгар пандемии.

– Да, в то время правила запрещали работу фитнес-клубов и спортивных секций. Сначала мы расстроились: было обидно, что пригласили гостей заниматься, но не смогли открыть двери. Но хорошо, что ограничения длились недолго.

– Вы единственный собственник или кто-то ещё участвовал в запуске студии?

– Только я и инвестор.

– Расскажете про инвестора?

– Сейчас не готова делиться этой информацией.

– Поняла. Одно уточнение: инвестор из Калининграда?

– Да.

– Какое оборудование для пилатеса есть в Metod?

– Существует два направления – пилатес мат (на коврике) и пилатес на большом оборудовании. До этого в Калининграде подобного не было, большинство людей познакомились с тренажёрами у нас.

– С каким запросом приходят клиенты?

– Самый популярный – восстановление после родов. Многие обращаются из-за проблем с позвоночником – грыжи, сколиотический тип осанки, из-за которых чувствуют дискомфорт в повседневной жизни. Некоторые приходят после переломов, вывихов и других травм, когда требуется грамотная восстановительная работа.

– Есть те, кто приходит потому, что пилатес в моде?

– Да. Многие видят в инстаграм фотографии селебрити на большом оборудовании и тоже хотят попробовать. Не считаю, что это плохо. Главное, чтобы люди шли к профессионалам, а не выбирали студию из-за фотогеничного интерьера.

– У вас есть занятия для беременных?

– Пока нет, но есть планы развивать это направление, а также запустить программы восстановления после родов. Кроме пилатеса, я пять лет преподавала лечебную физкультуру в женской консультации. Работая там, смогла убедиться в том, что заботиться о женском здоровье важно не только до и во время беременности, но и после неё. К сожалению, в России практически не существует программ послеродовой реабилитации. Очень много женщин не знает, что можно избежать проблем со здоровьем, если сразу после родов делать дыхательные техники и специальные упражнения. Эти женщины остаются один на один со своими проблемами. Мне очень хочется, чтобы в будущем мы могли помочь им в Metod.

– Сколько человек посещает занятие ежемесячно?

– В декабре занятия посетили 400 человек. Это рекорд.

– Сможете принять больше?

– Мы готовы к новым гостям. Однако самое главное – сохранить атмосферу и качество, уделять должное внимание каждому клиенту. Несколько групп уже полностью заполнены, есть лист ожидания. Думаем о расширении, но говорить об открытии второй студии ещё рано.

– А что посещают чаще: пилатес или йогу?

– Думаю, пятьдесят на пятьдесят. Многие гости переходят из класса в класс: кто-то долгое время был приверженцем йоги и шёл на определённого преподавателя, а теперь с удовольствием ходит на пилатес, и наоборот. Это здорово, когда люди пробуют новое, осознанно подходят к занятиям.

– Считаете, что осознанность растёт?

– По моим наблюдениям, да. Именно поэтому востребованы такие направления, как йога и пилатес. Скорее всего, если бы наша студия открылась десять лет назад, было бы другое восприятие. Сейчас погружение и осознанность мы видим всё чаще. Люди перестают заниматься фитнесом только для того, чтобы что-то накачать или подкачать, они уделяют больше внимания здоровью.

На драйве

 

Знакомство

Денис Грачёв увлёкся мотоспортом больше 15 лет назад. К настоящему времени он проехал на мотоцикле тысячи километров по дорогам Азии, Америки, Европы, запустил обучение в Калининграде и на Бали, написал книгу и почти упаковал франшизу

— Денис, эту зиму вы проводите на Бали. Чем занимаетесь?
— В феврале мы рассчитывали сделать здесь большой экстремальный тур, прилетели с командой заранее. Было много желающих, хотевших покататься с нами на мотоцик­лах, но, к сожалению, из-за пандемии ничего не вышло. Вы наверняка слышали, что для всех, кто прилетает на Бали, в декабре ввели обязательный карантин. Во-первых, это очень дорого, во-вторых — долго. Никто не готов провести десять дней, сидя взаперти в отеле. У большинства отпуск длится две, максимум три недели — из-за такого длинного карантина поездка теряет смысл. Тех, кто обычно прилетает на Бали на зимовку, в этом году очень мало. Поэтому мы просто работаем дистанционно, с видом на океан. Готовимся к сезону, придумываем мероприятия для нового проекта — бизнес-сообщества «ПроАктивность».

— Как вы нашли себя в экстремальном спорте?
— Иногда с тобой происходят какие-то вещи, но ты не можешь объяснить, почему всё именно так, а не иначе. Просто увидел и понял, что хочешь стать частью этого, а попробовав, нашёл в этом себя. Понимание, что стантрайдинг — это то, чем я хочу заниматься, случилось, когда я впервые увидел трюки на мотоциклах.

— По телевизору увидели?
— Нет. Мне было, наверное, лет двенадцать, когда мы с друзьями гуляли во дворе, и ребята постарше залетели туда на спортивных мотоцик­лах. Помню, как все побежали к этим красивым, громким мотоциклам. Я чуть в обморок не свалился от того, насколько это было круто (улыбается). Позже ребята подарили нам DVD-диски с записью трюков американских спортсменов. Мне захотелось научиться делать так же, стать таким же крутым. До этого подобные эмоции я испытывал, когда дед брал меня на рыбалку, — мы ехали на мопеде, нас провожали восторженные взгляды соседских детей. Думаю, не зря говорят, что многие интересы и привычки формируются в детстве. Эмоции от поездок на мопеде и от увиденных трюков оказались настолько сильными, что, сев за мотоцикл в сознательном возрасте, понял, что не ошибся. Ощущения оказались точно такими же, как я себе представлял.

— Когда вы стали зарабатывать на трюках?
— Первые, назовём их модным словом, продюсеры, появились в 2010 году, когда мне было семнадцать. Тогда же появились первые гонорары и мотивация не только совершенствовать навыки, но и заниматься продвижением личного бренда.

— Насколько это направление было развито в Калининграде? Спрос на выступления стантрайдеров был?
— Как такового спроса не было; в городе не хватало информации о подобных активностях. Если говорить на языке маркетинга, мы сами создавали рынок. Придумывали необычные предложения, чтобы заинтересовать спонсоров, — хотелось не просто клеить на мотоцикл наклейку с логотипом бренда, а делать свой, интересный продукт. Так появились экстремальные шоу-программы, рекламные интеграции с большими брендами.

— Вы говорите о Subaru?
— Да, в том числе. Первой крупной компанией, с которой мы начали сотрудничать, была калининградская Baltmotors. Затем стали работать с «МотоМир» — это одно из направлений бизнеса «Планеты Спорт». Мне было восемнадцать, когда я показывал руководителям этих и других компаний презентацию, рассказывал о своём бизнес-плане и слышал: «Ты не только прикольно катаешься, но и в маркетинге начинаешь понимать». Оглядываясь назад, понимаю, что это, конечно, круто, когда в тебя в столь юном возрасте верят довольно серьёзные бренды. Впоследствии мы делали совместные проекты с Tele2 и Сбером, выступали на крупном мероприятии Торгово-промышленной палаты.

— С бизнес-планом кто-то помогал или сами его написали?
— В основном, конечно, сам. Спрашивал самого себя, к чему хочу идти. Руководители компаний, с которыми мы работали, их маркетологи и менеджеры периодически подсказывали что-то, но информации всё равно не хватало. Сейчас понимаю, что если бы тогда у меня был мощный наставник, можно было бы сделать всё гораздо быстрее, эффективнее и масштабнее. Наверное, поэтому сейчас я начал заниматься бизнес-сообществом. Чтобы обмениваться информацией, узнавать о классных проектах и людях.

— Уже тогда целью было открытие мотошколы?
— Нет. К сожалению, тогда не было настолько глобальных целей. Просто создали команду, стали что-то делать по фану. Со временем о нас узнали за пределами Калининградской области: мы начали сотрудничать с московскими и международными компаниями, посещать крупнейшие мотоциклетные выставки в Германии, Италии и других странах, получали кайф.

— Что было дальше?
— Вокруг нашей команды выросло комьюнити. Это натолкнуло на мысль о том, что необходимо делиться знаниями и навыками. В 2015 году запустили проект «Школы безопасного вождения». Началась другая ветвь развития: я понимал, что если продолжу кататься, стантрайдинг не позволит в полной мере сосредоточиться на проекте, и ушёл из профессионального спорта. Наш проект помог объединить большое число разных людей. Мы все занимаемся экстримом, а экстрим — отличный инструмент, чтобы быстро понять, какой человек перед тобой. Это своего рода проверка: как человек поведёт себя в непростой ситуации, будет ли комфортно с ним путешествовать, получится ли развиваться вместе. Экстрим помогает найти близких по духу и отсечь тех, с кем интересы не сходятся. За то время, что мы работаем, немало примеров, когда наши ученики становились партнёрами, начинали инвестировать в интересные проекты и создавать собственные.

Знакомство

Денис Грачёв 28 года

Стантрайдингом — мотоциклетным спортом, для которого характерно исполнение трюков, — увлёкся 15 лет назад

Будучи профессиональным стантрайдером, участвовал более чем в 500 шоу-программах в России и за рубежом. В числе клиентов: Subaru, Motul, Metro, «Автотор», «Сбербанк», Tele2 и другие бренды

С 2012 года сотрудничает с известным американским производителем защитной одежды для гонок на мотоциклах и других спортивных состязаний AGVSPORT

В 2015 году создал проект «Школа безопасного вождения мотоцикла» на базе автошколы «Елена». В числе друзей и партнёров школы — руководитель группы компаний «Запад39» Илья Васильев и руководитель картинг-центра Extreme Евгений Новик. Идейный вдохновитель проекта — Даниил Кельманский, инструкторы и консультанты — Павел Осадчий и Вадим Сироткин

В 2018 году написал книгу “Драйв«16+, где, в частности, сформулировал принципы молодого поколения предпринимателей. Грачёв называет их «бизнес-панками» (см. «Авантюризм и семейные ценности» в номере «Королевских ворот»16+ за январь 2021 года)
Последние несколько лет регулярно организует экстремальные туры по Индонезии и ЮАР

В 2021 году вместе с предпринимателем Олегом Алфёровым основал бизнес-сообщество «ПроАктивность»

— Не скучаете по спорту?
— Нет. Это было классное время и опыт. Но я рад, что смог перевернуть эту страницу, потому что была сильная зависимость от адреналина.
— Сколько инвестиций потребовалось на запуск?
— Не хотелось бы называть сумму, чтобы не создавать конкурентов. Начинали с малого. В наш проект поверили многие люди, в будущем ставшие хорошими друзьями и партнёрами школы. Например, Илья Васильев — в переломный момент он помог нам, предоставив площадку. Не знаю, как это происходит, но нам действительно повезло с теми, кто всё это время поддерживал нас, давал ценные советы.

— Уточню про инвестиции: это были собственные средства или заёмные?
— Заём был единственный — я одолжил несколько тысяч долларов у своего отца и довольно быстро их вернул. Сейчас у нас есть несколько партнёров, которые инвестируют в наши проекты, связанные с мототуризмом. Инвестиции в основной бизнес со стороны мы ещё не привлекали. Пока на то, чтобы развиваться, хватает собственных средств.

— Первыми клиентами стали те, кто был знаком с вами благодаря стантрайдингу?
— Многие из них видели наши нашумевшие трюки и выступ­ления, но сами прежде мотоциклетным спортом не занимались. Они пришли получить удовольствие, потому что мотоциклы создавались для этого, а ни в коем случае не для риска.

— Я не раз слышала, что мотоцикл — это дорого.
— Смотря о чём речь. Купить дешёвый мотоцикл, приехать на площадку и сделать пару фотографий для инстаграма — наверное, недорого. Заниматься мотоспортом профессионально — да, дорого. И бесполезно. Вложения в него никогда не окупятся, потому что в России мотоспорт не в приоритете. Соответственно, каждый занимается им в личных целях. Кто-то получает энергию и удовольствие, кто-то хочет попасть в тусовку, кто-то — пропиарить таким образом свой бизнес. Поэтому наша первостепенная задача — понять, с каким запросом пришёл человек, а иногда этот запрос вместе с ним сформулировать. Поэтому одни приходят к нам раз в месяц, другие — тренируются два-три раза в неделю. Например, если готовятся участвовать в мототуре.

— Считали, сколько было учеников?
— Нет, не считал.

— Почему?
— Для нас главный показатель — то, что все остались живы и здоровы. Любой спорт, особенно экстремальный, сопряжён с травмами. Их не избежать. Отличие мотоциклов в том, что они оказываются серьёзным эмоциональным провокатором. Как только у человека начинает что-то получаться, ему кажется, что всё, он уже вырос, всему научился и стал гонщиком. Я называю это «эффектом супергероя». Он опасен, потому что человек в такие моменты теряет концентрацию и серьёзно рискует, совершая манёвры. Я уделяю этому аспекту большое внимание на своих лекциях, постоянно напоминаю о важности осознанного отношения к мотоциклу.

— Я видела ваш «смертельный» — по крайней мере, так его назвали в медиа — трюк на крыше Дома Советов в 2015 году. Проект школы уже был запущен?
— Да, проект существовал. Трюк, правда, не был смертельным, мы хорошо подготовились. Но внимание СМИ он привлёк, это правда.

— Мне показалось, что он сработал как крючок в маркетинге, — о вас узнали, потом, наверное, и о проекте. На это был расчёт?
— Нет, нам просто хотелось повеселиться. Задумывая что-либо, мы сначала думаем об эмоциях, которые получим, и только потом, в пятую или шестую очередь, о том, какую пользу это принесёт бизнесу.

Знакомство

Команда мотошколы Дениса Грачёва

— Когда вы начали кататься на Бали?
— В какой-то момент появилось много желающих путешествовать с нашей компанией, и мы решили организовывать экстрим-туры. С 2017 года и до пандемии проводили три-четыре программы в год, в основном в Индонезии, Камбодже, Вьетнаме. Такие туры вызывают у участников вау-эффект, служат перезагрузкой. Возвращаясь, многие меняют ценности и приоритеты. С ноября по март мы обычно находились на Бали, здесь у нас есть мотоциклы и экипировка, чтобы тренироваться.

— Недавно вы опубликовали пост, в котором рассказали, что почти упаковали франшизу.
— Если не брать Москву и Петербург, в России много городов, где нет качественного обучения управлению мотоциклом. Мы видим в этом возможности. Интересно найти партнёров, разделяющих наши ценности, и запустить с ними проект в Воронеже или, например, в Тольятти. Находимся на финальной стадии упаковки франшизы, и, думаю, весной полноценно её представим.

— А как решили написать книгу?
— Я прилетел во Флориду на переговоры с потенциальным партнёром. Партнёрство совершенно не задалось: проект не оправдал ожиданий, с человеком мы не сошлись. До этого я долго хотел попасть в Штаты и надеялся на эту поездку. Казалось, вернувшись ни с чем, не оправдаю ожиданий ребят из команды. Единственный инсайт, который был, — не стоит работать в Майами с русскими чуваками (смеётся). И было много свободного времени. Продавать пылесосы или работать официантом не хотелось. Я решил опубликовать пост, написал несколько страниц и понял, что это начало книги. У нас очень насыщенная деятельность, за всеми мероприятиями, тренировками и путешествиями многое, к сожалению, забываешь. Будет прикольно лет через десять заново прочесть «Драйв» и вспомнить.

ПАО Сбербанк

Софья Сараева
 Фотографии из архива героев